Нападение

Гостиная Слизерина погружалась в мрак, и только отблески зелёного огня от камина отражались в тёмных глазах Тома Риддла. Он сидел в кресле, вглядываясь в огонь, но его мысли были далеко от происходящего вокруг. Рядом с ним Крэбб и Гойл оживлённо обсуждали недавнее убийство Рамильды. — Это был знак, Том, — начал Крэбб, не отрывая взгляда от своего друга. — Рамильда была всего лишь началом. Мы должны убрать всех этих существ — оборотней, вампиров, гоблинов. Они не заслуживают быть здесь. Гойл кивнул, его глаза блуждали по комнате, но он, как всегда, следовал за мнением Крэбба. — Да, они опасны. Мы должны зачистить их. Ужасно, что это до сих пор не сделано. Том молчал, его лицо оставалось спокойным, но внутри него бушевала буря мыслей. Он не слушал их разговор с такой увлечённостью, как раньше. В голове снова и снова всплывал образ Гермионы. Та ночь, когда Рон попытался её изнасиловать, была точкой невозврата для Тома. Именно тогда он решил действовать. Рамильда была лишь инструментом, жертвой, необходимой для того, чтобы свалить вину на Рона. Убрав её, он создал идеальную ловушку. Но теперь, когда его последователи начали обсуждать “очистку”, Том понимал, что это может зайти слишком далеко. — Рамильда… — наконец произнёс он, ломая тишину. — Она была проблемой, но стоит ли начинать зачистку всех нечистокровных и магических существ? Уничтожение ради чего? Крэбб фыркнул, его лицо исказилось от возмущения. — Ради безопасности, Том! Ты сам говорил, что чистокровные должны править. Гоблины и оборотни только создают проблемы. А вампиры? Они могут убить нас всех в один момент. Том посмотрел на них с прищуром. Он прекрасно понимал, куда ведут эти разговоры. И если они продолжатся, то вопрос может коснуться и Гермионы. — А что насчёт Рона? — продолжал Крэбб. — Он оборотень. Думаешь, он не мог убить Рамильду? Я уверен, что это он её прикончил. До того как Том успел ответить, в разговор вмешался другой голос. — Это невозможно, Крэбб, — сказал Дэйв Ларсон, оборотень и их однокурсник, выходя из теней. Его глаза, сияющие золотом, были полны решимости. — Рон не мог этого сделать. Мы оба принимаем одно и то же зелье, которое подавляет наши инстинкты. Оно не убирает превращение, но контролирует наши порывы. Убить Рамильду — это просто невозможно. Том напрягся, но внешне оставался спокойным. Это было непредвиденное осложнение. Он не ожидал, что кто-то начнёт защищать Рона столь уверенно. Крэбб резко повернулся к Дэйву, его лицо исказилось от злости. — Ты хочешь сказать, что покрываешь его? Ты же сам оборотень, может, ты был с ним, когда это случилось! Дэйв не дрогнул, его голос стал жёстче. — Я говорю тебе факты. Рон не мог этого сделать. Если ты хочешь обвинять его, будь готов предъявить доказательства, а не голословные обвинения. Том, не выказывая беспокойства, перевёл взгляд на Дэйва. — Зелье, говоришь? — его голос был низким, но в нём слышалась угроза. — Значит, ты уверен, что он невиновен? — Абсолютно, — ответил Дэйв. — Я не защищаю его потому, что он мой друг. Я просто знаю, как это работает. Зелье подавляет все инстинкты. Ты должен был это знать, прежде чем делать такие обвинения. Молчание повисло в комнате, пока Том переваривал эту информацию. Внутри него росло раздражение. Его план был почти идеален, но теперь появилось это непредвиденное препятствие. Он не мог позволить, чтобы кто-то начал сомневаться в виновности Рона. Рон должен был понести наказание за то, что осмелился посягнуть на Гермиону. И теперь Том оказался в сложной ситуации. — Значит, Рон не мог её убить, — повторил Том, словно размышляя вслух. — Тогда кто же виновен? Мы не можем просто так оставить это дело. Он бросил взгляд на Крэбба и Гойла, которые теперь выглядели менее уверенными. Но внутри Том уже принял решение. Он не позволит этому плану разрушиться. Если потребуется, он найдёт другой способ вывести Рона из игры. Но что бы ни случилось, никто не должен узнать, что это был он, Том, кто убил Рамильду. — Хорошо, — сказал он наконец, его голос был холоден и спокоен. — Если вы правы, и Рон невиновен, значит, нам придётся искать другого виновного. Но учтите, что это не отменяет факта: магическое общество должно быть очищено. Однако мы не будем торопиться с выводами. Дэйв кивнул, но не сводил с Тома настороженного взгляда. — Верно. Важно, чтобы истина вышла наружу. А не личные предрассудки. Том снова повернулся к огню, его мысли снова вернулись к Гермионе. Она была в опасности, если его план начнёт разваливаться. Он должен был действовать быстро и точно. Но он уже знал, что сделает. Рон получит по заслугам, и никто не свяжет это с ним. Том Риддл сидел в кресле у камина в гостиной Слизерина, его взгляд был прикован к огню, но мысли витали далеко в прошлом. Воспоминания о той холодной зимней ночи в каникулы возвращались к нему, словно кадры из фильма, врезаясь в его разум, как режущие лезвия. Это было в Малфой-мэноре, когда он разрабатывал свой план мести. Рон Уизли... Этот ничтожный мальчишка осмелился поднять руку на Гермиону, и за это он должен был заплатить. Но Том знал, что простая расправа над ним будет недостаточной. Он хотел, чтобы Рон страдал, чтобы его мир развалился на куски, медленно и неотвратимо. Том проводил время с Малфоями, но это не мешало ему продумывать каждую деталь своего плана. Он знал, что многие ученики уехали на каникулы, но не все. Рамильда Вейн, одна из тех, кто остался в школе. Она была наивной и самовлюблённой. Это делало её лёгкой мишенью. Том узнал, что она не уехала домой, и это стало основой для его хитрого замысла. Ему нужно было подставить Рона, но чтобы это сделать, необходимо было подготовить почву идеально. Он послал ей сову от имени Рона. Сова нашла её в Хогвартсе, доставив записку с грубыми, но ожидаемыми словами, словно написанными неуклюжими руками Рона:  "Рамильда, я хочу провести с тобой время, у меня есть для тебя сюрприз. Встретимся возле школы сегодня вечером. Я проведу тебя туда, где никто нас не потревожит." Это был простой, но эффективный план. Том знал, что она не сможет устоять перед предложением провести время с Роном. Её наивность и влечение к нему делали её идеальной жертвой. Той ночью, преобразившись с помощью Оборотного зелья в Рона, он ждал её у ворот Хогвартса. Морозный воздух обдувал его лицо, но внутри он чувствовал лишь холодное удовлетворение. Рамильда появилась, укутанная в тёплую мантию, с чуть взволнованным, но радостным выражением лица. — Привет, Рон! — воскликнула она, подходя к нему. Её глаза сияли от ожидания, и она не догадывалась, что на самом деле перед ней стоял Том. — Привет, Рамильда, — сказал он голосом Рона, стараясь изобразить его неуклюжую манеру разговора. — Я рад, что ты пришла. У меня есть для тебя кое-что особенное.  Она кивнула, её дыхание было частым, будто от волнения. Её интерес и волнение были слишком очевидны. Том повернулся и сделал жест рукой, приглашая её следовать за ним.  — Пошли, я знаю одно место, где нас никто не найдёт, — сказал он, ведя её в сторону Запретного леса. Они шли в тишине. Рамильда, казалось, полностью доверяла ему. Она ничего не подозревала, даже когда они углубились в лес, окружённый тенями и гнетущей тишиной. Том заметил, как её шаги стали более осторожными, но она не останавливалась, следуя за "Роном". Он чувствовал её нерешительность, но знал, что она не отступит — не сейчас. — Мы уже почти на месте, — сказал Том, не оборачиваясь. Его голос звучал спокойно, без намёка на то, что вскоре произойдёт. Они дошли до небольшой поляны, скрытой от чужих глаз. Лес окружал их, и тишина стала почти осязаемой. Луна едва пробивалась сквозь густые ветви деревьев, освещая лишь небольшие участки земли. Том замедлил шаги, и Рамильда остановилась, глядя на него с вопросом в глазах. — И что это за сюрприз? — спросила она, её голос слегка дрожал, но она всё ещё была под чарами иллюзии. Он повернулся к ней, всё ещё в облике Рона, и на его лице появилась улыбка — не та, что должна была успокоить её, а холодная, бездушная ухмылка, полная скрытого намерения. — Сюрприз? — повторил он, и его голос стал изменяться, медленно теряя черты Рона, становясь глубже и холоднее. — Вот твой сюрприз, Рамильда. Её глаза расширились от ужаса, когда она увидела, как его тело начало меняться. Лицо Рона исчезло, а вместо него появился Том Риддл — истинный облик человека, стоящего перед ней.   — Ты... это... ты! — прошептала она, её голос задрожал от страха. — Но... Рон... — Рон не имеет к этому никакого отношения, — ответил Том, его голос стал таким же холодным, как и морозная ночь вокруг них. — Но ему предстоит понести наказание за это. За тебя. Её лицо исказилось от ужаса, когда она осознала, что попала в ловушку. Она сделала шаг назад, пытаясь убежать, но Том был быстрее. — Petrificus Totalus. Её тело застыло, словно замороженное, и она упала на землю, не издав ни звука. Её глаза широко раскрылись, выражая отчаяние, но она не могла пошевелиться. Том медленно подошёл к ней, его шаги были тихими и методичными. Он наклонился над её парализованным телом, его лицо было абсолютно спокойным, даже когда он поднял палочку для последнего удара. — Avada Kedavra. Зелёный свет озарил поляну, и жизнь покинула её тело в тот же миг. Тишина леса поглотила эхо заклинания. Том выпрямился и убрал палочку, глядя на мёртвую Рамильду с холодным удовлетворением. Всё прошло идеально. Она была мертва, и никто не заподозрит, что это сделал он. Весь мир увидит в этом преступлении Рона Уизли. Ещё один шаг на пути к уничтожению его жизни был сделан. Том быстро покинул место убийства, вернувшись в Малфой-мэнор, как ни в чём не бывало. Оборотное зелье перестало действовать уже через несколько часов, и он снова стал собой. Улыбка мелькнула на его лице, когда он понял, что план идёт как по маслу. Теперь Рон будет страдать. Его обвинят в убийстве, и никто не сможет помочь ему. А Гермиона... Она станет ещё ближе к Тому, как только Рон исчезнет из её жизни. Том очнулся от своих воспоминаний, вернувшись в гостиную Слизерина, где Крэбб и Гойл продолжали что-то обсуждать. Они ничего не знали. Никто не знал. Его план был совершенен. Теперь нужно было только дождаться, когда всё пойдёт своим чередом. Том Риддл стоял перед массивной статуей в Тайной комнате, его лицо освещал слабый свет от факела. Её древние каменные стены, покрытые вековой плесенью, казались живыми, шепча о давно забытых секретах. Его план, который до этого момента казался идеальным, теперь начинал рушиться. Всё изменилось после того, как Дэйв, оборотень, вмешался в разговор и рассказал о зелье. Том знал, что если кто-то начнёт копать глубже, правда может выплыть на поверхность. Все начнут задавать вопросы: почему Рон, который принимал зелье, оказался под подозрением? Рано или поздно кто-то придёт к правильным выводам. А это означало, что его мастерски выстроенный план начнёт трещать по швам. Он не мог позволить этому случиться. Один выход оставался очевидным: Рон должен исчезнуть, и навсегда. Его смерть должна стать символом и предупреждением, не только для всех вокруг, но и для самого Тома. Время осторожных планов прошло, теперь ему нужно было действовать быстро. Он прошептал на древнем парселтанге, и огромная статуя перед ним начала медленно раздвигаться. — Василиск, — произнёс он, обращаясь к Василиску, который спал в недрах Тайной комнаты. Из глубин зала донёсся тяжёлый шорох. Гигантский змей выполз из своего укрытия, его чешуя блестела в тусклом свете, а жёлтые глаза, не видимые в темноте, несли смерть. Том пристально смотрел на Василиска, ощущая силу и древность существа, которое подчинялось только ему. Он знал, что с Василиском никто не справится. Ни заклинания, ни зелья не могли остановить его смертоносную силу. — Найди его, — прошептал Том, его голос был ледяным, но уверенным. — Найди Рона Уизли. Он должен умереть. Немедленно. Василиск не слышал обычные команды, но реагировал на каждое слово Тома, произнесённое на парселтанге. Огромное существо начало медленно двигаться по подземным тоннелям, направляясь в сторону Хогвартса. Том шагал за ним с хладнокровной уверенностью, зная, что его план завершится этой ночью. Он спустился в туннель, наблюдая, как Василиск бесшумно двигался вперед, приближаясь к поверхности замка. План был прост: Рон должен был умереть от взгляда в глаза чудовищу. Никто не заподозрит, что за этим стоял Том. Смерть от взгляда Василиска — это нечто древнее и загадочное, а значит, неведомое для большинства магов. Том следовал за змеем, направляя его в сторону туалета на втором этаже — того самого, где Рон часто прятался от всех во время своих нервных срывов. Всё должно было пройти гладко. Он знал, что Рон снова будет там, как обычно. Весь замок был пуст из-за каникул, но Рон остался по личным причинам. И теперь он оказался в западне, откуда не было выхода. Когда они приблизились к туалету, Том остановился у входа, давая Василиску задание двигаться дальше в одиночку. — Найди его, — прошептал он. — Убей. Василиск начал двигаться вперёд, бесшумно скользя по мраморному полу. Том остановился у двери, прислушиваясь к тому, что будет происходить. Внезапно в тишине прозвучал отдалённый скрежет, как будто кто-то резко развернулся. Это был Рон. Он явно услышал шум, когда Василиск начал приближаться. Том чувствовал, что момент настал. Сейчас, через несколько мгновений, он услышит крик ужаса, а затем всё закончится. Но этого не произошло. Тишина вновь поглотила пространство, но Том не слышал крика, не было даже звука падения тела. Его брови сдвинулись в замешательстве. Он шагнул вперёд, осторожно заглядывая в туалет. Там, возле одной из раковин, стоял Рон, сжав в руке небольшое зеркало — старое, запылённое, оставленное кем-то до него. Его лицо было окаменевшим, но не от страха — Рон действительно окаменел. Он посмотрел в зеркало, и именно это спасло ему жизнь. Том почувствовал, как внутри него вспыхнул гнев. Он шагнул в комнату, и Василиск вернулся к нему, тихо шипя. Окаменелый Рон стоял перед ним, не осознавая, насколько близок был к смерти. Том подошел ближе, его глаза яростно блестели. Он провёл пальцами по каменному лицу Рона, словно изучая его. — Ты должен был умереть, — прошептал Том, глядя на неподвижное лицо врага. — Ты не представляешь, как близок ты был к своему концу. Но даже несмотря на то, что Рон остался жив, он оказался в ловушке. Окаменелый, он был беспомощен. Том понимал, что это временное состояние, но у него ещё было время. Время придумать новый план. Он знал, что вернётся. Он придумает что-то ещё. Но сегодня Рон избежал смерти лишь чудом. Его спасло зеркало, но это была лишь отсрочка неизбежного. Том отступил, удовлетворённый тем, что его враг был обезврежен, хотя и не так, как он планировал. Он убрал палочку, снова приказал Василиску вернуться в Тайную комнату и тихо вышел из туалета, оставляя окаменевшего Рона позади. Пока что его план не сработал так, как он хотел, но это был лишь временный сбой. Рон был устранён, пусть и не так окончательно, как он мечтал. Том улыбнулся в полумраке коридора. Следующий шаг уже формировался в его голове. Той же ночью, когда Рон оказался окаменевшим в туалете, Том решил, что одного удара недостаточно. Василиск был слишком мощным оружием, чтобы использовать его только раз. У него был план: ещё несколько нападений, чтобы запутать следы, отвлечь подозрения от себя и направить их на более широкую угрозу, связанную с древними магическими существами, как Василиск. Он вернулся в Тайную комнату, стоя перед статуей Салазара Слизерина, чувствуя, как волны силы и мощи змея текут через него. Василиск снова был наготове, готовый к новому заданию. Том уже знал, на кого он направит чудовище — на представителей магических существ, которые давно вызывали у него раздражение. Один вампир и один гоблин. Их смерть или окаменение должны были создать иллюзию, что Хогвартс атакует древняя магическая сила. Вампир — Эвандер Рэйвенвуд, изящный и загадочный студент из Слизерина, был первой целью. Том направил Василиска к нему. Эвандер проводил ночь в своей комнате, как обычно, работая над книгами по древней магии. Его тонкие пальцы медленно листали страницы, когда он услышал странный шорох за дверью. Его чуткий вампирский слух уловил еле заметное движение, но он не обратил на это особого внимания. Звуки замка ночью — это обычное дело. Но что-то в этом звуке было не так. Шорох усилился, когда огромный Василиск начал приближаться к двери. Его чешуйчатое тело бесшумно скользило по каменному полу. Василиск знал свою цель — Эвандера. Вампир, почувствовав, что что-то не так, поднялся с кресла и подошёл к окну, его инстинкты тянули его к более безопасному месту. Именно в этот момент дверь приоткрылась, и Василиск появился в проёме, его жёлтые глаза сверкающие в темноте. В тот же миг Эвандер обернулся, но его взгляд упал на отражение змея в оконном стекле. Отражение Василиска несло ту же смертельную угрозу, но теперь его сила была ослаблена. Эвандер окаменел, его тело окоченело, но не умерло. Каменный холод начал медленно завладевать его конечностями, и в последний миг он понял, что его жизнь не оборвалась только чудом. Его тело замерло на месте, в ужасе от того, что случилось.  