Глава 5. Кража

      Клуни должен был вернуться в воскресение. В тот день Глэдис с утра снова отправилась с миссис Клуни в церковь. Не успели они усесться, как Рейли, одетвй по-праздничному, появился рядом и попросил разрешения сесть с ними.       — А где же миссис Клуни? — удивилась миссис Хайли. Рейли слегка покраснел; Глэдис едва удержалась, чтобы не посмотреть нарочито-пристально, не кинуть хоть какой-то намек. Ей все же было любопытно, что такое она наблюдала ночью, но явно она не добилась бы от Рейли правды. Оставалось ждать: рано или поздно его роман с лавочницей чем-то должен был разрешиться. Или же отвергнутая миссис Клуни отомстила бы за задетое самолюбие.       — Она осталась встречать мистера Клуни, он вот-вот вернется. Да, я хотел спросить: а почему здесь это? — Рейли кивнул на кораблик у окна. — Обычно такие бывают в приморских церквях.       — Не обязательно, сэр, — миссис Клуни покачала головой. — Корабль — это же наша душа в мире страстей. Обуревают же нас, как волны, верно?       — И правда, — усмехнулся Рейли невесело. — И даже если сейчас штиль, еще неизвестно…       Он замолчал, задумчиво глядя на серебрящие в солнечных лучах паруса.       После службы Рейли отправился с ними домой, расспрашивая о Кеттнберге: он успел откуда-то узнать, что пастор увлекается астрономией. Сам Рейли тоже якобы ею интересовался… Чем не заинтересуешься, чтобы наладить отношения с теми, кто хотя бы не отталкивает. Глэдис по себе знала.       Кстати, поведение Рейли могло ей выйти боком. Доктор Куинси и его жена, проходя мимо, удивленно на нее покосились и не поздоровались, Фарелл с возмущенным видом отвернулся. Что ж, с Куинси придется как-то объясняться, а что касается Фарелла, он ценит в других строптивость — вот ее и стоит проявить. У самого их дома посреди улицы их поджидал Клуни; подавшись вперед и уперев руки в бока, он напоминал мастиффа, готового наброситься, такое зверское выражение у него было. Миссис Клуни мышкой выглядывала из дверей.       — Что, явился?       Рейли отсновился, внимательно посмотрел на Клуни.       — Как видите. А почему такой прием?       — Спрашиваешь! — взвизгнул Клуни, потрясая кулаками. — Как у тебя наглости хватает в глаза мне смотреть, ворюга!       — Что?! — Рейли рванулся вперед, но остановил себя. — Вы что, спятили?       У него за спиной миссис Хайди, побледнев, стиснула руку Глэдис. Той, признаться, стало страшно — такая ярость исходила о Клуни и Рейли вместе взятых. Наблюдать за ними явно лучше было на расстоянии, но не бросать же миссис Хайди — а та словно приросла к месту. Клуни продолжал надрываться:       — Ишь ты, какие мы гордые! А шкатулку мою обчистить гордость позволила? Шкатулку с выручкой в лавке? Я вот сейчас открыл — а там бумага нарезаная! Привык чужие гроши отбирать, так и на мои позарился?       — А ну замолчите! — прогремел Рейли. — Я ничего не брал, никаких ваших денег. Принес шкатулку вчера и оставил у себя, как вы и сказали. И запер дверь, когда утром уходил.       — Миссис Клуни та еще транжира, — шепнула миссис Хайди на ухо Глэди. — Вот, видно, муж от нее деньги и прячет.       — Так кто же мог в запертую дверь войти, по-твоему? Мы, как честные люди, ключ от твоей комнаты тебе отдали, другого у нас нет! Жена, беги в подицию!       Миссис Клуни слетела с крыльца и ласточкой промелькнула мимо них. Рейли обернулся и ошарашенно посмотрел ей вслед.       — Поймите, вы ошибаетесь, — снова обратился он к Клуни, но тот только отмахнулся, и Рейли с сердитым видом замолчал. Миссис Хайди явно хотела что-то сказать, но только покачала головой и ушла, не оборачиваясь. Глэдис решила последовать за ней. Обернувшись, она увидела, что Рейли и Клуни снова о чем-то спорят.       Не прошло и получаса, как снова пришлось выйти: к Клуни в дом явилась полиция, потребовалось, чтобы кто-нибудь присутствовал при обыске у Рейли в комнате. Миссис Хайди от такой новости совсем разохалась, да и Глэдис не могла не признать про себя, что происхмдящее кажется ей очень странным, абсурдным сном.       