Глава 4.

      После убийства всё происходило как в тумане.        Эрида помнила, как она выла до жжения в горле, как всё её тело пронзил сильный поток магии, как после отбивалась от рук стражников, пытавшихся оттащить её от тела матери. Каиса буквально влила ей в горло что-то очень горькое, после чего мир потемнел и перестал существовать.        Когда она проснулась, то стала рвать на себе волосы и расчесывать руки до такой степени, что ободрала кожу до крови. Фрейлины, увидев, что творила принцесса, ударились в крик, бросились к ней и удерживали, пока Ида не влила в Эриду ещё один бокал горькой жидкости.        Когда она проснулась во второй раз, то лежала в луже собственной рвоты и слышала чьи-то приглушенные голоса, однако ничего не могла разобрать.        А когда проснулась в третий раз, то обнаружила себя одну в спальне. Эрида лежала в своей постели, в своей ночной рубашке. Она не могла разобрать – то ли за окном раннее утро, то ли поздняя ночь.        Сколько я пролежала здесь? Что с мамой? Она…        В гортани вспыхнул огонь, и Эриду опять вывернуло наизнанку.        Это всего лишь сон. Мама не могла пасть от руки обычного наёмного убийцы… Не могла же?..        Это всё казалось нереальным. Словно вот-вот она проснется после долгого сна. Засуетится Ида, подготавливая принцессу к встрече с Асами на завтраке. Придёт Каиса с очередными указаниями на день. Вивека нахмурит брови, когда дочь выкинет какую-нибудь глупость.         Эрида подняла смуглую руку и осмотрела её так, точно видела впервые. Магия внутри слабо подрагивала, словно просилась выпустить её наружу. Она закрыла глаза и обратилась к Силе, взмахнув рукой. Та сразу же откликнулась на долгожданный зов и поспешила к хозяйке со всех сторон. Комната утонула в голубом свечении.        Магия членов династии передавалась от родителей к детям, когда первые уходили на покой, а вторые должны были защищать себя, свой народ и свои земли.        Это поставило окончательную точку. Мамы больше нет.        Двери распахнулись. Эрида махнула рукой, прогоняя свет. Личный стражник принцессы объявил, что явилась управляющая дворцовым хозяйством. Она только кивнула.        Каиса медленно приблизилась к пологу кровати с таким видом, словно входила в гробницу. Обе молчали. Глаза управляющей блуждали между рвотой на полу и царапинами на руках принцессы. Подобная сцена с их участием была несколько лет назад, когда все прощались с Фридриком и Сольвейг. Разве что тогда на них были траурные платья.        — Совет собрался в Лазурном зале, — наконец произнесла Каиса. — Я понимаю, что вам нужен отдых, но было бы лучше, если бы вы присутствовали, так как…        Эрида видела, что управляющая пыталась что-то донести до неё, однако с таким же успехом Каиса могла кричать на глухого – всё бесполезно. Мамы нет. О чём ещё можно говорить?       — Прошу вас, — голос управляющей надломился.        Её одежды были измяты. Возможно, она спала в них, если вообще спала. Этот факт привел Эриду к осознанию, что не она одна потеряла близкого человека – и другие страдают.        Принцесса медленно слезла с кровати. Прошла мимо зеркала, боясь взглянуть на своё лицо. Она бы совершенно точно увидела черты каждого из погибших родственников. Она бы не выдержала этого.        Эрида и Каиса молча покинули покои, молча шли и к Совету. Как оказалось, на дворе совсем раннее утро. Асы даже не подозревали, что творилось во дворце в это время.        При появлении Эриды восемь членов Совета поднялись и поприветствовали её как полагалось. Принцесса на ватных ногах добралась до кресла, в котором всегда восседала царица, и, помедлив мгновение, опустилась в него. Тут же на неё с новой силой накатила тошнота. Каиса заняла место справа от неё.        Тяжелая тишина царила в зале. Первым набрался смелости нарушить её визирь Ритик:        — Как чувствует себя ваше величество?        Сбитая с толку Эрида глупо покосилась на визиря. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять: эта фраза обращена к ней. Теперь «величеством» титулуют её, так как мама…        Комнату закружилась перед глазами. Принцесса вцепилась руками в подлокотники и застыла, уперев взгляд в противоположную стену.        Когда тишина затянулась, Каиса быстро ответила:        — Её величество избежала серьезных травм.        Визирь кивнул:        — Благодарю вас. Ваше величество, — он почтительно склонился и вернулся на свое место.        