8 - 15

Глаз торнадо       "Как ты смеешь... как ты смеешь?!"       Глаза Сазекса ядовито блестели, когда он с нескрываемой ненавистью смотрел на сидящего напротив него человека. На его лице застыла ярость, когда на него обрушилась реальность его неминуемой смерти.       "После всего, что я сделал... после всего, что я дал! Ты кусаешь руку, которая тебя кормит!?"       Он крепко стиснул зубы, когда карие глаза с холодной решимостью впились в него.       Бесстрастное и холодное выражение лица Ичиго не дрогнуло. "Разве не ты научил меня обманывать, о Принц Лжи?"       Ичиго нанес удар клинком, и Сирзехс едва успел блокировать его - годы практики сделали его пальцы ловкими и проворными.       "Я спас тебе жизнь, Ичиго!" в ярости прорычал Сирзеки. "Так вот как ты мне отплатил?!"       "Не смеши меня, Сирзеки". Ичиго еще раз надавил острием клинка. "Ты всегда замышлял только ради собственной выгоды. Я тебе был безразличен".       По команде Сирзеки из него вырвалась бледная вспышка света, едва не пробив череп Ичиго, когда тот низко пригнулся.       "Не думай, что тебе это сойдет с рук!" Он оскалился. "Ты даже не представляешь, как далеко простирается моя власть!"       "Хмф."       Ичиго безжалостно рванулся вперед и пробил себе путь сквозь внутреннюю защиту Сазекса. Еще одним взмахом клинка он уничтожил все шансы Сирзехса на спасение, и Багровый Люцифер остался беззащитным перед руками своей пешки.       "Это конец для тебя, мой господин.       Подняв над головой клинок, готовый покончить с жизнью, Сирзехс с яростью и чистой ненавистью исказил свое лицо. "ICHIGOO!"       Лезвие вспыхнуло, оборвав жизнь Багрового Люцифера.              Грейфия вздохнула.       Наконец-то все закончилось, поняла она, когда Ичиго опустил руки. Дело было сделано, и она могла жить дальше. Сирзеки и Ичиго бились уже несколько часов, не видя победителя, но тут...       Она издала болезненный вздох.       Ей не хотелось этого допускать, но она понимала, что если бы она этого не сделала, то это привело бы к дальнейшим трудностям. Ей оставалось только молиться, чтобы победа Ичиго не разрушила все те усилия, которые она приложила для реализации своих многочисленных проектов. Гибель мужа привела бы к тому, что в залах дворца еще не один день царило бы мрачное настроение.       Она обвела взглядом комнату, оценивая эмоции каждого. В глазах Ичиго застыло мрачное удовлетворение. В глазах Милликаса плескалось недоверие. Безжизненные и пустые глаза Сазекса.       Небольшая вспышка белого света осветила комнату, а затем последовал определенный ответ.       ПОБЕДИТЕЛЬ!       "Га!"       В детском гневе Сирзехс бросил контроллер на пол. "Я был так близок! Этот супер-ультра-легендарный редкий предмет был практически моим!"       Ичиго возился с джойстиком в руках. "Только в мечтах", - фыркнул он. "Даже через миллион лет ты не сможешь меня победить".       "Нии-сама, это было так здорово!" Грейфия сдержала желание уронить голову на руки, когда рыжеволосый мальчик запрыгал от восторга.       "Ты такая сильная!" продолжала Милликас.       "Конечно, - сухо заметил Ичиго. "По сравнению с этим парнем любой бы им стал".       "М-милликас", - нервно рассмеялся Сазекс, протягивая руку к их сыну. "Оту-сама тоже был крут... верно?"       Наклонив голову и приложив палец к губам, Милликас заставил Грейфию вздохнуть, поскольку полностью отдался нелепому вопросу своего отца.       Милликас ангельски улыбнулась своему мужу, когда мальчик набросился на нее со всей силой детской невинности. "Оту-сама действительно слаб! Ичиго Нии-сама доминировал на протяжении всего боя!"       Сэрцех издал захлебывающийся звук и безжизненно опустился на пол в полном поражении.       "Эй, эй!" Ичиго выбил контроллер из руки, отчего кусок пластика отскочил от головы Сазекса. "Сохрани лицо перед своим ребенком, ладно?"       Грейфия вздохнула еще раз, когда Сирзехс что-то бессвязно пробормотал в пол, а Милликас подошла и начала тыкать пальцем в его безответную фигуру. Грейфия закатила глаза, наблюдая за выходкой троих, но на ее лице мелькнула улыбка, неизвестная никому, кроме нее самой.       "Мои мальчики...       Она выпрямилась и вернула маску суровости на место.       "Если мы уже закончили..." Она прервалась, заставив всех троих замолчать. "Нам пора уходить, Ичиго-кун. Скоро начнется экзамен".       "Хорошо." Ичиго встал с пола и подошел к нему.       Чудесным образом оправившись от депрессии, Сирзехс вскочил на ноги и отряхнулся. "Ну что ж, удачи, Ичиго-кун. Помни, что для человека твоего уровня эти экзамены должны быть легкими. Так что если ты провалишься, жди насмешек и издевательств на века вперед!"       Ичиго бросил на него сухой взгляд. "Твоя уверенность во мне просто поразительна".       "Удачи, Нии-сама!"       Ичиго помахал Милликасу рукой, а Грейфия подошла к нему и начала поправлять одежду. "Действительно. Ты в полном беспорядке".       Ичиго мягко отмахнулся от ее рук, в результате чего Грейфия бросила на него тяжелый взгляд.       На мгновение Ичиго почувствовал, как в его взгляде смешались нотки восхищения и раздражения.       Ичиго ответил: "Я сдаю экзамен, а не иду на собеседование".       Грейфия поджала губы, положив руку на бедро.       Ичиго скрестил руки и терпеливо стоял на своем.       Ни одна из сторон не желала уступать в своих утверждениях. В конце концов Грейфия вздохнула и повернулась на пятках. "Так и быть, такими темпами мы опоздаем".       Грейфия ушла, покачивая головой. Этот ребенок порой бывает таким упрямым. Бывали моменты, когда Ичиго оказывался еще более раздражающим, чем ее муж. Спасало то, что ему удавалось сохранять определенную меру приличия во время борьбы воль между ними.       Сзади раздался легкий дразнящий тон ее юной подопечной. "Видишь? Это было так трудно?"       Грейфия боролась с дрожью в уголках губ. "Не испытывай судьбу, сопляк".       