Часть 6

      Полдень. Хорошая погода никогда не подводила Синдрию, и сегодня островной город радовали мягкая прохлада и нежный прилив. Стол переговоров ломился от еды разных культур: от Синдрии стояли рыба, мидии и другие морепродукты, приготовленные как на пару, так и в кляре из теста импортной муки; стояли алое вино и крепкий алкоголь, доставленные из холодного Имучакк; из Артемуры была поставлена птица и сочные экзотические плоды. В знак уважения к империи Ко, стол был накрыт скатертью алых и лазурных цветов, а закуски были нарезаны особым образом. Еда была приправлена специями, рисовое вино стояло рядом с виноградным. Из гастрономической культуры Хэлиохапта присутствовали помимо прочего сухофрукты и мёд. Пиво из ячменя и эль стояли ближе к фараону.       Позади Синдбада стоял Джафар, Шарркан был рядом со своим братом, вокруг тела которого обвивалась белая благородная змея, Комэй же был рядом со своим братом. По большей части они не имели права голоса в этом собрании, только в спорных моментах. Скорее, они были здесь для свидетельствования самого процесса.       — Для меня честь приветствовать короля Хэлиохапта и принца империи Ко в Синдрии, — первым заговорил Синдбад, приветствуя и фактически по памяти зачитывая выученный текст. Официальные приёмы они такие…       — Внимание к деталям с вашей стороны невероятно, король Синдбад. Вы воистину являетесь мостом для объединения мира, учитывая то, как были поданы кушанья, — Коэн также обменивался любезностями. Он был явно в приподнятом настроении, почёсывая свою козлиную бородку. Временами, нет-нет, да поглядывал на золотое украшение Армакана. Есть борода, аль нет? Загадка…       — Это в очередной раз показывает широту ваших взглядов и дальновидность, — Армакан тоже следовал примеру. Даже если они собрались здесь исключительно по понятному всем бизнесу, нельзя было полностью опустить этикет, когда встреча являлась официальной.       Трапеза прошла спокойно, с комплиментами и вопросами культурных особенностей, по большей части кухни стран. Вскоре со стола убрали основные блюда, оставляя алкоголь и зелёный чай.       — Для меня было честью разделить такой прекрасный обед. Позвольте же сейчас перейти к цели нашего собрания, — Синдбад пригубил вина. Один кубок на сегодня — не больше!       — Позвольте начать мне, — Коэн медленно отпил зелёный чай. Рисовое вино может ждать, всё же мужчина привык начинать и заканчивать трапезу чаем. — Правильно я понимаю, что всем собравшимся известна основная причина проведения этих переговоров? Иначе, боюсь, даже я не смогу выдержать ещё один пересказ тех событий.       — Не беспокойтесь, каждый за этим столом знает ситуацию. Позвольте выразить сочувствие. Как старшему брату, уверен, вам нелегко пришлось, — Армакан не отказывал себе в эле. — Вы проявили достойную правителя силу воли и сдержанность. Нет сомнений, что, несмотря на ваш титул принца, за этим столом сидят три правителя.       Коэн это понимал. Несмотря на статус главнокомандующего, он был всё ещё принцем, а вот Синдбад и Армакан уже короли. Мужчина имел меньший в сравнении с ними статус, но своими словами, пусть и на этот короткий миг переговоров, фараон поставил всех на одну ступень.       — Не имею причин для возражений. Принц Коэн, оставим формальности и разницу в статусе, сейчас мы три равноправные стороны, — Синдбад поддержал.       — Благодарю за оказанные честь и право, — Коэн слегка наклонил голову. Субординация, она такая. — Позвольте мне перейти к главному вопросу. Король Армакан, готовы ли вы взять мою младшую сестру, восьмую принцессу империи Ко, в свои жены? Возьмёте ли вы её в свой гарем?       Была небольшая пауза, Коэн заметил некоторое переглядывание Синдбада. Естественно, король Синдрии и правитель Хэлиохапта уже обговорили некоторые вещи без присутствия Коэна, поэтому мужчина мог только гадать. По крайней мере, он был полностью уверен, что Армакан согласится.       — Принц… Позвольте мне опустить ваш титул. Мы все равны сейчас. Коэн, культура Хэлиохапта несколько отличается от стандартов… внешнего мира. Конечно, в моей стране распространены гаремы. Как правитель, моя задача обеспечить страну прямыми наследниками, однако я отказался от идеи содержать ипты. Столь официальное заявление женитьбы между лицами стран в пору декларировать правящему императору. Можете ли вы подтвердить, что действуете от его имени?       — Да, — Коэн слегка помедлил с ответом, больше удивляясь странными идеями фараона. Ну, чужие чудачества, это чужие проблемы. По крайней мере, он выглядит надёжным для его сестры. — Я представляю волю императора Котоку, однако, если мы придём к согласию, официальную часть не избежать.       — Понимаю, — Армакан слегка наклонил голову в бок, после чего повернулся к Синдбаду. Мужчина кивнул. — Хорошо. Могу ли я тогда рассчитывать, что вы также действуете от имени восьмой принцессы и берёте на себя ответственность за принятые здесь и сейчас решения?       — Да. Моя сестра полностью доверяет моему мнению.       — Понимаю, — повторил Армакан и тихо выдохнул. Как интересно, думал фараон, столь любопытная формулировка от представителя страны, в которой замужество решается исключительно опекунами (мужчинами) без особого мнения женщины. Видимо, Коэн действительно ценит принцессу. Но Амун Ра всё равно счёл уместным напомнить. — Не в традициях Хэлиохапта требовать руки женщины без её прямого согласия, — на эти слова Коэн удивился. Конечно, разница культур была огромная.       В Ко отец или старший брат могли выдать дочерей и сестёр замуж по собственному усмотрению, в редких случаях девушки имели право оспорить решение. Конечно, Коэн, если мог, хотел помочь сестре, но это произошло уже после первой помолвки.       Несмотря на свою славу и уважение, Коэн Рэн имеет не так много власти, особенно при царствующем императоре. Он не мог принять мер при первой помолвке младшей сестры, чего уж там, он даже не допускал мысли вмешаться. Только после того инцидента Коэн стал принимать активное участие в этом вопросе. Принц империи был человеком больше прагматичным и едва ли добрым, так он считал.       Действительно ли он заслуживает то безоговорочное доверие своей сестры, которое она на него возложила? Не является ли он большим лицемером за этим столом? Помог даме в беде, взял ответственность, а что делал раньше? Или это просто хороший случай попался с Синдбадом? Будь в той постели с его сестрой кто другой, не закончилась бы эта история быстрее? А если ничего бы не произошло в ту ночь, сделал бы он что-нибудь для той, от кого после неудачной помолвки отвернулся двор? Коэн сомневался, а это дело он не любит. Собравшись, он вернул мысли в нужное русло — что было и чего не было — то не изменить, главное сейчас принять те решения, о которых не будешь сожалеть.       Но вернёмся к разговору. Это было удивительным культурным открытием для принца относительно статуса женщин. Фараон (!) говорит о том, что ему противоречиво брать в жёны девушку без её согласия. Что же ещё скрывает страна песков, секретов и ядов? Гигантская змея будто насмехается всем своим видом.       — Если она доверяет вам свою судьбу, мне нет причин сомневаться. Коэн, насколько я помню, принцесса Когьёку ещё юна?       Опять, фараон сделал нечто столь простое, но при этом столь неожиданное в простой беседе — он первым поднял имя принцессы. Синдбаду и Коэну казалось, будто они не нарочно, будто не осознавая, пытались избегать упоминания имени. Хоть и обсуждают судьбу юной девы, но не были в силах произнести её имя, остерегаясь приподнять эту вуаль. Стыд? Синдбад может ощущать схожую эмоцию. А Коэн?       — К сожалению, я не знаю, какой возраст считается юным для Хэлиохапта… Но принцессе четырнадцать лет.       — Четырнадцать лет… она слишком юна для замужества. Коэн, мы отступили от старых традиций брать в жены девушек тринадцати лет, мой покойный отец узаконил минимальный возраст для них в шестнадцать лет и оспаривать это решение я не намерен, — мужчина кивнул своим мыслям. — У меня есть предложение. Я бы сказал, что это идеальный вариант.       — Армакан? — Синдбад подался ближе. Что задумал фараон?       — Коэн, я не могу взять в жёны вашу сестру. Не сейчас. Она слишком юна и, боюсь, могла не до конца оправиться. Поэтому, до её шестнадцатилетия, я настаиваю на помолвке, закрепленной печатью трех сторон: королевства Синдрии, империи Ко и королевства Хэлиохапт.       — Как это понимать? — Коэн слушал внимательно. Да, он не ожидал подобного развития событий, предполагая, что всё произойдёт также, как и с Бальбадом — быстрая помолвка и скорая свадьба, но нет. Хотя, если честно признать, был даже рад такому повороту. Едва ли его сестра смогла пережить очередную помолвку так скоро после всех событий. — Помолвка — это договор на бумаге. Несмотря на три печати могущественных стран, можно ли ожидать гарантии?       — Помолвка также способ заключить союз между двумя людьми, не достигшими определённого возраста. Уверен, Армакан лишь проявляет внимание, — Синдбад также не ожидал такого хода, но был полностью на стороне фараона. Ещё бы, тот его ошибки теперь разгребает.       — Гарантий будет несколько. Первым, разумеется, будет политический договор, скреплённый печатями. Во-вторых, я также хотел бы обсудить экономические отношения между Хэлиохаптом и империей. С дипломатической же точки зрения, — Армакан слегка наклонился назад, не слишком надавливая на обвившуюся вокруг тела змею, и указал большим пальцем за спину. — До самого момента официальной женитьбы и приезда восьмой принцессы Когьёку в Хэлиохапт, мой младший брат Шарркан, как принц Хэлиохапта и посол а также генерал Синдрии, будет сопровождать принцессу в качестве телохранителя.       — Э? — тихое недоумение. Штиль перед штормом, Шарркан круглыми глазами воззрился на брата. — То есть… э?       Синдбад мог только молчать, поджав губы, но не от злости — у него не было слов. Коэн же неэтично поднял брови.       — Что слышал, брат, — Армакан обратил внимание на Коэна. И улыбнулся краешком губ. Шарркан чуть ли не выпучил глаза от удивления. Его брат! Ухмыльнулся! Гаденько так! Ууу, видать, эта гигантская кобра научила его. — Будешь принцессе чай наливать.       Синдбад прикусил нижнюю губу, сдерживая смех. Не таким себе представлял наказание Шарркан за свой каприз вызвать брата в срочном порядке. Конечно, поплатился и сам Синдбад — он лишится почти на два года своего посла и генерала…       — Что ж… на такое предложение, уверен, никаких возражений не будет, — Коэн улыбнулся. У него было достаточно младших братьев и так невинно издеваться над ними иногда было… весело. Комэй сзади мог лишь сочувственно посмотреть на Шарркана. — Нет ли несогласных с этим решением? — вопрос был скорее адресован Шарркану, но тот мог лишь обречённо опустить плечи, качая головой из стороны в сторону. Не согласен он был, да только сказать бы не посмел. — Хорошо. Позвольте тогда уточнить детали в экономическом плане. Союз есть союз, уверен, не только Хэлиохапт будет вовлечён, — Коэн повернулся к Синдбаду.       — В этом плане у меня стоит только одно требование. Вся торговля между Альянсом и империей должна проводиться через Хэлиохапт. Цены же, как и обычно, будет диктовать рынок.       — Вы хотите стать «окном»… и никаких других требований?       — Если я начну требовать, начнёте и вы, Коэн, — принц только ухмыльнулся, это было верное предположение. — Могу лишь сказать, что мы заинтересованы на данный момент в крупах, в основном — рисе, тканях и древесине империи. Сами же мы готовы поставлять лекарства, масла, благовония, сухофрукты. Также я наслышан о валюте империи — поэтому я выдвигаю следующее предложение. Предложение для империи и ультиматум Альянсу, — Армакан повернулся к Синдбаду. Мужчина напрягся, прекрасно зная, что фараон желает сделать центром торговли Хэлиохапт. Так его страна получит больше свободы в экономическом плане и навсегда сотрёт из сознания граждан зависимость от сильных держав, как это было раньше с Рэм… как это продолжается с Альянсом. — Мы будем вести торговлю с Ко в валюте империи, с Альянсом — по установленным на данный момент стандартам.       — А разницу при обмене оставит себе Хэлиохапт, — завершил за него предложение Синдбад.       — Разница не будет превышать минимальных процентов, курс же валюты к золоту должен утверждаться свободно между империей и Альянсом.       Синдбад мог только беспомощно улыбаться, Армакан здесь всё рассчитал. Убрав свои обязательства в торговле перед Синдрией, он будет получать доход с таможни при торговле с Ко, а также брать минимальный процент с разницы в курсах. Да, это будут мизерные цифры, но когда в торговле участвует целая империя и Альянс — скапливаются огромные суммы. Расчётливо, с минимальным давлением и недовольством.       Армакан не будет навязывать цены, вынужденный платить Ко, но будет получать стабильно уже от факта торговли, даже если тот же курс будет оговариваться на общем уровне стран, где он не будет иметь весомого голоса, наоборот, он оставит это объединённому Альянсу, чтобы не позволить империи захватить рынок своей валютой. Так, став центром переводов, он защитит Альянс от чужих денег, но при этом выиграет для себя от разницы курсов. Осторожная, но действенная стратегия. Действительно так ещё никто не торговал, и такое понятие как пункт перевода ещё не существовало в практике. Синдбад посмотрел на Коэна, тот тоже всё понял. Неплохая, совершенно новая для их истории стратегия, в которой выигрывают все, открыв двери для расширения торговли, но при этом видно, что Хэлиохапт получит больше всего от этой сделки, как связующий элемент. Как же дорога стала Когьёку Рэн.       — Звучит прекрасно, — Коэн, конечно, добавил в схему плюсов для империи, как и Синдбад, но в целом все были согласны с такими условиями. Деваться-то некуда. — Детали обсудим позже, согласование проекта будет также заверено всеми сторонами.       — Итак, мы будем иметь договор о помолвке, закреплённый экономическим союзом, а также приставленным к принцессе представителем Альянса в целом и Хэлиохапта в частности, — Синдбад кивнул в сторону Шарркана. — Если возражений нет, предлагаю без промедлений заняться письменной частью и уведомить императора.       — С императором я обговорю всё сам, — Коэн слегка поклонился двум королям. — Мне хватит печатей, но позвольте уточнить, вы так и не сказали, в качестве кого вы возьмёте мою сестру, Армакан. Если не как наложницу, раз вы не держите гарема, то?       — Да. Как старший брат, полагаю, вы будете первым, кто передаст мою волю. Разумеется, я также пришлю письмо и дары чуть позже в империю… принц Коэн, я прошу руки вашей сестры, Когьёку Рэн, в качестве своей жены. Единственной.       Принц отчаливал, оставив основную часть делегации Ко с Хакурю на острове. В каюте лежали необходимые документы, а также наброски относительно будущих экономических отношений, требующих согласования с министрами и императором. Сам первый принц… не ожидал такого. Да, он направлялся в Синдрию исключительно, чтобы восстановить честь сестры и извлечь выгоду от обязанного Синдбада, но изначально он и представить не мог, что эти переговоры могут принести такую выгоду. Чего только стоит будущая возможность исследовать Тёмный континент!       Можно ли сказать, что вылазка Коэна прошла успехом? Комэй, без промедления озвучил бы прекрасные результаты переговоров с итогом, ведущим перспективное будущее. Хэлиохапт — страна песков, ядов и граница человечества перед ликом бездны и монстров по ту сторону Темного континента. Может, интересы империи и не пролегали в эти пустоши, однако Коэн как принц вполне мог утолить свое любопытство. Да, так сказал бы рассудительный Комэй. Не сказать, что его старший брат был дураком, но сейчас тревожили его иные мысли.       Власть? Знания? Восстановление статуса (точнее, его сохранение) принцессы Когьёку? Мужчина отпил рома — он мог бы взять вино из стоящей рядом полки, прибитой к стене, но здесь в море он уважительно относился к капитану и к команде, поэтому, пусть и в своей роскошной каюте, отдавал честь их напитку. Ром был крепче вина, и пахучее, по крайней мере, Коэн мог различить яства аристократов и пойло морского волка. Это вызывало улыбку. Но его беспокоило не это. Не перспективы, не удавшиеся переговоры, не Синдбад, удерживаемый на цепи долга.       Мужчина тяжело выдохнул. Нет, переговоры не были такими изматывающими, наоборот. Самое тяжёлое было впереди. И дело даже не касалось императора — Котоку всецело поддерживал своего первого сына, а, учитывая ухудшение его здоровья, так и вовсе переложил большую часть ответственности за империю на плечи первенца.       Ах, нет, его мысли плутают. Неужели он настолько слаб, что даже думать не желает о проблеме? Именно. Его насущная проблема по приезде домой… Это Когьёку. Именно он должен будет рассказать ей о скорой помолвке с правителем далёких пустынных земель.       Коэн ценил каждого члена семьи, и все любили его в ответ. Да, из сестёр его фавориткой была младшая благодаря своему духу и выправке. Шутка ли — бастард в императорском дворце держит себя не хуже чистокровных принцесс? Да, по юности ещё глупа и наивна, но это даже в некоторой степени очаровывало. Сияющие глаза, в которых ещё есть блеск любви к жизни. Хакурю его потерял слишком рано. Хакуэй держится честью и долгом, прикрываясь расширением территории, чтобы не быть во дворце, чтобы не быть подле императора Котоку. Коха всё ещё сиял, но блеск его глаз безжалостен. Когьёку на их фоне была, пусть и раненным, но самым счастливым ребёнком с искоркой в глаза. Цилинь. Видел ли он её, когда отплывал в Синдрию? Увидит ли её сейчас? Будут ли её глаза сиять любовью к жизни, к миру?       Нет, не после того, что принес Джудал. Неужели его сестра действительно… пала в порок? Ещё бы Синдбад посмел улизнуть после такой демонстрации. Впасть в порок — ужасная вещь, но ещё хуже те, кто толкают в него других. Честно говоря, если бы не этот союз, Коэн (если сестра действительно обратилась к тьме без пути назад) объявил бы войну Синдрии, обличив их короля в обращении невинных в порок. Интересно, кто из его союзников отвернулся бы от короля при таком событии? Верность верностью, но знать, что под боком есть тот, кто своими действиями обратил обладателя сосуда Джинна в порок? Такое себе соседство, по мнению Коэна. Но нет, принц не хотел использовать положение и несчастье сестры как рычаг воины.       Это будет тяжёлый разговор, Коэн понимал, но трусом не был. Как и не была его младшая сестра. Она сильна, намного сильнее, чем остальные думают. Коэн сжал в руке письмо.       — Никогда бы не подумал, что всё так закрутится, — Комэй подошёл к брату, прикрывая веером разинувшийся рот. Он зевал, не мог справиться с бессонницей, всё же у него было много работы после заключения договора.       — Считаешь зря? — Коэн, несмотря на свою железную позицию относительно братьев и сестёр, понимал, что они могли не разделять его взглядов.       — Не буду врать, что испытываю к восьмой принцессе те же чувства, что и ты, — Комэй подался вперёд, смотря на просторный горизонт. — Когда ты рассказал мне всё, я больше испытал оскорбление в сторону императорской семьи, чем беспокойство за сестру.       