Ритуал

Дни протекали спокойно. Гермиона везде ходила либо с Томом, либо с Джинни, а Рону ничего не оставалось, как провожать её грустным взглядом. После всего, что произошло, Джинни продолжала игнорировать брата, а Том тем временем обустраивал тренировочный зал для их занятий. Однажды, за обедом, Гермиона заметила, что Том пристально смотрит на неё. — Что? Со мной что-то не так? — спросила она, слегка покраснев и набив рот едой. — Нет-нет, всё в порядке, — Том улыбнулся, в его глазах блеснула искра. — Просто наблюдаю и думаю, готова ли ты… Он сделал паузу и коварно ухмыльнулся, будто наслаждаясь её смущением. — …к тренировкам, конечно, — добавил он, увидев, как её щеки покраснели ещё больше. Гермиона почувствовала облегчение, но всё равно её лицо залилось краской — она подумала, что он намекает на что-то более интимное. — О, Салазар! Я не об этом! — фыркнул Том. — Я имею в виду наши тренировки по беспалочковой магии. — А, конечно, я тоже об этом подумала, — пробормотала она, пытаясь спрятать улыбку. — Да, я готова. Она давно мечтала, чтобы кто-то помог ей научиться контролировать свои способности, которые иногда выходили из-под контроля. Они направились на седьмой этаж, и Гермиона заметила, что Гойл и Рон снова шушукаются между собой, переглядываясь коварными улыбками. — Гермиона, Том, рад вас видеть вместе, — Рон подошёл к ним, с неискренней улыбкой протягивая руку Тому. — Говорят, у тебя была непростая неделя в аврорате, Том? Слышал, это не ты использовал непростительное заклинание на мне, я рад, что это так. Значит, у Гермионы есть ещё поклонники. Знать бы, кто, — Рон ухмыльнулся ещё шире, его глаза блестели от скрытой злобы. — Может, это Малфой? Ведь его отец тоже был у Дамблдора в тот вечер. Что скажешь, Том? Том внимательно наблюдал за Роном и Гойлом, его глаза сверкнули тёмной магией, от которой воздух вокруг них словно задрожал. — Уизли, — начал он спокойно, но его голос звучал ледяным металлом. — Я вижу, ты нашёл себе нового друга? — Он бросил небрежный взгляд на Гойла. — Рекомендую не оставаться одному в тёмных коридорах школы. Говорят, в Хогвартсе есть Избранный, наследник Слизерина, возможно, он пробудит чудовище в подземельях… Кто знает, может, это огромный паук? Том крепче сжал руку Гермионы и потащил её в выручай-комнату, не оборачиваясь. Она почувствовала, как её щеки пылают от смущения — ведь весь зал слышал их разговор. — Теперь ты понимаешь, почему я был против твоего участия в этом конфликте? — тихо сказал он, как только они вошли в комнату. — Эти идиоты не знают, с чем связались. Он начал выставлять деревянные манекены для тренировки, его лицо оставалось спокойным, но в голосе звучало напряжение. — У меня есть подарок для тебя, Гермиона, — неожиданно добавил Том, его глаза потемнели. — Когда я был в аврорате, мой дядя пришёл ко мне. Я рассказал ему всё. Он знает о нас. И он передал мне особняк в магической части Лондона. Там прекрасная библиотека и сад, где ты могла бы заниматься в свободное время, если захочешь... Если ты согласишься… У меня есть кое-что для тебя. Это наша фамильная драгоценность, и я хотел бы передать её тебе, если ты примешь её. Том достал из кармана маленькую тёмно-зелёную коробочку и открыл её. Внутри лежал аккуратный перстень с камнем в форме капли, окружённым россыпью бриллиантов. Он встал перед ней, его дыхание было прерывистым, а губы дрожали. — Позволь мне надеть его на тебя, — прошептал он, его голос был полон волнения и страха. Он смотрел на неё, в глазах горела тревога. Он знал, что если она откажет, его сердце будет навсегда разбито. Но и отступить он не мог, его