Часть 1

      Платья — весьма неудобная часть гардероба.       Мягкая ткань едва ли касается пола, пока аккуратные ножки в туфельках бесшумно скользят по деревянному полу. И не потому, что они не практичны. Просто условность странная у людей — чем ты богаче, тем больше слоев должен носить.       Едва ли алые глаза бросают взгляд поверх сложенных впереди рук, окутанных в несоразмерно длинные рукава. Веер, что так мил сердцу, убран за широкий пояс платья.       Не то, чтобы ткань была неприятной или колючей, но при подобной жаре начинаешь осознавать, почему люди в этом месте предпочитают ароматические масла Бальбада. Без них на высоких господ без слез от сильного едкого запаха не взглянешь.       Юные девы не смеют поднимать глаза ни до замужества, ни после. Им всегда остается смотреть либо в пол, либо в спину впереди идущего. А юная дева всегда была позади всех.       «Как ты смотришь на мир, Хакуэй?» — думала она. — «Какая роспись украшает потолки бесконечных коридоров?» — юной девушке было завидно.       Дочь первого императора имела больше прав, больше возможностей и свободы. На что должна рассчитывать восьмая принцесса, родившаяся из утроба проститутки?       Вес платьев тянет вниз, сгибает спину, и в тихой панике юная дева стремится найти своего подданого, но отдергивает себя от желания поднять взгляд. Ка Кобун не с ней. И впереди никого тоже нет — приходит осознание. Ни одной спины, ни одного шаркающего шага старших сестер, ни одного лишнего взмаха подолом платья.       Двери величественной залы распахнулись перед девой. Зачем ее позвали? Родитель, ни разу не взглянувший на ее лицо, мужчина, ни разу не интересовавшийся ее жизнью, человек, которого она боится не смотря на то, что никогда с ним не пересекалась.       Но все очень просто, надо подойти к центру и поклониться второму императору. Она — личность мелкая, низшая. Чуть выше обычной служанки, но все также бесправна.       Поклон был безупречным. Плавным, аккуратным и элегантным. Невольно вспоминались уроки этикета Ка Кобуна — он всегда сокрушался ее нежеланию учиться. Хотя, следует сказать, что учиться девушка желала, но просто не понимала сотней тонкостей под десятками движений. Угол поклона отличается в зависимости от статуса, однако девушка должна знать как должен поклоняться обыкновенный работник вельможе, человеку, ниже ее по статусу, просто чтобы знать поведение подданных.       — Восьмая принцесса, — обратился император. Конечно, зачем ему помнить ее имя? Зачем произносить его вслух?       — Эта принцесса пришла по первому слову уважаемого отца, пусть солнце благословит его сотней тысяч ясных дней, — восьмая дева императорской семьи была удивлена, насколько быстро император почтил ее вниманием, пусть и рассматривал документ в своих руках.       — Да будет так, — кивнул он. — Пришло твое время покинуть дворец, восьмая принцесса, — сообщил он, вызвав страх в сердце девы, заставив пальцы похолодеть. — Тебе уже четырнадцать лет. Именем императора я приказываю, восьмая принцесса Империи Ко, на восходе седьмого дня, ты обязана выйти замуж за султана королевства Бальбад. Да будет благословлён твой брак, да будут жить в здравии твои дети, да приумножит могущество Империи этот союз!       Эхо величественного голоса пробирало до дрожи любого подчиненного императора. Однако эта юная дева тряслась не от страха или благоговения. От чистой ненависти. Человек, которого она лично ни разу не встретила в жизни, отдал подобный приказ, возложил такую миссию в их первую встречу.       Только об одном думала Когьёку — неужели ее стараний было недостаточно?

