2/2. Драко

Он влюбился в Грейнджер, когда она его разлюбила. Понял он это несколько позже, когда его гордость зализала раны, оставленные той унизительной пощёчиной. Он не мог назвать время и место. Грейнджер всегда раздражала Драко своей решимостью и упорством. Она была лучшей по многим дисциплинам, постоянно сдвигая его с пьедестала первенства. Тянула свою руку на каждом грёбанном совместном уроке, поэтому всегда была бельмом на глазу. Учёба всегда давалась Драко легко. Ещё до первого курса он беседовал со своими учителями во время занятий и с необычайной скоростью запоминал информацию. Малфой считал получение знаний своим лучшим увлечением. Первым, не считая квиддича. Но с появлением гриффиндорской зазнайки хобби превратилось в соревнование. Драко проходил темы заранее, читал дополнительную литературу и всё равно всегда оставался на шаг позади Гермионы. Проблемой было и то, что гриффиндорка, казалось, даже не знает об их негласной борьбе. Это было хуже всего. Она даже не пыталась обогнать слизеринца. Но постоянно превосходила. Это было самой естественной вещью для неё. Поэтому мысли о Грейнджер постоянно блуждали в голове Малфоя. На втором курсе он искренне желал, чтобы наследник Слизерина натравил на гриффиндорку Василиска. Его молитвы были услышаны. Какого же было разочарование Драко, когда вместо удовлетворения он испытал неловкость. На парах с Гриффиндором никто не выкрикивал ответы раньше, чем преподаватель успевал сформулировать вопрос. Прекратились словесные перепалки на тему лучших ингредиентов для умиротворяющего бальзама. Малфою приходилось отвечать на вопросы только для того, чтобы заполнить неловкую, незнающую тишину. Пока Гермиона лежала в лазарете недвижимым камнем, он ощущал пустоту. Он впервые нащупал чувство одиночества, которое со временем сдавит его в удушающих объятиях и на много лет станет его постоянным спутником. На третьем курсе Драко довольствовался их препирательствами на парах и жгучим желанием самосовершенствоваться. Подобно хамелеону, смертельная гонка сменилась на дружеский матч. В котором лишь иногда юноше необходимо было вырвать победу. Он считал так ровно до того момента, пока ему не представился шанс победить. Грейнджер походила на медузу Горгону в день казни крылатой твари. Малфой даже подумал, что это одна из змей оставила болезненный укус на его скуле. Но волосы Гермионы трепал обычный ветер, а щека болела из-за сильного удара, который при правильной постановке мог выбить челюсть. Если бы Грейнджер не била как девчонка. Тогда Драко ретировался с места преступления, приказав друзьям держать рот на замке. А затем ещё долго размышлял, почему затормозил перед финишем. Грейнджер буквально скинула все козыри, что у неё были, и ему надо было лишь покрыть двойку пик джокером. Он мог унизить её, выиграв магическую дуэль, ударив в ответ или словесно указать на её маггловскую неадекватную сторону, ввязывающуюся в драки. Было так много вариантов. Но он взял карту и позволил ей выйти из игры. Чёрный всё же был его любимым цветом. Надо сказать, что отыгрался он довольно быстро. Ещё летом перед четвертым курсом. Драко ждал этого квиддичного матча с момента его объявления прошлой зимой. Он не мог поверить, что увидит игроков болгарской сборной вживую. Отец достал им билеты на вечеринку, проводимую после матча. Там должны были быть не только болгары, но и ирландцы, вне зависимости от результатов матча. В первую очередь юношу интересовали ловцы обеих команд: Виктор Крам и Эйдан Линч. Драко ждал этого момента больше, чем семейного ужина в Рождество, которое было любимым его праздником. Он хотел столько всего расспросить у Крама, особенно про его известный финт Вронского. Малфой пытался повторить этот трюк, но отец невовремя заметил пикирующего слизеринца и заставил его зависнуть в воздухе прежде, чем тот бы разбился о землю. После этого случая у Драко забрали метлу на две недели. Поэтому визит матча всей