Ичиго с легким хихиканьем пристроился рядом с ней, и пешка с королевой вместе покинули дворцовую площадку и направились в город. Ни один из них не уловил изумленного бормотания своего короля, раздавшегося позади них. "Ичиго-кун, ты великолепный ублюдок... ты действительно смог выиграть у нее".              Ичиго обвел взглядом зал: десятки и десятки дьяволов низшего класса вместе с ним ждали начала экзаменов. Грейфиа-ни привела его в город Новая Лилит, столицу контролируемой Сатаной части Подземного мира. Глубоко внутри массивных шпилей извилистых небоскребов и закрученных зданий находилось здание, в котором проходил экзамен на повышение среднего класса.       Уже больше месяца, с тех пор как он вернулся из Киото, Ичиго готовился к экзаменам. Грейфиа-ни бесконечно преследовала его, заставляя долго и упорно заниматься.       Сам экзамен состоял из трех отдельных частей, как она ему объяснила.       Первая часть экзамена состояла, по сути, из подробного сочинения об амбициях и обязанностях, которые должен выполнять дьявол среднего класса. Сазексс сказал, что если бы он не справился с заданием, это был бы самый простой и легкий способ сдать экзамен.       Вторая часть состояла из экзамена с несколькими вариантами ответов, охватывающего тысячелетия общества и истории Дьяволов. В этой части ему действительно пришлось приложить усилия, чтобы сдать экзамен. Грейфия безжалостно готовила его именно к этому разделу экзамена.       Последняя часть, требующая усилий, - это сражение один на один с другим экзаменуемым.       Сазекс с энтузиазмом рассмеялся, воскликнув, что ни один дьявол среднего класса не может сравниться с ним в боевом мастерстве. И уж тем более ни один дьявол высшего класса. Ичиго прочно обосновался в высших эшелонах Подземного мира по силе и мощи.       Непрерывный ропот прекратился, когда двери разошлись, и экзаменаторы ввалились в зал и встали перед собравшимися. "Внимание!" рявкнул один из экзаменаторов. "Всем вам выдали наклейки с номером, прежде чем вы вошли в здание. Как вы видите, каждая дверь вокруг вас также имеет номер. Пожалуйста, войдите сейчас в соответствующую дверь".       Ичиго быстро подошел к двери, на которой был указан его номер. В комнате стояло несколько столов, выстроенных в ряд, и еще больше экзаменаторов. Прошло целых десять минут, а за спиной у него появлялись все новые и новые люди. Наконец двери закрылись.       "Когда я назову ваше имя, пожалуйста, займите указанное место".       Женщина-экзаменатор начала перечислять имена, а Ичиго отвлекся и пробежался по нескольким важным датам и событиям, которые он вбил себе в голову за последний месяц или около того.       Однако как только он услышал, что его зовут, он сразу оживился.       "Ичиго Куросаки, пешка... хрк!" Экзаменатор поперхнулась, ее глаза расширились, привлекая внимание всех присутствующих в комнате.       Ичиго пришлось подавить смех, когда она побледнела, чтобы не выдать своего недоумения, написанного на ее лице. "Из... Сирцеха Люцифера?"       В зале раздался шепот, а у экзаменаторов один за другим отпадали челюсти. Когда Ичиго вышел вперед, все с затаенным волнением наблюдали за ним. Он проигнорировал ошеломленного экзаменатора и сел за указанный ранее стол.       Когда экзаменатор продолжал таращиться на него, глаза Ичиго сузились от гнева.       Он приподнял бровь. "Да?"       Она отпрыгнула назад и пискнула. "Простите!"       Ичиго слегка покачал головой, когда она неуверенно назвала следующее имя, и ловко проигнорировал многочисленные взгляды, которыми он был встречен.       Не обращая внимания на различные взгляды и мысленно готовясь к предстоящему сочинению, которое он собирался тщательно проработать, Ичиго не мог не вспомнить события, которые привели его к сдаче экзаменов.              Месяц назад       Ичиго выскочил из вихря и схлопывающегося пространства пространственного куба. Устройство отслужило свое и стало совершенно бесполезным.       "Только не это". Он ущипнул себя за переносицу, глядя на состояние своей одежды. Его рубашка была полностью разорвана, а джинсы покрыты следами от ожогов. С такой скоростью, с какой он уничтожает свою одежду, ему придется покупать новый гардероб.       Когда он провел рукой по волосам, пепел посыпался на плечи. Он снова вздохнул, когда к списку добавились мыло и шампунь для тела.       Ичиго окинул ночной Киото случайным взглядом, а затем расширил свои чувства в импульсе силы.       На мгновение он заметил, что вся армия фракции Старого Сатаны была уничтожена. Однако, как только он почувствовал Соудзи, Грейфию и Сазекса, откровение исчезло, и на его лице появилось понимание. Похоже, его товарищи-дьяволы прибыли на подмогу ёкаям и быстро расправились с армией вторжения.       Не то чтобы это его удивило.       Двое Предельного класса и один Сатана легко справились бы с тысячной армией дьяволов Высшего класса. А уж тем более с тысячей дьяволов среднего класса, смешанных с высоким.       Спустившись на крышу здания, Ичиго почувствовал, как с одной стороны к нему приближается Сирзехс, а с другой - Соуджи и Грейфия. Через несколько секунд все трое дьяволов сблизились с ним. Первым приземлился Сирзехс с доброжелательным видом.       "Хорошо ли ты играл с другими мальчиками, Ичиго-кун?" Дразнящая улыбка на губах Люцифера.       Он пожал плечами, сбрасывая с плеч небольшие струйки пепла. "Обычная грубость и все такое".       "Вы ранены?"       Ичиго повернулся, когда Грейфия окинула его пристальным взглядом: губы ее были тонко сжаты, а глаза резко сужены.       Он покачал головой. "Просто немного запыхался".       "Ты отбился от целой армии и только запыхался?" Соудзи захихикал от удовольствия. "Кажется, я начинаю чувствовать свой возраст, господин Сазекс-сама".       Сэрцех хмыкнул. "Если ты чувствуешь себя на свой возраст, то я уже одной ногой в могиле".       