***

      Платья шуршали от быстрого шага, восьмая принцесса вихрем влетела в свою комнату, тяжело дыша. Тихо, без лишних слов высокий мужчина в одеждах горчичного и зеленого цветов закрыл тяжёлую дверь комнаты принцессы. Евнух, советник и просто собеседник для душевных страданий юной особы прикрыл веером губы, молчаливым изваянием ожидая момента, когда Когьёку успокоится и сама расскажет всё, что произошло. Не то, чтобы советник не знал о помолвке — прислуга императорского дворца была такой же хорошей в шпионаже, как и тени Гьёкуэн.       Восьмая принцесса, не стесняясь советника, разбрасывала подушки, гневно шепча, проглатывая слёзы.       — Ка Кобун! — взвизгнула девушка, резко поворачиваясь к советнику.       — Да, моя госпожа? — спросил он спокойно, но сделал шаг вперёд, наклоняясь, слегка убирая веер от лица. Он старался максимально жестами дать понять принцессе, что она в безопасности с ним. Голос был мягким, тон понимающим и внимательным, глаза неотрывно смотрели на маленькую плачущую фигуру перед ним.       — Разве я сделала недостаточно? — отчаянно спросила она, поднимая голову. Советник был намного выше юной девушки, так что она едва ли кидала взгляд на его лицо, но не от высокомерия — просто шея начинала противно болеть. — Почему я? Две старшие сестры ещё не замужем, и это я не считаю старшую сестру Хакуэй!       Ка Кобун ничего не мог ответить, он и сам не понимал такого решения императора, особенно учитывая ценность Когьёку как носителя Джинна. Юная девушка не была воином ни раньше, ни сейчас. Она боялась не то, что столкновений, даже маленький конфликт или ссора будто выкачивали из неё силы. Единственным человеком, с кем Когьёку могла спорить и даже тем самым успокоить шалящие нервы был один не слишком приятный для Ка Кобуна тип.       — Моя госпожа, если вы позволите этому слуге сказать, то я считаю, что мы не можем более тратить силы на подобные вопросы, — чуть тише сказал он, заставляя девушку обратиться в слух, доверительно слушая советника. — Мы не сможем тягаться с решением самого Императора, поэтому стоит обратить внимание на то, на что мы в состоянии повлиять?       Когьёку вытерла руковом слёзы — если бы здесь была одна из нянек, то ударила бы указкой по ладоням за столь отвратительный жест, но Ка Кобун по привычке выпрямился и расправил плечи, дабы закрыть принцессу, пусть в комнате никого более не было.       — Значит, мы должны настроиться на помолвку? — шмыгнув носом, спросила девушка, доверительно смотря на советника.       — Именно так, моя госпожа! — мужчина сказал эту фразу чуть громче, чтобы энергией воодушевить девушку, которая слегка воспряла духом, распрямив плечи.       — Для начала предлагаю сесть на диван, — девушке идея понравилась, потому она быстро нашла себе место, стряхнув с ног обувь, забираясь полностью на шёлковую ткань, прижимая к сердцу бордовую подушку. Ка Кобун сел на почтительном расстоянии, предварительно кивнув девушке, будто спрашивая разрешения сесть рядом — неслыханная грубость для прислуги по отношению к члену императорской семьи, но Когьёку позволяла эти вещи даже без жестов со стороны советника, однако тот всегда напоминал ей, что даже самые близкие люди должны знать своё место. — Для начала, моя госпожа, пожалуйста, поведайте на ком именно вы помолвлены?       — Его императорское величество говорил о султане Бальбада, — тихо ответила девушка, смаргивая всё ещё льющиеся непрошенные капли слёз.       — Значит, это портовый город. Полагаю, Император отправляет вас к нему в силу способностей вашего Джинна. Возможно, он рассчитывал на вашу поддержку в военной мощи страны. Правда, мы можем лишь гадать, — тут же добавил советник.       — Бальбад влез в огромные долги перед империей, они используют нашу валюту. Инфляция становится огромной, а заработок не увеличивается, — отстраненно говорила Когьёку, не замечая удивлённого, но приятно ошеломлённого советника.       — Именно, вашим союзом Империя Ко привяжет к себе сердце морских торговых путей.       — А ведь раньше Бальбад был сильной державой, — продолжала меланхолично принцесса, вовсю мыслями уйдя в страну, которую будет вынуждена считать домом после замужества. — Хэй, Ка Кобун, — позвала она тихо советника. Мужчина неопределённой хмыкнул, погружённый в раздумья, но тем не менее внимающий госпоже. — А каков султан Бальбада?       На этот момент мужчина чуть ли не прикусил себе язык. Ка Кобун видел портреты Абмада и был уверен, что принцессу лишь отпугнёт, да что там, вызовет отвращение такой вид. Когьёку пусть и не имела черты «модницы» в своём характере, однако следила за собой с рвением.       «Если я рано или поздно стану просто цветком в чьём-то саду, то я хочу быть настолько прекрасна и ценна, чтобы мне не грозило питаться водой из камня,» — сказала однажды принцесса, когда поняла, что её единственная судьба, как члена императорской семьи — удачное замужество по неволе. Но уже тогда голос еще десятилетней девочки был безотрадным. Горько зацикливать внимание на судьбе этого ребёнка, сначала она была дочерью проститутки, сейчас же просто разменный материал. Но Ка Кобун одёрнул себя, возвращаясь к реальности, думая над ответом, пытаясь хоть как-то смягчить впечатление принцессы.       — Моя госпожа, султан Абмад…       — Урод, каких свет не видовал! — раздался весёлый, надменный и самовлюбденный голос со стороны окна комнаты. Ка Кобун тут же вскочил, смотря на вторженца, хотя уже прекрасно понимал, кто перед ним — наглый юноша, у которого слишком много власти и который весьма скверным образом влияет на его госпожу. Если бы он не поддакивал желанию Когьёку добыть Джинна, её бы уже пару лет как связали бы узами брака с кем-нибудь из вассальных королей. Свадьба была бы позже, однако даже статус «помолвлены» сыграл бы на руку мужчине. — Свали, — беззлобно, но грубо, в своей естественной манере сказал юноша советнику, жестом головы указывая на дверь. — Как пожелаете, достопочтенный Маги, — с трудом скрывая раздражение, ответил мужчина. Коротко поклонившись принцессе, он удалился из её покоев.       Джудал — элемент хаоса в жизни не только Ка Кобуна, но и большинства обитателей императорского дворца. Советник восьмой принцессы твердо считал, да поддержит его в этом мнении практически все население дворца, что юный Маги был до безобразного нарцисстичен и вреден, не терпя хорошего настроения у других и искренне радуясь их горю. Иначе говоря — назойливое насекомое.       Ка Кобун успокоил дыхание. Всё идет не по изначально задуманному плану, но мужчина постарается подстроиться. С самого детства безродный простолюдин прокладывал себе путь к вершине, ступая по головам, не останавливаясь ни перед чем. Когда он узнал, что может стать советником, его счастью не было предела, наконец, его заслуги признали! Из грязного оборванца Ка Кобун стал уважаемым мужем, живущим при дворе.       Ну, как мужем, по итогу стал евнухом.       О, как прекрасны были его покои, как он лелеял наследника, которому его приставят. Воображал, как он ребёнка, а его уведомили о возрасте заранее, превратит в сильнейшее политическое оружие, как встанет позади, может, не будущего Императора, так хотя бы высокопоставленного феодала обширных земель.       При всей его эйфории хватит ли слов описать его чувства, когда он увидел этого «наследника»?       Стоит начать с того, что Ка Кобун начал подозревать неладное в тот момент, когда его карета покинула земли крупного города. Когда колеса провалились в первую яму неровной дороги, он еще смеял надеяться, что едет в отдалённую резеденцию. Но стоило экипажу остановиться у затхлой лачужки в богом забытой деревне, мужчина растерял все оставшиеся крупицы эйфории.       Мелкая оборванка с копной императорского цвета волос на голове. Блохастая, как пить дать, пугливая, едва ли умеющая говорить.       Когьёку.       Когьёку Рен. У мужчины опустились руки. Кем он станет? Что с ним станет? Ну вырастет эта обезьяна, так её продадут какому-нибудь королю, которого Ка Кобун контролировать не сможет, благодаря которому не придет к комфортной жизни без опасений, что тебя могут в любой момент заменить.       Когьёку Рен. Зачем ты родилась?