Шум волн разбавлял тишину их молчания, позволяя без неловкости погрузиться в свои мысли.       — Если быть честным, я в целом никогда не задумывался о Когьёку.       — Она… я бы не сказал, что она гений или невероятно умна, — Коэн почесал подбородок, аккуратно расчесывая бородку пальцами. — В этом плане ты легко её обходишь, Комэй. Но Когьёку… находчива. Она не хитра, но мыслит совершенно нестандартно. Она не так умна, как ты, не может вести политику или стратегию как я, не так искусна в бою как Коха. Она не сможет быть послом как Хакуэй и ей недостаёт целеустремлённости Хакурю… он уверен в себе, истерики это просто выход эмоций, — Коэн улыбнулся, не позволяя брату вставить слова. — Но она сильна духом. Я уверен в этом. Если случится так, что небеса падут, а земля разверзнется и Когьёку должна будет стать императором, уверен, она справится с этим. Справится, как никто из нас не смог бы.       — Большие у тебя надежды… но не думаю, что могу опровергнуть твои слова. Я, всё же, не знаю ее, так как ты, — Комэй вздохнул. — Тем не менее, откуда такая уверенность?       — Для меня Когьёку была просто очередной сестрой, как и для тебя сейчас. Она зашуганная, робкая, но в тот вечер я увидел её без какого-либо давления. Свободную, настоящую. Я сидел за свитками Альма Торан, изучал историю. И она чисто из любопытства задала невинный вопрос. Вопрос, который перевернул вверх дном моё понимание мира, — Коэн прикрыл глаза, вспоминая тот разговор. — «Почему Торан — другой язык? Сейчас во всём мире мы общаемся по одному языку, но есть Торан. Значит, раньше были цивилизации достаточно структурированные и образованные для письменности, которые общались на другом языке? Тогда почему мы сейчас говорим на другом?»       — Это…       — Удивительно. Такая простая истина, но мы всегда воспринимали свой язык как должное, что никогда не задавались этим вопросом. Почему мы говорим на одном языке? И тогда я смог узнать с помощью Джудала и Джиннов о великом короле Соломоне.       — Я вижу эти искры в твоих глазах, — Комэй тяжело вздохнул. — Не сейчас, тебе нужно отдохнуть. Занимайся этими вопросами после того, как расскажешь Когьёку о женитьбе.       — Тц, я пытался тут отвлечься…       — Лучше отдохни, а не погружайся в книги. Но я тебя услышал.       Стоя перед дверью в покои сестры, мужчина сохранял спокойствие, несмотря на волнения в душе. Истинный правитель не каменная статуя, он — человек, обуздавший страсти и эмоции, держащий их на узде. Прибыв обратно в родную империю, высадившись в столице, Коэн сразу же направился во дворец известить сначала отца, а после отправился к Когьёку. Именно ему придётся говорить чуть ли не изнасилованной девушке, что вскоре она будет обязана выйти замуж за незнакомого ей человека. Сохранил ли он статус и честь принцессы этим планом? Да. Будет ли она счастлива от этой новости?       Служанки успели передать, что после нескольких недель полной апатии Когьёку самостоятельно покинула свои покои и начала распоряжаться прислугой так, как никогда ранее. Ка Кобуна не было, что удивило Коэна, а служанка шептала дальше, по приказу принца выкладывая всю информацию о принцессе. Об ужасном состоянии комнаты, когда они зашли в первый раз, о её едва прикрытом исхудавшем теле и поменявшейся манере речи. Коэн же не только слушал, но и наблюдал за эмоциями старой служанки, как она морщилась, хоть и пыталась это скрыть. Как же Когьёку начала к ним обращаться, что женщина перед ним испытывает неприязнь? Что ж, он займётся вопросом дисциплины позже. Дисциплины слуг.       — Оставь нас и закрой коридор, никто не должен быть здесь, пока я говорю с принцессой. Приказ принца Коэна, — мужчина смерил властным взглядом служанку. Та, благоговейно сжавшись, поклонилась и быстро покинула коридор. Коэн остался один стоять у закрытой двери — как смешно, он — принц великой империи Ко, стоит перед дверью сестры и должен постучаться.       Обычно слуги возвещали о его прибытии, но та женщина сказала, что Когьёку запретила кому-либо заходить без её разрешения, даже стучаться, и, несмотря на то, что статус принца был выше, Коэн не стал напирать. Доверие это то, что Когьёку могла потерять в этих стенах. В конце концов, где они все были, когда во дворце её схватили?       Коэн не боялся, но мог представить десятки исходов, поэтому осторожно положил руку на меч — один из сосудов Джинна. Он не будет нападать, но что если Когьёку впала в порок? Что если Джудал успел что-то сделать с ней? Ка Кобуна не было рядом, и насколько принц знал, Маги остался единственным другом Когьёку, та от отчаяния могла бы… Коэн запретил себе сомневаться и постучал в двери.