Эрида зажмурилась, впившись ногтями в мраморные подлокотники. Ей отчаянно хотелось сделать себе больно, чтобы вернуть ясность ума. Вчерашний порез радостно завибрировал, натягивая кожу вокруг себя.          — Что известно об убийстве? — подал голос ещё один член Совета, чьего имени принцесса не знала.        — К сожалению, пока ничего, — Каиса покачала головой. — Ведут расследование. Пока не установили, кем являлись нападавшие и откуда они.        — Но зачем им… — начал другой визирь, более низкого ранга, чем Ритик.        — В последнее время Эйшхейм сталкивается с серьезными проблемами – от нехватки урожая до угрозы начала новой войны, — ответил визирь Ритик, сохранившись в этом безумии спокойствие, собранность и ясность ума. — Возможно, тот, за кем стоит это убийство, решил нанести удар по царице, да упокоится её душа, на чьих плечах держалось хлипкое равновесие.        По сердцу ножами…        Комнату заполнил взволнованный ропот. Эрида старалась держаться, однако напряжение во всём теле выдавало её. Рука Каисы опустилась на плечо принцессы.        — Что нам следует предпринять сейчас? — негромко спросила управляющая.       Эриде захотелось оказаться в своей спальне в одиночестве. Лучше бы она умерла вчера. Или в том пожаре.        — На данный момент об убийство известно Совету и стражникам, ведущим расследование, — снова начал визирь Ритик. — Следует разослать всем храмам известие о смерти великой царицы, а также Асгардцы должны быть…        — Нет.        Все взгляды обратились к принцессе.        — Это необходимая мера, — холодно заметил визирь, послав ей мимолетный взгляд. — Не думаю, что нужно напоминать вам о принятом порядке действий на случай подобных несчастий.        — Нет необходимости напоминать мне, что моя мать мертва.        Впервые вслух озвучив эту простую истину, она испытала острую боль. Но сейчас важнее не это горестное обстоятельство и не скорбь Эриды, а благополучие её народа и то, что Вивека успела открыть дочери намерения Асгарда.        Если Один узнает, что царица погибла, он в мгновение ока поработит Эйшхейм. Эрида даже не успеет ничего сделать, она совсем несведущая в подобных делах.        — Наши гости из Асгарда не должны узнать, что царица Вивека покинула нас, — хрипло продолжила Эрида и, увидев, что визирь Ритик хотел перебить её, подняла ладонь, заставляя его замолчать. И выделяя слова, продолжила: — Пока я не приму решение, что можно им рассказать, вы все обязаны молчать.        — Но тогда мы не сможем провести надлежащий обряд похорон царицы, да упокоится её душа, — твердо сказал визирь Ритик.        Эрида зажмурилась. Каждый раз, когда кто-то произносил слово «упокоится», в её сердце входило тысяча острых клинков. Пусть она и поняла, что её матери больше нет, принять этого она ещё не смогла.        — К тому же у нас будет полная свобода, чтобы разобраться, кто стоит за этим злодеянием, — добавил другой визирь.        Принцесса умолкла. В многоголосье аргументов со стороны визирей чувствовалась договоренность. Видимо, Совет уже успел решить всё без неё. Внутри Эриды поднималась волна раздражения.       — Я приняла решение, которое считаю правильным. Ваша прямая обязанность следовать ему, — её холодный голос прозвенел на весь зал, отскакивая от стен, и она метнула гневный взгляд в сторону визиря Ритика, — даже если вы с ним не согласны.        Эрида мысленным взором увидела, как мать одобрительно кивает ей.        Принцесса, несомненно, подозревала в убийстве царицы Асгардцев. Они узнали, что никакой свадьбы не будет, прямо сказали, что развяжут войну, если Вивека ничего не придумает, а затем решили избавиться от неё, чтобы быстрее получить контроль над Эйшхеймом. Все казалось предельно ясно.        Совет же отнюдь не кивал одобрительно – напротив, глядел с беспокойством.        Но можно ли винить Совет в сомнениях насчет Эриды? Что она сделала, чтобы доказать возможность грамотно управлять государством? Прирожденным вожаком, как её мать, Эрида не была. Способностью вызвать всеобщие любовь и доверие, как Сольвейг и Фридрик, не обладала.         Однако теперь трон по праву принадлежал ей. И они были обязаны считаться с её мнением. Хотят они того или нет.        — Скажи им, что я со всем справлюсь, — Эрида повернулась к Каисе и придала своему голосу требовательности, хотя в глазах плескалась неуверенность.        В окна уже заглядывали первые лучи, напоминавшие, что собрание затянулось.        