***

      Джудал с ногами забрался на диван юной девы, без стеснений поманив пальцем к себе поднос фруктами и ягодами, тут же звучно откусывая от румяных плодов.       — Ты вернулся! — с улыбкой пропела девушка, выхватывая себе виноград под короткое возмущение мага.       — Ага, надо было закрыть одно подземелье, — поведал Маги, выкидывая косточку персика в окно, на что принцесса сморщила маленький носик.       — И как? Получилось? — невинно спросила она, чтобы поддержать разговор, но лишь заставила мужчину подавиться.       — Ты за кого меня принимаешь? — с возмущением спросил брюнет, уже жалея, что выкинул косточку так неосмотрительно рано — запульнул бы ее в девушку.       — Я просто ожидала от тебя очередные жалобы на то, как это было трудно, — не меняясь в лице, ответила принцесса. Джудал раздраженно щёлкнул языком, но после ехидно улыбнулся.       — Вернемся к твоей свадьбе, — произнёс он, тут же получив расстроенное лицо принцессы. — Видел я этого Абмада.       — И как? — тут же заинтересованно спросила Когьёку, пододвигаясь чуть ближе.       — Ну, — потянул с насмешкой Джудал. — Разве хочу я испортить тебе веселье и счастье ожидания, рассказав о внешности нареченного.       Когьёку одарила друга детства скептическим взглядом и тут же выхватила с подноса оставшиеся два персика, оттягивая руки так, чтобы Джудал со своего положения не смог до них дотянуться.       — Ведьма! — зашипел юноша, корча гримасы.       — Ну-ну, — в тон ему пролепетала Когьёку, — разве хочу я испортить твою костлявую фигуру, потакая твоему обжорству?       — Один-один, — ухмыльнулся Маги. — Но ты все еще старая ведьма.       Улыбнувшись своей шалости, Когьёку протянула обратно два фрукта, но Джудал уже занял себя яблоками.       — Так вот, суженный великолепный, — промычал юноша с набитым ртом. — Ростом с половину тебя, голос скрипит, как твои кости, а подбородок обладает удивительной аномалией — имеет двух братьев.       Джудал, несмотря на скудность слов, всё же смог помочь принцессе составить портрет Абмада в голове, от чего та тут же поёжилась, а глаза застыли в отвращении и страхе.       — И тебе наследника от него нести придется, — вздохнул Джудал, даже проявив чуточку эмпатии. — Я б горло перерезал, будь на твоем месте.       — Ему? — с надеждой спросила девушка.       — Себе! У него этого горла не найти за подбородками! — и заливисто засмеялся. Маленькая шутка смогла немного развеселить принцессу, но та всё равно была безутешна.       — Джудал, — произнесла она его имя чуть тише. Юноша выгнул бровь, наклоняясь поближе. — Почему ты выбрал меня кандидатом в короли?       Когьёку помнит, как едва могла скрыть радость, когда Маги известил её, что проведёт принцессу через подземелье.       Юноша сощурил глаза и улыбнулся самой подлой, самой едкой улыбкой, на которую был способен.       — Потому что до сих пор верю, что ты не закончишь женой толстяка и с дюжиной детей.       Когьёку удивилась словам друга, не понимая, как она сможет изменить приказ Императора — свою судьбу.       — Поэтому я отправляюсь в Бальбад вместе с тобой.