Ичиго размял затекшую шею и передернул плечами. Его тело немного болело и было напряжено из-за внезапного оттока демонической силы.       "О? Это у тебя новая игрушка, Ичиго-кун?"       "А?"       Ичиго, наконец, признал, что в его руке меч, который явно не был Зангецу, и покрутил его в руках. "О да. Я подобрал его у тех близнецов. В нем было много интересного".       "Как тебе не стыдно, Ичиго-кун!" насмешливо произнес Сирзеки. "Если ты будешь хулиганить и воровать у других детей, я больше не смогу принимать тебя на игровой площадке".       В ответ Ичиго отсалютовал Сирзексу одним пальцем. За что получил порицающую улыбку от Соуджи и шлепок по затылку от Грейфии.       "Если вы закончили играть, нам нужно поговорить с Ясака-химэ". Грейфия сказала достаточно ледяным тоном, чтобы все трое мужчин замерли.       "Полагаю, так и есть, - кивком головы согласился Сирзехс. "Давайте отправимся, а?"       Соуджи одарил Ичиго плутовской ухмылкой. "Кто придет последним, тот и заплатит за ужин, мой юный кохай". С этими словами Соуджи исчез.       "Хмф." Ичиго исчез с помощью сонидо и помчался за Соуджи во дворец Ясаки.       Одновременно они опустились перед лестницей, ведущей к массивным дубовым дверям во дворец.       "Думаю, я победил, Ичиго-кун". Соудзи усмехнулся.       Ичиго отозвался. "Очевидно, я коснулся земли первым".       Сирцех и Грейфия появились секундой позже и прошли мимо двух мечников.       "Идемте, дети, - усмехнулся Сирзехс.       "Дайте мне секунду". сказал Ичиго.       Все трое дьяволов повернулись к Ичиго с любопытным взглядом, когда его сила начала разрастаться вокруг него.       Ичиго быстро ухватился за клубящиеся остатки силы и загнал их вглубь себя. Несмотря на то, что битва закончилась, он больше не призывал свою силу, он знал, что тяжелое присутствие Ада цепляется за него. А еще он знал, что это заставляет Ясаку нервничать.       Не желая нервировать человека, любезно приютившего его на неделю, Ичиго подавлял каждую унцию силы в глубине своей души.       Выдохнув напоследок, Ичиго почувствовал кратковременный привкус серы и кивнул остальным. Они продолжили свой путь, и у ворот их быстро встретил служитель, который провел их внутрь и направил к месту, где в данный момент находился Ясака.       Пройдя по уже знакомым коридорам, Ичиго повернулся и посмотрел на Сазекса, который продолжал задавать вопросы о ходе битвы. "Мне сказали, что вы сражались с близнецами Белфегора. Как они себя показали?"       Ичиго на мгновение задумался, прежде чем ответить. "Они не были плохими, они определенно были опытными. Но им не хватало силы".       "Да, - кивнул Сирзехс. Приняв облик Сатаны, Сазекс принял более суровый вид. "Эти двое обладают силой класса Ultimate, хотя и относятся к низшим уровням. Суджи и Грейфия легко справятся с ними, в то время как ты сам должен был счесть их детской забавой".       "Похоже, они сильно обиделись на вас и Ни-сан".       Сирцехс невесело усмехнулся. "Аврелий и Аврелиан были когда-то моими близкими друзьями. В моем роду была сплоченная группа. До Гражданской войны мы все были очень дружны друг с другом. Как только произошел раздел, близнецы переметнулись к Старой фракции".       Лицо Сазекса заметно потемнело. "Близнецы в конце концов устроили засаду, в результате которой погибли мой дядя и две его маленькие дочери, мои двоюродные сестры. Отец долгие годы был безутешен от горя".       "Что касается Грейфии, - вздохнул Сирзехс, и Ичиго отметил, как он, похоже, сократил дистанцию между собой и женой. "Вся фракция питает к ней ненависть, превосходящую даже ту, что они питают к нынешним Сатанам. В прошлом, когда мы только закладывали основы нашего правительства, на нее было совершено множество покушений".       Настроение Ичиго стало мрачным, и он тихо сказал: "Это была полная катастрофа, не так ли?"       Сирзеки снова рассмеялся, лишенный всякого юмора. "Если ты простишь за выражение, Ичигокун, это был ад. Семьи, настроенные друг против друга. Друзья на всю жизнь оказывались на острие меча друг друга. Города были уничтожены, а поля трупов завалены огромными кучами. Такого опустошения не было со времен Возмущения Небесных Драконов на последнем поле битвы Великой войны".       Ичиго внимательно обдумал эти слова. Он никогда раньше не видел настоящей войны. Конечно, он сражался в Зимней войне против Айдзена, но это была скорее битва между несколькими элитными отрядами, чем столкновение армий. Шинигами и арранкар не собирали целые армии друг против друга.       "Знаешь, - сказал Ичиго через минуту. "Эти драконы часто всплывают при обсуждении истории".       Соудзи тихонько рассмеялся. "Это потому, что эти двое - уже история".       "Альбион и Ддрайг". тихо пробормотал Сирзехс. "Даже я слишком молод, чтобы помнить их ужасное величие, но старейшины нашей расы всегда говорят о них в тишине и благоговейном тоне".       Сирзехс остановился, а вместе с ним и вся партия. Он устремил отрешенный взгляд в потолок, его глаза, казалось, затуманились в задумчивости. "Земля разделяется, а небеса падают. Слушайте! Вы, кто хочет ходить по этому миру, я умоляю вас! При виде Чешуйчатых Императоров будьте быстры и бегите! Ибо только их вид, парализованный мой каркас, как безумие, взывающее к самим королевствам! Превосходство в небе с господством не принесет ничего, кроме горьких объятий Смерти.       Лети, дурак!"       Сирцехс перевел взгляд на остальных. "Так писал старый Мефистофель в своих мемуарах о Древнем мире. Когда человек был еще ребенком, а сверхъестественное господствовало во всем мире".       "Если в будущем ты столкнешься с обладателями Божественного Разделения и Усиленной передачи, Ичиго-кун", - Грейфия повернулась к нему, ее лицо было сурово. "Тебе лучше оставить их в покое".       "Обязательно". Ичиго был ошеломлен. Нечасто он встречал такое восхищение от человека калибра Сирзеки.              