жажда власти и стремление к могуществу были слишком сильны. Гермиона стояла напротив него, её глаза изучали его лицо, его намерения. Она понимала, что могла бы заполучить одного из самых желанных парней в школе, но его склонность к тёмной магии пугала её. — Том, я приму твой подарок, — наконец произнесла она мягко. — Но я бы хотела, чтобы ты искал свет внутри себя, так же, как ты видишь его во мне. Я боюсь, что однажды тебя заберут в Азкабан из-за твоего вспыльчивого характера и жажды власти. Обещай мне… Гермиона протянула левую руку, и он аккуратно надел кольцо на её безымянный палец. Кольцо было великовато, но мгновенно уменьшилось до нужного размера, обхватив её палец, как будто предназначалось только ей. — Я буду стараться быть для тебя идеальным, — тихо сказал Том, его голос был наполнен нежностью и решимостью. Он поднёс её руку к губам и поцеловал её костяшки, затем запустил руки в её волосы и притянул к себе в крепком, жгучем поцелуе. — Ты моя, навсегда, только моя! Резко оторвавшись от неё, Том схватил её палочку и отошёл на другой конец комнаты. — Покажи мне, что ты умеешь, — приказал он тоном учителя. — Используй любые барьеры, я начну нападать первым. Он сразу же начал бросать в неё заклинания, и Гермиона собрала все свои силы, выставив мощный щит. Заклинания отскакивали от щита, разлетаясь по стенам, потолку, полу, ударяясь о окна. Том остановился на несколько секунд, его глаза вспыхнули тёмным светом, и он выпустил из палочки огромную огненную змею. Гермиона, не теряя времени, создала водяной барьер и погасила огонь, выпустив капли воды в сторону Тома. Она чувствовала, как магия выматывает её, и вскоре упала на колени, выдохшись. — Всё, я больше не могу, — прошептала она, её дыхание было тяжёлым. — Никто не будет спрашивать тебя, когда ты будешь в опасности, — строго сказал Том, садясь рядом с ней в мокрой одежде. — Если меня не будет рядом. Но это… это была красивая магия, Гермиона. Ты должна развиваться. Они сидели рядом на полу, тяжело дыша, их плечи соприкасались. — Хочу прилечь, мне тяжело, Том, — прошептала она устало. Он мгновенно наколдовал кровать, ту самую, на которой они спали раньше. Сняв с неё одежду, он укутал её в одеяло. Сам разделся и начал сушить их одежду, пока Гермиона не уснула. Том вздохнул и прилёг рядом с ней. Уткнувшись носом в её макушку, он глубоко вдохнул успокаивающий аромат лаванды. Если она переедет с ним в поместье, если она согласится быть с ним, если она примет все его деяния… Он осознавал, что просит слишком многого. Но кольцо, фамильная драгоценность, теперь украшало её хрупкую руку. Это было их соединение. Она будет чувствовать его магию, и он почувствует, если с ней что-то случится. Этот артефакт стал их связующим звеном. На его память нахлынули воспоминания о тех днях в аврорате. — Мистер Реддл, мы проверили вашу палочку, она чиста. Где та палочка, которой вы пользовались в тот вечер? — спросил аврор. Том ухмыльнулся. — У меня нет другой палочки, — ответил он спокойно. — Ты лжёшь, — прошипел аврор. — Гойл предоставил нам свои воспоминания. Возможно, проклятие заставит тебя говорить правду. Аврор навёл палочку на Тома, и воздух в комнате затрясся от напряжения. — Круцио! — крикнул он. Том почувствовал невыносимую боль, которая, казалось, пронизывала всё его тело, проникая в каждую вену, в каждую клеточку. Но он не дал аврорам удовольствия увидеть его слабость; он ухмыльнулся, хотя из его носа уже текла кровь. Когда боль достигла пика, другой аврор внезапно наклонился к нему и произнёс: — Легилименс! Ощущение было таково, будто что-то огромное, тяжёлое и холодное вторглось в его разум. Грубая легиллименция ломала защитные стены его сознания, рыскала по его мыслям и воспоминаниям, выискивая что-то ценное. Боль продолжалась часами, время потеряло всякое значение. Том попытался закрыть свои самые сокровенные воспоминания, но чувствовал, как аврор пробивается сквозь его защиту.  