XIII

      Спуск был недолгим и плавным, словно механизмы только этого и ждали, а не простаивали годами. Этаж совсем не походил на библиотеку. Следы войны его почти не коснулись, а на стенах всё ещё красовалась пестрая роспись. Вдоль стен стояли звероголовые статуи: воины в легендарной силовой броне или что-то другое, не из этого мира? Ответа не было. Рядом с лифтом, на котором Вита спустилась, виднелась ещё одна круглая платформа, закрытая металлическими пластинами. Вокруг стояли странные механические существа: верх человеческий, низ скорее паучий. Грани лап выглядели смертоносно острыми, и какое-то странное чувство кричало о том, что стояли они здесь вовсе не для красоты, хоть сейчас и казались неподвижными. Потянувшись к одной из пластин, укрывавших лифт, Вите показалось, что один из них шевельнулся. Но подняв глаза, она не заметила ни намёка на движение. Возможно, у неё просто разыгралось воображение — не больше, — но Вита решила не рисковать, осмотревшись лучше.       Стоило ей пройти через самые широкие створчатые двери, как раздалось громкое шипение, как если бы из трубы вышел воздух. Вдоль потолка тут же зажглись огоньки, а стоявшие у одной из стен четыре вертикальных, слабо подсвеченных бака открылись. Под ними тут же образовалась лужа из какой-то мутной и вязкой жидкости. В трёх баках оказались высохшие трупы в синих халатах, которые выпали, оказавшись без поддержки. Четвёртый же стоял на месте. Вите приходилось видеть немало людей в плохой форме, но этот — бледный, без единой кровинки — выглядел особенно жутко. Он сделал несколько шагов: движения были дёрганые, как у марионетки, а суставы неприятно хрустнули — и Вита невольно подняла взгляд, ища невидимые нити, которые управляли им. Он открыл рот, желая заговорить, и из него вылилась та же жидкость, что растекалась по полу. Со второй попытки, наконец, произнёс:       — Проснулся. Очнулся. Ожил, — пробуждённый говорил неуклюже, будто пробуя слова на вкус, не понимая их смысла. — Пора? — спросил он вдруг с детской наивностью, и у Виты в груди всё сжалось от странной смеси жалости и отвращения.       — Кто ты?       — Я? — человек, или тот, кто им когда-то был, остановился на полуслове, уставившись в никуда.       Решив, что он не помнил ответа на её вопрос, Вита указала на тела остальных:       — Что случилось с ними?       Он обернулся, чтобы посмотреть, но его пустой взгляд дал понять, что на самом деле он ничего не видел. Оставив вопрос без ответа, пробуждённый начал говорить, но смысл его слов ускользал от понимания Виты:       — Соблюдён протокол Зета. Все жизненные показатели в пределах допустимых параметров в течение восьмидесяти лет. Когнитивных нарушений нет.       Он вновь повернулся, взглянув на Виту своими рыбьими глазами, словно ожидая чего-то. От его мёртвого взгляда и совершенно пустого, с отвисшей челюстью, лица становилось не по себе.       — И что теперь? — спросила она, хотя понимала, что скорее он ждал от неё ответа на это вопрос. Человек молчал, не двигаясь. Храм был построен для тех, кого считали богами, значило ли это, что всё здесь было для служения им? Вита нахмурилась, осторожно спросив: — Бог?       — Бог, — повторил он за ней. — Когда мир снова будет готов принять славу Бога, мы пробудимся, — говорил так, будто хорошо заучил эту фразу. — Соблюдён ли протокол безопасности?       Вита понятия не имела, о каких протоколах шла речь. Но, казалось, человек перед ней не анализировал, принимая каждое её слово, совсем как маленький ребёнок, а это значило, что можно было рискнуть. Вспомнив манеру речи магов, она с чувством ответила на вопрос:       — Всё безопасно, брат. Наших врагов больше нет. Маги сделали своё дело, теперь ты должен сделать своё.       