семьей был глотком свежего воздуха для наказанного мальчишки. Его самолюбие потешила встреча с семейством Уизли, и Поттером с Грейнджер в придачу. Несмотря на то, что они достали билеты на трибуны для зрителей, Малфоев ждали отдельные места рядом с Министром Магии. Эйфория длилась даже после проигрыша Болгарии. Впервые в истории квиддича команда, которая поймала снитч, проиграла. Драко хотел как можно скорее увидеть Виктора и поддержать его. Возможно, попросить сделать с ним колдографию и взять автограф. — Когда начнётся вечеринка? — зайдя в палатку, поинтересовался Драко. Когда ответа не последовало, он обернулся к родителям. Они обеспокоенно переглядывались. — Вам лучше не выходить из палатки, — после этого Люциус посмотрел на жену и сжал её ладони. — Примерно через тридцать минут начнётся эвакуация. Идите к северному краю, на южном будет большая толкучка. Важных гостей будут телепортировать через северные ворота. — Почему бы нам не воспользоваться аппарацией прямо сейчас? — Вас должны видеть. Чтобы снять все подозрения. Драко мало что понимал из диалога родителей. Скорее чувствовал, что должно случиться что-то плохое. Он поборол в себе желание, вцепиться в отца, когда он взял с собой чёрный балахон и вышел из палатки. Драко даже показалось, что под тёмной материей он увидел отблеск серебра. Конечно, показалось. — Что происходит? Мама? Нарцисса избегала пытливого взгляда сына. Малфой впервые видел её такой растерянной. Женщина разгладила несуществующие складки на юбке и тяжело вздохнула. — Некоторым волшебникам стоит напомнить о Тёмном Лорде, — всё же произнесла она и поджала губы. То, что она сказала, уже выходило за рамки магического законодательства. Но у Малфоев была собственная история с Тем-Кого-Нельзя-Называть, поэтому Драко отреагировал на это спокойно. Почти спокойно. Потом он услышал крики волшебников. — Послушай, никто не пострадает, — Нарцисса подошла к сыну и обняла его за плечи. — Нужно просто показать, что наш Лорд жив и скоро воссоединится с нами. Если бы она не нервничала так сильно, то смогла бы остановиться на этой продуманной речи. Но последующие слова имели куда больший смысл, чем всё, что было сказано прежде. — Возможно они запугают пару грязнокровок и маглов, которые каким-то образом преодолели отталкивающие чары. — Грязнокровок? Это напряжение в голосе Драко было неправильным. Он должен был подбадривающе улыбнуться матери и через полчаса вместе с ней пересечь антиаппарационный барьер. Этого от него ожидали родители. — Там Грейнджер. Вместе с Уизли и Поттером. — И как давно вы стали друзьями? — вкрадчиво спросила Нарцисса, приподняв брови в изумлении. За пределами палатки раздался грохот и очередные крики. Чей-то ребёнок пронзительно заплакал. Послышался запах гари. — Мы можем помочь ей? Пожалуйста. У Нарциссы не было причин идти на поводу у сына, кроме одной. Его мольба в голосе. Подумать о причинах беспокойства Драко о магглорождённой волшебнице женщина решила чуть позже. Драко сам расскажет о ней — о том, что ему не хотелось становиться свидетелем смерти или ранений своих школьных знакомых. Миссис Малфой понятливо кивнёт головой и скроет от мужа их поиски мисс Грейнджер в тот злосчастный день. Как скроет от себя осознание того, что среди десятка маглорождённных, её сын искал одну единственную девушку, чтобы предупредить об опасности и указать безопасное направление к выходу. Впоследствии Драко тоже прятал мысли о грязнокровке за восхищением Виктором Крамом и наблюдением за турниром «Трёх волшебников». Возможно, это было бы легче сделать, если бы Гермиона всё время не крутилась рядом с ловцом болгарской сборной. Малфою даже пришлось подговорить Паркинсон на «разоблачающее» интервью об отличнице Хогвартса. Как же он хотел, чтобы его мысли о грязнокровке совпадали с написанным в Еженедельном пророке. Он досконально изучил статью о Гермионе, даже цитировал самые презрительные моменты в гостиной Слизерина