Губы управляющей сжались в тонкую линию. Казалось, она сама металась между двумя точками зрения. Наконец Каиса заговорила:        — Признаюсь, некоторые сомнения я испытываю. Но, как человек, на чьих глазах её высочество взрослела, считаю, что она имеет полное право сделать так, как считает нужным. И я её в этом поддержу.        Слова Каисы при принятии решений весили немного, однако они точно могли смягчить тревогу во взгляде нескольких членов Совета. Они доверяли ей с тех пор, как её назначили управляющей дворцовым хозяйством.          — Тогда что мы скажем гостям из Асгарда? — осведомился визирь Ритик. Эрида могла поклясться, она слышала в его голосе насмешливые нотки.        — Ваша задача хранить нашу тайну. Со всем остальных я разберусь, — принцесса, не увидев уверенности в глазах Совета, добавила: — Матушка обсудила со мной всё, что я должна сделать. Я займусь этим сегодня же.        Это была самая настоящая полуправда. Мать действительно рассказала ей, что она сделала бы, если бы была жива. Но что делать, когда она умерла, Эрида не знала. Ей следовало додумать план действий.        — Что ж, тогда вопрос закрыт, — визирь Ритик бросил последний взгляд на Эриду. —  Весть о смерти великой царицы Вивеки не должна покинуть пределы этого зала. Ее величество следует величать прежним титулом и оказывать почести, соответственные прежнему статусу.        Триумф захлестнул Эриду. Она смело выступила против Совета и добилась своего. Конечно, победа омрачалась горечью и ощущением пустоты.        Но она справиться. Она пообещала. А принцесса, как известно, не разбрасывается обещаниями понапрасну. 

***

      — Завтрак подан.        Эрида даже не обернулась, когда в её покои вошла Ида. Она рассматривала со своего балкона город и людей, бродящих по узким улицам. Все они даже не подозревали, что творилось во дворце в эту ночь.        — Гости ожидают вас и… её величество, — голос фрейлины дрогнул.        — Пусть Каиса предупредит гостей, что я приду позже, и после сразу же явится ко мне.        — Хорошо, ваше высочество, — Ида покорно склонилась. — Ещё Совет выразил мнение, что вам, несмотря на тайну, стоит носить траурные цвета, поэтому я…        Эрида резко обернулась. Она посмотрела на озабоченное лицо Иды. Опустила взгляд к белому платью в её руках. Затем обратно.        Внезапно эта мелочь стала последней каплей. Не смертельная усталость, не боль в висках, не даже вспыхивающее в памяти мертвое тело матери. А обычное платье. Траурное белое платье.        — Пошла прочь, — прошептала Эрида.        — Что?        — Убирайся!        Тон принцессы был непреклонен, в нём прозвучала такая явная угроза, что фрейлина пулей вылетела из покоев. А мгновенье спустя Эрида уже вопила: нечленораздельно, во весь голос, навзрыд. Она голыми руками рвала платье на лоскуты. Украшения тоже полетели на пол, и ей дела не было, что некоторые разлетались на бусины. Вся она целиком в этот момент превратилась в сгусток ярости и горя. Рана после гибели Сольвейг и Фридрика так и не зажила в сердце Эриды. Теперь, когда погибла мама, из раны этой будто вытекали остатки крови.        И какой в этом всём смысл? Какой смысл теперь, когда мамы нет и она ничего не увидит? Все будут радоваться, получать удовольствие от свободной жизни, и только семья Эриды должна жертвовать собой ради общей защиты родины.        Может, ну его, этот Эйшхейм? Пусть себе падет, а Асгардцы властвуют и радуются. В конце концов, она не «заказывала» рождаться в царской семьей и никогда не хотела провести всю жизнь, восседая на троне. Если Эйшхейм и погибнет, она будет жалеть только о том, что сама не смела его, обернувшись смертоносной бурей.        — Эрида! Посмотрите на меня!        Вдруг Каиса обхватила ладонями лицо принцессы и решительно повернула его к себе. И вдруг гнев ее улетучился. Осталось только оцепенение, в котором Эрида удивленно уставилась на плоды своей вспышки: драгоценности, разбросанные по полу, разодранный наряд, перевёрнутое и теперь разбитое зеркало…        На место оцепенения пришел стыд.        — Каиса, я… — неуверенно начала Эрида.        — У нас нет времени.        Управляющая ещё раз заглянула в глаза принцессы, будто боялась увидеть там новую вспышку гнева, и торопливо вышла, на ходу бросив кому-то распоряжение принести Эриде новое платье.        Фрейлины засуетились и кинулись устранять последствия минувшего урагана.        Эрида тяжело осела на пол. Боль в груди никуда не делась. В глазах жгло. И принцесса всё больше убеждалась в том, что она не осилит эту ношу. Не сможет править. Просто не найдет в себе сил посвятить всю оставшуюся жизнь Эйшхейму. О чём тут говорить, если она и пяти минут не может прожить без острого желания разорвать весь мир в клочья.        