***

      Корабль отбывал вечером, потому принцесса, пока Ка Кобун руководил сборами, сидела в маленьком чайном домике при малом дворце. Все незамужние принцессы жили на территории малого дворца, предпочитая избегать присутствия друг друга. Когьёку не хотела видеть своих сестёр, но она все же думала, что они навестят её перед помолвкой.       По всем традициям древней церемонии, Когьёку заварила чай, отпивая из своей кружки по маленькому глоточку, уже и не рассчитывая, что кто-то придет. Джудал, пусть и имел наглость и привилегии, чтобы беззастенчиво заглядывать в малый дворец принцесс, всё же не любил чайные церемонии, потому тут же улетел с кислой миной.       Когьёку тяжело вздохнула, поднеся чашку к губам. Закрыв глаза, девушка сначала принюхалась к ароматному запаху дорогих чайных листьев и ягод, после чего сделала очередной глоток.       — Надо же, если вы, уважаемая младшая сестра, так наслаждаетесь чаем, позвольте и мне вкусить те старания, что вы приложили, пока заваривали его, — уставший голос раздался в тишине беседки, громом поражая от того, что принадлежал мужчине. Испуганно распахнув глаза, девушка тут же наткнулась на бледное лицо, оттеняемое кругами под глазами.       — Уважаемый старший брат Комэй! — взволнованно произнесла Когьёку, тут же поднимаясь с места, уважительно кланяясь, недоумевая, зачем он её навестил. Помолвка? Это недостаточная причина мужчине, пусть и наследнику, появляться во дворце принцесс! Мужчина вяло кивнул, сел рядом со стушевавшейся Когьёку, которая тут же начала аккуратно наливать чай дрожащими от волнения руками. Комэй осторожно сделал глоток.       — Вы отлично постарались, младшая сестра, — произнес мужчина, вновь пригубив чашку.       — Эта младшая сестра недостойна похвалы, — ответила она скромно, следом за братом отпивая горячего напитка.       Мужчина более не проронил ни слова, как того и требует чайная церемония, полностью отдаваясь спокойствию прекрасного сада и теплу напитка.       Поставив пустую чашку беззвучно на маленькую подставку, Комэй посмотрел прямо на сестру.       — Позвольте, младшая сестра, от всей души поздравить вас с помолвкой и скорой свадьбой, — произнес он монотонно, дождавшись, когда Когьёку поставит свою чашку. Девушка проборматала слова благодарности, всё еще не поднимая глаз, не силясь выйти из горестных раздумий.       Тяжелый вздох сорвался с губ второго принца, от чего юная девушка вздрогнула.       — Это не мои слова, — начал Комэй издалека, осматриваясь по сторонам, прикрыв губы веером. Мужчина наклонился чуть ближе к сестре, заставляя ту чуть поддаться вперёд в страхе, что упустит важные слова. — Слушай внимательно. Это старший брат хотел сидеть здесь вместе с тобой, однако его вызвал император.       «Братец Коэн!» — с тёплой улыбкой подумала девушка, в её голове тут же возник образ строгого, но экстраординарного для более узкого круга людей брата.       — Учитывая роль Империи Ко в экономике, а в скором и политике, Бальбада, уверен, никого не будет волновать вопрос, от кого будет рожден наследник.       — Что? — в тихом ужасе прошептала девушка, широко распахнув глаза.       — Я не стану указывать, не смогу просчитать отношение султана, но знай, сестра, тебе, — тут мужчина запнулся, смотря на свою младшую сестру, которая с нескрытым любопытством и большими глазами смотрела на него снизу вверх. На секунду ему хотелось прикусить язык и забыть, что должен сказать, но он пообещал Коэну. — Тебе не обязательно проводить ночь в ложе султана.       Когьёку в страхе отпрянула от брата. Неслыханная дерзость для женщины не явиться после свадьбы в покои мужа! Даже если сердцем она желала следовать этим словам, но понимала, что не может пойти против. А что скажет император? Точно ли не будет разгневан столь вопиющей дерзостью?       — Я, — девушка запнулась, пытаясь успокоить колотящееся сердце, она прикусила губу. — Мне… очень приятны внимание и забота старших братьев, — сказала она взволнованно, царапая запястья под широкими рукавами. — Но я хотела бы знать лишь одно, братец Комэй, — Когьёку подняла взгляд влажных от сдерживаемых слез глаз. Второй принц стушевался, отводя собственный взор, будто стыдился. — Братец. Я знала о своей участи, знала о том, что меня может ждать лишь брак по расчету с кем-то из представителей вассальных земель, но… Скажите мне, братец Комэй, неужели я сделала недостаточно, чтобы сделать собственный выбор?