перед друзьями. Жаль, что слизеринец не смог вспомнить и строчки во время Святочного бала. Когда Грейнджер, подобно падающей звезде, спускалась с лестницы к Краму. Юноша следил за ней весь оставшийся вечер, не обращая внимания на свою партнёршу, и хотел пригласить гриффиндорскую всезнайку на танец. Но эта звезда явно была не для него и исполняла чужие желания. Единственное желание Драко, которое Гермиона исполнила — выжила на втором испытании. И то, это произошло лишь благодаря Виктору, который справился с заданием и спас гриффиндорку от участи утопленницы. Пэнси не догадалась из-за чего Малфой был зол весь оставшийся день и почему так сильно возмущался из-за использования школьников в турнире. Ведь никого из друзей не оказалось под водой, да и закончилось всё благополучно. На пятом курсе Драко не было дела до того, что иногда летом в Малфой Мэноре проводились собрания Пожирателей, а газеты пестрили заголовками о том, что Мальчик-Который-Выжил сошёл с ума, раз заявляет, что Волдеморт вернулся. Драко знает, что так и есть. Но он всего лишь подросток, и в нём бушуют гормоны. Вначале учебного года он начинает встречаться с гриффиндоркой на курс старше. Уверенно полагает, что дело в факультете. Запретная любовь, вражда Слизерин–Гриффиндор, все дела. Но это ни черта не помогает, когда он запирается в ванной старост и представляет каштановые беспокойные кудри. Имя Грейнджер теперь слетает с языка Драко не только при обсуждении ущербности магглорождённых. Оно слышится сквозь плеск душа и произносится во снах. Всё чаще оно застревает на губах юноши в самые неожиданные и неподходящие моменты. Если в тот год он почти бредит ей, то на шестом курсе её имя превращается в проклятие. Чуть опаснее, чем Империо. Пахнущее долгими часами Круциатуса и убивающим. Его шестнадцать лет в целом пахнут безысходностью. Его интересует безопасность и желание жить. Гермиона становится антонимом для этих понятий, поэтому он забывает. Прячет её в кокон из серебристых нитей в голове и не обращает внимание на её обеспокоенное выражение лица на ужинах в Большом зале. В очень редких случаях, когда стресс заполняет его до краёв, он даёт слабину. Слушает, как Кормак пытался соблазнить гриффиндорку на приёме у дурака Слизнорта и представляет её недоумённое выражение лица. Стресс понемногу покидает его, когда он смеётся в лицо неудаче Маклаггена и врезает ему по лицу. Драко становится проще дышать после нападения на Хогвартс и новости о том, что трое учеников сбежали. Впервые Грейнджер пошла на пользу дружба с Поттером. — Давно тебя не видел, приятель, — ему улыбается Теодор, и Малфой не может разобрать эту эмоцию на его лице. За целое лето в окружении пожирателей он действительно забыл о её существовании. Искренность. Такая неподдельная, что обжигает сердце слизеринца подобно Адскому огню, и ему приходится отступить, отстраниться от дружеских объятий. — Были дела, — Драко ответил только из вежливости. Ему не хотелось даже вспоминать, что довелось делать по приказу Лорда. Он не хотел говорить о том, почему прибыл в Хогвартс на месяц позже. Юноша упал спиной на кровать и скинул с себя ботинки, когда Теодор решил ему что-то показать.Похуй. Как же похуй. Душ, принятый перед телепортацией, смыл кровь с волос и тела Драко, но не очистил его от душераздирающих криков той маггловской девчонки. Почему она не могла умирать тише? Почему она не могла умереть быстрее?! Её рыдания стояли в ушах слизеринца, и единственное чего он хотел — чтобы они исчезли. Растворились как сахар в горячей кружке чая. Тео был настойчивым засранцем. Драко почувствовал, как прогнулся матрас на его кровати и открыл глаза. Пару секунд ушло на узнавание. Нотт качал над его головой золотые часы на цепочке, как делали маггловские шарлатаны, чтобы ввести человека в гипнотическое состояние. — Ты знаешь, что это? — ухмылка друга лишь сильнее раздражала. Малфой выхватил часы и осмотрел их внимательнее. — Это не