Он кивнул и повернулся, направившись к светящейся консоли рядом с баками. Неуклюже опустив руки на полусферу, слепо ощупывая пальцами, пока не нашёл то, что искал. За спиной, в коридоре из которого пришла Вита, раздался металлический скрежет. Она обернулась на звук, вслушиваясь так, словно за ним могло последовать что-то ещё. Но вокруг вновь воцарилась тишина. Вита повернулась к пробуждённому, но тот больше не реагировал на неё. Выполнив то, чего ждал все эти годы, теперь он стоял, глядя в пустоту, совсем не обратив внимания на то, что его гостья ушла. Обойдя подтёки на полу, она решила осмотреться прежде, чем вернётся в коридор. Зал напоминал лабораторию, а в одной из прилегавших комнаток обнаружился медный бак — совсем как тот, в котором спал Галат. Стерев пыль с маленького окошка, Вита взглянула через стекло и поморщилась, подавив подступившую тошноту и чувство брезгливости: в мутной жиже, словно в желе, замерли человеческие останки — должно быть, ещё один эксперимент. Определённо точно мертво, без признаков могущества нерождённого бога, но пальцы Виты невольно дернулись, и она сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладони. Сердце стучало где-то в висках. Выровняв дыхание, чтобы справиться с накатившей волной беспокойства, Вита вернулась туда, откуда пришла. Металлические пластины, закрывавшие второй лифт, исчезли. Сделав шаг вперёд, Вита встала на платформу. Механические стражи остались неподвижны. Это значило лишь одно — пути назад нет. Вздохнув, она отправилась ниже.       Внизу Виту встретило гробовое безмолвие и холодный полумрак; вдоль стен, от лифта к тускло сияющей полусфере консоли, тянулись высокие колонны. По мере приближения, становилось светлее — голубоватое сияние исходило от приборов и зависших над полом скрижалей. В центре зала зиял провал шахты, где всё в том же искусственном свете покоился саркофаг, окруженный толстым стеклянным барьером. Вите показалось, что её сердце стучало громче, чем звук шагов — каждый из которых разрывал тишину. Обойдя зал по кругу, она остановилась у дальней комнаты, где сияла самая яркая сфера, которую Вите доводилось видеть. Её свет заставлял глаза слезиться, а жар ощущался даже в дверях. Сфера вибрировала и выбрасывала протуберанцы, должно быть так же, как и в Замеди, разряжавшиеся в тайные символы, и питала весь зиккурат. Вернувшись в зал, Вита подошла к скрижалям. Проведя ладонью по горящим символам, которые были скорее выжжены, чем начертаны, она не торопилась читать. Казалось, стоит открыть каждую тайну — и всё будет кончено: гробница станет и её могилой тоже.       «Внемлите и станьте свидетелями истин здесь начертанных, ибо они — последнее наследие магов. Знайте, что мы, бывшие хозяевами, стали аколитами. Знайте, что мы пошли против нашего собственного ордена и тем самым уничтожили его. С тяжёлым сердцем мы выполнили эту задачу, ибо не может быть слишком высокой цена служения Богу.       Когда освободился великий демон Балзаар, ему противостоял тот, кого мы нарекли Агатотом. В награду за такой лояльный поступок был построен Великий Зиккурат, могучее сооружение, служившее ему и храмом, и тюрьмой. Внутри этого храма он строил чудесные машины разрушения и силы и передавал нам знания о звёздах. В этом же храме учёнейшие маги денно и нощно следили за Агатотом, не веря его побуждениям, следя, чтобы он не предал нас».       Свет скрижалей колыхался, отражаясь в глазах Виты, когда она вчитывалась в слова древних:       «То была наша ошибка, и в безграничном своём высокомерии мы поверили, что создали Богов, хотя мы лишь облекли плотью то, что было божественным. Квантари поклонялись им как Богам задолго до того, как мы создали мост между нашими измерениями. Они склонили колени перед Балзааром и его меньшими собратьями и без колебаний последовали за ними в битву.       Когда ярость Балзаара разломила землю и оставила на своём пути лишь дымящиеся руины, ход событий переломили знания и оружие Агатота. Без божественной милости которого мы были бы уничтожены, а наши армии уподобились бы соломенным фигурам в огненной буре. Представьте себе наш страх, когда нам сказали, что наш дозор окончен, и поручили обратить ритуал вспять, чтобы выбросить божественную сущность как мусор. В ответ на это надругательство мы отправили к Первейшему среди магов посланников с протестом. Их заковали в цепи, а он, в свою очередь, послал солдат, неотёсанных мужланов, называвших нас покорёнными и сравнивавших с рабами. Мы выбрали единственный оставшийся нам путь: поместили Агатота в гробницу, тщательно защитив от машин, применявшихся против ему подобных, чтобы он мог почивать в безопасности.       Такова правда об этой великой эре и трудных решениях, с которыми нам пришлось столкнуться. Когда настанет время, когда будущие поколения примут нашу мудрость, они пробудят Бога ещё раз и поприветствуют его в мире, который принадлежит Ему по праву».       