***

      Изначально путешествие в Бальбад планировалось провести на борту корабля, но стоило Маги услышать эту новость, как он неприлично показал язык капитану, что-то сказал, но Когьёку не расслышала из-за заботы Ка Кобуна, и громко объявил, что полетит на ковре-самолете, приобретенном в одном из подземелий.       — Хэй, ведьма! — обратился он к Когьёку, вызывая у той нервный тик. — Метлы нет, но ковер, думаю, удержит твою необъятность!       — Джу-у-да-а-ал! — рычала Когьёку очередным детским оскорблением друга.       — Знаю, я великодушен! Я хотел взять трех проституток, но, так и быть, уступлю их места тебе!       Мужчина, подпрыгивая, убегал от дышащей пламенем принцессы, пока Ка Кобун всеми силами пытался отвлечь внимание вышестоящих от подопечной разговорами и планированием. Ах, он хотел бы спокойно проплыть на корабле…       — Ка Кобун! Ты летишь со мной! — потребовала принцесса, по-детски вцепившись в рукав советника.       Но этому не суждены сбыться.       — Достопочтенный Маги, не могли бы вы остановиться в своих играх? — попросил советник, не в состоянии в лицо принять факт того, что первое лицо после Императора корчит рожицы восьмой принцессе.       — Слугам слова не давали! — усмехнулся Джудал. — Да и вообще, хорошие люди ведь всегда говорят правду, не так ли?       — Да я меньше тебя! — возмутилась Когьёку, умудрившись схватить Маги. Ка Кобун лишь вздохнул, наблюдая за подопечной, тянущей за щеки одного из трех величайших волшебников мира.       — Да ты толще меня, старуха! — возникал тот.       — Это потому что ты не толще ствола вишневого древа!       — Да, пожалуйста, нам пригодится провизия на неделю, — игнорируя хаос, Ка Кобун распорядился багажом. — Один сундук с вещами принцессы мы заберем с собой, остальное привезите на корабле.       Да. Их ждало долгое…       — Ведьма!       — Дурак!       И тяжелое путешествие.

***

      Ковер самолет был достаточно большим, чтобы вместить на себе с десяток людей с багажом и провизией. Поправка — восемь человек, багаж, провизия и развалившийся звездочкой достопочтенный Маги.       — Гх! — которому только что прилетело в живот ногой восьмой принцессы. Но Ка Кобун не мог винить её, ибо Джудал начал кидаться косточками от съеденных плодов.       Тем не менее, по ночам Когьёку без возражений позволяла Маги класть голову на свои колени, советник даже замечал, что девушка слегка поглаживала волосы мирно спящему волшебнику. Однако и Когьёку не могла провести ночь без сна, потому вскоре ложилась на живот маги. Утром все делали вид, что ничего не произошло. Кто-то пытался что-то сказать… поэтому на ковре было на одного человека меньше.