настоящее золото. Подделка. Он откинул от себя непонятный хлам и почти скинул Тео с кровати. Тот возмущённо ахнул и треснул Малфою по лбу. — Совсем дурак? Это маховик времени! — Они все уничтожены, — лениво поведал Драко и попробовал еще раз столкнуть надоедливого соседа с постели. — Наша старая кошка прятала один из них в своём кабинете. Я забрал его, когда Амикус «наказывал» очередного растяпу, — улыбка Тео угасла. — Макгонагалл не такая уж противная, знаешь. Она всегда защищает учеников. Даже слизеринцев. — Как он работает? Малфою пришлось сесть, чтобы лучше видеть устройство волшебного артефакта. — Я его усовершенствовал. Теперь исчезла опасность встретиться со своим двойником. Ты в буквальном смысле становишься им, — слова Тео сквозили помпезностью хрустальных люстр в дорогих театрах. — И насколько можно… — у Драко запершило в горле от открывшейся перспективы. Вернуться в прошлое и пойти другим путём. Он бы мог убедить родителей сбежать. Купить дом где-нибудь в Австралии и жить припеваючи. — Насколько далеко в прошлое можно переместиться? Гордость Нотта слегка приуменьшилась. — Не больше часа. Но в будущем я его доработаю. Я найду спос… Драко выхватил из его рук маховик, прежде чем вскочил с кровати и наставил палочку на слизеринца. Повисло тяжёлое молчание. — Я забираю это в интересах Тёмного Лорда, — невозмутимо проговорил Малфой, когда Теодор не пошевелился. Только испепелял его непонимающим взглядом. — Мог бы просто попросить, придурок, — процедил юноша в ответ и поднялся на ноги. — Друзья обычно делятся. Тео, не обращая внимания на наставленную на него палочку, толкнул Малфоя в плечо, когда проходил мимо и улёгся на свою кровать. Драко действительно почувствовал укол вины и набрал воздуха для извинений. Полы кровати Теодора задёрнулись. Ну, ладно. Драко не собирался сейчас проверять действие маховика для изменения ситуации. Пусть Нотт обижается сколько влезет. Драко давно разучился просить. Пожиратели не просят, они лишь отбирают то, что им интересно. Он должен был соответствовать. С тех пор Малфой постоянно носил эту вещицу с собой, хоть и пользовался ей всего пару раз: чтобы столкнуть Амикуса Кэрроу с лестницы и один раз пропустить собрание Пожирателей, не ответив на зов Волдеморта. Через пятьдесят семь минут он все равно отмотал время назад и увидел, как убивают его учителя по маггловедению за обеденным столом. Его обеденным столом. Драко не пользовался маховиком, но всегда держал его при себе, чтобы предотвратить что-то. Что-то ужасное и неотвратимое. В один пасмурный, холодный день это, наконец, случилось. Неразлучную троицу поймали и притащили в Малфой Мэнор. Но настоящий кошмар начался позже. Белла была беспощадна к тем, кого считала опасными. Гермиона Грейнджер была таковой, несмотря на своё происхождение и юный возраст. Эту «назойливую таракашку» следовало прихлопнуть высокой шпилькой каблука. И она это сделала. Бездыханное тело гриффиндорки лежало в луже собственной крови на холодном полу Мэнора. Её крики быстро затихли и больше ничего не перебивало отвратительный, звонкий смех обезумевшей тётки Драко. Драко достал маховик и прокрутил песочные часы шесть раз, перемещаясь на шестьдесят минут назад. К сожалению, час назад горе-следопыты уже были пойманы Пожирателями и Беллатриса выбирала себе игрушку для развлечений. — Поговорим как девочка с девочкой? — Это Поттер, я узнал его, — сорвалось с губ Драко прежде, чем гриффиндорских львят увели в подвал. Не смотря на близость к сумасшедшей, Гермиона не испугалась бросить на юношу испепеляющий взгляд. Ему не привыкать. Она всегда смотрела на него так враждебно. Ну, может обычно чуть менее разъяренно. — Как это прекрасно! Драко, дорогой, ты сегодня не перестаёшь радовать свою любимую тётю. Как только я разберусь с грязнокровкой и прибудет наш Повелитель, я обязательно тебя отблагодарю! А пока не мешай взрослым развлекаться, — она звонко расхохоталась и полностью