Том, всё ещё наблюдавший за Василиском через парселтанг, почувствовал удовлетворение, зная, что вампир не умер, но окаменел. Теперь следующая цель. Гоблин — Тарин Стальногрив, ловкий и хитроумный студент Слизерина, был второй жертвой в этой ночной охоте. Тарин любил оставаться допоздна в библиотеке, где он изучал магические артефакты и древние руны. Но этой ночью его путь привёл в ванную старост. Он часто приходил туда, когда замок погружался в тишину, чтобы провести время в одиночестве и расслабиться перед сном. Василиск, по приказу Тома, медленно двигался к ванной старост, бесшумно ползая вдоль стен замка. Его гигантское тело не издавало ни единого звука, кроме едва слышимого шороха. Тарин стоял у зеркала, его тонкие пальцы водили по замысловатому гоблинскому орнаменту на кольце, когда он услышал слабый шорох за спиной. Он обернулся, и его взгляд упал на блестящую лужу воды у его ног. Это был момент, который спас ему жизнь. Отражение Василиска отразилось в воде, и Тарин замер. Его тело начало медленно каменеть, но смерть не пришла к нему. Он не смотрел прямо в глаза змею, и это дало ему шанс выжить, хотя и превратившись в живую статую. Том чувствовал, как его план продвигается. Трое студентов — Рон, Эвандер и Тарин — оказались окаменелыми, и никто не заподозрил бы Тома. Он сознательно выбрал разные магические расы, чтобы запутать авроров и учителей. Это не было случайной атакой на одного студента. Это была целенаправленная серия нападений, и всё указывало на древнюю силу, а не на чьё-то вмешательство. Но теперь Том должен был увести подозрения от себя. Он вернулся в гостиную Слизерина на следующее утро, делая вид, что ничего не произошло. Утром новость об окаменевших студентах облетела весь замок. Учащиеся были в панике. Сначала Рон, теперь вампир и гоблин — это не могло быть случайностью. Шепотки о древнем чудовище распространились по замку, как огонь. Том сделал всё, чтобы усилить эти слухи. Он сидел у камина, когда его однокурсники обсуждали произошедшее. — Слышал, что Эвандер и Тарин тоже окаменели? — говорил Крэбб, его лицо выражало тревогу. — Все говорят, что это связано с древней магией. Гойл, нахмурившись, поддакивал: — Это могло быть чудовище. Ты же знаешь легенду о Тайной комнате, Том?  Том медленно повернулся к ним, на его лице была маска озабоченности и беспокойства. — Тайная комната? — медленно произнёс он, как будто ему и в голову не могло прийти такое. — Это, конечно, легенда, но ты прав. Такое количество нападений не может быть случайным. Он специально не стал вдаваться в детали, позволяя другим додумать то, что он хотел. Его тон был достаточно убедительным, чтобы подогреть интерес к слухам, но при этом он держался на заднем плане, не показывая явного участия. — Нам нужно выяснить, что происходит, — сказал Том, его голос звучал твёрдо, как будто он сам был готов расследовать произошедшее. — Но мы должны быть осторожны. Это явно что-то сильное. Возможно, мы столкнулись с древней магией, которую никто не понимает. Крэбб и Гойл, как и многие другие студенты, кивали, полностью соглашаясь с Тома. Он умело вёл их к нужным выводам, скрывая свою причастность. Так, несмотря на тревогу, Том оставался вне подозрений. Он был не только свидетелем, но и одним из тех, кто предложил искать ответы. Но внутри себя он знал, что эта ночь прошла не совсем по плану. Василиск не убил своих жертв, но он сделал достаточно, чтобы их обезвредить и заставить весь Хогвартс поверить в древнюю угрозу. Теперь у Тома было время продумать следующий шаг. Окаменевшие студенты не могли дать показания, а это значило, что пока никто не догадается о его истинной роли в этих нападениях. Рано утром Гермиона погрузилась в беспокойный сон. После новогодних каникул она всё ещё чувствовала тяжесть от событий последних дней, и её ночной отдых был лишь попыткой убежать от реальности. Но вдруг её сон прервался. — Гермиона! Гермиона, проснись! — Джинни вбежала в спальню, её голос дрожал, а слёзы текли по её щекам. Она трясла Гермиону за плечо, пытаясь привести её в чувство. Гермиона сонно приподнялась на кровати, её взгляд был неясен и затуманен. — Джинни... Что случилось? — прошептала она, видя, как подруга вся дрожит от ужаса. Джинни, вся в слезах, задыхаясь от слов, начала сбивчиво объяснять. — Это Рон... Он... Он окаменел, Гермиона! — её голос прерывался, когда она пыталась рассказать всё сразу. — Я... Я не знаю, как это произошло. Но его нашли в туалете. Он... он как каменный... просто стоит там, как статуя. Они говорят, что он пострадал от древней магии чудовища скрытого в подземельях Хогвартса. Гермиона почувствовала, как её сердце замерло. Её мозг будто застыл на несколько секунд, а потом нахлынули волны шока и ужаса. — Что ты сказала? — её голос дрожал. — Рон... ? Джинни кивнула, продолжая всхлипывать. — Да, его нашли сегодня утром. Дамблдор... он срочно собирает всех студентов в Большом зале. Гермиона, это ужасно! Гермиона на мгновение оцепенела. Рон... её друг... теперь окаменел. Её разум боролся с этой новостью, не желая принимать реальность, но глубокое чувство тревоги уже поселилось в её груди. — Мы должны идти, — произнесла она тихо, вставая с кровати, на автомате надевая мантию. Её мысли крутились вокруг Рона, но в глубине её разума начало зарождаться что-то тёмное и подозрительное. Большой зал был полон, когда они вошли. Студенты сидели в тишине, напряжённо переговариваясь между собой. Паника витала в воздухе, как глухая гроза, готовая обрушиться в любой момент. Гермиона села вместе с Джинни, чувствуя себя будто в тумане. Всё происходящее казалось нереальным. Дамблдор уже стоял у кафедры, и его взгляд был серьёзным, даже более мрачным, чем обычно. Гермиона посмотрела на сцену, но её мысли были где-то далеко. Всё, что она знала, казалось перевёрнутым. Как чудовище могло появиться в школе снова? И самое главное, почему Рон? Почему именно он? Её мысли начали хаотично блуждать. А потом её взгляд случайно встретился с глазами Тома. Он сидел на другой стороне зала, его лицо было сосредоточенным и спокойным, но его глаза... они словно сверлили её насквозь. Гермиона вздрогнула, почувствовав, как внутри неё поднимается странное чувство — страх, смешанный с болью. Она пыталась понять, что именно произошло. Почему она так сильно ощущала его присутствие? — Рон, Эвандер и Тарин пострадали от древней магии, — сказал Дамблдор, его голос был тихим, но пронизывающим. — Мы примем все необходимые меры для защиты учеников, но вы должны соблюдать осторожность. Гермиона почти не слышала его слов. Её сердце сжалось в груди, когда она снова взглянула на Тома. Его лицо оставалось неподвижным, но она не могла не заметить чего-то... странного в его глазах. И тут её охватило осознание. "Это Том." Она поняла это внезапно, как гром среди ясного неба. Все части головоломки начали складываться в единое целое. Все странные совпадения, его поведение, нападения — всё это сходилось на нём. Том был причастен ко всему, что происходило. Её сердце затрепетало от ужаса и одновременно — от горечи. "Но как? Почему?" Она пыталась найти ответы, но вместо этого в её голове роились только вопросы. Она любила Тома. Эти чувства начали зарождаться давно, ещё до того, как она поняла, что что-то не так. Он был её союзником, её другом, её чем-то большим, чем просто загадочный студент из Слизерина. Но теперь... он оказался монстром. Внутри неё бушевала буря. Её разум подсказывал одно — Том виновен. Но её сердце не могло принять этого. "Как можно любить того, кто причиняет боль?" Она пыталась понять его мотивы, но всё, что она видела — это холодное, рассудительное лицо, скрывающее за собой ужасные поступки. — Гермиона... ты в порядке? — голос Джинни вырвал её из мыслей. Гермиона кивнула, но её руки всё ещё дрожали под столом. Она хотела быть в порядке, но не могла. Её захлестнула злость — злость на Тома за то, что он сделал это. И в то же время — на саму себя за то, что она не может его ненавидеть, несмотря на всё, что произошло. Она снова взглянула на Тома, и их глаза снова встретились.