Обернувшись назад, Вита взглянула туда, где в провале зала покоился саркофаг. По спине прошёл холодок, затаившись где-то за рёбрами, впиваясь острыми когтями в трепетавшее сердце: её подозрения обретали форму. Можно было уйти. Сбежать, постаравшись всё забыть. Просто оставить то, что покоилось в саркофаге. Чтобы его нашёл кто-то ещё… И, как знать, какое решение будет принято тогда? Нет, она должна была покончить со всем сейчас. Попытаться. Подойдя к консоли, Вита провела пальцем по холодной поверхности полусферы — солидный слой пыли говорил о том, что до неё здесь никого не было годами, если не десятилетиями. Тишина теперь казалась зловещей. Пальцы дрогнули, будто она подписывала собственный приговор. Коснувшись тускло мерцавшего символа на металлической полосе, опоясывавший полусферу, Вита наблюдала, как по поверхности поползла паутина трещинок, складываясь в новое изображение: пирамида зиккурата сменилась гробницей. Рядом были столбы цифр. Часть слов была совершенно непонятна Вите, но, похоже, они отражали жизненные показатели. В норме. Она не знала, какие чувства это вызывало. Страх? Разочарование? Всё разом? Но в то же время где-то глубоко внутри, копошился червячок любопытства. Невольно вспомнились одобрительные слова Фэна: «У тебя пытливый ум». Вита не хотела этого признавать, как и того, что ей было лестно — спустя почти четыре века, она станет первой, кого увидит «бог». Хотелось бы стать и последней. Сняв с пояса верную джамбию, она нанесла на лезвие свой лучший яд. Проверив склянки на поясе и мягко опустив саккус на пол у своих ног, Вита коснулась сферы ещё раз, и, как по волшебству, снизу шахты начал подниматься саркофаг. Достигнув уровня пола, он остановился, а рядом с лязгающим звуком опустился металлический мостик. Вдохнув полной грудью, она пошла навстречу. Казалось, время перестало существовать, а её сердце перестало биться, застыв. По углам над провалом в шахту зажглись факелы, освещая площадку. Крышка бесшумно открылась, раскинув створки по сторонам. Вита знала, что лежавшее внутри существо, как и Галат, когда-то было человеком. Всё человеческое, что осталось от сосуда, было выброшено за ненадобностью. Конечности существа были необычайно массивны и сильны — сквозь кожу чётко проступал рельеф мышц. На удлинённом черепе было растянуто плоское, чужеродное лицо. Вместо волос на голове росли щупальца, которые достигали пояса. Кожа существа была тёмно-синей, оттенка сумеречного неба — быть может, по его жилам текла кровь на основе меди. Но куда страшней был не вид Агатота, а предположения о том, на что он был способен. Вита облизнула пересохшие губы. Она пыталась осознать, что видела. Ладони вспотели и стали липкими, и Вита суетливо обтерла их о плащ — более заляпанным он от этого не станет. Глаза «бога» открылись медленно. Вяло моргая, Агатот осматривался, словно вновь знакомился с этим миром.       — Сработало, — сказал он, с облегчением выдохнув совсем как человек. Он перевёл свой сонный взгляд на Виту, посмотрев сперва озадаченно, затем настороженно: — Где мои аколиты?       Но, казалось, ответ был ему и так известен. Агатот медленно поднялся из саркофага и выпрямился во весь рост, возвышаясь на Витой. Неестественно выгнутая горбом спина была покрыта хитиновыми пластинами. Щупальца дугой взмыли над его плечами в сторону Виты. Два из них оканчивались луковицеобразными наростами с парой глаз. Быстро осмотрев её, они моргнули и закрылись, а щупальца вновь расслабились, свесившись вдоль спины Агатота.       — Как долго? — спросил он.       — Века, — хрипло ответила Вита, стараясь сохранять внешнее спокойствие, но её маска шла трещинами, готовая вот-вот рассыпаться прахом. Пальцы под плащом вцепились в рукоять кинжала мёртвой хваткой, словно тот был последним, что удерживало её от падения в пропасть безумия.       — Века? А маги… — Агатот не закончил вопрос.        — Магов давно уже нет.       Когда до него дошёл смысл сказанных слов, в глубине груди начало нарастать беспокойное, нечеловеческое рычание:       — Кто правит вместо магов?       — Люди, — коротко ответила Вита, мысленно ища уязвимые места, но кожа существа казалась толстой, а красные глаза были слишком высоко. — После падения осталось несколько городов-государств.       — Приведи ко мне одного из человеческих правителей, и я возвышу его над другими. При условии, что он преклонит предо мной колени.       — Зачем мне тебе помогать? — осторожно спросила она.       — Не валяй дурака, человек. Зачем же ещё ты здесь? Служи мне и будешь вознаграждена. Разве что ты пришла убить меня, — Агатот запрокинул голову, издав лающий звук, в котором Вита не сразу узнала смех.        — Что ты имеешь в виду?       — Я знаю, каков этот мир. Люди готовы поклониться любому дураку, носящему золотую корону, но они ненавидят и бояться того, что отличается. Родовой менталитет, — он издал звук, напомнивший усмешку, и продолжил. — Я мог бы раскрыться, как только восстановятся мои силы, но тогда мне пришлось бы убить несколько тысяч человек, которые восстали бы против меня. Затем ещё несколько тысяч, пока мне не надоело бы, и я не уничтожил бы весь ваш вид, оставив лишь несколько «семян», чтобы начать всё сначала, — Агатот качнул головой. — Мне просто надоело это объяснять. Проще говоря, мне нужен один из вас, чтобы стать лицом, правящим племенами.       — И с чего ты взял, что я отличаюсь от других людей? — Вита вопросительно изогнула бровь, стараясь не думать, что её стараниями где-то по Пустошам бродил каменный страж. Галата же убила скорее из жалости, чем из ненависти. Она не могла отрицать, что предложение Агатота звучало заманчиво, и какая-то часть её готова была сдаться, пойти по самому простому пути: достаточно согласиться — и её могло ждать то, чего не предложил бы ни один из лордов. В ином случае, возможно, всё что её ждало — смерть, для мира же ничего не изменится — джинн уже выпущен из бутылки. Но стал бы Первейший среди магов с его честолюбием рисковать всем, ради того, чтобы отправить язатов восвояси без весомых причин? Слух Виты зацепился за то, что Агатоту требовалось восстановить силы: как знать, может, для людей — это последний шанс закончить начатое магами.       — Думаешь, самый умный и понял людей? Вот только ты не сможешь дать мне желаемое, никто не сможет. Если только ты не умеешь обращать время время вспять...       Она не закончила, боясь произнести вслух то, чего жаждала всё это время на самом деле. Боясь признаться в этом себе. Ответа не последовало, и Вита выплюнула с насмешкой:       — Что ж, так я и думала. — Она криво улыбнулась, не признавая, что сердца коснулся укол разочарования.       Агатот сделал тяжёлый шаг навстречу, выпрямляясь, и зал будто стал теснее. Его щупальца взметнулись в воздух откидывая Виту в сторону. С трудом устояв на ногах, она крепче сжала джамбию, чувствуя, как ладони вновь стали влажными.       — Смешно, — раздался лающий смех. — Ты решила поиграть в убийцу Бога?       Не ответив, Вита рванула вперёд и нанесла первый удар. Лезвие со звоном скользнуло по коже существа — та оказалась твёрдой. Лишь с третьей попытки клинок прорезал плоть. Агатот сосредоточился, прикрыв глаза — чудесным образом рана тут же затянулась, словно сам воздух послушно зашивал его рану. Противник махнул рукой, но Вита нырнула под локоть, уходя в сторону и отступая на несколько шагов. Каждая новая попытка сократить расстояние, заканчивалась неудачей. Агатот играючи держал её на расстоянии, изматывая. Наконец, противник мотнул головой вниз, заставив щупальца волной взметнуться вверх: с некоторых сорвались тонкие иглы. Вита ушла в сторону, но одна игла на излёте полоснула её, оставив горящий след на скуле. Пустяковая царапина. Стиснув зубы, она скользнула вперёд, ударила джамбией в глаз на одном из щупалец. Лезвие вошло туго, с влажным звуком, и глаз лопнул, выплеснув сгусток синей жижи. Агатот взревел, запрокинув голову. Виту накрыло волной силы, огненным кольцом стиснувшей голову. Галат не пытался навредить ей целенаправленно, а силы Фэлана даже рядом не стояли — теперь же она рухнула к стене, почти теряя сознание. Перед глазами всё поплыло, а боль прожигала насквозь. Вита сжала челюсти, упрямо стараясь выдержать присутствие Агатота в свой голове. В сравнении с этим способности ручной собачонки лорда Меру казались жалким фокусом. Мощь едва очнувшегося, ослабленного существа поражала. А от равнодушия в его нечеловеческих глазах холод пробегал по спине. Вита слепо шарила по