сосредоточилась на Гермионе. Малфой снова смотрел, как длинные ногти его тётки впиваются в щёки Грейнджер, прежде чем та падает на пол от резкой пощёчины. Он просчитался. И крутит маховик снова. Слизеринец пробовал перевести внимание Беллы с Гермионы на двух парней из её свиты, просил Нарциссу образумить сестру, сам пытался остановить пытки гриффиндорки. В одну из попыток Белла услужливо одолжила племяннику место тирана и заставила его пытать грязнокровку. Девушку, которую он хотел спасти. Стоит ли говорить, что у Драко не получилось? Сноп красных искр был таким жалким, что Малфою стало даже неловко. Даже когда он впервые держал палочку, магия была сильнее. Тогда Белле пришло в голову пытать их по очереди. Драко в очередной раз прокрутил маховик. На шестнадцатый раз ему показалось, что он сходит с ума. Чтобы он не предпринял, Грейнджер умирала в муках. На восемнадцатый раз он выстрелил в неё убивающим прежде, чем она начала кричать. Малфой не успел насладиться гордостью самой преданной последовательницы Волдеморта, он переместился в прошлое. Снова. И снова. На двадцать-какой-то раз Драко решил ещё раз освободить друзей гриффиндорки. Он уже пробовал это сделать, ещё до того, как их уводили в темницу. В этот раз он немного подождал. С каждым разом ему было всё легче игнорировать крики девушки, разум распознавал их подобно фоновому шуму. Как люди, которые живут рядом с вокзалом, не замечают звук движения поезда. Может солдаты точно также перестают ощущать чувство вины за убийства? Стоит лишь немного попрактиковаться и привыкнуть. Малфой оглушил Питера Питтегрю и открыл замок на входе в подвал. — Вы двое, — указав на Уизела и Поттера, процедил Малфой. — Поднимаетесь наверх и забираете свою подружку подальше отсюда. Я подниму антиаппарционный барьер лишь на пару минут. Всё ясно? Появление домовика нарушило его планы. Этот наглый эльф, имя которого Драко даже не помнил, попытался его атаковать. — Стой, Добби! Он нам поможет. — Зачем бы ему нам помогать, Гарри? — предатель крови задал вполне резонный вопрос. Удивительно. — Может я не хочу, чтобы кровь вашей подружки испортила мой дорогой камень? Меня раздражают её крики, — как можно более пренебрежительно произнёс Малфой. Уизли шагнул вперёд, скорее всего, чтобы врезать ему, но Поттер его остановил. — Остановись! Это наш шанс. Добби, перенеси мистера Лавгуда и Луну в безопасное место. И сразу же возвращайся сюда. — В каминный зал на первом этаже, — подсказал слизеринец, подсчитывая, сколько времени они потратили на этот разговор. Всё получилось. Мерлин, Малфой уже и не рассчитывал, что на этот раз ему всё же удастся. Пока шёл тот час, он уже начал продумывать следующий план. Но Добби появился очень вовремя и разбил люстру, которая всегда вызывала в Драко недоверие, об голову его бешеной тётки. Юноша буквально отдал палочки Поттеру и смотрел, как Грейнджер и её дружки аппарируют вместе с домовиком. Нож Беллатрисы рушил идеальную картинку, но Драко испытывал сильнейшее истощение. Он доплелся до своей комнаты и, прежде чем провалиться в сон, взмолился Мерлину. У него не осталось сил спасать Гермиону Грейнджер, поэтому он надеялся, что Мерлин или её маггловский Бог сможет обеспечить ей защиту от ножа Лейстренджей. Когда Драко очнулся, оказалось, прошло уже пять дней с побега пленных из Мэнора. Гермиона была замечена в Гринготтсе живой. А маховик отныне был погребён в недрах Малфой Мэнора под кучей охранных заклинаний. До лучших времён.