***

      Когьёку тихо сидела в своей комнате. Девушка позволяла раз в три дня служанкам прибираться у себя, но не держала фавориток или постоянных слуг… Она ждала брата. Она всеми силами пыталась не думать о Ка Кобуне, о его изгнании и о том, как она хочет его позвать, чтобы, как и прежде, разрыдаться в голос. Нет. Она держится. Она будет держаться. В сильнейший шторм непоколебимое дерево согнётся, но податливая трава никогда не сломится.       Принцесса, кандидат в короли, она не могла позволить себе предаваться унынию. Осознание пришло пару недель назад, вскоре, как ушел Джудал. Тогда Когьёку устыдила себя в непотребстве и неподобающем принцессе поведению. Будь тут Ка Кобун…       Когьёку вызвала слуг, приказала прибраться. Она начала снова есть, набираться сил, впихивала через силу еду. Поначалу девушку часто рвало, поэтому она приказала подавать тёплые напитки и супы. Зелёный горячий чай стал на постоянной основе стоять на её столике рядом с окном.       Большую часть своей одежды она приказала раздать, Когьёку избавилась от большинства своих нарядов, даже тех, что сама неумело пришивала в свободные минуты. Зелёный, розовый, голубой исчезли из её гардероба. Несколько красных облачений для официальных мероприятий и белоснежная одежда для повседневной жизни. Белый подходил больше всего, ведь она ждала своего брата. Лишь после того, как она вновь увидит его, она решит, прервать ей свою жизнь или нет.       Как стало легко. Как всё перестало иметь значение, как мало стало проблем. Если так посмотреть, разве не прекрасна эта жизнь? Возможно, это её последние дни. Когьёку стала чаще прогуливаться в саду, возобновила игру на гуцинь. Она также написала пару стихов и обнаружила в себе талант к рисованию.       Как же много она переживала о чести и достоинстве. А зачем, если они могут быть с лёгкостью растоптаны и не важно, как сильно ты стараешься.       Дни сменяли друг друга, прошёл почти месяц с того дня, как корабль с её братьями отбыл в Синдрию, и сегодня до девушки донесли весть, что Коэн вернулся. Когьёку уже хотела выбежать из своей комнаты, чтобы помчаться приветствовать брата, но быстро одёрнула себя. Он должен был сначала встретиться с императором, а после и отдохнуть. Коэн был на важной дипломатической миссии, Когьёку не может отнимать его время. Он придёт, обязательно придёт к ней. Ей просто нужно дождаться.       Чтобы подобающе встретить брата, когда он придёт в малый дворец, надо было подготовиться. Когьёку распорядилась набрать ванну горячей воды. После того инцидента она не позволяла служанкам себя купать, видеть её обнажённые тело. Ей стало противно от воспоминаний о том, что раньше она позволяла надменным служанкам грубо с ней обращаться, протирать жёстким полотенцем её тело, щипать себя, нарочито выделять её неподобающее принцессе тело. Девушка и так всеми силами скрывалась за утянутой одеждой, не позволяя открывать или показывать тело, как это делали Хакуэй и Гьёкуэн.       Нет, больше таких унижений девушка не потерпит. Даже одеваться девушка стала сама, не привлекая слуг. Конечно, таким образом количество слоев одежды уменьшилось, но Когьёку было всё равно. Пока её не звали в официальном порядке, её всё устраивало. Хотя сейчас девушка ожидала появления старшего брата, поэтому она стала тщательно подбирать одежду из тех крох, что она не выкинула с остервенением. Соблюдая традиции, девушка подбирала соответствующие фамилии цвета, хотя и позволила себе иметь больше белого цвета, чем красного. Сколько пройдёт дней, прежде чем брат её навестит? Один, два, три? Неделя? Она будет готова каждый день. Девушка скинула с плеча слегка влажные помытые волосы, с этим же движением пара чёрных Рукх взлетели, окружая хозяйку. Всё скоро решится.       Стук в дверь, — какая мелочь, но она заставила бурю эмоций пронестись в хрупком сердце. Во-первых, страх — она сидела в абсолютной тишине уже несколько часов. Во-вторых, недоумение. Кто это может быть. Осознание и неверие — не может Коэн прийти к ней в первый же день приезда, но больше некому… Джудал дверьми не пользуется.       Когьёку сама открыла дверь, Винеа покоилась за поясом у сердца, но причин для переживаний не было, это был Коэн.