омната Рейли оказалась похожа на комнату самой Глэдис: такая же простая остановка, грубая скудная мебель, ситецвые занавески и клетчатое покрывало. Только полки с книжками не было: на столе лежали одинокий томик какого заумного современного автора да старый журнал по судостроению. Рядом — несколько листов, к изображениям на которых она не пригляделась, и раскрытый журнал, поверх страниц которого лежали две фотографии. Шагнув вперед, Глэдис взглянула на них. Одна изображала маленькую девочку — совсем крошку, не старше двух лет; на другой была молодая женщина с изящными чертами лица и мягкими кудрями, кротким взглядом напомнившая Глэдис собственную мать. Наконец, там же стояла небольшая и довольно красивая модель парохода с четырьмя трубами.       — Вы по комнате особенно не бродите, — велел ей сухопарый полицейский с неряшливой полоской усов. — Стойте у стены.       Сам Рейли появился только минуту спустя, когда его одежду и белье вывалили на пол из чемодан и стали в них копошиться, ощупывая и перетряхивая каждую вещь. Он шел в сопровождении полицейского помладше, почему-то весь красный, но увидел, как роются в его вещах, покраснел еще сильнее — у него даже вспотело лицо.       Поиски среди его одежды, правда, ничего не дали, зато, как только с кровати стащили тюфяк, под ним обнаружился маленький ключ. Клуни, стоявший с женой в дверях, торжествующе воскликнул:       — Вот он! Такой же, как от шкатулки! Ну держись теперь…       — Я не знаю, как он ко мне попал, — отчеканил Рейли.       — Да ври больше, не знает он! Комнату запирал сам…       — Ладно, ладно, — старший из полицейских примирительно поднял руку. — Мистер Рейли пойдет с нами. Коннор, надень ему наручники.       — Погодите! — Рейли очень старался сохранить достоинство, но даже Глэдис заметила, что у него затряслись руки. — Я могу взять с собой то, что лежит на столе? Хотя бы фотографии?       Полицейский с сомнением покачал головой.       — Так-то не положено… Вот что: мы ваши вещи сейчас опишем, сложим в чемодан, ну и вернем, когда… потребуются. А сейчас идите.       Глэдис заметила, что острое личико миссис Клуни злорадно просияло, когда на широких запястьях Рейли защелкнулись наручники. Он вскинул голову и пошел, держась прямо. Клуни плюнул ему вслед:       — Так-то, голубчик! И пусть теперь тебя в тюрьме розгами отпотчуют, авось вышибут спесь!       — Грех вам, мистер Клуни, что вы такое говорите, — миссис Хайди впервые с момента, когда им велели прийти, подала голос. Клуни зло на нее зыркнул:       — А вам, бабам, только дай рассиропиться. Красть разве не грех?       … — Вот не думаю я, что это мистер Рейли деньги взял, — качала головой миссис Хайди, когда они с Глэдис вернулись домой и решили выпить чаю, чтобы немного успокоиться, да и время перевалило за полдень. — Не дурак же он, не мог бы не понимать, что сразу на него подумают.       Глэдис была с ней, в общем, согласна. Правда, не совсем очевидно было, что же на самом деле случилось, но если подумать… Если вспомнить недавние события ночью и злорадную ухмылку миссис Клуни… Вряд ли так уж сложно для нее тайком от мужа заказать дубликаты ключей. На душе стало неприятно-тревожно. «Возможно, Рейли невиновен, и если бы я рассказала…» Глэдис потерла подбородок. «Ну, допустим, я бы рассказала, что видела, хм, свидание… Клуни бы вспылил, и делo кончилось дракой, да и жене егo досталось бы». Захотелось поморщиться: мысль o насилии пo отношению к женщине вызывала у Глэдис тошноту, заставляя вспомнить длинные сильные ноги, пинавшие ее мать. «Ну и из тогo, чтo я наблюдала, все-таки нельзя сделать никаких выводов. Может, Клуни догадался, что у него рога, и позволил себе небольшую месть? Неужели у него нет этого права?» И Глэдис занялась обычными делами — принялась готовиться к завтрашним урокам, а после починила блузку.       Только вечером, когда она вышла в сад, ей стало немного грустно, что Рейли уже не появится за оградой. Все-таки она успела к нему привыкнуть, да и поболтать с ним было довольно приятно.

