XIV

      — Ну и что ты натворила, низкий дребезжащий голос прозвучал прямо у самого уха, а щёку обожгла звонкая пощёчина. Не сильная, но достаточная, чтобы привести в чувство. Вита с трудом разлепила глаза. Голова раскалывалась, а изображение всё ещё двоилось: — Совсем меня не слушала? — старуха усмехнулась и покачала головой. И только тогда Вита узнала в ней Азру. Но та была мертва. Должна была быть мертва: она ведь сама обрушила всю мощь пламенной сферы на Инферию. Вита промычала что-то невнятное — язык всё ещё не слушался её, а во рту пересохло.       — Стоило оставить его в покое… Есть вещи, которые лучше не являть миру, — Азра покачала головой. — Не зря же я тебе всё это рассказывала. Мы ведь так похожи, разве ты не видишь?       Вита смерила её гневным взглядом, и старуха продолжила с улыбкой на иссохшихся губах:       — Я посетила храм, когда была юна и любопытна. Совсем как ты. Спускалась в древние залы, держала в своих руках реликвии, оставленные Богами, сидела там же, где и маги, когда приходили за знаниями из других миров. Я даже смотрела на спящего Бога и размышляла, сможет ли поцелуй честной девы обладать силой пробудить его. Но даже тогда, — старуха резко повысила голос, — мне хватило мудрости не трогать вещи, которых я не понимаю, и оставить их в покое. И вот другая дева разбудила Бога ото сна, чтобы отвергнуть.       Стена за её спиной была увита плющом, а всё пространство было заставлено густыми растениями, оставляя место лишь для кровати. Вита повернула голову, задев листья, но сил сопротивляться не было:       — Честная дева, которая почти уничтожила чужое племя. — Вита попыталась усмехнуться, но вместо смеха из горла вырвался хрип.       — А разве ты поступила не так? Разве ты не оставляешь за тобой трупы? Всё ещё не видишь, как мы похожи? — всего на миг на коже старухи проступили ветвистые узоры, как после удара молнии, а глаза стали мертвецки мутными. — Тебе не понравилась моя сказка? Или ты невнимательно слушала?       — Ты о той, что про солдата и ведьму?       — Ведьма? — насмешливо переспросила Азра, и Вита поджала губы — до того манера напоминала её собственную, чего признавать не хотелось. Старуха продолжила: — Говорят, она была самой красивой женщиной. Слишком красивой, чтобы быть простой смертной. Она могла заполучить любого мужчину, какого пожелала бы, но её сердце было отдано простому солдату. Некоторые говорят, что он был дерзким и красивым, потому что именно таким все представляют главного героя истории. Но они забывают, что главным героем этой истории был вовсе не мужчина, а Ведьма. Другие говорят, что он был заурядным и ничтожным. Все сходятся в одном: она разглядела в нём то, чего не было. Всё ещё не видишь сходства?       Вита не проронила ни слова, но Азра и не ждала ответа — у неё и так были все ответы.       — Ведьма убедила себя, что ему суждено стать великим. Но поскольку ей не хватало терпения, она решила немного ускорить процесс и расчистить путь для восхождения своего возлюбленного к этому самому величию.       — Кажется, ты говорила о сходстве — вышла промашка, — выпалила Вита, выдавив подобие улыбки. Грудь тяжело вздымалась: дыхания едва хватило на целую фразу.       — Детали, — старуха покачала головой. — Ты упускаешь суть. Ведьма училась алхимии с детства и преуспела в этом искусстве, — губы Азры расползлись в улыбке, и она взглянула на Виту с прищуром, словно без слов вновь задала свой вопрос: «Ты всё ещё не видишь?» Старуха с особым трепетом провела узловатой ладонью по листьям ближайшего растения, любуясь своим садом: — Она начала с яда. Человек двадцать померли от какого-то расстройства желудка, и её мужчина начал продвигаться по службе. Разумеется, по общему мнению, он был хорошим солдатом. Но ты же знаешь, как это бывает: иногда быть хорошим — недостаточно. Нужен дополнительный толчок. Или даже два.       — Нельзя перетравить всех и остаться незамеченной, — Вита прикрыла глаза, и в её голосе не прозвучало ни тени осуждения.       — Твоя правда, — кивнула старуха. — Поэтому Ведьма добилась того, что некоторые назвали бы творческим подходом. У одного трибуна посреди ужина начались галлюцинации, он схватил меч и убил трёх человек рядом с собой. Другой трибун ослеп. Легат забыл, кто он такой, и не мог узнать даже собственную жену и детей.       — Что ж, впечатляет. Я бы похлопала, но… — Вита хмыкнула и опустила взгляд на руки, опущенные вдоль тела — сил не было.       Проигнорировав её слова, Азра продолжила:       — Итак, какое-то время все думали, что на Маадоран обрушилась неизвестная чума: люди умирали, тяжело болели или сходили с ума. Наш солдат стал легатом — дед Гэлия был только рад получить офицера, невосприимчивого к этой заразе. Но… Он был хорошим солдатом и неплохим центурионом. И, к несчастью, из него не вышел хороший легат — по крайней мере, так гласит молва. Он потерял город и большую часть своих людей. Его в цепях отправили в Маадоран, и вот тогда-то он во всём и признался. За Ведьмой послали стражников — её и след простыл. Но это не конец истории. Говорят, неделю спустя она пришла навестить своего мужчину в тюрьме. Никто не пытался остановить её: слухи разлетелись быстро, и стражники были слишком напуганы. Ведьма сказала легату несколько слов, послала воздушный поцелуй и ушла. Он задохнулся насмерть, а Ведьма просто исчезла… Думаешь, солдат стоил её усилий?       — Ты же была той Ведьмой, — Вита подняла глаза, остановив взгляд на старухе, — вот и скажи мне, чего он стоил.       — Ведьма хотя бы любила солдата... Оправдание слабое, но любовь ослепляет, толкая на глупости. Стоил ли Серенас твоих усилий? — усмехнулась Азра.       — Постой, откуда…       Дребезжащий смех наполнил комнату:       — Ты всё ещё не понимаешь? Ты — это я. Мне известно о тебе всё. Даже то, в чём боишься сознаться.       Её тело менялось, морщины разглаживались, а волосы возвращали пшеничный цвет, и вот на месте старухи уже стояла молодая женщина.       — Почему она? — выдохнула Вита, ни в силе отвернуться. Пусть так, но она не могла оторвать взгляд от матери.       —  Разве я не говорила, что Ведьма была самой красивой женщиной? — Ведьма изогнула бровь, глядя на неё со снисходительной улыбкой. — Ну и что же ты натворила, моя радость?       Её глаза закатились, а по коже расползались выжженные молнией узоры. Комнатку заполнила вонь палёных волос и плоти.       — Это всё не взаправду, — Вита замотала головой. — Она — мертва.       — Мы все мертвы, — Ведьма улыбнулась, послав воздушный поцелуй. С хрипом, Вита цеплялась за воздух, которого становилось всё меньше. Нащупав на поясе флакон с противоядием, который узнала бы и с закрытыми глазами, она выронила его, беспомощно глядя, как в осколках растекалось её спасение. Перед глазами шли кровавые круги, а сознание ускользало. Были только боль и пустота.       — Вита, очнись, — голос звучал откуда-то издалека.       Сердце билось перепуганной птицей, но тьма не спешила выпускать её из своих объятий.       — Ну же, давай, очнись.       Она знала этот голос. Хорошо знала. Но нужно ли было его слушать? Хотела ли, она слушать? Судорожно вдохнув, словно вынырнув из воды, Вита открыла глаза, тут же зажмурившись от яркого солнца. Дыхание всё ещё было рваным, но сердце успокаивалось.       Она слепо повернула голову на голос. Диас. Вита несколько раз моргнула, но он никуда не исчез. Он поправил птеруги на бёдрах и взял со столика наручи. Вита скользнула взглядом по комнате: эти деревянные стены и потолок она видела не один раз. Именно в этой комнате она очнулась после того, как Нелеос нашёл её раненой и принёс к Кормчим Стикса. Рука метнулась к отметине под рёбрами — старый рубец. Она резко села на кровати, и ткань соскользнула с обнажённого тела. Сердце вновь забилось сильнее, а пальцы мелко задрожали от подступавшей паники. Всё было совсем не так: она очнулась с совсем свежей раной, с повязкой, и Диас принёс воду, но они никогда не просыпались вместе. Никогда. Пальцы вновь коснулись шрама. Диас не мог не заметить её движения. Нахмурившись, он присел рядом на край кровати.       — Чтобы ты не видела, это просто дурной сон. Здесь ты в безопасности. Но, если это из-за него… — Диас бережно повернул её лицо на себя. — Скажи, и я убью его.       Вита замерла, не решаясь заговорить. Разве Хэдис не был уже мёртв? Но солнце заливало всю комнату золотом, в окне покачивались ветви дерева с вечно чахлой листвой, а Терон гудел как улей — день был в самом разгаре. Всё было таким осязаемо реальным, что недавний ужас начал отступать. «Просто сон», — убеждала она себя. Вита всматривалась в лицо Диаса, стараясь найти хоть какое-то несоответствие, обман, но он был точно таким, как она знала. Та же смуглая кожа и почти чёрные глаза. Даже прядь волос всё также выбивалась, падая на лоб.       — Почему ты так смотришь на меня?       — Просто, — Вита замялась, сама удивляясь тому, что хотела сказать, — я так скучала… Мне не хватало тебя.       В этот раз она не опоздает — сможет признаться себе же. Он усмехнулся, словно не верил своим ушам:       — Ты… странно ведёшь себя в последнее время. После убийства Карринаса накинулась, как дикая кошка — не знаю, как хотя бы до койки дошли. Теперь это. У тебя точно всё в порядке?       — Так Карринас — мёртв? — она облизнула пересохшие от волнения губы. — И гвардейцы не пытались… отомстить?       — С чего бы им это делать? Все знают правила. Убийца — заказчик. Кормчие — лишь оружие.       — Да-да, Нелеос всегда так говорит, — Вита вздохнула, обняв колени руками. — Но с трудом верю, что гвардейцы не были в бешенстве…       — Просто признай, что ты на дух их не выносишь, — Диас улыбнулся.       Она смотрела на него ещё несколько мгновений, словно боялась, что он исчезнет, растворится в солнечном свете. Но Диас был рядом. Живой. Вита медленно придвинулась, и нерешительно устроилась у него на коленях. Её кожа соприкасалась с его, и от этого простого касания в груди растеклось непривычное тепло. Вита вглядывалась в его лицо, будто пыталась выучить его заново, чтобы потом не забыть никогда.       Диас чуть замер, на миг прикрыв глаза, когда она провела подушечками пальцев по тонкому шраму над бровью.       — Что на тебя нашло? Сегодня… — в его голосе было что-то между удивлением и нежностью.       Вита тихо выдохнула, приложив палец к его губам. Диас замолчал, а потом притянул её ближе, обняв за талию. Она запустила руку в его волосы, перебирая кудрявые пряди, глядя прямо в глаза — словно взгляд мог сказать больше любых слов. Сердце Виты гулко стучало, отдаваясь в груди. Казалось, стоит ей наклониться совсем немного — и их губы соприкоснутся. Но она не спешила. Наслаждалась каждым мгновением: теплом его рук, его дыханием — ей хотелось раствориться в этой близости, забыть всё остальное, не играть, позволить себе быть по-настоящему слабой.       Диас улыбнулся чуть растерянно, как всегда, когда не знал, что сказать, и тихо шепнул:       — Агатай, должно быть, заждался в таверне. Но, если не хочешь идти, можем не торопиться...       — Чтобы он за это время напился и примчался прямо сюда? Ну уж нет… — она рассмеялась. — Сначала таверна, а потом… Уверена, Нелеос будет не против, если пару дней вместо нас поработает кто-то другой.       Диас усмехнулся, коротко коснулся её плеча губами, прежде чем Вита соскочила на пол. Тепло его прикосновения ещё держалось на коже, словно не спешило отпускать её:       — Похоже, одежду, ещё придётся поискать.       — Как по мне, без неё даже лучше, — пробормотал он с лукавой улыбкой. — Хотя не уверен, что готов делиться.       — Осторожней, я ведь тоже могу приревновать, — Вита чуть приобняла его сзади, проведя ладонью по груди, — а то вечно вырядишься, как гладиатор на арену…       — Не думал, что это производит на тебя такое впечатление.       — Если я молчу, не значит, что не вижу, — она прижалась щекой к его спине, вдохнув запах кожи и древесного дыма.       Нехотя Вита отстранилась. Сменив привычную броню на белую тунику, она надела сверху паллу — алую, как кровь. Вита обернулась, давая Диасу рассмотреть её с головы до ног. Её щёки пылали, словно такой наряд смущал больше наготы. Взяв себя в руки, Вита откинула волосы за спину и решительно вышла, поманив Диаса за собой. На выходе из здания гильдии, она обернулась: привычное место Нелеоса пустовало.       — Странно, — вырвалось у неё.       — Отдыхает, — без тени сомнений отозвался Диас, открыв дверь. — Сегодня наш день, Вита.       Тёплый свет ворвался внутрь, рисуя золотыми красками. Снаружи солнце лениво ползло к горизонту, играя бликами в кронах деревьев. Воздух был полон запаха смолы и прогретого за день дерева, в нём витала лёгкая сладость фруктов с ближайшего прилавка. Терон жил своей неторопливой жизнью: где-то смеялись дети, перекликались торговцы, и слышался скрип телеги. Вита вдохнула полной грудью, не сдержав улыбку. Поймав изучающий взгляд Диаса, она рассмеялась:       — Что? Только не говори, что я веду себя странно…       — Нет, — он покачал головой, замявшись. — Просто…       — Расслабься. Думаешь, я прежде не замечала, как ты пялишься на меня? — она отвела глаза, нахмурившись. Неожиданное признание само сорвалось с губ: — Но… Знаешь, это не так просто принять… Точно не после того, как тот, кому ты доверяешь больше всех, оставляет тебя подыхать на обочине.       Заметив у самой колеи цветок, Вита наклонилась, сорвав его. А затем ещё и ещё один. Уже сидя за шатким столом в таверне, она неумело скручивала стебли — пальцы вспоминали то, что показывала когда-то мать:       — С тех пор прошла вечность… — пробормотала Вита, и, наконец сомкнув венок, опустила его на голову. Белые лепестки чередовались с алыми, резко выделяясь на чёрных волосах, тогда как свежий аромат вербены смешался с запахом жареного мяса и кислого вина: — И почему Агатай всегда ходит в заведение, где всем заправляют Сорок Воров?       — Потому что здесь дешёвое пойло. Ты только посмотри на него, — Диас качнул головой. — Выглядит счастливым.       Всегда суровый и немногословный, ордынец разомлел от тепла и выпивки и улыбался, глядя на них так, будто они были лучшими друзьями.       — Кажется, сейчас он начнёт рассказывать о своих похождениях… Как там звали его последнюю? Септима? Сабина?       — Сабина была в прошлый раз. Хотя ума не приложу, какая женщина в здравом уме решит лечь с Агатаем, — Вита усмехнулась, прекрасно зная, какая будет реакция.       — Что б вы знали, у меня было много баб, — вспылил он, с силой вцепившись в стол.       — Приятель, если ты им заплатил — не считается.       — Да пошли вы оба.       Вита переглянулась с Диасом, но промолчала, глядя как Агатай надувал щёки, пытаясь придумать ответ получше.       — Кстати, про воров… Что-то сегодня никого не видно, — она окинула зал взглядом, но не заметила никого знакомого. И если Кадо, как глава теронской гильдии, мог быть занят другими делами, то грубоватый Клейтос уж точно всегда был за барной стойкой.       — Может, Луцию наконец надоело, что ты всегда угадываешь в какой скорлупке шарик? — Диас улыбнулся, обняв её за плечи.       — Э, нет, — протянула Вита, притворно надув губы, — я не угадываю. Просто очень внимательно слежу.       — Так и не понял, — хмыкнул Агатай, — если ты каждый раз выигрываешь, почему он всегда позволяет тебе играть?       — Потому что после этого он заработает больше. Любой местный пьянчуга, видя, что я смогла, решит, что у него-то уж точно получится, — она улыбнулась.       — Всё равно не понял, — он подавил отрыжку и, шатаясь, встал из-за стола. — Пора отлить.       — Мог бы и не объявлять это вслух, — Вита закатила глаза.       Агатай направился к выходу, по пути налетев на чужой стол и едва не разлив напитки.       — Кажется, мне лучше пойти с ним, — хмурясь Диас, проводил его взглядом.       — Иди, — коротко ответила она. — Я догоню у гильдии.       — Буду ждать.       Оставшись в одиночестве, Вита уставилась в одну точку, её пальцы бессознательно перекатывали чашу по столу от ладони к ладони. Выписывая монотонный круг, глина тихо шаркала по поверхности стола.       — Пей, — раздался настойчивый голос за спиной. Он казался знакомым. Даже слишком. Вита обернулась, но никого не заметила. Повернувшись обратно, она вздрогнула: человек в чёрном сидел прямо перед ней, но тень капюшона скрывала его черты. Он накрыл её ладони своими, заставив прекратить бессмысленную борьбу с чашей.       — Пей, — повторил настойчивей, и на мгновение Вите показалось, что его глаза сверкнули хищным блеском.       Она обернулась, ища поддержки, но толпа слилась в единое пятно — и никого знакомого рядом. Даже вышибалы Сорока Воров, как назло, куда-то пропали, а ведь Кадо не позволил бы беспорядков в своём заведении.       — Ну же! Ты должна выпить, — он сидел напротив, но звучал будто был везде. Вита замотала головой, но какая-то её часть отзывалась на этот голос, словно тот обещал спасение. Подняв чашу, она сделала глоток. Не вино. Но Вита знала этот вкус, опаливший горло горечью трав. Перед глазами всё поплыло, вырывая её из реальности, а, когда Вита пришла в себя, мужчина пропал. Пошатываясь, она поднялась с места, с трудом сохраняя равновесие: ноги налились свинцом, а звуки вокруг тонули. И чем сильнее Вита пыталась сопротивляться, тем плотнее липкий ужас сжимал её горло. Ища руками опору, она налетела на гвардейца. Тот обернулся и покачал головой, сказав покровительственным тоном:       — Нельзя же столько пить, дорогуша!       — Ты же сдох! Я… — слова застревали в горле от возмущения, и она хватала ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Её руки мелко задрожали.       На миг, будто во вспышке молний, его лицо стало мертвенно-бледным, а губы потемнели, как от яда.       — Мой яд не оставлял следов… — пробормотала Вита, отшатнувшись. — Тебя здесь даже нет…       Подобрав подол, она поспешила к выходу — нужно вернуться в гильдию, где её ждали. В Тероне она нашла бы дорогу к гильдии и с закрытыми глазами, но Вита потеряла счёт времени. Секунды тянулись немыслимо долго, а ночь стёрла все тропы. Лишь переступив порог, она выдохнула с облегчением, но чувство беспокойства не проходило. В нос ударил запах гари, а деревянных стен коснулась чёрная копоть. Вита моргнула, и наваждение пропало. Всё, как и прежде, но чем ближе она подходила к своей комнате, тем навязчивей становился запах крови. Несколько шагов показались почти непреодолимыми — Вита шла бесконечно долго.       «Откуда здесь столько мёртвых гвардейцев?» — пронеслось в её мыслях.       Один, совсем мальчишка, застыл с удивлённым выражением лица, а его меч так и остался в ножнах. Стены были забрызганы кровью. Та стекала на пол, соединяясь ручейками. Крови было так много, что Вита ощущала, как её подол тяжелел от влаги и лип к ногам. Она тонула, а всё перед глазами окрашивалось в алый. Сердце стучало где-то в висках, а воздуха в лёгких не хватало. Она видела это прежде. Видела и предпочла бы забыть. Вот Агатай, с топором в спине. Вокруг — дюжина пьяных гвардейцев. Они так и не проснулись. Вита стиснула кулаки. Она не хотела идти дальше. Но и здесь, среди смрада смерти оставаться не хотелось. Последний шаг оказался самым долгим. Вита толкнула дверь и закрыла глаза, но картина словно осела в памяти, не желая пропадать: Диас сидел на коленях рядом с дверью, его грудь была пробита копьём. Попал в засаду, но прикончил всех пятерых прежде, чем истёк кровью. Вита до боли впилась ногтями в ладони.       — Отправила через реку ещё одного? — голос Диаса заставил её открыть глаза. Они были в гробнице. На стенах дрожали причудливые тени, но не было ни звука. У ног лежало массивное нечеловеческое тело — теперь лишь оболочка.       — Помнишь, я говорил, что убить человека несложно?       — Куда сложнее убить троих и сохранить достаточно сил, чтобы справиться с четвёртым, — кивнув, продолжила за него Вита.       — Так почему ты не оставила? — он нахмурился, глядя на неё с сожалением. Не получив ответа, развернулся, направившись к лифту.       — Постой, — она стремительно сократила расстояние, вцепившись в его руку.       Диас обернулся медленно, не говоря ни слова, и его молчание било больнее любых слов.       — Ты не можешь уйти сейчас, — Вита прикусила губу, но перед глазами уже всё двоилось от влаги. — Не можешь оставить меня. Только не снова. Я… я… не могу потерять тебя снова. Он промолчал, проведя по её щеке большим пальцем — прямо там, где горел след, оставленный Агатотом.       — Пожалуйста… Останься! — голос сорвался на крик, но он вышел слишком тихим. Лицо жгло от слёз. Вита прижалась к нему сильнее, цепляя так, будто от этого зависела её жизнь: — Не оставляй меня здесь…       — Обычно со слезами меня умоляли убраться…       Вита слепо повернулась на голос. Всё это время это был он. Он велел очнуться, велел пить.       — Варро? — хрипло спросила она, узнавая. Дезориентированная, она всё ещё держалась за него, вдыхая тепло и запах костра.       — Ожидала увидеть кого-то другого? — он осторожно, словно не хотел навредить или спугнуть, провёл ладонью по её волосам.       — Последний раз я ревела, когда гвардейский ублюдок убил мою мать, — Вита шмыгнула носом, а слова давались с трудом, почти теряясь в паузах. — Если кому-нибудь расскажешь…       Она отстранилась, взглянув на него. Вита не так часто видела Варро без капюшона. Но даже в такие моменты он всегда был собран, с идеально зачёсанными назад волосами. Сейчас же пряди выбились, спадая до подбородка, а на его лице сочился кровью свежий порез. В ответ Варро лишь усмехнулся и поправил свой плащ на её плечах. Его руки задержались на миг, проверяя не дрожит ли она:       — Попей, — он протянул флягу и придержал голову, пока Вита пила.       Сев рядом, совсем рядом, Варро кивнул в сторону Агатота:       — Скучать не приходится, да? Лучше бы ты всё-таки оказалась сумасшедшей…       — Как ты меня нашёл? — тихо спросила она, откинувшись на стену и закрыв глаза.       — Ты сама сказала, где искать путь в храм. Вот я и отправился к реке. Остановился неподалёку. Когда раздался взрыв, сомнений, что ты причастна, почти не было... А уж когда на меня выбежала твоя перепуганная лошадь — их не осталось вовсе. Нравится работать с огоньком?       — Говоришь прямо как Дариста.       Варро лишь усмехнулся, но промолчал, сделав глоток из фляги.       — Кто-нибудь… выжил? — слова сорвались почти шёпотом, словно она знала ответ, но боялась услышать.       — По-моему, это последнее, что должно тебя волновать сейчас. Достаточно того, что ты выжила, — он сделал акцент на последнем слове.       Вита покачала головой, не ответив. Не хотелось говорить о том, как близка она была к смерти. Признаваться, что она готова была сдаться, выбрать то, чего уже никогда не будет, хотелось ещё меньше. Окажись на месте Изобретателя Мечтатель, могло бы всё сложиться иначе? Или даже силы Высшего Владыки было бы недостаточно, чтобы обернуть иллюзию реальностью? Ответов у Виты не было, как и выбора: раз уж она выжила, нужно двигаться дальше. С тем, что имела. Спрятав боль и страх поглубже, как она это умела. В конце концов, ей повезло многим больше, чем другим — она всё ещё дышала.       — Ты сегодня убила… — Варро поморщился, подбирая слова. Хоть он и хранил спокойствие, было видно, что от взгляда на мёртвое тело Агатота ему становилось не по себе: — Я даже не знаю, как это назвать.       Вита лишь пожала плечами. После яда в теле не осталось ничего, кроме слабости. Даже боль будто устала и отступила, оставив внутри пустоту. Варро не отстранился, когда её голова съехала ему на плечо:       — Отдохни пока можешь, — он нашёл её руку под складками плаща и сжал холодные пальцы в своей ладони. — Впереди ещё много работы.