Сайдстори. Конь бледный

Сулейман, шагнув вперед, сжал рукоять сабли. Он окинул взглядом единственного глаза окружение. Замок, окруженный облаками грозовых туч, выглядел как живое существо, полное скрытых секретов и тревожных тайн. Головорезу всё равно, он не являлся тем, кто верит в Четверых, но подчинённые начинали волноваться. По его мнению, люди в Талиге слишком верили для тех, кто первый принял религию ожидания. Старик герцог стоял перед ними на коленях. Наниматели просили его быть помягче, чтобы тот не умер от страха. Незнание и слабость он изображал весьма умело, но Сулейман относился к этому скептически. Хотелось просто отрубить предателю голову и покончить с этим, но контракт никуда не денется. Старик подбирает слова, его голос дрожит от страха, когда его заставляют ответить: — Я ничего не знаю! Все мои внуки давно ушли, мне ничего не сказали. Но тень на лице Сулеймана лишь углубилась. Предатель слишком отрицал. Либо сбежавший, о котором ему доложили, прячется здесь, либо что-то ещё. Интуиция вопила слишком громко. В это мгновение к нему подошёл один из солдат: — Командир, мы нашли заколоченную комнату. Там кто-то есть. Старик застыл в ужасе, отчего Сулейман хищно оскалился. Наконец-то этот герцог запоёт. Однако его ожидания не оправдались. — Никого там нет, это Закатная Тварь. — Ага, конечно, — Сулейман поставил саблю на плечо. — А я потомок Раканов. Что ещё придумаете, герцог Эпинэ? — Вы не понимаете, — голос старика упал. —Оставьте его запертым. Это нельзя выпустить. Теперь наёмнику стало интересно. Старик серьезно боялся. Не слушая полубезумное бормотание, Сулейман потребовал солдата сопроводить его. Что скрывает этот замок, и кто этот невидимый пленник? Дверь под самой крышей и правда была заколочена. С той стороны кто-то редко и слабо стучал. Присмотревшись, Сулейман понял, что тут не могли прятать бунтовщиков: доски обветшали, гвозди заржавели, всё указывало на то, что двери давно не открывали, в последний раз задолго до восстания. Была в ней и небольшая дверца с замком, почти незаметная, но что-то подсказывало наёмнику, что и ей давно не пользовались. Солдаты принялись срывать доски, а Сулейман взял канделябр. Это была большая комната. Когда-то жилая и, вероятно, роскошная, теперь она была серой и пустой. Он велел смутный силуэт заколоченного окна и что-то вроде спального места в углу. — Создатель милостивый, — прошептал солдат за ним, что заставило Сулеймана опустить взгляд. Тот, кто стучал в дверь, стоял перед ними, едва держась на ногах. Похожий на живой скелет узник даже не мог сделать шаг назад и едва нашёл силы поднять светлую голову. Это был юноша, совсем молодой и миловидный даже в истощении. — Aide-moi, — прошептал он, падая, и Сулейман едва успел подхватить бесчувственное тело. — Это младший внук герцога, — определил кто-то. — О нём уже лет пять никто не слышал. Все думали, что он мёртв. Передав свет солдату, Сулейман взял мальчика на руки полностью, удивляясь, насколько он лёгок. Желание отрубить голову тому старику стало ещё сильнее.