Внезапно аврор наткнулся на изображение Гермионы. Том видел, как она смеётся, её светлые волосы развеваются вокруг её лица, её аромат лаванды наполняет его лёгкие. Ещё одно воспоминание — пророчество о наследнике Слизерина, его наследнике. Интерес аврора усилился, и он зацепился за эти воспоминания, желая проникнуть глубже, исследовать каждую деталь. — Прекрасно, мистер Реддл, — услышал он голос аврора, оторвавшись от воспоминаний. — Вы показали нам всё, что нужно было знать. Авроры удалились, оставив Тома в холодной, тёмной камере. Так прошли пять дней. Каждый день новый аврор вторгался в его разум, снова и снова просматривая воспоминания о Гермионе и пророчестве. Том чувствовал себя измождённым, но не сдавался, держал все свои мысли под контролем. Он не мог позволить себе ослабеть — ни на мгновение. На пятый день, вечером, к нему пришёл министр магии. — Мистер Реддл, аврорат сообщил, что вы предоставили необходимые воспоминания, — сказал министр, его лицо было бесстрастным. — Скоро вас отправят обратно в школу. — Но на мне использовали Империо, Круцио и Легиллименцию без моего согласия! — сдержанно, но твёрдо возразил Том, чувствуя, как его ярость растёт. — Я в этом сомневаюсь, — ответил министр с усмешкой. — Аврорат подчиняется министерству, и у нас нет приказов пытать школьников или вторгаться в их разум. Вероятно, вы просто очень устали. Министр повернулся, чтобы уйти, но перед тем, как выйти, бросил через плечо: — Ваш дядя желает вас навестить. Ведите себя хорошо, мистер Реддл. Никто не хочет, чтобы ваша возлюбленная оказалась в опасности или в плохих руках. Всего хорошего. Том ощутил, как его ярость вскипела. Они использовали его слабость, его любовь к Гермионе, чтобы держать его под контролем. Но он оставался спокоен снаружи, хотя внутри бушевала буря. Через минуту в камеру вошёл его дядя, Морфин Мракс, с распростёртыми объятиями. — Том, мальчик мой! Как только мне сообщили, что ты здесь, я сразу же примчался! — воскликнул Морфин, обнимая его крепко. — Что с тобой произошло? — Прости, что так долго не появлялся, — продолжил Морфин. — Я думал, тебе будет лучше с Малфоями. Ты знаешь, какая у меня жизнь. Всё слишком сложно и опасно. — Да, я знаю, Морф, — тихо ответил Том. — Они меня пытали… Я думаю, моя девушка в опасности. — Мой мальчик, я скоро уезжаю в Европу и, вероятно, навсегда. Я хочу оставить тебе поместье. А также, я принес тебе фамильный артефакт, — Морфин вынул из кармана небольшой амулет. — Это перстень, который будет отслеживать твоё состояние, чтобы я знал, когда тебе понадобится моя помощь. Мы проведём специальный ритуал, и после этого... — Мы можем провести ритуал и на Гермиону? Чтобы я тоже чувствовал её? — быстро спросил Том. — Да, но потребуется её согласие, — ответил дядя. — Это я беру на себя, — сказал Том уверенно. Морфин кивнул, изучая лицо племянника.  — Я говорил с Уизли. У него есть договорённость с отцом Гермионы о браке. Всё решено, и ты не сможешь это изменить. Возможно, Люциус попробует договориться с семьёй Гермионы, но никто не может гарантировать, что она будет с тобой. Ты знаешь, в каком положении находятся женщины в нашем обществе. Ты должен действовать, если хочешь добиться своего, — закончил Морфин серьёзным тоном. Том сжал челюсти. Он знал, что у него мало времени. Он должен защитить Гермиону, сделать её своей навсегда. Вернувшись в Хогвартс, он провёл ритуал соединения. Сделав на своей и её руке надрез, он соединил их, смешивая их кровь, и произнёс древние слова:  "In eternum meum. In eternum tuum. In dolore et gaudio. Semper sentio te. Sicut tu me." Кольцо на пальце Гермионы засветилось, и он почувствовал, как между ними устанавливается прочная связь. Наложив заживляющие чары, Том обнял её и закрыл глаза, чувствуя, как их магия переплетается. Он знал, что у них ещё много препятствий впереди, но был уверен в одном — он не позволит никому забрать её. На следующее утро Гермиона проснулась рядом с ним и почувствовала странное ощущение — словно какая-то частица его темной магии проникла в её кровь. Она не могла понять, что это значит, но чувство было необъяснимо сильным. — Том, давай ещё позанимаемся? — прошептала она, её голос был мягким, но уверенным. — Мне кажется, я восстановилась. Том приоткрыл глаза и посмотрел на неё. Он ощущал, как что-то изменилось внутри него. — Чем бы ты хотела заняться? — спросил он, его голос звучал спокойно, но в глубине его глаз пылал огонь. — Я хочу, чтобы ты научился вызывать патронуса, — сказала она, глядя на него серьёзно. — Я не хочу, чтобы ты меня ещё когда-либо оставлял истекать кровью, если тебе вдруг понадобится помощь Драко. Том не нашёл, что возразить. — Расскажи мне, как ты это делаешь, — наконец сказал он. — Я не умею призывать патронуса. Не думаю, что у меня есть необходимое воспоминание. — Тебе нужно вспомнить самый счастливый момент в твоей жизни, — объяснила она, её голос звучал обнадёживающе. — Момент, когда счастье переполняло тебя. У тебя есть такое? Том задумался. Он не был уверен, что у него есть такие воспоминания. Но он почувствовал, что нашёл его — то самое воспоминание, когда Гермиона сказала "да". Когда он надел кольцо на её палец, когда она стала его. Он представил её в прекрасном, облегающем тёмно-зелёном платье в его поместье, в саду, срезающей розы, и как он подходит к ней, нежно целуя, переходя в страстный поцелуй. — Экспекто Патронум! — крикнул он. Из его палочки вылетел яркий серебристо-голубой свет, и из него материализовался огромный змей с крыльями. Гермиона ахнула, увидев его патронуса. Она поняла, что он действительно был наследником Слизерина, но больше всего её обрадовало то, что он наконец смог почувствовать настоящее счастье. Змей скользнул по комнате, его глаза с любопытством разглядывали Тома и Гермиону. — Привет, я твой хозяин, — произнёс Том на парселтанге, его голос звучал мягко, но властно. — Ты должен оберегать меня и эту девушку. Её зовут Гермиона. Её патронус — выдра. Я рассчитываю на тебя, мой друг. Змей слегка кивнул головой, его глаза на миг задержались на Гермионе, и затем он медленно растворился в воздухе.  Гермиона, не сдержавшись, бросилась на шею Тому, её глаза светились счастьем. — Я горжусь тобой! Ты такой молодец! — воскликнула она, её руки крепко обвивали его шею, её губы находили его в спешных, радостных поцелуях. Том почувствовал, как его сердце наполнилось теплом. Он был по-настоящему счастлив, искренне, как никогда прежде. Её признание, её любовь — всё это было для него новой, неизведанной землёй, чем-то гораздо большим, чем он мог ожидать. Но в глубине его разума всё ещё был страх, глубокий и мрачный. — Гермиона, — сказал он, осторожно отстраняя её от себя, его голос дрожал от смешанных эмоций. — Я постараюсь измениться ради тебя, но ты должна знать, что в нашем мире я не смогу достичь некоторых целей честно. Ты уверена, что готова пожертвовать собой ради меня? Гермиона