***

— Предлагаю разобраться кто кого спас позже. За пределами Отдела Тайн и без моего участия, — скривившись, предложила мадам Флеминг. — Просто верните мне маховик времени. — Почему Вы думаете, что он у кого-то из нас? — хмыкнул Малфой, задумчиво переводя взгляд с Гермионы на главу Отдела Тайн. Женщина выглядела раздражённой. Морщины на её лбу собрались в небольшую гармошку, а губы были сжаты подобно закрытым воротам в осадную крепость. Предотвращая назревающий скандал, Гермиона поспешила объясниться. — Я отдала маховик профессору Макгонагалл, действующему директору Хогвартса, на том же третьем курсе, — она сделала небольшую паузу, чтобы смысл её слов дошёл до присутствующих. — С тех пор я не интересовалась его судьбой. — Мой друг стащил маховик у Макгонагалл на седьмом курсе. Я забрал его в Мэнор, но во время войны такая маленькая вещица, очевидно, затерялась, — скучающий голос Драко действовал гипнотически. Он говорил убедительно для человека, который последним использовал запрещённый артефакт. Дэниэль Флеминг издала нервный смешок, прожигая в Драко дыру пристальным взглядом. — Тогда не будете ли вы против осмотра вашего поместья, мистер Малфой? — Осмотр уже проводился. Пару лет назад, после завершения войны. Все тёмные и запрещённые магические артефакты были изъяты. Или Вы, мадам Флеминг, сомневаетесь в компетентности работников Министерства, включая авроров и невыразимцев? Пора уходить отсюда, пока это не переросло в серьёзный конфликт. — Раз вопросов ко мне больше нет, я откланяюсь. Через пятнадцать минут у меня встреча с представителем кентавров, — и она представлялась Гермионе гораздо интересней, чем происходившее сейчас препирательство. Впервые за всё время существования бюро по связям с кентаврами, кентавры обратились за помощью. Гермиона должна была присутствовать на встрече, чтобы мистер Дуглас нечаянно не разозлил столь долгожданных гостей. Грейнджер покинула Отдел Тайн, надеясь больше никогда в жизни не встречаться с мадам Флеминг. Лифт, к огромному облегчению, закрылся перед лицом Малфоя, избавляя их двоих от неловкого молчания. Но вопросы, жужжащие в её голове подобно назойливым мошкам, не желали исчезать. Они привели её к порогу Малфой Мэнора тем же вечером. — Мисс Грейнджер! Мастер Драко ждёт вас, — милый домовой эльф появился на пороге поместья ещё до того, как Гермиона успела постучать. — Я вас перенесу. Девушка была слишком ошеломлена белым воздушным платьицем на маленьком существе, чтобы препираться, поэтому почти не заметила, как её схватили за руку и трансгрессировали в гостиную. Надо отметить, она была небольшой, отделанной в глубоких зелёных тонах и, на удивление, уютной. Хотя Мэнор никогда не ассоциировался у гриффиндорки с чем-то уютным. Скорее, с пугающим и одиноким. Гермиона рассеяно осматривала гостиную, пока не наткнулась взглядом на хозяина поместья. Он стоял у небольшого столика и разливал огневиски. — Твои эльфы, — проговорила Гермиона, когда стало понятно, что Драко не намерен инициировать беседу. — Они свободны. Грейнджер не так планировала начать разговор, но свободные домовики в доме Малфоев были чем-то инородным, не из этой ветви реальности. О чём необходимо было упомянуть, чтобы развеять иллюзию. — Хочешь раскритиковать меня за то, что я посмел выплачивать домовикам зарплату? — Драко подошёл к девушке и протянул наполненный стакан со спиртным. Этот приглашающий жест ещё больше сбил гриффиндорку с толку и совершенно не помог сформулировать мысли. Она осторожно приняла напиток, стараясь избежать с Малфоем тактильного контакта. Весь запал, с которым она прибыла сюда, растерялся в многочисленных коридорах Мэнора, через которые ей даже не довелось проходить. — Я не ожидала. — А я не ожидал, что ты придёшь ко мне в начале двенадцатого ночи, — мужчина пожал плечами, переводя тему. — Не слишком вежливо с твоей стороны. Девушка покачала головой и сделала глоток огневиски. Холодная жидкость обожгла горло и привела Гермиону в чувства. Офисные брюки и идеально гладкая рубашка выдавали девушке, что Драко не собирался ложиться, несмотря на поздний час. Но пользоваться гостеприимством слизеринца было бы слишком нагло. У него вполне могли быть планы на пятничный вечер, поэтому Гермионе не мешало бы приступить к делу. — Тринадцатого марта девяносто восьмого года ты использовал маховик времени двадцать три раза. Я хочу знать причину. Слишком самоуверенно. Но