Ясака старалась не ерзать на своем месте, чувствуя приближение четырех дьяволов. Свежие после битвы, их ужасные воли столкнулись с миром. Потоки окружающих энергий вздымались черным приливом злобы и тени.       Хотя она была бесконечно благодарна за то, что только демоническое присутствие промелькнуло в ее сверхъестественной проницательности. Нестареющая сила внутри Ичиго оставалась дремлющей, скрытой за потоками демонической энергии и завесами духовного давления.       Сзади нее стояли лишь несколько глав кланов, большинство из которых занимались очисткой города. Карантин, где дьяволы заразили землю своим пятном, уничтожение трупов и артефактов, которые могли бы причинить новые страдания ее народу.       "Рад видеть, что ты цела и невредима, Ясака-химэ". сказал Багровый Люцифер, входя в комнату. Она царственно кивнула головой, приглашая его занять место перед собой. Его пэры стояли за его спиной в полной готовности.       "Я благодарен вам за помощь, которую вы оказали моему народу, Сазекс-доно. Мне сообщили, что вы лично разрушили барьер, отгораживающий нас от внешнего мира. Киото очень вам благодарен".       "Для чего, в конце концов, нужны друзья?" Сирцех улыбнулся.       Истинно так", - Ясака ответила на его улыбку слегка натянутой улыбкой, прекрасно понимая, что этот акт "дружбы" заставит ее сторону уступить в некоторых послаблениях на текущих торговых переговорах.       "Надеюсь, ваш город не понес значительных потерь в результате вторжения?" Сазекс улыбнулся и слегка нахмурился. "Будьте уверены, Подземный мир готов предложить свою помощь в восстановлении Киото".       Ясака любезно улыбнулась в полную силу. "Ваше предложение мы любезно оценили, Сэрзэхс-доно, но возможности Киото более чем способны справиться с этими пустяковыми делами. Она еще сильна".       "И, надеюсь, еще на много веков вперед", - сказал Сирцехс, поднимая бокал, который слуга только что предложил ему с подноса с напитками.       Две политические силы сцепились взглядами, и улыбка Сирзеки стала слегка самодовольной, когда в голову обоих одновременно пришла одна мысль. Если бы не Ичиго, все было бы гораздо хуже, и ты/я это знаю".       В течение следующего часа они продолжали обсуждать несколько дел и то, как на них повлияет недавнее вторжение фракции Старого Сатаны. Ясака делала все возможное, чтобы политически маневрировать и предоставить Сирзехсу некоторые небольшие уступки, не показавшись при этом мелочной или неблагодарной.       Разумеется, это был неофициальный разговор. Пока ничего не было написано чернилами. Пройдет еще несколько недель, а возможно, и месяцев, прежде чем торговые переговоры будут завершены.       "Должен признаться, Ясака-химэ, - серьезно начал Сирзеки. "Меня все еще беспокоит безопасность Киото. Особенно за вашу".       "Значит, враг будет продолжать свои действия беспрепятственно?" недоверчиво спросила Ясака. Они потерпели крупное поражение. Фракция Старого Сатаны не могла позволить себе собрать еще одну силу так скоро. Хотя, по правде говоря, они все еще могли отправлять небольшие рейды для нанесения ударов по важнейшим и ключевым точкам.       Рот Сирцеха искривился в кислой точке. "Мои изгнанные сородичи упорны, если что. Уверяю вас, я говорю из личного опыта".       "Значит, вы предлагаете сохранить нашу нынешнюю договоренность?" Ее взгляд ненадолго метнулся к Ичиго, надеясь, что он еще какое-то время будет постоянно присутствовать в ее жизни. Особенно в свете всех недавних событий ей очень хотелось иметь беспристрастного друга, с которым можно было бы поговорить.       В глазах Короля дьяволов мелькнул неожиданный блеск, но тут же исчез.       "Да, - скривил губы Сазекс. "Я как раз собирался предложить именно это".       "Присутствие Ичиго-доно приветствовалось до сих пор и будет приветствоваться впредь". с искренней теплотой сказала Ясака.       "Ичиго-кун?" Улыбка Сирзеки стала острее. "Ах да. Однако я имел в виду Соудзи. Хотя вы бы предпочли Ичиго-куна, еще раз?"       "Проклятье! Ясака крепко сжала пальцы в кулак под столом. 'Я попалась в его ловушку'.       "Его выступление в битве помогло ему укрепиться в глазах многих моих людей". прохладно заметила она.       "К сожалению, мне нужен Ичиго-кун. Есть много дел, которые требуют его внимания. Он уже провел много времени вдали от Подземного мира, хотя... возможно... в свое время я позволю ему вернуться и занять место Соудзи".       'Он знает, - с горечью подумал Ясака. Вернее, он подозревает, что Аматерасу-сама чего-то хочет от Ичиго-куна, хотя и не знает чего. Он, несомненно, будет использовать это как рычаг давления в будущем, если мы захотим, чтобы Ичиго когда-нибудь вернулся в Киото".       "Ну что ж, хорошо". Ясака произнесла это слово с усилием, но постаралась не выдать своего раздражения. "Суджисану всегда рады... в его доме".       Хотя внешне он никак не отреагировал, Ясака могла сказать, что ее коллега из подземного мира был недоволен ее словами. О дьяволах ходила дурная слава: они жаждали своих реинкарнированных слуг.       'Все-таки этот монстр, стоящий передо мной, здорово недооценивает ситуацию. Он считает, что я подойду к борьбе за Ичиго-куна как политик...       Глаза Ясаки сияли озорным светом, присущим всем кицунэ. Сирцех Люцифер не подозревал, что Ясака подойдет к Ичиго не как политический деятель, а... как его жена.              Ичиго с трудом подавил зевок. Был уже далеко не вечер, и, помимо усталости от битвы, он был основательно проголодался. Впервые с момента перевоплощения он ощутил на себе все негативные стороны роли чьего-то технического слуги.       Пока Ясака и Сазекс играли друг с другом в свои игры разума, и да, он заметил это, Грейфия, Соуджи и он остались стоять на месте уже более двух часов.       