Часть 1. Все идет по плану

      Исабела всегда втайне гордилась тем, что у неё всё и всегда идет строго по плану, и никакие мелочи не смеют нарушить идеальный распорядок дня. Она никогда и ничего не делала под влиянием эмоций, предпочитая холодный, трезвый расчет, и в эти расчеты отлично вписалась и учёба (высшие баллы по всем дисциплинам), и работа (её дизайны не требовали правок, и даже самые придирчивые клиенты оставались довольны), и даже отношения с Мариано Гузманом, длившиеся уже второй год. Она не то, чтобы была в него влюблена, просто абуэла намекнула, что это — весьма выгодная партия, и Исабела недолго думая, включила свидания с Мариано в свой список ежедневных дел, поместив их между работой, занятиями фитнесом и ухаживанием за своим мини-садиком.       На самом деле, самым любимым временем для неё были именно эти драгоценные пятнадцать минут утром и полчаса вечером, когда Исабела, закрыв дверь своей комнаты и надев наушники с ненавязчивой классической музыкой, выходила на свой маленький балкончик и занималась любимыми суккулентами. Иногда она не делала ничего, а просто сидела на низком пуфике, рассеянно касаясь толстых округлых листочков, и чувствовала, как на душе становится тихо и спокойно. Её жизнь была идеальным механизмом, совершенством…       Ровно до этого самого дня.       Все началось с сеньора Оросио, который вернул ей проект дизайна интернет-каталога и написал, что хотелось бы «чего-то повеселее». Учитывая, что сеньор Оросио торговал гробами, Исабела понятия не имела, как сделать проект «повеселее». Сам сеньор Оросио вяло отписался, что можно как-то поиграть со шрифтами, добавив в конце сакраментальное:       — Вы же дизайнер! Вот и думайте.       Исабела целых три минуты таращилась на его сообщение, после чего, медленно выдохнув, сосчитала до пяти, мысленно твердя себе фразу корпоративного психолога: «Любая неудача может стать удачей, если посмотреть на нее с другой точки зрения». Подавив недостойное взрослой женщины желание раскрасить буквы каталога во все цвета радуги и изогнуть логотип полукругом, рассыпав блёсточки по краям, Исабела раздражённо поднялась с места. Она имела право на чашку кофе, особенно после такого чудовищного оскорбления её таланта!       Спустившись в кафетерий, Исабела кивнула Пабло — студенту, который подрабатывал баристой. Хоть Пабло и был безнадежным мечтателем, который фонтанировал бессмысленными проектами, но кофе он варил отличный.       — У меня новая идея! Стартап на миллиард долларов! — заявил Пабло, включая кофемашину, и Исабела вежливо приподняла бровь. — Короче, вот, цветочные горшки со светодиодом, который светится красным, если слишком долго не поливаешь цветы.       — Как можно забыть полить цветы? — проворчала Исабела, и Пабло пожал плечами:       — Да легко! Я уже третий кактус угробил, и подумал… Что? — он осекся и слегка попятился. — Ты чего на меня смотришь, как на врага народа?       — И тебе не стыдно? — возмутилась Исабела, отпивая кофе. — Кактус-то в чём виноват?!       — Да я случайно! До него было алоэ… а ещё раньше — герань.       — Убийца, — резюмировала Исабела, отворачиваясь.       — Да я забыл, кого надо поливать, а кого — нет… И вообще, это просто растения. А моя идея — вот это стоящая штука, я говорю! Я ещё придумаю, как это сделать, и приду к тебе, чтоб ты мне сайт нарисовала…       Исабела подпёрла голову кулаком и услышала, как пикнул телефон в кармане пиджака. Разблокировав экран, она увидела сообщение от Мариано, с предложением поужинать после работы. Слегка поморщившись — это не совсем идеально вписывалось в её планы, но если быстро разобраться с ужином, то драгоценные полчаса в саду удастся сохранить, — Исабела ответила смайликом с зеленой галочкой.       