именно за этим она и пришла. У Гермионы не укладывалось в голове как Малфой мог спасти её. В тот день их поймали пожиратели и привели в Мэнор. Возможно, в первый раз Драко раскрыл личность Гарри перед пожирателями и их всех убили? Но зачем было использовать маховик ещё десятки раз? — Только если ты расскажешь, зачем использовала маховик на третьем курсе. — Для учебы, — в ту же секунду ответила девушка. Слишком быстро для того, чтобы быть правдой. Гермиона поджала губы. Почему голос сегодня ей не принадлежал? Почему она выдавала все секреты своей сбивчивой речью? Драко ухмыльнулся и опустился в кожаное кресло. — Ты меня не проведёшь, Грейнджер, — он кивком указал на другое кресло. — Когда я погиб? Гермиона тяжело вздохнула и расположилась напротив Малфоя. Честность за честность, так? Что ж, ей ещё никогда не приходилось рассказывать человеку историю его смерти. — Ты умер от бешенства. Тебя заразил Клювокрыл, но болезнь по каким-то причинам не обнаружили, — Гермиона сжала в руках стакан, погружаясь в те воспоминания. Она старалась не встречаться с Малфоем взглядом, хотя чувствовала, что он мог прожечь в ней дыру. — Из-за магических способностей она быстро прогрессировала. Я посчитала это несправедливым. Поэтому воспользовалась маховиком. — Гриффиндорцы и их понятия о справедливости. Никогда бы не поверил, что именно это спасёт мне жизнь. Щёки девушки зарделись. Если бы Малфой только знал, что ей тогда двигали не только альтруистические мотивы, он бы рассмеялся? — Теперь понятно, почему ты крутилась около меня в лазарете. Повисло тягостное молчание. Гермиона осмелилась поднять взгляд на Малфоя и столкнулась с пронзительным взглядом серых глаз. Это мгновенье запишется на подкорке её сознания, чтобы её внутренняя четырнадцатилетняя девочка могла его пересматривать и пищать от удовольствия. Грейнджер одним глотком допила оставшийся огневиски, прежде чем спросить. — Так з-зачем ты использовал маховик? — её голос дрогнул, предостерегая от правды. Она хотела знать, но боялась. Правда никогда её не щадила. Правда для Грейнджер ощущалась ударом крапивы. В этот раз исключения быть не могло. — Нотт экспериментировал с маховиком и добился того, чтобы путешественники возвращались в своё собственное тело. Единственный минус — можно было переместиться только часом ранее. — Это не ответ на мой вопрос, — Гермиона перебила Малфоя. От нетерпения она закусила губу и стиснула в руках пустой стакан. Её ладони вспотели, поэтому приходилось прикладывать усилия, чтобы стекло не выскользнуло из рук и не разбилось о тёмный паркет. Драко профессионально не замечал встревоженности своей гостьи. Он облокотился локтями на колени и потянулся за графином с огневиски. От второй порции алкоголя девушка отказалась. Она хотела разобраться во всём и покинуть общество слизеринца как можно быстрее. Её взрослая и рациональная часть. Четырнадцатилетняя Гермиона умоляла остаться здесь подольше. Ведь подростковая невзаимная влюблённость оставляла кисло-сладкий осадок во взрослой жизни, как кислая конфета во рту. — Знаешь, ты мне нравилась в Хогвартсе. Грейнджер неожиданно рассмеялась и закинула эту конфету, пока ставила стакан на столик. Она расположила локти на подлокотниках кресла, выпрямила спину. Если бы Драко разбирался в психологии, он мог бы дать верную характеристику такой реакции. Но ему достаточно было знать, что Грейнджер чувствует себя уязвимо и старается защититься. — Правда? И когда? — её голос сквозил недоверием. Драко не собирался разубеждать её. Он перевёл взгляд на полупрозрачную жидкость в стакане и отгородил ненужные мысли кирпичной стеной. Хотя крики Грейнджер жалостливыми отголосками долетали даже через плотную стену. — Ты не выдержала пыток Беллатрисы. Гриффиндорка судорожно втянула воздух и прикрыла глаза. Лейстрендж была её ночным кошмаром, о котором она вспоминала только самыми тёмными ночами. Гермиона отчётливо помнила гнилостное дыхание смерти