***

      На следующее утро на школьном дворе Глэдис застала перепалку; ученики не сразу заметили появление учитльницы и продолжали шуметь. Видимо, Клинт Фишер в очередной раз «продул» в акой-то игре Джиму Робинсону тот по привычке стал насмехаться, и терпение даже такого увальня, как Клинт, лопнуло.       — Да что ты нос задираешь! Изображаешь из себя невесть что, а сам дружишь с девчонкой! С докторовой дочкой, я видел вас в Черном овраге!       В памяти возникли мокрые и грязные туфельки Эффи. И вправду, другой доктор, который и жил-то за городом, был одинок. Значит… «Надо подумать, рассказывать ли Куинси».       — Так ты, выходит, шпионишь за мной? — злоп ротянул Джим. — Вынюхиваешь? Ну сейчас получишь!       С сумкой наперевес он кинулся на Клинта, но Глэдис ловко поймала его за ухо.       — Вы считаете дружбу с девочкой ем-то постыдным, мистер Робинсон?       «Ну еще бы он считал иначе, если его в наказание сажают к девочкам». Робинсон, еще кипя от ярости, смотрел на нее взглядом рассерженного щенка динго — как будто вот-вот оскалит зубы.       — Ни с кем я не дружу, мисс, Фишер все врет.       Слышала бы Эффи… Ничего, успеет все понять.       — Вы очень плохой друг, мистер Робинсон. одних друзей высмеиваете, доводя до белого каления, а от других отрекаетесь. Подумайте над своим поведением. Все в класс!       Однако Клинта она тоже остановида — ему давно нужна была поддержка:       — Мистер Фишер, я вас понимаю. Мистер Робинсон вас разозлил. Но шпионить за ним — не выход, так вы не докажете, что сильнее его и лучше.       «Правда, смогли бы доказать, что хитрее… Но то во взрослой жизни». Советовать ему больше стараться она не собиралась: там, где не способностей, старанием мало что возьмешь, и все равно те, кому все легко дается, будут презирать. Что же можно сказать ему?       Клинт недовольно шмыгнул носом:       — А что же делать? Он говорит, у меня никогда ничего не получится, я всю жизнь буду неудачником. Я его убить готов! Вот честно, так и убил бы!       Глэдис отлично понимала его боль, тот ужас перед будущим, которое, как тебе внушают, беспросветно. Возможно, те, кто отнимает надежду, и сами недостойны надеяться. Увы, у них-то надежду отбирают редко. Хотя…       — За убийство вешают, а наши обидчики не стоят того, чтобы быть за них казненными. Жизнь все сделает за вас, мистер Фишер, если так действительно справедливо. Вспомните мистера Рейли: он тоже, наверное, заносился не меньше мистера Робинсона, когда был богат, а что с ним теперь? Из-за его самонадеянности погибли люди. Он опозорен, лишен всего, сослан сюда, так его вчера еще и арестовали за кражу. Он помогал в лавке человеку, который принял его на постой, и присвоил выручку.       — Не может быть, мисс!       Глэдис обернулась: у нее за спиной стояла Пэгги, которая, видимо, опоздала. Девочка была бледней обычного и судорожно прижимала книжки к груди.       — Если вы хотите об это поговорить, мисс Уэст, подождите, пока закончится урок. А сейчас идемте в класс.