поясу, пока не нащупал вытянутый флакон в металлической оправе: нейростимулятор на самый крайний случай. Если это был не он, она не знала, что тогда можно считать крайним случаем. В висках пульсировала тупая боль, постепенно отступая — судя по всему, Агатот не мог оказывать длительное влияние. Она открыла флакон зубами и, выплюнув крышку в сторону, выпила содержимое, тут же разлившееся жаром по венам. Агатот метнул второе щупальце, но теперь Вита двигалась быстрее: она скользнула под ним и рубанула вверх. Лезвие со свистом рассекло воздух и вошло в плоть. Извиваясь как выброшенная на берег рыба, щупальце рухнуло на пол, разбрызгивая синюю кровь. Сотрясающий рёв прокатился по залу. Вита отскочила, метнувшись к консоли. Подхватив с пола саккус и не спуская глаз с противника, она нащупала три пороховые бомбы: лезвие, почти не наносило вреда, а яд, если и действовал, то слишком медленно, но что-то должно было подействовать — слабости были у каждого. Выбив искру, Вита метнула одну прямо под ноги Агатота. Взрыв обрушил часть пола, огонь, отливая зелёным цветом, охватил его ноги. Зал наполнил резкий металлический запах с примесью сладковатой горечи.       — Жалкие игрушки, — прошипел он, сбив пламя невидимым щитом, и шагнул сквозь дым. Она видела, как Агатот пытался снова залечить раны. Его кожа налилась волдырями и не спешила восстанавливаться.       Не теряя времени, Вита кинула вторую бомбу, но противник оказался готов к этому, увернувшись. Взрыв раздался где-то в шахте. Вскинув вверх ладонь, Агатот своей волей заставил тело Виты отлететь в колонну. Со звоном выронив клинок, она удержала ставшую почти драгоценной, бомбу. Вита стиснула зубы — пока действовал стимулятор, боли не было, но на ноги она поднялась с трудом. Колени дрожали, а перед глазами всё по-прежнему расплывалось. Что-то было не так, но препарат притуплял все ощущения. Стоило действовать быстрее, пока у неё была эта иллюзия силы. Вита бросилась вперёд, уклоняясь от ударов, и в прыжке метнула последнюю бомбу. Пламя охватило противника, и пока он был уязвим, а кожа расползалась, пузырясь, Вита выхватила меч из ножен, нанося удар за ударом. В последний — туда, где могло быть сердце, — она вложила всю оставшуюся силу. Из раны вырвался фонтан густой крови, вспыхнувший зелёным пламенем, воздух наполнился едким запахом жжёной меди. Агатот дёрнулся, выгнувшись, щупальца взметнулись, но тут же повисли вдоль тела. Он тяжело рухнул на пол, сбив пламя. Сорвавшись на крик, Вита нанесла ещё насколько ударов, пока лезвие «Ткача» не застряло — сил вытащить его не было. Пальцы мелко дрожали, и Вита опустилась на колени. Дыхание с хрипом вырывалось из груди, обжигая лёгкие. Боль, щадившая её прежде, накинулась со всех сторон. Голова шла кругом, а перед глазами всё двоилось. Только сейчас она ощутила, что царапина на лице горела, пульсируя. Слишком знакомое чувство — иглы были отравлены. Возможно, не испытывай она яды на себе, была бы уже мертва — её же тело сдавалось медленней, словно отказываясь умирать от рук лучшего друга. Вита хохотнула, нервно, невпопад. Нащупав ослабшими пальцами флакон с антидотом, она сделала глоток, не зная наверняка подействует ли: прошло достаточно времени и, хоть средство и было почти универсальным, она не знала природу яда Агатота.       Вита несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь выровнять рвущееся дыхание. Тело ныло от ран и усталости, но впереди было ещё много работы: ей нужны были доказательства, без них никто не поверит — и голова врага станет лучшим. Дернув меч в тщетной попытке, Вита, не поднимаясь на ноги, отползла в сторону, стараясь найти джамбию — та должна была быть где-то здесь. Перед глазами всё шло красными кругами, а желудок сжало. Рвота подступила к горлу, заставив Виту согнуться пополам. Она не знала наверняка, было ли это ценой использования стимулятора или следовало винить яд — мысли путались, не давая сосредоточиться. Утерев рот дрожащей ладонью, она поползла дальше. Клинок нашёлся случайно, холодом металла коснувшись её пальцев. Сжав рукоять, Вита с облегчением выдохнула. Осталось совсем чуть-чуть — она лишь немного отдохнёт. Сев на пол, Вита опёрлась спиной о стену, и всё перед глазами завалилось в сторону, затягиваясь пеленой.       А потом — темнота.