Его взгляд был ледяным, и это разбивало её ещё больше. Он не мог чувствовать того, что чувствовала она. Для него всё это было просто игрой, шагом в его великом плане. Он всегда был на шаг впереди, даже когда она думала, что понимает его. Её душа разрывалась на части. — Это невозможно, — прошептала она себе под нос. — Я не могу... не могу его ненавидеть... Но в тот же момент злость заполнила её целиком. Она знала, что должна действовать. Том стоял за всеми этими ужасами, и даже если её чувства к нему были реальны, она не могла позволить ему продолжать. Гермиона всё ещё сидела в Большом зале, её разум был охвачен размышлениями, когда внезапно перед ней возник Драко Малфой. Его присутствие обычно вызывало у неё напряжение, но сегодня что-то было иначе. Его лицо выражало не злорадство и властность, а... что-то, похожее на сочувствие. — Привет, — неожиданно спокойно сказал Драко, глядя сначала на Гермиону, а затем на Джинни и Гарри. Гарри поднял на него удивлённый взгляд. Он явно не ожидал увидеть Драко в этот момент, да ещё и без типичных саркастических замечаний. Джинни, всё ещё всхлипывая, посмотрела на Драко, и в её глазах сверкнуло что-то вроде недоверия, но она не сказала ни слова. Внезапно Драко сделал то, что никто из них не ожидал. Он наклонился к Джинни и, не говоря ни слова, мягко обнял её, как будто пытаясь успокоить её плач. В его движениях не было ни тени насмешки или снисходительности, что всегда сопровождало его взаимодействия с другими. Это был жест чистого человеческого сочувствия. — Всё будет в порядке, Джинни, — сказал он тихо, словно пытаясь её успокоить. — Как только созреет мандрагора, мы сможем приготовить зелье, и Рон, Эвандер, Тарин — они все будут в безопасности. Джинни вздохнула, успокаиваясь в его объятиях. Она не ожидала такого жеста от Драко, как и никто другой. — Спасибо, Драко, — пробормотала она, её голос был чуть слышен. Гарри, который всё это время наблюдал за происходящим с лёгким недоумением, кивнул, признавая жест Драко. — Да, спасибо, Малфой, — сказал он, пытаясь скрыть свою удивлённость. Гарри, хотя и привыкший к постоянным перепалкам с ним, сейчас чувствовал благодарность. Драко не проявлял никакой злобы, а напротив, искренне пытался поддержать Джинни. Гермиона тоже была поражена. Она всегда считала Драко холодным, высокомерным и полным презрения к тем, кто не соответствовал его стандартам чистоты крови. Но сегодня он показал себя с другой стороны. Его жест был совершенно искренним, и это вызвало у неё сомнения о том, кем он на самом деле был. Её внутренний конфликт с Томом ещё больше усилился. Если даже Драко мог проявлять сочувствие и сострадание, то как можно объяснить Тома? Почему Том, которого она любила, был замешан в таких ужасных событиях? В этот момент она чувствовала, что понятие о "чёрном и белом" в людях рушилось. Всё было намного сложнее, чем казалось. Позже в библиотеке, куда они направились, чтобы найти больше информации о древнем монстре замка, Драко снова продолжал проявлять неожиданную заботу. Он больше не давил на Гермиону, как раньше. Вместо этого он мягко подбирал для неё книги, наколдовал чай и даже не пытался доминировать в разговоре, как было раньше. Её смущение только усиливалось. Это было как видеть кого-то совершенно другого в теле того, кого она всегда считала своим врагом — тем, кто был назначен ей в мужья, но никогда не был ей по-настоящему близок. Она не любила его, и это никогда не было секретом для неё. Драко был тем, кто использовал их помолвку как инструмент, но теперь он был другим. — Вот ещё книга о магических существах, — тихо сказал Драко, протягивая ей очередной том, и их руки на мгновение коснулись друг друга. Гермиона вздрогнула, её сердце забилось быстрее от неожиданного тепла, которое она почувствовала в этом жесте. — Спасибо, — прошептала она, чуть нервно. Её разум боролся с этой переменой. Она привыкла видеть в Драко угрожающую силу, которая нависала над её жизнью из-за помолвки, но теперь он был её союзником, и это сбивало её с толку. — Послушайте, я нашел! — вскрикнул радостно Драко, у него в руках был старый потертый фолиант, —  это точно Василиск. Прямым взглядом в глаза он убивает жертву, если же жертва увидела его в отражении чего-либо она лишь окаменеет! Все были рады находке Малфоя, и начали исследовать литературу о змеях. Позже, когда они оба оказались в запретном разделе библиотеки, Гермиона неожиданно столкнулась с Драко. Он нёс несколько книг, и внезапно все они выпали у него из рук, с громким стуком упав на пол. — Проклятье, — пробормотал Драко, явно раздражённый своей неловкостью, и начал собирать книги. Гермиона, с лёгкой улыбкой на лице, присела рядом с ним на корточки, помогая собрать тома. — Не переживай, со всеми бывает, — сказала она, протягивая ему одну из книг. Они оба сидели на полу, их лица были на уровне друг друга. В этом моменте было что-то простое и лёгкое, что позволило Гермионе расслабиться. Это был тот самый Драко, который последние дни вёл себя совсем иначе, чем раньше. Она взглянула на него и, неожиданно для себя, почувствовала благодарность. Этот человек, который раньше угнетал её своим давлением, теперь был её поддержкой. Она не смогла удержаться от порыва — медленно наклонившись, она нежно поцеловала его в щёку. Драко застыл, его глаза расширились от неожиданности. Это было не то, что он ожидал от Гермионы. Она никогда не проявляла к нему таких чувств. Но это не было любовным поцелуем, скорее жестом благодарности за его внезапное изменение, за его заботу. — Спасибо за помощь и поддержку, — тихо сказала она, слегка смутившись, осознавая, что сделала. Гермиона быстро поднялась, не смея больше смотреть на Драко, и вернулась к своим книгам. Её сердце билось быстрее, чем обычно, но она постаралась сосредоточиться на том, что читала. Драко, всё ещё удивлённый, тоже поднялся с пола. Он был приятно поражён её жестом, и тёплая улыбка медленно появилась на его лице. Он не стал делать никаких резких движений, чтобы не спугнуть её, и просто присоединился к ней за столом. Теперь между ними было что-то новое. Гермиона не могла назвать это любовью, но это был первый шаг к пониманию и поддержке, и это сбивало её с толку ещё больше. Она не любила его, но теперь не могла не признать, что он становился кем-то другим — кем-то, кто ей нравился. Все четверо — Гермиона, Гарри, Джинни и Драко — устали от долгого дня поисков, но никто из них не собирался останавливаться. Библиотека Хогвартса была тёмной и тихой, полки с книгами казались бесконечными, а свет магических ламп мягко освещал страницы старых фолиантов. Гермиона внимательно изучала древние книги, её мысли всё ещё были разбиты на две половины: поиск информации о возможном монстре и неясные чувства к Тому. Всё, что произошло за последние несколько дней, вызывало в ней бурю противоречий. Том, её чувства к нему, нападения на студентов, странное поведение Драко… всё смешалось в один огромный клубок эмоций, который она не могла распутать. — Я, пожалуй, схожу в туалет, — тихо сказала Гермиона, чувствуя, что ей нужно немного воздуха и спокойствия. Её голова кружилась от усталости и напряжения. Драко посмотрел на неё, но не стал, как раньше, давить или контролировать её. Вместо этого он лишь напомнил, как будто это был невинный совет: — Не забудь палочку. Гермиона кивнула и вышла из библиотеки, направляясь в ближайший туалет. В голове всё ещё крутились мысли о происходящем, и она пыталась собраться с силами. Когда Гермиона вошла в пустой туалет, там не было никого. Лёгкий свет от магических ламп отражался от холодных белых стен. Гермиона медленно подошла к раковине, включила воду и умылась, надеясь, что холодные струи вернут ей хоть немного ясности ума. Подняв голову и взглянув на своё отражение в зеркале, она вдруг заметила позади себя знакомую фигуру. Том. Его чёрные глаза, отражаясь в зеркале, смотрели на неё с той же жёсткой интенсивностью, что и всегда. Но теперь она не чувствовала ничего, кроме ненависти и боли. —  Зачем ты это сделал? —  Гермиона смотрела на него в отражении и глаза наполнились смесью слез и ненависти. — Все-таки я — Наследник Слизерина. Ученики должны знать своё место. Особенно всякие гоблины, вампиры, а особенно - оборотни. — Том зло усмехался ее отражению, облокотившись о стену.  — Теперь ты доволен? — прошептала она, её голос был пропитан презрением и гневом. Она смотрела на него через зеркало, не смея повернуться, но её тело было напряжено. Том, не отводя глаз, подошёл ближе, его шаги были медленными и решительными. Он развернул её к себе лицом, и, прежде чем она успела осознать, что происходит, он подхватил её за бедра и усадил на раковину. Его движения были резкими и властными, словно он утверждал своё право на неё. Он встал между её ног, прижавшись к её телу, и наложил заклинание на дверь, блокируя выход и заглушая все звуки. В воздухе повисла тишина, и всё, что оставалось, — это их тяжёлые дыхания. Том вплотную приблизился к ней, прижав свой лоб к её лбу, и тихо, но угрожающе произнёс: — Я тебе говорил, что оставлю Рона на потом? Это не конец, Гермиона. Я его уничтожу. И я всем покажу их место. Чтобы никто не мог трогать мою девочку. Чтобы все покорились моей власти. И моей будущей королеве. Его слова были полны злобы и решимости, он говорил это, почти касаясь её губ своими. Его дыхание обжигало её лицо, и каждый его выдох отдавался в её сознании, вызывая смесь ужаса и ярости. Гермиона попыталась оттолкнуть его, но он был слишком силён. Её руки дрожали от напряжения, но Том не позволял ей уйти. — Том! А остальные при чём? — её голос звучал умоляюще, но в нём была слышна и злость. — Ничего не случилось! Никто не трогал меня! Но Том не слушал. Его губы начали жадно касаться её шеи, он впивался в её кожу, словно пытаясь сломить её сопротивление. Гермиона судорожно пыталась вырваться, её руки толкали его грудь, но всё было бесполезно. Он поднял голову, его глаза сверкали яростью. — Ты слишком много себе позволяешь в отношениях с Драко, — прошипел он, пристально глядя ей в глаза. — Ты забыла, что ты моя? Он грубо дёрнул её за руку, где было зачарованное кольцо, символ его контроля над ней. Оно напоминало ей о том, что она принадлежит ему, что бы ни происходило вокруг. Гермиона яростно вырвала свою руку из его хватки, её сердце бешено колотилось в груди. Её злость и боль нарастали с каждой секундой. — Если ты это не прекратишь… — её голос дрожал от гнева и слёз, — я тебя возненавижу. Том остановился, его взгляд был холодным и жестоким, но на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление. Но Гермиона не стала ждать его ответа. Она резко встала с раковины, поправила юбку и, не сказав больше ни слова, направилась к двери. — Алохомора. Хлопнув дверью, она вышла из туалета, её шаги были быстрыми и уверенными. Внутри её разрывало от ярости и боли. Она не могла понять, как дошла до этого — до состояния, когда человек, которого она когда-то любила, стал её врагом. Её сердце билось так сильно, что она едва слышала свои собственные мысли. Она направилась обратно в библиотеку, пытаясь восстановить контроль над собой, но её разум был наполнен мыслями о том, что только что произошло. Том был для неё теперь угрозой. Поздний вечер окутал Хогвартс мягким, но напряжённым мраком. Драко Малфой уверенно вёл Гермиону, Гарри и Джинни по пустым коридорам замка, словно их проводник в эти тёмные времена. Усталость и тревога всё ещё витали в воздухе после долгого дня поисков в библиотеке, но никто не хотел подавать виду. Каждому из них было страшно, но они знали, что нужно держаться вместе. Когда они подошли к портрету Полной Дамы, ведущему в башню Гриффиндора, Джинни и Гарри поблагодарили Драко и исчезли за картиной, направляясь в гостиную. Но Гермиона задержалась. Её сердце билось чаще, чем обычно, и внутри было странное чувство. Она вздохнула и немного покраснела, понимая, что ей нужно сказать то, что крутилось у неё на языке весь день. Драко заметил её замешательство. Его взгляд был тёплым, в нём не было ни следа той высокомерной холодности, которую она привыкла видеть. Вместо этого, он смотрел на неё с лёгкой улыбкой, словно догадываясь, что она собирается сказать. Он знал, что Гермиона чувствует себя неуверенно, но не торопил её. — Спасибо большое, Драко, — тихо произнесла она, её голос был наполнен искренней благодарностью. Её лицо слегка порозовело от смущения, а взгляд был немного растерянным. — Ты был рядом сегодня, и это было так важно для всех нас. Драко чуть наклонил голову, внимательно всматриваясь в её глаза. Ему было странно видеть её такой — ранимой и благодарной, когда обычно между ними всегда витало напряжение и ее холодность. Его улыбка стала чуть шире, но в ней не было иронии, только искренняя теплота. — Для тебя я всегда свободен, — его голос прозвучал мягко, но уверенно, как будто это был не просто ответ, а обещание. Гермиона почувствовала, как её сердце колотится в груди. Эти слова заставили её вспомнить все моменты, когда Драко вел себя с ней властно и давил на неё из-за их помолвки, навязанной против её воли. Она никогда его не любила. Но сейчас перед ней стоял человек, который, казалось, стал другим, и это сбивало её с толку. Он уже собирался уйти, развернувшись на каблуках, когда Гермиона неожиданно окликнула его: — Драко, подожди! — её голос чуть дрожал, но она была решительно настроена. Он остановился, слегка приподняв брови в удивлении, и медленно повернулся к ней. Его серые глаза вспыхнули любопытством, и он внимательно посмотрел на неё. — Что случилось? — спросил он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась лёгкая нотка тревоги. Гермиона сделала глубокий вдох, собрав все свои мысли воедино. Её страх перед происходящим, тревога за Рона, сомнения относительно Тома — всё смешалось в её голове. Она чувствовала себя одинокой и уязвимой, и единственное место, где она могла найти покой и знание, — это была библиотека Малфой-мэнора. — Драко, — её голос был тихим, но уверенным, — если это уместно... мог бы твой отец, Люциус, забрать тебя, меня, Джинни и Гарри в Малфой-мэнор на несколько дней? Драко прищурился, удивлённо посмотрев на неё. Ему было странно слышать такую просьбу от Гермионы, особенно с учётом их прошлого и её недоверия к нему самому. — Мне страшно, — продолжила она, её голос чуть дрожал, но она продолжала. — И... у вас шикарная библиотека. Я могла бы найти там то, что мне нужно, чтобы помочь разобраться в том, что происходит. Его лицо на мгновение застыло, но затем он быстро восстановил самообладание.  Для Драко это было неожиданно, но он понял, что Гермиона действительно нуждается в помощи. Она больше не казалась ему той упрямой и независимой девушкой, которую он всегда пытался контролировать. Теперь перед ним стояла кто-то, кто искренне нуждался в поддержке и понимании. — Конечно, — сказал он, его голос был тихим, но уверенным. Он кивнул, стараясь не показать слишком много эмоций, хотя в глубине души был тронут её доверием. — Будьте готовы через час. Он снова повернулся, собираясь уйти, но на этот раз Гермиона сделала ещё один шаг. Её сердце билось так быстро, что она едва дышала, но прежде чем она успела подумать, что делает, она наклонилась и поцеловала его в щёку. Этот поцелуй был невинным, словно знак благодарности, но на этот раз Драко не позволил ему остаться таким. Его рука плавно скользнула к её подбородку, и прежде чем она успела что-либо сказать, он наклонился ближе и перехватил её поцелуй, его губы мягко касались её. В этом поцелуе была властность, но теперь она была другой — более нежной, не давящей, а скорее уверенной. Гермиона замерла на месте. Она не ожидала этого, и её разум буквально закипел от эмоций. Это был Драко — тот, кого она не любила, тот, кто всегда был властным и холодным. Но его губы, такие тёплые и властные, заставили её на мгновение забыть обо всём. Когда их губы разомкнулись, она не могла ничего сказать. Она чувствовала, как кровь приливает к её щекам, её дыхание было сбито. Драко улыбнулся, его взгляд был тёплым, но всё ещё наполненным той самой уверенной властностью. — Беги собирайся, принцесса, — сказал он, и его голос прозвучал чуть насмешливо, но в нём не было ничего злобного. Это была лишь тень той прежней личности, которую она знала. Гермиона, раскрасневшись, быстро развернулась и скрылась за портретом. Её сердце колотилось, как бешеное, и она пыталась понять, что только что произошло. Она всегда видела в Драко человека, который давил на неё, который был вынужденной частью её жизни из-за помолвки. Но этот поцелуй... он оставил её в замешательстве. Тем временем Гарри и Джинни, услышав о приглашении в Малфой-мэнор, начали собирать свои вещи. Гарри всё ещё не мог поверить, что они действительно едут в дом Малфоев, но он знал, что это может быть их единственным шансом на поиск ответов.  Они понимали, что Малфой-мэнор — это не просто дом, это место силы и знаний. И именно там они могли найти то, что так отчаянно искали.  Через час камин в кабинете Дамблдора мягко затрещал, озаряя комнату зелёным светом, когда Люциус Малфой появился из огня.   Его высокая фигура, облачённая в безупречные мантии, будто заполнила собой пространство.   Его лицо было спокойным и отстранённым, как всегда, но вежливость и сдержанная доброжелательность отражались в его жестах.   — Добрый вечер, — проговорил Люциус, плавно кивнув головой в сторону Дамблдора и присутствующих учеников. Его холодные серые глаза встретились с каждым из них, и в его взгляде мелькнуло что-то подобное вниманию. — Рад вас всех видеть в этот тревожный час.  Он слегка задержался на Гермионе, поприветствовав её отдельным кивком, словно признавая её особый статус. Затем его взгляд переместился на Тома, стоявшего немного в стороне, и Люциус коротко кивнул ему.   — Мисс Грейнджер, мистер Поттер, мисс Уизли, мистер Риддл, — вежливо произнёс Люциус, его голос был тихим, но полным уважения, как будто каждый из них был для него важным гостем, даже несмотря на их прошлое.   