Что бы сказала мама, если бы увидела, как легко дочь испугалась? А если бы узнала, как принцессе понравилось крушить, рвать, метать и раскалывать порядок собственными руками?       Ида, подхватив принцессу под руку, усадила её в кресло и показала несколько платьев на выбор. Эрида невидящим взглядом смотрела перед собой.        Выбора у неё не было. На роль царицы никто больше не годился. В прямом смысле, Эрида – последняя из правящего рода. В ней текла кровь членов династии и Сила, данная им, чтобы защищать родину. Скрыться и бежать – теперь тоже не вариант, Эйшхейм погрузится в кровавый хаос из-за кризиса наследования власти.        Ей нельзя быть царицей. И не быть царицей тоже нельзя.        Эрида слабо махнула рукой. На кончиках её пальцев вспыхнуло голубое свечение и медленно поплыло по комнате. Ида, разглаживающая ткань платья, завороженно уставилась на свет. На короткое мгновение он замер над столом, на который Эрида вчера скинула вещи, с которыми была в городе, а затем исчез.        Внезапно встрепенувшись, принцесса кинулась к выигранной вчера книге. Схватила её и лихорадочно пролистала несколько страниц. Найдя нужную главу, она принялась быстро читать.        «… Обряд Воскрешения есть метод самый священный…»        Кровь застыла у Эриды в жилах.        Это просто немыслимо…       Если книга не врёт, и действительно есть возможность поднимать мёртвых из могилы…       — Ваше высочество, я приготовила одежду, — раздался из за спины голос Иды.        Принцесса поспешно закрыла книгу и сунула её обратно в сумку. Это всё глупости. В глубине души она, конечно, понимала это, но…       Эрида никогда не стремилась занять трон. Так не в её же интересах вернуть Эйшхейму ту, которая с успехом занимала его? Или занял бы, если бы не пожар?..       — Я сама оденусь. Иди.        Это всё ерунда, в которую свято верил её народ. Матушка мертва. Её уже ничем не пробудить от вечного сна.        Но с другой стороны, откуда-то же взялись эти поверья. Если существует настолько сильная магия, способная несколько веков защищать Эйшхейм от нападений и способствовать его процветанию, значит, есть и та, что может воскресить мертвого?        Когда фрейлина удалилась, Эрида снова вернулась к книге.        «Для свершения Обряда Воскрешения требуются четыре сущности. Первое – свежие лепестки цветка Кровавой луны. Второе – теплое сердце царя. Третье – полная власть над своей Силой. Четвертое – тело погибшего».        Но тянуть мертвых с того света на этот – значит, нарушать фундаментальные устои природы. К тому же Эрида понятия не имела, где искать этот цветок, у нее не было власти над своей новой Силой и она не знала, где раздобыть теплое сердце царя. Царей в Эйшхейме не водилось со смерти её отца…       Это бред. Не станет она никого убивать и вынимать сердце просто потому, что в случайно выигранной книге это написано.        Об этом Эрида размышляла, пока шла по извилистым коридорам дворца к столовой, в которой её уже ждали Асы.        — Мы на месте, ваше высочество.        Принцесса глубоко вздохнула. Манерно махнула рукой стражникам, чтобы они открыли двери перед ней. 

***

      — И что же вы прикажите мне делать? Сидеть и ждать? — Один раздраженно отбросил столовые приборы.        Эрида прикусила язык, чтобы случайно не высказать этому старикашке всё, что она думала о нём. А думала она очень много, учитывая произошедшее прошлой ночью.         — Её величество объяснила мне, что я должна делать, — медленно начала принцесса. — И я расскажу вам решение, которое она приняла.        На неё недоверчиво глядели четыре пары глаз.        Если Эрида действительно хотела провести Обряд Воскрешения, ей нужно обеспечить себе все четыре сущности, в том числе сердце царя. А раз Эрида теперь царица, хотя пока никому не дозволено об этом знать, то она сама создаст себе царя. Не об это ли ей говорила мать?        — Вместо своей покойной сестры замуж выйду я.        Слова сами слетели с её губ.        Эрида таким образом вернула бы матушку к жизни и не заняла трон, а также отомстила бы Одину, забрав жизнь его сына. Это ведь наверняка он устроил покушение на великую царицу Вивеку.        В комнате повисла тишина. Фригга беспокойно глядела на задумчивого мужа, Тор шокировано смотрел на принцессу. Только Локи с подозрение глядел на неё, словно видел насквозь.        — Мы должны подумать.