Пабло, к счастью, закончил мечтать вслух о том, каким богатым и успешным он будет, как только его «умные горшки» раскупят по всему свету, и снова уставился на Исабелу.       — А ты чего такая… хмурая? Реально из-за кактуса?..       — Клиенту не понравился проект. Попросил что-то весёлое, — мрачно буркнула Исабела, вновь возвращаясь к своим гробам. То есть, конечно, не своим, а сеньора Оросио, будь он неладен.       — Ну так… ты это, добавь котиков! Котики всё делают лучше!       Исабела представила себе каталог гробов с фотографиями котиков и подавилась последним глотком кофе. Смерив Пабло уничижительным взглядом, она оставила деньги и поднялась наверх, пытаясь настроиться на рабочий лад.       Котиков она, конечно, добавлять не стала, но поменяла фон, стилизованный под серый гранит с черными прожилками, на малахитовый. Каталог сразу стал выглядеть как похоронное бюро Санта-Клауса, но Исабела, не дрогнув, отправила новый вариант клиенту.       Другие клиенты были куда приятней, чем сеньор Оросио, и к концу рабочего дня Исабела чувствовала себя гораздо лучше. Возможно, их корпоративный психолог был прав, и нельзя видеть в единственной крохотной неудаче — катастрофу. К тому моменту, когда Мариано прислал ей сообщение, что уже стоит у входа, Исабела как раз выключила рабочий компьютер. Идеально!       Мариано встретил её огромным букетом алых роз, и Исабела, вежливо улыбнувшись, с тоской подумала, что Миртиллокактусу геометрическому она обрадовалась бы куда больше, но… кактусы дарить не принято. И вообще, идеальное свидание с идеальным парнем обязательно включает в себя шикарный букет алых роз, ужин в дорогом ресторане и приятную беседу о всяких мелочах между переменами блюд.       Свою сумочку с телефоном Исабела, по старой привычке, оставила в машине у Мариано, спрятав ее в бардачке — хоть Чапинеро и считался богатым и спокойным районом Боготы, давать папайю Исабела не собиралась. В зале хватало посетителей, но метрдотель, обменявшись с Мариано загадочными улыбками после озвучивания номера заказа, проводил их к одному из самых удобных столиков. Исабела слегка покосилась в сторону ансамбля мариачи, но те играли что-то в меру спокойное и не кружили вокруг столиков. Возможно, этот вечер ещё удастся спасти.       Заказав себе лёгкий салат с авокадо и креветками, Исабела приготовилась к необременительной беседе в духе: «А как прошел твой день», но тут официант словно материализовался из воздуха перед их столиком, ставя ведёрко с шампанским.       Исабела ненавидела шампанское: от него болела голова, тянуло в животе, и вместо веселья на неё накатывала только раздражительность. Она с натянутой улыбкой уставилась на шампанское, надеясь, что это какая-то ошибка, но Мариано, расплывшись в торжественной улыбке, взмахнул рукой. Чёртовы мариачи заиграли громче, и неумолимо, как Титаник на айсберг, двинулись к их столику.       — Исабела, прекраснейшая из женщин, — произнес Мариано хорошо поставленным (пять лет в музыкальной школе) голосом, невообразимо идеально опускаясь на одно колено перед ней. — Ты украшаешь каждый миг, что я провожу с тобой, и я прошу тебя: будь моей женой!       Исабела застыла, как парализованная. Мариачи играли на гитарах, окружив их столик, словно стая акул, шампанское блестело золотой фольгой, Мариано стоял перед ней на одном колене, протягивая трижды проклятую тёмно-красную коробочку с четырежды проклятым помолвочным кольцом, в котором искрил и переливался бриллиант.       Исабела ненавидела бриллианты.       — Мариано… Дорогой… какой… чудесный сюрприз, — произнесла она. Сюрпризы Исабела тоже ненавидела.       О, Господи.       Чувствуя себя затравленным зверем, Исабела украдкой огляделась: все в этом ресторане смотрели на них, кто-то уже достал телефон, и, черт побери, очень скоро этот ролик будет гулять по всему интернету.       — Скажи, что ты согласна, — произнес Мариано, так и протягивая ей кольцо. Чёртовы мариачи заиграли еще громче. Официант взял бутылку шампанского, чтобы её открыть с громким хлопком. Исабела застыла, и в этот момент её мозг словно разорвался пополам. Часть её, благоразумная, правильная, и, возможно, немножечко слишком уж помешанная на контроле, твердила, что нужно сказать: «Да!», надеть это долбанное кольцо на палец, поцеловать Мариано и осчастливить их бабушек радостными вестями. Другая часть кричала, а скорее, выла, как пароходная сирена, что ни в коем случае нельзя надевать кольцо, а нужно взять букет роз и огреть этого индюка безмозглого по морде. Или хотя бы выхватить гитару у одного из мариачи и расколотить её о столик.       — Конечно, я согласна, дорогой, — проворковала Исабела, грезя о прекрасном треске, который издаст гитара, когда она прыгнет на неё сверху. — Я… сейчас. Одну секундочку. Мне надо… умыться. Это так трогательно, что у меня сейчас тушь потечет.       Тараторя, чего она обычно не делала, Исабела поднялась со стула, и очень спокойным шагом двинулась в сторону туалета.       «Медленно, иди медленно, не беги» — мысленно твердила она самой себе, спиной чувствуя взгляды посетителей. Кто-то зааплодировал, к нему присоединился еще кто-то… По крайней мере, у нее получится самый триумфальный побег с помолвки.       Нырнув в спасительный закуток, Исабела лихорадочно огляделась. Три кабинки с дверями, пустые, и, слава тебе, Господи, окно! Мозаичное, непрозрачное, но без решеток! И не заколоченное! И не важно, что высоко, если встать на подоконник, то можно пролезть! Метнувшись к подоконнику, Исабела вцепилась в шпингалет, в панике забыв, куда надо крутить.       Дверь туалета хлопнула, и Исабела, вздрогнув, обернулась, испуганно глядя на вошедшую женщину: уже в годах, но все еще красивую. Сеньора слегка вздернула бровь, и улыбнулась краем рта:       — Помочь?       Шпингалет повернулся и окно подалось наружу. Исабела нервно замотала головой, и сеньора, кивнув, прошла в кабинку, бросив напоследок:       — Удачи.       Исабела, пробормотав невнятное: «Спасибо», выпрыгнула из окна, чудом не подвернув ногу на конденсате, накапавшем из гудящего кондиционера — туфли на шпильках были хороши внешне, но вот сбегать из ресторана, да еще таким экстремальным способом, в них было не очень удобно. Зато брючной костюм для таких вещей оказался идеален. Оглядевшись, Исабела перевела дух и тут же скривилась — сбоку благоухал мусорный бак, так что задерживаться здесь ей не хотелось.       Выбравшись из ресторанного дворика через задний ход, Исабела поняла три вещи: её сумочка с кошельком, проездным и телефоном осталась у Мариано в машине, она стоит посреди улицы в одном пиджачке поверх блузки с коротким рукавом, потому что куртка в гардеробе ресторана, и она ни за что не вернётся в ресторан. У неё нет денег на такси, нет карты для TransMilenio, и всё, что остаётся, так это идти пешком до родного дома в поселке таунхаусов в Усакене. Ночью. Одной. Исабела с невозмутимым видом оправила пиджак, и бодро зашагала по улице, стараясь не обращать внимания на чувство голода — и на взгляды прохожих. В конце концов, она взрослая и самостоятельная женщина, и имеет право на вечерние прогулки в одиночестве!       Через пару десятков метров Исабела была вынуждена признать, что изначальный план не выдержал столкновения с реальностью: её изящные дизайнерские туфли превратились в орудие пыток прямиком из средневековья. И еще она, кажется, все-таки подвернула ногу, потому что стреляющая боль в щиколотке усиливалась с каждым шагом. А краешек туфли начал слишком уж сильно давить на кожу, предвещая появление мозоли…       «Это всё потому, что ты сбежала из ресторана! — прошипела слишком благоразумная часть. — Если бы ты осталась, то сейчас бы ела свой чертов салат, а после ужина Мариано привез бы тебя домой!»       «Лучше я сдохну!» — заявила неправильная часть, а сама Исабела шёпотом посоветовала обоим голосам заткнуться и не отвлекать её от размышлений.       Ей нельзя поступать импульсивно — это приводит вот… к таким последствиям. Исабела остановилась перед витриной магазинчика с готовой едой, и в животе заурчало. Проклятый салат с авокадо и креветками растворился в небытии, а она даже не могла себе купить парочку ареп! Исабела зажмурилась, пытаясь придумать новый план, в котором она не станет жертвой ограбления, похищения, убийства или изнасилования, и озарение явилось в блеске фар проезжавшей мимо машины.       Дядя Бруно!       Дядя Бруно снимал квартиру неподалёку, и если она не будет стоять столбом перед магазином, то доберётся до него живой, целой… и почти невредимой. И даже до наступления темноты! Исабела широко улыбнулась и снова двинулась в путь. Если удача будет на её стороне, то дядя Бруно отвезёт её домой, а если нет, то хотя бы даст денег на такси. Боже, храни её дядю Бруно, аминь!       К концу пути Исабела хромала уже на обе ноги, проклинала себя за выбор обуви и была готова сгрызть фонарный столб от голода. Воздух становился все холоднее, солнце нырнуло за крыши, и когда впереди замаячили огни окон многоэтажного дома, Исабела чуть не расплакалась от облегчения. Еще немного — и она будет дома, со своими милыми, замечательными суккулентами… И с абуэлой.       Абуэлой, которая будет очень недовольна её поведением. О, Боже. И ведь ещё надо будет объясняться с Мариано.       Подавив секундное желание повернуться на 180 градусов и сбежать куда глаза глядят, Исабела мужественно дохромала до дома, где её остановил консьерж.       — Я племянница дяди Бруно… Бруно Мадригаля, он снимает у вас квартиру, — пояснила Исабела, прекрасно понимая недоверчивость консьержа. Да она бы саму себя на порог приличного дома не пустила!       — Номер квартиры, сеньорита. Я свяжусь с сеньором, он спустится и подтвердит вашу личность, — сухо ответил он, и Исабела покорно назвала номер. Привалившись к стене, она ненадолго прикрыла глаза. Больше никогда в жизни она не поступит импульсивно и необдуманно, больше никогда…       — Иса? Да, это моя племянница, она может пройти, — дядя Бруно, оказывается, уже спустился вниз, и теперь взял её за руку, встревоженно глядя в лицо. — Господи, Исабела, что случилось? Где… Тебя ограбили?!       — Дядя… — Исабела зажмурилась, когда её предательский желудок издал вой одинокого кита. — Можно я к тебе поднимусь… пожалуйста?..       — Это… — дядя Бруно замялся, и Исабела осознала, что у него, возможно, в гостях женщина… или он вообще живёт с кем-то? Она понятия не имела, что у дражайшего дядюшки творится в личной жизни, и сейчас даже немного раскаивалась в этом.       — Дядя, я понимаю, что свалилась как мусор на голову, но я… я извинюсь перед твоей дамой… э-э-э… гостем, если кто-то есть. Моя нога, и…       — Так. Всё, давай, обопрись на меня и пойдём, — решительно заявил дядя Бруно, и Исабела с облегчением перенесла вес с подвёрнутой ноги на вторую, которая просто была растёрта до крови.       Два этажа показались ещё одной пыткой, но наконец-то дядя Бруно подвел её к двери и вытащил ключи из кармана — вот только её уже распахнули изнутри:       — Бруно, чёрт, Мариано только что написал в общий чат, что Иса пропа… О, — Мирабель — её сестра, слишком шумная сестра, слишком неправильная и не идеальная младшая сестра, — стояла в дверях квартиры дяди Бруно. В домашней футболке, которая, слава Всевышнему, хотя бы доходила до середины бедра, и с мокрыми волосами, будто только что из ванной.       — Хорошая новость, Исабела нашлась, — жизнерадостно произнёс дядя Бруно, и Исабела окончательно уверилась в том, что ей ни в коем случае нельзя поступать импульсивно.