Драко, стоящий чуть позади, молча наблюдал за происходящим, его глаза ловили каждый жест отца. Для него было необычно видеть Люциуса столь мягким по отношению к людям.    Профессор Дамблдор, сидя за своим столом, внимательно посмотрел на собравшихся, его лицо оставалось спокойным, но в глазах был заметен лёгкий отблеск беспокойства.   — Надеюсь, несколько дней в Малфой-мэноре помогут вам восстановить силы и немного прийти в себя, — сказал Дамблдор, обращаясь ко всем, но его взгляд был направлен в основном на Гермиону. — Я уверен, что Люциус и Нарцисса сделают всё возможное, чтобы вам было комфортно и безопасно.   Гарри слегка кивнул, внутренне сомневаясь, что дом Малфоев может быть местом для восстановления душевного спокойствия, но сдержался от комментариев. Джинни, стоящая рядом с ним, выглядела чуть более напряжённой, но ей было интересно, что они найдут в библиотеке и как им это поможет.   — Благодарю вас, профессор, — ответил Люциус сдержанно, слегка кивнув Дамблдору, который ответил ему мягкой улыбкой.   В этот момент все, включая Тома, один за другим шагнули в пылающий зелёный огонь, который мгновенно перенёс их в просторный, величественный холл Малфой-мэнора.   Здесь мраморные полы отражали свет от магических люстр, а стены были украшены древними портретами предков Малфоев.   Когда все очутились в Малфой-мэноре, они на мгновение замерли, оглядывая пространство. Холл был большим и пугающе безмолвным, его холодная элегантность окутывала гостей.    — Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, — любезно сказал Люциус, бросив короткий взгляд на всех. — Разумеется, у вас будут все удобства. Комнаты подготовлены. Джинни, ты помнишь где ваша с Гарри комната. Но сперва пройдите в гостевую комнату на втором этаже.   Джинни и Гарри, не тратя время, направились в гостевую комнату, где их уже ждал Сириус, стоящий у камина с чуть напряжённым выражением на лице.   Его тёмные волосы слегка падали на лоб, а взгляд был тревожным, хотя, увидев Гарри, он немного расслабился. — Наконец-то вы здесь, — тихо произнёс Сириус, слегка улыбнувшись. — Долго вас ждал.   Он заключил Гарри в крепкие объятия, а затем нежно обнял Джинни, чувствуя её напряжение.   — Всё будет хорошо, — уверенно сказал он, хотя в его глазах всё ещё оставалась тень тревоги.   Чуть поодаль находились мистер и миссис Уизли, которые тоже прибыли по приглашению Люциуса. Молли обняла Джинни, её глаза были красными от недавних слёз. Артур стоял рядом, его рука покоилась на плече дочери, пытаясь поддержать её в этот тяжёлый момент.   — Спасибо, что привели их сюда, — тихо сказал Артур, обращаясь к Люциусу, который коротко кивнул в ответ. — Никаких благодарностей, Артур. В таких ситуациях безопасность наших детей — первоочередная задача, — ответил Люциус, и в его голосе чувствовалась мягкость.   Нарцисса, будучи хозяйкой дома, мягко парила вокруг семьи Уизли, её лёгкие шаги почти не слышались по каменным полам.   Она проявляла удивительную теплоту и заботу, которая редко была свойственна ей вне семейного круга.  — Молли, Артур, если вам что-то понадобится, не стесняйтесь обращаться ко мне, — её голос был мягким, почти успокаивающим. — В такие времена мы должны быть сильны друг для друга.   Молли Уизли посмотрела на Нарциссу с благодарностью, удивлённая её доброжелательностью.   Их семьи всегда были разделены, но сейчас они находились в одном доме, объединённые общей трагедией и страхом за своих детей. — Спасибо, Нарцисса, — ответила Молли, слегка кивнув. Её голос был полон эмоций, но она старалась держаться стойко. — Это много для нас значит.   Нарцисса улыбнулась в ответ, её глаза слегка смягчились от понимания, которое они теперь разделяли.   Это была непростая ситуация для обеих семей, но сейчас вражда отошла на второй план.   Нарцисса нежно взяла Молли за руку  , её тон был уверенным, но тёплым: — Мы переживём это вместе. Я уверена, что скоро всё прояснится.   Молли Уизли, которая всегда была сильной женщиной, почувствовала, как тяжесть последних событий начала уходить благодаря этой поддержке.   Ей нужно было знать, что они не одни в этой борьбе, и Нарцисса, с её неожиданной заботой, стала неожиданным источником утешения. — Я не думала, что когда-нибудь буду говорить это, Нарцисса, — тихо сказала Молли, её голос был мягким, но напряжённым, — но спасибо тебе за заботу о моей семье. Это много значит для нас всех.   Нарцисса лишь кивнула, словно приняв благодарность как должное, но в её глазах была видна искренняя привязанность к тому, что сейчас происходило в её доме.   Комната Гермионы в Малфой-мэноре казалась ей одновременно знакомой и чужой. Это было место, где она находилась до возвращения в Хогвартс, но теперь оно воспринималось иначе. Всё вокруг напоминало о её прошлом, но за стеной находилась комната Тома — человека, который стал для неё центром вселенной, и при этом причиной всех её тревог. Тёмные мысли о Томе не покидали её, но сейчас рядом с ней был другой — тот, кто был рядом всегда. Драко сидел у камина, словно пытаясь не нарушить её покой, его глаза были сосредоточены на книге о магических существах. Но его мысли были далеко от неё. Он чувствовал её присутствие, её внутреннюю борьбу, и его любовь к ней только усиливалась. Для Драко Гермиона была не просто его невестой — она была тем, кого он обожал с детства, кто всегда казался ему недосягаемым идеалом. Но теперь она была здесь, рядом, и он готов был доказать ей свою любовь через действия, а не слова. Гермиона встала с постели и молча взяла ночнушку и халат. Её сердце было переполнено противоречиями: она любила Тома, но с каждым днём всё больше видела, как его тьма забирает его всё глубже. В то же время рядом был Драко — человек, который не требовал ничего, кроме её присутствия. Он стал для неё спокойствием, укрытием от этих мыслей, даже если её сердце принадлежало другому. Она вернулась после душа, чувствуя, как её тело расслабляется, но мысли всё ещё беспокоили её. Драко, молча, тоже отправился в ванную, а когда вернулся, Гермиона уже лежала в кровати. Его привычная осторожность в поведении говорила о том, что он не хотел давить на неё. Он просто призвал к себе кресло и сел рядом с ней. Она повернулась на бок и, встретив его взгляд, позволила себе улыбнуться. В его глазах она увидела ту самую заботу, которую он демонстрировал последние дни. Это был Драко, который изменился ради неё. — Ты можешь прилечь рядом, — тихо произнесла она, её голос был полон усталости, но в нём слышалась просьба, которой она сама была удивлена. После всего, что произошло между ними, она не ожидала, что сможет доверять ему так скоро. Драко на мгновение замер, его глаза расширились от удивления. После новогодней ночи, когда он причинил ей боль, Гермиона стала холодна, и он не мог её за это винить. Но сейчас она предложила ему быть ближе, и он не собирался упускать этот шанс, но знал, что должен действовать осторожно. — Ты уверена? — его голос был тихим, но в нём слышалась нотка надежды. Он не хотел сделать ошибку. — Да, — её ответ был коротким, но достаточно уверенным. Она больше не могла сопротивляться желанию чувствовать его рядом. Драко медленно подошёл к кровати и лёг рядом с ней. Он аккуратно занял место рядом, стараясь не нарушить её личное пространство, но её близость заставила его сердце забиться сильнее. Он знал, что Гермиона не любит его так, как он её, но это не имело значения. Ему было важно, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Гермиона лежала рядом, чувствуя тепло его тела и спокойствие, которое исходило от него. Том был для неё всё ещё важен, но рядом с Драко она могла хотя бы на мгновение забыть о своих тревогах. Её рука непроизвольно потянулась к нему, и она мягко убрала прядь волос с его лба. Этот жест был почти бессознательным, но в нём была искренняя нежность, которую она не могла отрицать. Драко внимательно наблюдал за ней, и когда её рука коснулась его лица, он почувствовал, как что-то внутри него изменилось. Он наклонился к ней и, не дав себе времени на сомнения, осторожно поцеловал её. Его поцелуй был мягким, но решительным, и в нём не было ни капли давления. Он хотел, чтобы она сама решала, насколько далеко они готовы зайти. Гермиона сначала замерла, её мысли снова начали возвращаться к Тому. Но, почувствовав тепло губ Драко, она позволила себе забыть о всём, что её мучило. Её губы ответили на его поцелуй, сначала нерешительно, но затем с большей уверенностью. Это был не поцелуй любви, но в нём была благодарность и желание найти утешение. Драко почувствовал её ответ и понял, что она готова