Он шел по коридорам дворца Ясака вместе со своими товарищами-дьяволами. Он был несколько разочарован тем, что уезжает и возвращается в подземный мир. После двухмесячного пребывания в подземном мире ему было приятно вернуться домой, в Японию. Ну что ж, работа - это тяжелое бремя.       "Я горжусь тобой, Ичиго-кун". Голос Сирзеки оторвал его от размышлений. "Ты прекрасно справился с собой".       "Он неловко провел рукой по волосам. "Это было не так уж и много".       "Мало ли что он сказал?" Соудзи весело хмыкнул. "Он сражается с сотнями врагов и защищает принцессу в замке. Правда, мой юный друг, теперь ты меньше дьявол и больше герой в этом романе".       Сирцехс громко рассмеялся, и даже Грейфия улыбнулась.       "Суджи говорит правду, - сказал Сирзехс, в его глазах блеснул довольный блеск. "Ты заслужил похвалу и в дипломатии, и в войне. Вы защитили потенциального союзника от вторжения, помогли укрепить благодарность этого потенциального союзника, а также нанесли нашим врагам сокрушительное поражение, убив двух их командиров. Ваши деяния заслуживают награды".       "Награда?" удивленно пробормотал Ичиго. И правда, так оно и было. Никогда прежде он не получал награды за свои усилия и сражения. Он просто делал то, что хотел, не ожидая ничего большего, чем результаты своего труда.       Сирцехс с широкой улыбкой похлопал его по спине. "Благодаря твоим действиям я смогу успешно пролоббировать твою кандидатуру на сдачу экзаменов среднего класса".       "Вы имеете в виду повышение?" В ответ на утвердительный кивок Сирзеки Ичиго почувствовал, как его охватывает недоумение. Он был знаком с системой, созданной под руководством Грейфии, и прекрасно понимал, насколько сложно для короля, чтобы один из реинкарнированных фигур подал заявку на повышение. "Ого!"       "Вы заслужили это. На самом деле, если вы сдадите экзамен, я думаю, вы побьете текущий рекорд по самому короткому времени, необходимому для повышения из Низшего класса".       "Ты должен гордиться, Ичиго-кун", - улыбнулся Соудзи, сидящий рядом с ним. "Мне потребовался год и десятки охот на Страйков, прежде чем господин Сирзехс посчитал, что мои деяния заслуживают повышения".       "Упорный труд всегда окупается", - сурово произнесла Грейфия, хотя в ее голосе слышался намек на улыбку.       "В любом случае, - продолжил Сирцехс с забавной игрой на губах. "Если мне не изменяет память, следующий экзамен должен состояться чуть больше чем через месяц. Грейфия, я надеюсь, ты достаточно подготовишь нашу юную пешку".       Грейфия бросила на него взгляд, в котором ясно читалось: "Ты спрашиваешь?".       Ичиго тихонько посмеивался про себя, наблюдая за бессловесным разговором между мужем и женой.       "Они не сложные", - сказал ему Суджи, пока Грейфия и Сазекс продолжали обмениваться взглядами. "Уверяю вас, они покажутся вам довольно простыми".       "Как скажешь", - пожал плечами Ичиго.       "Да." Соудзи улыбнулся в ответ.       Когда все четверо продолжали идти по коридору к дверям, их остановил внезапный оклик. "Онии-сан!"       Ичиго успел повернуться, как миниатюрная золотая ракета угодила ему в грудь. Его отбросило на несколько шагов назад. "Кукуноу?" с трудом выдавил он из себя.       Колеблющиеся золотистые глаза смотрели на него, а маленькие ручки крепко обхватили его грудь. "Ты... ты действительно уезжаешь?"       О нет... она же не собиралась плакать? Если Ичиго и был в чём-то слаб, так это в плачущих детях. Его младшие сестры, помогавшие растить Юзу и Карин, обвели его вокруг пальца, когда те были еще совсем маленькими.       "Он приложил руку к спине девушки. "Мне пора возвращаться домой".       Внезапно дрогнувшее выражение лица стало решительным, а хватка крепче. "Вы должны пообещать, что будете навещать нас в будущем!"       Глаза Ичиго сузились.       "Этот маленький ребенок...       Лисьи духи славились хитростью и мошенничеством. И он едва не попался на удочку этого девятилетнего ребенка. Хорошо, что она была неопытной и так быстро разрушила свой фасад.       "И с какой стати мне возвращаться?" Он выстрелил в ответ.       "А?" Шок и замешательство отразились на ее лице. "Б-бака! Мы приглашаем вас в наш дворец, а вы смеете нам отказывать! Как и полагается представителю простой крови".       Не обращая внимания на хихиканье за спиной, Ичиго ущипнул себя за мягкое золотистое ухо.       "Ой-ой-ой! Отпусти, оранжевоволосый дикарь!"       "Ты, - проворчал Ичиго, отпуская его. "Ты самая худшая принцесса из всех, кого я когда-либо встречал".       Куноу поднял на него глаза, слезящиеся от боли, и прижал успокаивающую руку к ее уху.       "Что может знать простолюдин о королевской власти?"       "Опять это? пробормотал Ичиго, но через мгновение выражение его лица смягчилось, и он положил теплую руку на голову Куноу. "Береги себя и не доставляй маме лишних хлопот".       Она насмехалась, но все равно крепче прижималась к нему. Избегая его взгляда, она мягко проговорила: "Обещаешь навещать?"       "Да, да", - пренебрежительно вздохнул он, опуская ее на пол. "Я обещаю".       "Куноу!" воскликнул другой знакомый голос, что привело к еще одной знакомой сцене.       "Окаа-сама!"       Все взгляды обратились в противоположный конец коридора, и внимание Ичиго полностью захватили золотистые локоны и мягко развевающиеся хвосты. "Юная леди, сколько раз я должен повторять, чтобы вы не убегали?"       "Окаа-сама! Я просто хотел попросить Онии-сан пообещать навестить меня позже!"       "О?" Ичиго был слегка удивлен мгновенным довольным выражением, промелькнувшим на тонких чертах лица Девятихвостой красавицы. Ее улыбка стала легкой и мимолетной, когда она грациозно зашагала к ним.       "Я не ожидал, что ты лично проводишь нас, Ясака-химэ", - Сирзеки встал рядом с ним.       "Счастливое совпадение", - ответила ему Ясака, но Ичиго с любопытством отметил, что ее глаза не отрываются от его лица. "Куноу, похоже, собирался устроить скандал до самой ночи".       "В таком случае мы пожелаем вам спокойной ночи". Сирцехс отвесил старомодный поклон.       