замолчала на мгновение. Её сердце колотилось в груди, и она старалась обдумать его слова. Конечно, она знала, что Том не был таким, как все. Его жажда власти, его стремление к тёмной магии — всё это было частью его, той частью, которая её пугала. Но в то же время, в нём было что-то, что притягивало её сильнее всего на свете. — Давай мы вернёмся к этому вопросу позже, — сказала она, слабо улыбаясь. — Я не готова сейчас ответить. Всё движется слишком быстро... Но если ты обещаешь не использовать тёмную магию, я всегда буду рядом с тобой. Том наклонил голову и посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был полон нежности и скрытого страха. — Я бы очень этого хотел, но я всегда буду темнее тебя, моя ведьма, — прошептал он, его голос был низким и обволакивающим. В этот момент он неожиданно подлетел к ней, схватил за талию и притянул к себе, их губы слились в жёстком, страстном поцелуе. Гермиона на мгновение растерялась, но быстро расслабилась и ответила на его поцелуй с такой же страстью.  Том быстро наколдовал кровать, но не такую красивую и роскошную, как обычно. Жестко бросив её на кровать, он шептал: — Ты всегда будешь моей. Я никогда не обижу тебя. Просто отдайся мне. Гермиона почувствовала страх, его действия были более грубыми, чем обычно, но она доверилась ему. Она увидела в его глазах что-то другое — жажду, но не простую, а глубокую, проникающую жажду быть с ней, обладать ею. Она улыбнулась ему, пытаясь показать, что доверяет, и протянула к нему руки, чтобы обнять. Но Том резко схватил её запястья, прижал их к кровати и связал чары. Он медленно снял с неё одежду, разглядывая её тело с видом, словно изучал каждый изгиб, каждую линию, как бы пытаясь запомнить навсегда. — Ты мне доверяешь? — спросил он, его глаза сияли опасным блеском. — Да, но я не знаю, что от тебя ждать, мне страшно, — прошептала она, её голос был почти шепотом. — Используй свои силы и фантазию, — сказал он с ухмылкой, его голос звучал так, будто он дразнит её. Он набросился на неё с поцелуями и грубыми прикосновениями, его руки жадно обхватывали её тело, исследуя каждый его сантиметр. Гермионе нравилось, когда он был таким решительным и доминирующим, его сильные руки сжимали её так, будто боялись отпустить. Том грубо сжимал её соски, и громкий стон вырвался из её горла. Затем он нежно ласкал их языком, чередуя между грубостью и мягкостью, доводя её до предела. Когда его губы добрались до её клитора, его глаза были почти чёрными от желания, его движения стали более уверенными и требовательными. — Я вижу, ты готова ко мне, — прошептал он, глядя ей в глаза, его дыхание было горячим и тяжёлым. Он придвинулся к её лицу, направляя свой член к её входу. — Скажи мне, если я должен остановиться, — его голос был почти умоляющим, но глаза оставались холодными и сосредоточенными. — Том, я не боюсь тебя, я хочу тебя, — ответила она, её голос дрожал, но в глазах читалась уверенность. Сняв связывающие чары, Том крепко обнял её и начал медленно входить в неё, его движения были осторожными, но полными желания. — Прошу, скажи мне остановиться… Прошу тебя, — его голос был хриплым, наполненным страстью и страхом. — Том, не останавливайся, — прошептала она, чувствуя острую боль внизу живота, но не отпускала его из своих объятий. Из её глаз покатились слезы, но она не хотела, чтобы он останавливался. — Я твоя. Эти слова всколыхнули что-то внутри Тома, он почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Резко и глубоко войдя в неё, он целовал её глаза, её лицо, стирая слёзы своими губами, его дыхание смешивалось с её. — Ты моя, и я всегда буду