на своём лице. Гермиона знала, что тогда умерла. Не помнила, но каждый год отмечала годовщину своей гибели, заперевшись дома в четырёх стенах. Единственный, кто отмечал с ней — Живоглот. Старый кот, он всегда был рядом. Каждый год, тринадцатого марта, он отказывался покидать руки хозяйки и настойчиво требовал внимания, если Грейнджер начинала теряться в гнетущих воспоминаниях. — Маховик исправили. Теперь можно перемещаться намного дальше во времени. Смысл прозвучавших слов дошёл не сразу. — Я почти не сомневалась, что он у тебя. Гермиона побарабанила пальцами по подлокотнику, размышляя, что из прозвучавшего сегодня в этой гостиной являлось правдой. Конфета таяла на языке, но девушка не чувствовала такой долгожданной сладости. — Что ты планируешь делать дальше? — Эта стерва нагрянет в поместье через пару дней. Я подумываю переместиться в прошлое, чтобы избежать разборок с правосудием. — Это преступление. — Хочешь стать моим напарником? Вот она. Сладость. Грейнджер потеряла дар речи. Всё происходящее, казалось таким нереальным. Она сидела в Малфой Мэноре, пила огневиски со своим давним врагом и рассуждала, как обмануть главу Невыразимцев. Гермиона находилась во сне, сумбурном и не имеющим логики. Иначе она не могла объяснить происходящее. — Хочешь переместиться на шестой курс? — предположение было хорошим. Примерно в тот год всех волшебников охватило отчаяние и многие наломали дров, ощущая приближающуюся войну. Вернувшись туда, Драко бы смог предотвратить большинство ошибок. — В девяносто первый. Грейнджер моргнула и сфокусировала внимание на диалоге. После признания Драко о наличии у него маховика, она отвечала практически автоматически. — Девяносто первый… Первый курс. Двадцати четырёхлетний мужчина в теле одиннадцатилетнего ребёнка? — она не сдержала надменный смешок. — Плохая идея. Убегать от правосудия, используя перемещение во времени тоже не очень. Но Гермиона упустила эту мысль из виду, позволила сбежать ей из кудрявой головы. — С большой вероятностью я всё забуду. Придётся дать себе установку, надеясь, что это сработает. По рассуждениям Драко, стало ясно, как долго он вынашивал план. Он не говорил ничего конкретного, но был уверен в каждом слове. — Что именно ты хочешь изменить? — Своё отношение, — Драко повёл плечами и достал из кармана брюк маховик времени. — К магглорождённым. К тебе, — от глубины его взгляда у Гермионы задрожали руки. — Мы бы могли стать друзьями, Грейнджер. — Я бы посмотрела на то, как ты пытаешься завоевать моё расположение, — гриффиндорка улыбнулась, скрывая нервозность. Гермиона нервничала и старалась перевести их разговор в шутку. Но она чувствовала искренность Драко. И свой нарастающий интерес. — Проверим, насколько хорошо я учусь на ошибках? — Ты не можешь… — у неё пропал голос. Ей пришлось откашляться, чтобы продолжить. — Это же несерьезно. Драко вздохнул и протянул ей маховик. Девушка не спешила брать его в руки. — Чем ты рискуешь? Драко не за что было держаться в мире, где его близкие были мертвы, а магическое общество не принимало оправданного Пожирателя Смерти. Но разве Гермиона могла бросить работу, друзей? — Своей жизнью. Которая есть у меня сейчас, — она привыкла крутить обручальное кольцо на пальце, когда нервничала. Но его не было. Уже как несколько дней её безымянный палец был свободен от веса серебра. — И тебя она полностью устраивает? Ты счастлива в своей жизни, Гермиона? Грейнджер, почти-бывшая-миссис-Уизли, прикрыла ладонями лицо. Что она вообще здесь делала? У неё было множество причин для отказа. Она не смогла бы их сосчитать, даже если бы постаралась. Как минимум в них входили шесть лет взаимных оскорблений, семь лет взрослой жизни без какого-либо взаимодействия с Малфоем, не самый удачный, но все же брак с Роном, и другие не менее важные вещи. Для того, чтобы она согласилась на опасную авантюру у Гермионы было всего ничего. Ровно двадцать три причины и один стакан огневиски.