Если по чему Ичиго и не скучал, так это по напыщенности и напускной строгости, которую ему приходилось демонстрировать, когда Ясака и Сирзеки находились в одном помещении.       "Минуточку, - взгляд Ясаки метнулся к Сирзеки, а затем вернулся к нему. "Я бы хотел поговорить с Ичиго-доно наедине".       Его брови взлетели вверх. О чем это может быть? Ичиго бросил косой взгляд на Сирзехса и, после того как Сирзехс почти неразборчиво кивнул, пошел вперед.       "Мы будем ждать тебя здесь, Ичиго-кун", - мягко сказал Сирзеки.       "Не нужно", - тихо позвал он через плечо. "Вы, ребята, отправляйтесь назад. Я могу вернуться сам".       Стоя спиной к нему, Ичиго не заметил, как нахмурил брови Сирзех и слегка нахмурил губы.       "Очень хорошо".       "Спасибо", - сказала Ясака, переведя взгляд на его плечо и улыбнувшись. "Сюда".       Ясака изменила длину своего шага так, что стала двигаться рядом с ним. Между ними раздался тихий шорох, и они оба посмотрели вниз, их выражения отразились в забавном свете. Куноу мягко пристроилась между ними.       Так прошла последняя неделя в Киото. Он следил за Ясакой в качестве ее телохранителя и часто общался с Куноу в качестве друга по играм.       "Так о чем ты хотела поговорить?" Ичиго бросил на нее вопросительный взгляд.       Она улыбнулась ему, не разрывая зрительного контакта, и сказала. "Отправляюсь в постель с тобой, Куноу".       Взрослые вещи.       "Но я не хочу", - в ее девичьем голосе слышалась детская дерзость.       "Тебе уже давно пора спать, юная леди", - взгляд Ясаки наконец переместился с его глаз на ее маленькую дочь.       "Окаа-сама", - проскулила Куноу, протестующе покачивая плечами. Ясака лишь вопросительно подняла одну тонкую бровь. Несмотря на то что она была матерью, она оставалась правительницей и не терпела неповиновения.       "Ладно, - тяжело вздохнула Куноу, опустив уши на волосы.       Ичиго снова положил руку на голову Куноу и посмотрел на нее многозначительным взглядом. "Помнишь, что я сказал?"       Младшая принцесса опустила глаза, прежде чем скромно кивнуть головой вверх и вниз.       "Тогда будь хорошей девочкой".       "Хорошо", - уныло сказал Куноу. "Простите, Окаа-сама, я пойду спать".       Выражение лица Ясаки смягчилось, и она наклонилась, чтобы прикоснуться нежным поцелуем к брови Куноу. "Спокойной ночи, дорогой".       Выражение лица Куноу заметно посветлело, а переизбыток энергии, казалось, вернулся в ее улыбку. "Спокойной ночи, Окаа-сама. Спокойной ночи, Онии-сан".       Ичиго одобрительно кивнул, а Куноу задорно улыбнулась ему и помчалась по коридору со скоростью, превышающей человеческую. Как только она скрылась из виду, Ясака повернулась к нему. "Из тебя вышел бы хороший отец". сказала она.       Он смотрел на нее ищущим взглядом, удивление проплывало в его мыслях.       Не было похоже, что она шутит. Она выглядела совершенно искренне, стоя под лунным светом в белом платье. "Ты так думаешь?"       Идея стать "хорошим отцом" никогда не приходила ему в голову. Его собственный отец в свое время полностью отбросил все мысли в этом направлении. Тем не менее, со стороны Ясаки это был приятный жест.       Она внимательно смотрела на него, на ее губах играла улыбка, а затем она медленно опустила подбородок. "Да. Я знаю".       Искренность, с которой она произнесла эти слова, была весьма смиренной. Слова, сказанные матерью-одиночкой, явно имели большой вес. "Спасибо".       Ее улыбка не столько расширилась, сколько углубилась. Какая-то неуловимая эмоция вырывалась из ее глаз, но не доходила до его глаз, к его разочарованию. Он вгляделся глубже, пытаясь понять, что не выражается словами, но не смог, несмотря на то что шестеренки поворачивались.       Затем он резко перестал дышать, так как на кратчайшее мгновение образ Ясаки словно замерцал, и перед ним возникло виртуальное сияние Солнца. Он быстро сделал шаг назад, заставив ее посмотреть на него с беспокойством.       "Ичиго-сан? Все в порядке?"       Он провел рукой по бровям. "Простите, наверное, внезапное озарение".       Ее тонкие губы слегка нахмурились. Она приблизилась к нему, но стоило ей сделать один шаг, как ее глаза значительно расширились, и она отступила назад с резким вдохом.       Ощутимый страх в ее глазах заставил его насторожиться. "Ясака?" нерешительно позвал он, в его голосе слышалось беспокойство.       "Где ты это взял?" Ее голос едва заметно дрожал.       Он проследил за ее взглядом, сильно нахмурившись. Его глаза остановились на фиолетовом сферическом наконечнике Со'унги.       "Это?" Он вопросительно поднял бровь.       "Вы хоть знаете, что это такое?" спросила она с трепетом.       "А... да", - на его лице отразилось замешательство. "И, видимо, ты тоже".       Ее взгляд метнулся от меча к его лицу. Неоднократно. Выражение ее лица стало отражать его собственное. "Меч... он не влияет на тебя?"       "Не совсем, нет". Он покачал головой. "Вот, давай я тебе покажу".       Он снял клинок с пояса, и она быстро попятилась. "Полегче, - сказал он с усмешкой. Ничего не случится. Это всего лишь меч".       Через мгновение ее лицо стало изумленным, затем недоверчивым и, наконец, возмущенным. "Это не просто меч! Это один из трех Клыков!"       Нахмурившись, Ичиго приложил клинок к плечу. "Не слишком уверен в этом "Клыке", но это не совсем то, что ты думаешь".       "Ичиго-сан, - сузила глаза Ясака, чувствуя, как в ней зарождается разочарование. "В этом мече живет ужасный дух. Я не знаю, почему он не действует на тебя, но многие ёкаи погибли от этого ужасного оружия".       "Верно, - он почесал пальцем подбородок. "Не знаю, как сказать, но этого духа больше нет".       Она выпрямилась и моргнула. Не понимая его слов.       "Ушел?" медленно произнесла она.       "Да, - осторожно кивнул Ичиго.       "Что значит "ушла"?"       "Ну, - нерешительно начал Ичиго, не зная, как объяснить случившееся. "Дракон, живущий в этом мече, не согласился с тем, чтобы его отправили домой".       Ясака окинула его ровным взглядом. "Пожалуйста, скажи мне, что ты не открывал Адские врата в моем городе".       Ичиго сухо посмотрел на него. "Отдай мне должное. Я не собираюсь делать что-то настолько глупое... Я открыл Адские Врата в карманном измерении".       "Конечно, - язвительно сказала она.       "Дракон пытался сопротивляться, пытаясь завладеть моей душой".       "Судя по тому, что вы стоите здесь, относительно в здравом уме, я предполагаю, что он провалился?" Ясака сложила руки.       "Относительно?" Он нахмурился в ответ.       Ясака фыркнула, задрав нос. "Как будто любой здравомыслящий человек будет добровольно слушать эту несочетаемую какофонию, которую вы называете музыкой".       Ичиго насмешливо хмыкнул. "Говоришь как настоящая избалованная принцесса".       Он едва не разразился хохотом, когда ее взгляд метнулся к нему, злобно оскалившись. Ей достаточно было высунуть язык, чтобы стать точной копией старшего Куноу.       Он откинулся назад, чтобы один из ее хвостов не задел его руку.       "Меч?" Она произнесла это с ожиданием. Оно вполне соответствовало ее королевской роли.       Он сдержал желание закатить глаза. "Ну да, скажем так, это мир "меч есть меч".       Она подняла пытливую бровь.       "Зангецу не любит делить пространство".       "А, - поджала она губы. "Понятно".       Несколько мгновений он просто смотрел на нее, а она стояла, погрузившись в раздумья. Наконец она испустила глубокий вздох, приложив руку ко лбу. "Вы, моя дорогая, просто удивительная личность".       "О?" Он вопросительно наклонил голову.       "В прошлом над Со'Унгой вспыхивали войны. Целые лорды были уничтожены, а великие города разрушены. Но вы..." Ее роскошные волосы рассыпались волнами, и она покачала головой в воздушном смехе.       Он переложил свой вес на другую ногу, а Со'унга сделал экспериментальное вращение. "Теперь это просто меч". Он пожал плечами. "Конечно, это меч с жуткими ощущениями, но все же меч. Думаю, такая жрица, как ты, легко очистит его".       Он сжал рукоять и протянул ей. Она нерешительно посмотрела на него, затем медленно протянула руку и обхватила пальцами рукоять.       На мгновение они оба замерли. Их руки встретились на рукояти испорченного и кровожадного клинка. Их глаза снова встретились, и взгляд Ичиго обострился, когда он почувствовал, как в глубине его души вновь зашевелилось что-то.       Сначала он не понял, но теперь все стало ясно. Несомненно, Владычица Солнца пыталась передать ему какое-то послание. Призывая его сделать... что-то.       'Эта женщина, - внутренне простонал Ичиго. Придется еще раз с ней поговорить.       Пальцы Ичиго уверенно соскользнули с лезвия и отдалились от прикосновения Ясаки. Прошел еще один волнующий момент, прежде чем Ясака отстранился.       Она опустила глаза на клинок, держа его наперевес, и провела двумя пальцами по острию. От кончиков пальцев исходил яркий свет, когда она медленно провела ими по смертоносному осколку стали.       Он с интересом наблюдал, как теневое зло медленно поднимается с клинка и испаряется под действием святой власти.       Когда Ясака дошла до конца рукояти и две ее руки соприкоснулись, из ее пальцев полился звездный свет, и Ичиго тут же набросил на себя завесу демонического присутствия, чтобы защититься от святой силы, излучаемой золотым кюби.       Ичиго с восторгом наблюдал за тем, как фиолетовая сфера на рукояти клинка превращается в глубокое, бушующее золото. Клык горел священным правилом, которое теперь было ему совершенно чуждо.       Ясака сделала искусный взмах длинным мечом, и позолоченные волны пронеслись по залу.       "Как странно". Ясака заговорила тише, как только ее присутствие ушло в себя. "Клык, который когда-то порицали и боялись более тысячи лет, теперь сияет как оружие святого единства. И все благодаря действиям не менее дьявола".       Он засунул руки в карманы обгоревших джинсов и пожал плечами. "Я получил хорошую выгоду от этого".       Глаза, кипящие расплавленным золотом, смотрели на него с пониманием, которое, как мог предположить Ичиго, пришло с вековым опытом и невзгодами.       "Ты всегда такой?" Ее взгляд был глубоким и пронизывающим, даже когда ее тон усилился. "Передвигаешься, делаешь все, что тебе заблагорассудится? Я вижу тебя и вижу, что ты стоишь в глазу торнадо. Разве ты не боишься, что тебя унесет?"       Он беззастенчиво пожал плечами. "Кто скажет, что я должен сказать? Быть? Делать? Потому что для меня это сущий пустяк".       Ее плечи опустились, и вторым движением она заставила вновь созданный святой меч рассеяться. "Я искренне завидую тебе, Ичиго".              Ясака не отрывала взгляда от пола, пока они молча двигались. Между ними воцарилось комфортное молчание. Ясака шла медленными шагами, стараясь не отставать от него, и время от времени один из ее хвостов касался его руки. Признавшись себе, она позволила этому прикосновению ненадолго задержаться.       На ее бледных губах заиграла скромная улыбка.       Между ними не было произнесено ни слова, и это молчание стало еще более очевидным. Ее чуткие уши дергались, внимательно прислушиваясь к ровному стуку, доносившемуся со стороны.       То есть его сердце.       Этот пронизанный арканами орган, качающий демоническую кровь в его жилах. Тот самый, который так легко оглушил ее от окружающего мира. Надежный, сильный... казалось, бесконечный.       Она продолжалась и дальше, за его потрепанной в боях одеждой, за сплетенными прядями мускулов на груди, которые она едва могла разглядеть краем глаза.       "Его сердце..." - мысленно повторила она, хотя его слова снова вернулись к ней.       Ичиго был не из тех, кто позволяет другим руководить его действиями. Для нее было удивительным прозрением, когда она поняла, что он последовал за Люцифером не только ради служения. Подчинялся ли он приказам Сатаны? Да.       