с тобой, — прошептал он, его голос был полон решимости и страсти. Гермиона громко стонала и плакала, но её руки крепко обвивали его шею. — Пожалуйста, не останавливайся… Ещё… Обещай быть рядом всегда… — Я обещаю. Я твой, — ответил он, и От услышанного у Тома как будто сорвало крышу. Его тело напряглось от желания, и он, не медля, вошел в свою любимую. Он почувствовал её дрожь, её дыхание стало прерывистым, и этот момент будто застыл во времени. Гермиона крепко держалась за его плечи, её глаза были полны страха и доверия одновременно. Тело пронзила острая боль, и она вскрикнула, но не отстранилась. Она знала, что этот момент изменит всё между ними, и она хотела его, хотела полностью. Том наклонился, чтобы поцеловать её глаза, с которых скатывались слезы. Он прижимался к её губам, шептал слова утешения, словно стараясь успокоить её, его руки нежно гладили её волосы, лицо. Он был готов отступить, остановиться, но её тело не отпускало его, цепляясь за него крепче. — Пожалуйста, не останавливайся, — прошептала Гермиона, её голос дрожал, но в нём была решимость, которая одновременно возбуждала и успокаивала Тома. — Обещай быть рядом всегда. — Я обещаю, — его слова были полны страсти, он старался быть нежным, хотя его тело кричало от желания. — Я твой. Он начал двигаться осторожно, давая ей время привыкнуть к его телу. Боль, что бушевала внизу живота, медленно отступала, уступая место новому чувству — жару, который разливался по всему её телу, окутывая её голову. Она почувствовала, как всё её существо начинает отзываться на каждое его движение, как волна за волной нарастает желание. Том смотрел на неё, его глаза блестели от вожделения. Он увеличивал темп, чувствуя, как её тело начинает следовать за его ритмом, отвечая на его призывы. Его руки, то грубые, то нежные, касались её бёдер, поднимались по спине, прижимали её к себе ещё ближе, будто стараясь слиться с ней воедино. Он чувствовал её внутреннюю тепло, её слабые вздохи и тихие стоны, которые лишь подогревали его собственное желание. Гермиона почувствовала, как его движения становятся всё более уверенными и настойчивыми, и в ней начало нарастать что-то необъяснимое, сладкое и неукротимое. Её руки, крепко обвивавшие его, тянули его к себе, как будто она боялась, что он исчезнет. Она застонала громче, тело выгнулось в ответ на его толчки, её губы приоткрылись в немом крике. — Том… — прошептала она, ощущая, как внизу живота нарастает жаркая волна. — Пожалуйста, не останавливайся… ещё… Он отвечал ей поцелуем, нежным и глубоким, их дыхание смешивалось, и они словно забыли обо всём на свете. Их тела двигались в унисон, и вот, наконец, в момент, когда они достигли пика удовольствия, их мир словно взорвался в ярком оргазме. Тело Гермионы затряслось в сладкой агонии, её крик утонул в его поцелуе, а он сам не мог сдержать хриплого стона, когда волна удовольствия захлестнула его с головой. Когда их дыхание наконец стало успокаиваться, Том прижался к её лицу, целуя её влажные от слез щеки. Он ощутил её дрожь и понял, что они сделали что-то удивительное, невероятное — что-то, что объединило их навсегда. — Ты ведь пойдешь со мной на зимний бал, моя прекрасная Гермиона? — прошептал он, всё ещё лежа рядом с ней, его пальцы нежно гладили её волосы. Она улыбнулась, её щеки покраснели от недавних эмоций, но в глазах светилось счастье. — Конечно, пойду, милый, — ответила она, её голос был мягким, но уверенным. Том притянул её к себе, целуя её губы, словно печатая этот момент в их памяти. В эту минуту они знали, что принадлежали друг другу, и ничто в этом мире не могло бы изменить этого.