***

      Когьёку казалась… не изменилась. Она встретила Коэна с такоё же улыбкой, как и раньше. Немного суетно она пригласила его за небольшой стол на чай, выверенными движениями заварив его самостоятельно. Слуги, конечно, отсутствовали, но что больше не давало покоя принцу так это то, что он не может уловить взгляд сестры. Конечно, это трудно сделать, когда они стоят рядом из-за разницы в росте, да и Когьёку не торопилась поднимать глаза. Сев за стол, девушка больше смотрела на чашки и руки.       Вот её внешний вид изменился. Винеа больше не была закреплена в заколку, а та держала все, собранные в высокий хвост, волосы. Чёлка же свисала, обрамляя лицо — это было не похоже на принцессу. Количество одежды уменьшилось, белая с красным.       — Чай — прекрасный напиток после недели плавания. Благодарю, сестра, — Коэн пригубил напиток, он не сомневался, что Когьёку справится с заваркой. Мужчина украдкой поглядывал, пытаясь увидеть тёмные Рукх, но те будто спрятались от него. — Вижу, за время моего визита в Синдрию ты изменилась. Одежда перестала радовать глаз?       — Я приказала раздать большую часть, брат. Я никак не могу это объяснить, кроме как капризом.       — Желания членов императорской семьи — не тема для пересудов, но я спрошу — неужто в столице империи не нашлось одежды по вкусу?       — Ой, это… Кхм, — Когьёку, казалось, растерялась на секунду, но быстро собралась с мыслями. — Это правда, что вашей сестре сложно найти ткани по вкусу, а учитывая бюджет, эта принцесса использовала его для письменных принадлежностей и музыкальных инструментов. К сожалению гуцинь совсем испортился со временем, — легкий ветерок из окна давал приятную прохладу. Коэн не перебивал, но нахмурился.       — Когьёку, оставь свои речи для официальных встреч… что значит, бюджет? Дворец не выделяет тебе средств на покупку одежды? На собственные траты? — где это слыхано. Они что, успели обнищать за время его поездки в Синдрии? Чтобы императорский двор был не в состоянии обеспечить гардероб принцессе?!       — К-конечно выделяет, братец Коэн! — девушка запаниковала, неужели она плохо сформулировала свою мысль? — Я имею ввиду-       — Но этого недостаточно, — Коэн был как минимум возмущен. Перед ним сидит девушка, которая в скором будущем откроет окно империи в Альянс и мировую торговлю, а ей не хватает денег на одежду? — С этого момента не беспокойся о такой вещи, как бюджет, Когьёку. Будь это ткани, платья, украшения или любой другой каприз — это не должно тебя волновать.       — Братец Коэн, — девушка скромно подняла свой голос, хотела ли его сестра быстро сменить тему разговора или? — Как прошла поездка?       Ах, вот оно. Конечно, как он может винить сестру в такой неумелой смене темы, если сам избегает говорить?       — Я не буду больше таить от тебя. Когьёку, я хочу, чтобы ты слушала меня внимательно. Синдбад признал свою вину. Подобный конфликт мог бы привести к военному столкновению, поэтому я предложил пойти на компромисс. Мы сейчас на пороге открытия мировой торговли между Альянсом и империей Ко. Это следствие того, что Хэлиохапт согласился выступать окном между двумя силами. Когьёку, — Коэн выдержал паузу, его сестра смотрела куда-то ему в шею. — В процессе переговоров мы пришли к соглашению. Объединённый мир уже не будет мечтой или невыполнимой целью. Но ты должна выйти за фараона Хэлиохапта Армакана Амун Ра.       — Это к лучшему, братец. Я понимаю.       Нет. Не так. Коэн смог увидеть глаза — пустые. Вмиг улыбка, неловкость движений и казалось прежняя наивность испарились в мгновение. Маска, его сестра пыталась закрыться от мыслей, от всего за маской прошлой себя. Пара чёрных Рукх взмахнула крыльями, кружась у тонких плеч принцессы. Коэн же только мог перебирать, что он может сказать, чтобы успокоить сестру, чтобы она не впала в порок.       — Фараон Армакан человек чуткий. Принимая во внимание твой возраст и все… обстоятельства, он настоял на помолвке до твоего шестнадцатилетия. Через месяц он обещал принести подарки, своего брата в качестве телохранителя до момента свадьбы и двух девушек в сопровождение, — Коэн заметил, что быстро выпил чай, однако Когьёку выверенным движением, не меняясь в лице, подлила ещё.       — Сопровождение? Куда?       — Учитывая обстановку во дворце я посчитал, что тебе лучше развеяться. Набраться опыта, как Хакуэй, — Коэн устало протёр глаза. Это было длинное плавание и поездка. Лишь час назад он обсуждал все вопросы с императором, обговаривая детали экономических отношений.       — Понимаю. На мне миссия по расширению территории империи?       — Нет, скорее внутренняя ревизия. Путешествие может пойти на пользу. По восточной границе империи на юг к портовым городам. Мы собираемся открыть торговлю, порты будут сердцем путей, нужно убедиться, что всё в порядке, что нет внутренних конфликтов и города готовы к принятию торговых судов. Комэй займётся логистикой.       — Понимаю.       Коэн замер. Ему не очень нравилось, как под конец отвечала его сестра, было какое-то тянущее чувство от этого, но теперь он понял. Она говорит ровно как Армакан с этим его «понимаю». Но если фараона порой хотелось взять за грудки и спросить, «а что ты там понял», то слышать эти же слова из уст сестры просто…       — Когьёку, я прошу тебя не отвечать в подобной манере. Убери это «понимаю».       — Конечно, братец, — как мёртвому припарка. Она ещё не отошла. Храбрится, пытается взять в свои руки, но… ей нужно больше времени, и лучше подальше от дворца. Путешествие будет как раз кстати.       — У тебя чуть больше месяца, чтобы собраться. Горы — холодное место, прикажи слугам распорядиться с одеждой.       — Конечно, братец! — изменилась. Стоило опустить разговор о женитьбе, и прежняя Когьёку вернулась. — Полагаю, я отправлюсь в город, чтобы набрать тёплых вещей.       — Хорошо, — чашка вновь оказалась пуста, но больше горячего напитка мужчина получить не мог — чай остыл, а чтобы разогреть его понадобятся слуги, которых он отослал. — Когьёку, мне сказали, что Ка Кобун больше не во дворце?       — А. Он. Видишь ли, братец, в его обязанности входила моя защита. С чем он не справился. Я упразднила его статус, поставив наместником в отдалённой провинции.       — Если это так, его нужно было казнить за то, что он не смог обеспечить твою безопасность… хотя тот факт, что всё это произошло во дворце означало бы, что казнить надо было каждого. Нашли ли предателя?       — Нет, — ответ Когьёку был слегка запоздалым, она огляделась. — Меня это более не беспокоит. Вместо того чтобы искать червя в грязи, я бы предпочла потратить время на подготовку к помолвке и ссылке.       — Когьёку. Это не ссылка, — Коэн подался вперёд, но девушка только покачала головой.       — Это ссылка. И очень удобная для меня.       — Когьёку.       — Братец Коэн. Если фараон присылает мне фавориток, я не могу их встретить без собственной. Мне нужно выбрать девушку, которая займёт место Ка Кобуна, чтобы распоряжаться слугами. Фаворитку. Времени мало, мне нужно приступать к работе немедленно.       — Хорошо, — Коэн встал. — Есть ли у тебя кто-нибудь на примете?       — Только одно требование.