***

      Сломленный, обезображенный от травм Джудал валялся на земле под руками синего гиганта. Когьёку видела, как торчали кусочки белых костей, пронзая, разрывая кожу, как истекал кровью её друг, как покрывался красно-фиолетовыми пятнами.       Гигант вознёс руки, чтобы прихлопнуть беспомощного человека.       В сознании восьмой принцессы раздался хлопок.       Едва ли она сможет чётко вспомнить те несчастные мгновения, которые потребовались, чтобы высвободить силу Джинна в меч и пронзить, разрубить на части гиганта. Не вспомнит, как яростно позвала советника, обладающего исцеляющими способностями её Джинна. Но не забудет, как с обвинениями и гневом на неё накинулись из-за того, что она убила гиганта.       — Это был монстр, — шептала девушка, хоть и чувствовала странную вибрацию в мече, будто ее Джинн волновался, сомневался, дрожал… раскаивался. Но один взгляд на сломленное будто кукольное тело друга заставил девушку сильнее сжать рукоять. — Я не буду сдерживаться! — с безумной улыбкой произнесла девушка, уже чувствуя, как покров Джинна начинает её менять-       Кто-то схватил её за руку, будто резким хлопком прерывая превращение. Сконфуженно, даже в испуге девушка посмотрела на нарушителя.       Сердце пропустило удар. Мужчина схватил её за запястье, не скрытое рукавом, специально контактируя с кожей, дабы прервать поток магой.       Ни один мужчина на памяти Когьёку не касался её обнаженной кожи. Даже евнух Ка Кобун смел гладить её по спине через одежду. Лишь немногочисленная прислуга за принятием ванны едва ли касалась ее обнаженного стана.       Тепло.       Рука мужчины была теплой, широкой. Её запястье было будто стебелем хрупкого цветка в объятьях дуба.       Джудал касался её, девушка точно помнит. Щеки, в основном, чтобы потянуть их. Но это ни в какое сравнение не идет с мужчиной перед ней.       Золотые глаза были полны беспокойства, но сердце колит от досады — не за неё волновался мужчина. Ладонь большая, мозолистая, слишком грубая, чтобы столь бестактно касаться фарфоровой кожи принцессы.       Щёки залило румянцем. Он был близко.       Мужчина был высок, ему пришлось наклониться, чтобы схватить руку девушки. Глаза Когьёку были на уровне широкой груди, и принцесса невольно взглотнула — какая же она маленькая.       Разум пытался успокоиться, посылая картинки объятий с братцем Коэном — всего дважды за всю жизнь. Первый раз был, когда Когьёку впервые представили перед семьей как восьмую принцессу. Второй раз — когда она вернулась из подземелья с сосудом Джинна.       Но это всё не то! Не то, не то, не то!       Мужчина перед ней не был братом.       Мужчина перед ней не был евнухом.       — Восьмая принцесса Когьёку? — обратился мужчина. О, как глубок был его низкий, тихий голос, когда он обратился к ней… Когьёку!       Ах, он назвал её по имени! Кто кроме братьев и советника называл её по имени? Он знает, он знает её!       Когьёку в смущении вырвала руку. Мужчина выглядел сконфуженным, прося прощения за подобную дерзость, но девушка боялась признаться в себе, что хотела бы, чтобы это мгновение продолжилось.       Синдбад. Король Синдрии. Член равноправного Альянса Семи морей.       Возьмет ли он её руку вновь?       Нет. Этого не будет. Никогда. Когьёку трясет головой. Выйдя замуж за султана Бальбада, любое прикосновение к ней будет рассчитываться как оскорбление всей страны. Даже представитель другого королевства не сможет прикоснуться к ней без последствий…       Если так подумать, то и этот инцидент весьма… «оскорбляющий». Ну, вряд ли кто-то об этом расскажет? По крайней мере, Когьёку точно не подаст жалобу!