довериться ему. Он мягко притянул её ближе, его руки обвили её талию, но в каждом движении была бережность и забота. Он не собирался торопить её, но чувствовал, что между ними появляется новая связь — связь доверия. — Ты не обязана ничего делать, — прошептал он, когда их губы на мгновение разомкнулись. Его взгляд был полон любви и решимости, но в нём не было ни намёка на принуждение. — Мы можем остановиться в любой момент. Гермиона посмотрела ему в глаза, и в её сердце поднялась волна противоречий. Она не любила его, но его забота и нежность сделали её уязвимой. Она видела в нём того, кто готов был измениться ради неё. — Я… я хочу…, — ответила она тихо, чувствуя, как её голос дрожит от эмоций. — Я очень устала. Он не дал ей договорить. Его губы вновь нашли её, поцелуй стал глубже, но в нём по-прежнему была та же нежность. Драко хотел показать ей, что рядом с ним она может чувствовать себя защищённой и расслабленной. Его руки мягко скользнули по её спине, притягивая её ближе. Каждое его движение было полным заботы, но в его действиях чувствовалась и скрытая страсть. Он продолжил медленно целовать её шею, позволяя себе быть чуть более решительным. Его губы нежно касались её кожи, вызывая у неё лёгкие вздохи. Он спускался все ниже, его движения и поцелуи становились все решительнее и смелее. Драко знал, что она не любит его, но он был готов дать ей всё, что она сейчас искала — покой, утешение, нежность. Когда он поднял голову и посмотрел на неё, его взгляд был полон любви и решимости. Он видел, что её разрывают чувства, но знал, что сейчас она готова доверять ему. Он хотел быть для неё тем, кто всегда будет рядом, несмотря на всё. — Я люблю тебя, Гермиона, — прошептал он, осторожно коснувшись её внизу живота. Его слова были искренними и глубокими, они исходили из самого сердца. — Я готов сделать всё, чтобы ты была счастлива. Гермиона замерла, её сердце сжалось от этих слов. Она не могла ответить ему тем же, но его признание тронуло её до глубины души. Её руки обвили его шею, и она притянула его ближе, позволяя себе забыться в этом моменте. Драко почувствовал, как она сдаётся, как её тело расслабляется в его руках. Он продолжил целовать её с той же нежностью, но теперь в его действиях была решительность, готовность показать ей, что он здесь ради неё. Он был готов быть её защитой, её опорой, даже если её сердце было занято другим. Он продолжил доставлять ей удовольствие, медленно лаская ее киску, и в каждом прикосновении было больше, чем просто физическая близость. Когда он почувствовал что она вот-вот достигнет пика, он мягко вошел в неё, плавно двигаясь внутри. Драко знал, что не сможет завоевать её любовь в одно мгновение, но он был готов продолжать бороться за неё, потому что она была для него всем. Комната Малфой-мэнора была наполнена стонами и ощущением тёплой близости между Гермионой и Драко. Их дыхание сбивалось, руки исследовали друг друга с нежностью и страстью. Гермиона чувствовала, как её тело расслабляется в руках Драко, как он уверенно и заботливо показывает ей свою страсть. В этот момент она позволила себе забыться, хотя бы на мгновение, и ощутить только его тепло и поддержку. Драко продолжал двигаться, его прикосновения были решительными, но полными нежности. Он чувствовал, что она всё больше доверяет ему, и это только усиливало его желание показать ей, что рядом с ним она всегда может чувствовать себя защищённой.  — Тебе хорошо? Тебе все нравится? —  тихо споросил её Драко, когда Гермиону накрывал очередной оргазм и она извивалась под ним. —  Да, мне очень хорошо, —  она шептала это сквозь стон, — ты мой Дракон. Но внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела Джинни Уизли. Её глаза расширились, и её лицо мгновенно стало пунцовым, когда она увидела сцену перед собой. Она застыла на месте, совершенно не ожидая застать их в таком моменте. — Ох… прости! — вырвалось у неё, её голос дрожал от смущения. Она быстро отвела взгляд, её лицо стало ещё более красным. Она чувствовала себя невероятно неловко, неожиданно влетев в их интимный момент. Гермиона, тоже неожиданно оказавшаяся в такой ситуации, резко отстранилась от Драко. Её лицо вспыхнуло, она накрыла себя одеялом и попыталась прийти в себя. Её дыхание было сбивчивым, сердце колотилось, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать происходящее. — Джинни… что случилось? — спросила она, её голос был хриплым и полным неожиданного смущения. Она пыталась быстро собраться, чтобы переключиться на происходящее, но не могла не заметить, как краснеет от стыда за то, что Джинни застала их в таком состоянии. Драко тоже быстро сел, хотя его лицо оставалось спокойным, он заметно напрягся. Ему было немного неудобно из-за ситуации, но он не показал этого так явно, как Гермиона. Он обнял её за плечи, прикрыв, стараясь помочь ей успокоиться. — Прости… — повторила Джинни, её голос был почти шёпотом, она всё ещё не могла смотреть им в глаза. Она явно смущалась, но в её голосе теперь слышался тревожный оттенок. — Но это срочно! Василиск… напал на двоих студентов! Момент интимности мгновенно улетучился. Гермиона тут же встрепенулась, её глаза наполнились тревогой. — Кто? — спросила она, всё ещё пытаясь совладать с эмоциями. — Эдвин Броклхёрст и Мэйвис Кингсли, — ответила Джинни, её голос звучал дрожаще. Она избегала смотреть на них прямо, её лицо всё ещё было красным от смущения. Гермиона, услышав эти имена, замерла. Эти имена вызвали у неё вспышку воспоминаний, полных боли и унижений. Она вспомнила, как Эдвин и Мэйвис издевались над ней на втором и третьем курсе, называя её “грязнокровкой”. Теперь они окаменены. Эдвин Броклхёрст был одним из тех, кто держался в стороне от Слизерина, но обладал той же презрительной гордостью за чистоту крови. С его светлыми, уложенными волосами и высокомерным взглядом, он всегда находил возможность унизить тех, кто, по его мнению, не заслуживал называться волшебниками. Он был старше Гермионы на год, но находил удовольствие в том, чтобы унижать её при каждом удобном случае. — Слышал, ты снова получила высокую оценку? — однажды бросил он на третьем курсе, встретив Гермиону в библиотеке. — Забавно, как грязная кровь может быть умной. Наверное, это только временно. Он всегда говорил это с улыбкой, которая вызывала у Гермионы отвращение и боль. Мэйвис Кингсли была его спутницей по жизни — она всегда была рядом с ним, поддерживая каждое его оскорбление. Тёмные волосы Мэйвис были аккуратно уложены, а её зелёные глаза всегда сверкали насмешкой, когда она видела Гермиону. Мэйвис не пропускала ни одной возможности напомнить Гермионе о её "грязной крови". — Думаешь, твои знания что-то значат в этом мире? — однажды бросила она, проходя мимо Гермионы в коридоре на втором курсе. — Без родословной ты просто никто. Даже твои знания не смогут спасти тебя, когда тебе придётся столкнуться с реальной магией. Гермиона, услышав их имена, мгновенно погрузилась в воспоминания. Несмотря на их жестокие слова в прошлом, она всё равно почувствовала внутри шок и боль от того, что произошло. — Эдвин и Мэйвис, — прошептала она, её глаза наполнились тревогой. — Они были чистокровными, и они всегда презирали меня… Драко медленно сел рядом с Гермионой, его лицо стало серьёзным. Он помнил этих студентов, он знал, как они относились к Гермионе. В прошлом, возможно, он сам бы сказал что-то подобное, но теперь всё изменилось. После того как Джинни поспешно покинула комнату, Гермиона и Драко обменялись быстрыми взглядами, в которых читалось и смущение, и внезапная серьёзность происходящего. Всё, что было между ними за последние мгновения, мгновенно отступило на второй план. Они знали, что случилось нечто ужасное, и время было против них. Драко первым поднялся с кровати, потянув за собой Гермиону. Его движения были быстрыми и уверенными. Он мгновенно перешёл от страсти к решительным действиям. Гермиона нервно попыталась собрать свои мысли, одновременно натягивая на себя одежду, её сердце всё ещё билось учащённо, но уже не от страсти, а от страха и тревоги. Она знала, что сейчас предстоит столкнуться с чем-то ужасным. — Нам нужно идти, — тихо сказал Драко, его голос звучал спокойно, но в глазах была скрытая тревога. Он потянул Гермиону за руку, подавая ей её пальто. Они быстро оделись и вышли из комнаты, направляясь по длинным коридорам Малфой-мэнора к кабинету Люциуса. В воздухе витала напряжённость, и каждое их движение казалось ускоренным. Гермиона пыталась сосредоточиться на происходящем, но её мысли всё ещё были разорваны между недавним моментом с Драко и тем, что она только что услышала. Василиск. Эдвин и Мэйвис мертвы. Она не