***

      Это был такой волнующий день! С самого утра всё в спешке, указания там и сям — вот она внутренняя жизнь дворца, закрытая за высокими воротами и неприступными стенами. Сторона слуг, о которой не знают придворные. Был приказ привести новичков перед восьмой принцессой, чтобы та выбрала себе фаворитку. Слухи ходят, что она была замечена за непотребством с кем-то из делегации Синдрии, и после мирных переговоров принц Коэн отправился незамедлительно в Синдрию. Для того чтобы разгребать проблемы принцессы?       Многие судачили. Несвершившаяся помолвка с Абмадом, обстановка в Бальбаде, упущенная возможность для Ко завоевать сердце торговых путей. Виновата ли во всём этом некомпетентная принцесса?       Как удивительно, всего один день среди слуг, а информации об императорских особах больше, чем за всю жизнь за пределами дворца! Но нужно собраться перед визитом. Девушки рядом выглядят оскорблёнными и обиженными — они не хотят служить восьмой принцессе, много слухов ходят.       Кто-то шепнул, что маги Джудал частенько ошивается в покоях принцессы, а он человек, которому доступна вся власть во дворце. Можно ли сказать, что маги и принцесса вместе? Скандал, кто-то шепнёт и начнёт соединять ниточки — маги, член делегации, король Бальбада — не многовато ли распутства на одну принцессу?       Да, точно, кто-то припоминает, что у Когьёку и шансов покорить подземелье и не должно было быть, если бы не великий маги, вытащивший её. Играет с фавориткой? Хакуэй намного лучше! И приносит больше пользы империи, расширяя территории на диких землях страшных варваров. Что же сделала Когьёку, кроме как принесла проблем?       Как удивительно! Жалко, многое остаётся не понятным, но вот они идут в ряд в малый дворец, чтобы предстать перед принцессой. Кто-то из тех, что постарше, поделился, что статус восьмой принцессы едва ли выше статуса главной служанки, а наложницы императора итого могут свои ноги о неё вытирать.       Как-то это обидно звучит, но здесь упомянули, что восьмая принцесса — бастард, вшивая девчонка из далёких бедных земель. Настоящая проказа без манер и капли императорской крови, только волосы ценны. Нет в ней аккуратности и подчёркнутости королевской фигуры, даже тело безобразно, и больше напоминает как таковое у проститутки. Нет в её глазах осознанности, откуда? Ребёнок играет в мяч, а не учит Торан и не умеет играть на музыкальном инструменте. Позор иметь её во дворце.       Хотелось поджать губы. Разве можно говорить такое о человеке, которого не знаешь? Они только встали в ряд, ожидая принцессу. Шепчут, смеются, но нельзя, нужно стоять смирно и ждать, даже если пройдут часы. Но это оказалось не так. Послышались шаги и из-за угла вышло видение. Прекраснейший рубиновый цветок, облачённый облаком в свои объятия. Взгляд не был таким, как говорили служанки, не испуганная блохастая девчонка, играющая в мяч, а благородный цилинь. Куда императорской крови деется перед тем, чьё присутствие можно сравнить только с присутствием священного зверя? Взгляд алых самоцветов пронзал, цеплял. Не было в них компромисса, не было в них жестокости, расчетливости.       — Ты. Как тебя зовут? — о нет! Слишком залюбовалась, отвлеклась! Ну же, это первый день, неужели сразу наказание? О ужас, вот так обложаться!       — Мэйли, ваше высочество.       — Мэйли. С этого момента, ты — моя первая фаворитка. Идём, — принцесса протянула свою руку, и маленькая восьмилетняя девочка вложила свою ещё по-детски слегка пухлую ручку. — Твои глаза действительно сливы, но не смотри на меня испуганной ланью. Я научу тебя всему, я видела множество раз, как это делал Ка Кобун.