***

      — Не думал, что вы выучите имена всех наследников империи Ко, — приложив длинный рукав ко рту, Джафар долгим взглядом провожал удаляющуюся на волшебном ковре делегацию.       — Не сказал бы, что всех, — отшутился Синдбад, — но обладателей сосудов Джиннов точно запомнил, — король смерил тяжелым взглядом место сражения. — Лишь две принцессы обладают сосудами, одна из них дочь Хакутоку, другая — Котоку.       Джафар кивнул, было очевидным, что король быстро узнал имя принцессы в связи с наследственным цветом волос.       — Тем не менее, было грубо с вашей стороны вот так хватать за руку принцессу.       — Не надо меня отчитывать, — посмеялся Синдбад. — Мне ничего не оставалось, я был вынужден так поступить, дабы избежать жертв.       — Вы хоть знаете, какие последствия нас могут ожидать? — взгляд Джафара стал нервным.       — Что ж, — вздохнул король. — Я смею лишь надеяться на юность принцессы.       — Считаете её наивной, потому что она молода?       Синдбад не ответил, у него были другие заботы на данный момент. Мужчина повернулся в сторону взволнованных людей. Сейчас он должен беспокоиться об Абмаде и восстании.       — Как он? — спросила Когьёку, стоя напротив кровати Джудала. Они находились в лучшей гостинице Бальбада, стены украшали расписные шелковой нитью ковры, свечи располагались в резных канделябрах, подушки были мягче облака, а перина матрасов приятно прогибалась под тяжестью тела. Ароматные благовония заполнили помещение слабым, но приятным запахом, из открытых окон мягко лился лунный свет.       Красивое место. Не сравнится с королевскими или императорскими покоями, но неплохо для гостиничного дома. Однако портило красивую картину изуродованное тело Маги. Ка Кобун приложил немало сил, внутренние травмы, серьёзные переломы удалось исцелить, однако дальнейшее лечение силами Джинна могло лишь повредить Маги из-за интенсивности.       Дальнейшее лечение гематом, легких трещин и царапин он мог обеспечить себя сам одним лишь переливанием рукх.       Когьёку приказала всем покинуть помещение, оставаясь сидеть на полу рядом с кроватью Джудала.       Подтянув ноги к груди, девушка положила подбородок на коленки, водя пальцем по ворсинкам ковра, улыбаясь и смущаясь.       Синдбад… он был таким открытым. Участливым. Беспокоющимся. А еще теплым. Девушка посмела представить себя в его объятьях, ужасно смущаясь, закрывая лицо ладонями, но веря, что чувствовала бы себя в безопасности в кольце его рук.       — Синдбад, — тихо прошептала его имя. Но что он делал там среди бандитов? Если так посмотреть, то действительно, что король забыл в трущобах? Тем более в другой стране? Он был среди тех, кто атаковал Джудала — Маги империи Ко, уже это может быть весомой причиной для прямого столкновения империи и королевства.       Что же задумал Синдбад? Разве он не осведомлен о нынешнем положении дел? Бальбад является одной из ключевых точек торговли, сердце морских путей. Скорее всего, правитель Синдрии хотел повлиять на взаимоотношения Ко и действующего султана. Но неужели он не знает о помолвке? Он был удивлен увидеть делегацию империи, хоть и узнал её.       Ах, как же сложно забыть те ощущения! Но быстрый взгляд на Джудала отрезвил. Как может мужчина занять место в ее сердце, если ранил дорогого друга?       Когьёку положила ладонь на лоб Маги, провела аккуратно по мокрым от пота волосам. Он дышал тяжело, со стонами и хрипами, но боролся. Девушка встала с пола, подошла к туалетному столику. Взяла чашу с водой и маленькие удобные лоскуты ткани, после чего вернулась к Джудалу. Его лицо все еще было опухшим с отвратительными кровоподтёками, но восьмая принцесса принялась аккуратно стирать яркий макияж Маги. Она уверена, он начнет ныть завтра, если узнает, что всю ночь был со своими тенями — он не любит ощущение на коже от долгого ношения макияжа.       С улыбкой Когьёку лишь кончиком пальца водила аккуратно по лицу, стирая макияж. С глазами пришлось повозиться, особенно с подводкой — Маги искусно умел навести марафет, вот только красил он самое веко, делая сложным задачу не задеть глазное яблоко. Когьёку скорее всего несколько раз тыкнула в него… Остается только надеяться, что он этого не узнает.       Хотелось поцеловать его лоб. Не из-за любви или переживания. Хотелось ощутить тепло мужского тела, почувствовать разницу. Нестерпимо Когьёку возжелала больше физических чувств, но тут же залилась краской от постыдных мыслей, а после ее чуть не вывернуло на изнанку от того факта, что она могла пожелать мужского счастья от Джудала. О, Джинны, ни за что.       Со вздохом восьмая принцесса села рядом с кроватью Маги, дожидаясь рассвета.