могла избавиться от мыслей о том, как эти двое когда-то издевались над ней. Когда они спустились к кабинету Люциуса, дверь уже была приоткрыта, и внутри слышался приглушённый разговор. Гермиона вошла первой, за ней последовал Драко, и тут же они почувствовали на себе взгляды всех собравшихся. Гарри и Джинни стояли рядом, с мрачными лицами, словно не веря тому, что произошло. Гарри коротко кивнул Гермионе, но взгляд Джинни всё ещё выдавал лёгкое смущение после того, что она застала в комнате. Семья Уизли, за исключением Рона, была здесь в полном составе. Молли обнимала Джинни, её лицо было бледным от переживаний. Артур стоял рядом, его рука нежно лежала на плече Молли, словно он хотел передать ей своё спокойствие. Сириус, как всегда, выглядел решительным, его глаза внимательно следили за каждым в комнате, словно оценивая ситуацию. Северус Снейп стоял у камина, его чёрные глаза внимательно изучали каждого из присутствующих. Его появление было неожиданным, но он явно прибыл с важной информацией. Его лицо было мрачным, но выражение оставалось привычно непроницаемым. Он коротко кивнул Гермионе, его взгляд задержался на Драко, и между ними проскочил невидимый сигнал понимания. Но самым неожиданным было увидеть Тома. Он сидел в дальнем углу кабинета Люциуса, его фигура почти сливалась с тенью, его глаза сверлили каждого из присутствующих. Гермиона замерла на мгновение, когда увидела его. Он выглядел так же, как всегда — хладнокровный, властный, его тёмные глаза были полны скрытой опасности. Она почувствовала, как её сердце пропустило удар, когда их взгляды встретились. В его глазах было что-то, что она не могла прочитать. — Ты опоздала, Гермиона, — спокойно, но холодно произнёс Том, не сводя с неё взгляда. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. Он явно знал о том, что произошло между ней и Драко. Гермиона сжала губы, стараясь не показать своего смущения и страха. Она чувствовала себя уязвимой под его взглядом, но знала, что сейчас не время для личных разборок. — Мы пришли, как только услышали, — быстро ответил Драко, пытаясь смягчить напряжённую ситуацию. Он сделал шаг вперёд, становясь чуть ближе к Гермионе, как будто хотел её защитить. — Что произошло? —Пока ты трахал свою “невесту” - многое. — Том с презрением взглянул на Гермиону и с ненавистью на Драко. В кабинете Люциуса воцарилась тяжёлая тишина. После того как Том произнёс свою фразу с холодной насмешкой, Драко почувствовал, как в нём начинает закипать гнев. Его лицо побелело, а руки сжались в кулаки. Он не мог позволить Тому так разговаривать, особенно когда это касалось Гермионы. — Ты можешь быть кем угодно, Том, но не забывай — мы все здесь знаем, чего ты стоишь, — сказал Драко с явным презрением, сделав шаг вперёд. Его голос был низким, но полным угрозы. Том лишь ухмыльнулся, не двигаясь с места. Его тёмные глаза сверлили Драко, и в них не было ни капли страха. — Ты слишком завидуешь, Драко, — произнёс Том, его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась зловещая насмешка. — Ты никогда не был на моём уровне, и знаешь это. Так что не стоит пытаться. Он перевёл взгляд на Гермиону, и его тон стал ещё холоднее. — У неё тоже нет иллюзий на твой счёт. Эти слова вызвали вспышку гнева у Драко, и он резко двинулся вперёд, явно готовый дать отпор.  — Не смей говорить о ней так, Том! — его голос поднялся, и он уже был на грани срыва. Гермиона сделала шаг вперёд, чтобы остановить Драко, но было уже поздно. — Хватит! — прервал Северус Снейп, его голос разнёсся по кабинету, словно гром. Он смотрел на обоих с недовольством. — Не сейчас. Мы здесь не для того, чтобы вы выясняли свои отношения. Он сурово посмотрел на Тома, а затем на Драко. — Или вы забыли, что у нас есть дело поважнее ваших личных конфликтов? Люциус Малфой, который стоял немного в стороне, медленно вышел вперёд, пытаясь восстановить порядок. Его лицо было каменным, и его спокойный, но властный голос разрезал напряжённую тишину. — Том, Драко, — сказал он, его взгляд был холоден. — Вы оба забываете, что у нас есть договорённости. Он перевёл взгляд на Драко. — Ты помолвлен с Гермионой. И вам стоит помнить о своём месте и обязанностях.  Гермиона нервно сжала руки, ощущая себя в центре конфликта, который только усиливался. Она понимала, что сейчас важно сосредоточиться на главной проблеме — Василиске и смерти студентов, а не на их личных отношениях. Собравшись с силами, она шагнула вперёд, решительно заговорив, прежде чем конфликт мог разгореться снова. — Мы не можем терять время на выяснение отношений, — твёрдо сказала она, прервав тишину. Её голос был полон уверенности, хотя в душе она всё ещё ощущала гнетущее давление недавней перепалки. — Завтра утром Гарри и Джинни пойдут в библиотеку. Мы должны найти как можно больше информации о том, как остановить Василиска и что может быть связано с окаменениями. Все взгляды в комнате сразу устремились на Гермиону, но она продолжала говорить с тем же твёрдым тоном. — Том и я займёмся приготовлением зелий, чтобы прервать окаменения. Мы с ним лучшие в зельеварении. — Она сказала это спокойно, но уверенно, предвидя возможное возмущение со стороны Драко и Люциуса. Люциус слегка нахмурился.  — Гермиона, ты уверена, что это разумно? — осторожно спросил он, бросив взгляд на Драко, который выглядел явно недовольным. Драко уже открыл рот, чтобы возразить, но Гермиона прервала его. — Мы с Томом самые квалифицированные для этого, — отрезала она, её голос был решительным и непреклонным. Она знала, что это вызовет ещё больший конфликт с Драко, но это был единственный логичный путь. — А Драко… — она перевела на него взгляд. — Тебе нужно будет отправиться в Косой переулок. Там ты найдёшь необходимую запретную литературу и ингредиенты для зелий, включая слёзы феникса. Все в комнате замерли, удивлённые решительностью Гермионы. Особенно Том, который, хоть и пытался сохранять спокойствие, не мог скрыть лёгкого удивления в своих глазах. Он приподнял бровь, смотря на неё с интересом. Северус Снейп молча кивнул, соглашаясь с её планом.  — Она права, — сказал он наконец. — Мы не можем терять время. Гермиона и Том действительно лучшие в зельеварении, а Драко справится с необходимыми покупками. Люциус нахмурился, но, понимая логику, медленно кивнул.  — Хорошо. Завтра с утра все знают, что делать. Он взглянул на детей. Теперь вам всем нужно идти спать. Взрослые останутся, чтобы обсудить дальнейшие действия. Драко был явно раздражён. Он не сказал ни слова, когда они с Гермионой вышли из кабинета, но его взгляд выдавал его недовольство. Он шёл молча, но напряжённо. Когда они вошли в комнату, Драко наконец не выдержал. Его голос был тихим, но полным скрытого гнева. — Почему ты решила готовить зелья с ним? — спросил он, не скрывая своей ревности. Его глаза сузились, когда он посмотрел на Гермиону. — Ты ведь знаешь, как я отношусь к нему. Гермиона лишь вздохнула, устало улыбнувшись, и бросила на него взгляд.  — Драко, на этот раз просто доверься мне, — её голос был мягким, но уверенным. Она подошла ближе к нему и коснулась его руки, пытаясь смягчить его гнев. — Я знаю, что делаю. Мы должны остановить это. Драко некоторое время смотрел на неё, его гнев медленно угасал. Ему было тяжело принимать её решение, но он понимал, что она права. — Хорошо, — наконец сказал он, вздохнув и обняв её. — Но знай, что я не отпущу всё просто так.  — Его голос стал более тёплым, но в нём всё ещё оставалась нотка ревности. Гермиона улыбнулась, прислонившись к нему. Она знала, что его ревность была обоснованной, но сейчас для неё было важнее спасти жизни. Они легли рядом, обняв друг друга, и вскоре под их тяжёлым дыханием в комнате воцарилась тишина. Тем временем, в кабинете Люциуса остались взрослые — Люциус, Северус, Сириус и Артур. Каждый из них понимал, что ситуация становилась всё более опасной. — Василиск уже убил двоих, — хмуро произнёс Сириус, глядя на Люциуса. — Что ты предлагаешь делать? Люциус провёл рукой по волосам, его взгляд был сосредоточен.  — Мы должны собрать больше информации. Он посмотрел на Северуса. Что Дамблдор предлагает? Северус скрестил руки на груди и мрачно произнёс.  — Дамблдор считает, что мы должны быть готовы к худшему. Говорит, что нужно отправить учеников по домам. Но он пока не знает, кто за этим стоит и как это все быстро организовать. — Я не удивлюсь, если это снова связано с чем-то древним, — задумчиво произнёс Артур Уизли, оглядев всех. — Магия Василиска слишком старая и опасная, чтобы её просто так пробудили. Люциус кивнул, задумавшись.  — Значит, нам придётся действовать быстро. Нельзя допустить, чтобы кто-то ещё пострадал.