Но не из слепого послушания. Скорее, они были похожи на дружеских коллег. От ее внимания не ускользнуло, как он обменялся мимолетным взглядом со своими родственниками, когда она попросила его о беседе.       Хвост пронесся между ними, и в ушах зашумела кровь, когда она почувствовала легкие пальцы на мягком меху. Пальцы... которые ей не принадлежали.       Она прикусила внутреннюю сторону щек, тщетно пытаясь удержать улыбку от углубления.       Когда они свернули за угол и подошли к дверям в ее личные покои, ее осенило, что, возможно, это последний раз, когда она говорит с ним в течение некоторого времени. В конце концов, в их мире что такое несколько десятилетий для тех, чья жизнь насчитывает тысячелетия?       "Ичиго", - странно тихий, но сильный голос. "Я хочу, чтобы ты знал: твое время, проведенное здесь, было оценено по достоинству".       Она оценивала его по углам зрения. Его подбородок был слегка наклонен в ее сторону, а глаза скрыты за длинными и дикими волосами. "Для жителей Киото... и для меня".       Когда он замолчал, ее идеально ровные зубы сжали губы, не кусая, а лишь мягко надавливая на них.       Она продолжила.       "Если представится возможность, загляните к нам". Она звонко рассмеялась. "Куноу будет скучать по тебе до утра".       "Обязательно".       Когда они остановились и рука его легла на ручку двери, внутри у нее все сжалось. Она ждала, что он скажет что-нибудь, что угодно.       По прошествии нескольких секунд она с тихим вздохом закрыла глаза и повернула ручку, деревянная дверь плавно приоткрылась.       "Она сделала всего один шаг, но, когда он замолчал, замерла и телом, и сердцем - во рту пересохло.       Она медленно повернулась и посмотрела на него: его лицо все еще оставалось в тени ночи и неподвижных волос. "Ранее ты сказал, что Аматерасу что-то... что-то сделала со мной".       Дыхание в легких стало ледяным, а в кровь медленно просачивался сильный ужас. "Что ты имеешь в виду?"       Она плотно сомкнула веки, благодарная темноте. Почему он должен был вспомнить именно сейчас?       Прикосновение к ее руке заставило Ясаку широко раскрыть глаза и поджать хвост. Пальцы ее ног подкосились в ответ на сильную дрожь, пробежавшую по позвоночнику.       Она сжала руки в кулаки, и в голове снова зазвучали его слова.       В полном противоречии с молчаливым призывом Ее Госпожи. "Кто скажет, что я должна сказать? Быть? Делать? Потому что для меня это сущий пустяк".       Она сильнее вгрызлась в щеки, чувствуя, как набухают и падают на язык капельки крови. "Ясака", - в его голосе явно слышались эмоции. "Расскажи мне".       Она обратилась с мольбой к Владычице Солнца. Простите меня... но позвольте этому ребенку еще немного побыть на свободе".       Она повернулась к нему, ее губы растянулись в болезненной улыбке. "Она прятала тебя".       Ее глаза наконец уловили это выражение, когда он сдвинулся в темноте. Неуверенность медленно проникала в его лицо. "Прячешь... меня? От чего?"       "Учитывая характер Со'унги, она боялась, что ты в конце концов призовешь клинок на свою сторону. Я хотел рассказать тебе правду в надежде, что ты по собственной воле избежишь трагедии. Но это не так важно, учитывая, как легко ты справился с этим испытанием".       Ичиго моргнул, еще больше перекосив лицо в недоумении. "Она знала? Что нападение должно было произойти?"       Ясака тихонько покачала головой.       "Нет. Но иногда ей открываются пути в будущее, и она увидела возможность освобождения Со'унги". Ложь плавно скользнула по ее языку.       Казалось, что он колеблется, словно понимая, что за ее искренностью что-то скрывается. Это для вашего же блага.       Прошло несколько мгновений, и она увидела борьбу в его глазах. Внутренние споры о том, стоит ли ему продолжать это дело или оставить все как есть.       "Уже поздно, Ичиго. Тебе пора домой. Завтра я прослежу, чтобы все твои вещи вернулись в подземный мир".       "Ах", - прозвучал явный отказ, заставивший его растеряться. "Точно. Спокойной ночи".       "Ичиго, - мягко сказала она.       Он открыл рот, чтобы ответить, но она быстро сократила расстояние между ними и положила одну руку ему на грудь, а другую - на щеки. Она почувствовала, как напряглись его мышцы. И прежде чем он успел что-то сказать, она приподнялась на носочки и крепко прижалась губами к уголку его рта.       Она задержалась на этом месте, позволяя изюминке серы и стали промелькнуть над ней.       Медленно она отстранилась, оказавшись в дюйме от него, между челюстью и ухом. "Спасибо", - печальная улыбка передавала то горячее чувство признательности, которое она испытывала. "За все". Ясака скрылась в своей комнате.              Присутствует       Ичиго откинул волосы с глаз, медленно выходя из здания правительства на тропинки Подземного города. После событий в Киото месяц выдался суматошным. Хотя он дважды наведывался в гости. В обоих случаях Ясака был необычайно замкнут и покоен.       По большей части в эти два дня он проводил время, развлекая Куноу.       Ичиго вздохнул и тряхнул головой, отгоняя мысли о Киото. Он еще раз откинул назад всклокоченную челку и повернулся, чтобы окинуть взглядом шумные улицы города.       Тысячи и тысячи дьяволов, не принадлежащих к Семидесяти двум столпам и дворянству, занимались своими делами и повседневной жизнью.       Ичиго обернулся и, задрав шею, проследил, как здание, из которого он едва успел выйти, поднимается ввысь.       Экзамены прошли легко, как и предсказывалось.       Это не значит, что они не были сложными, просто у Ичиго было огромное преимущество перед остальными экзаменуемыми. Прежде всего, он был под жестокой опекой Грейфии, которая гарантировала его успешное прохождение. Кроме того, он обладал силой, превосходящей всех остальных экзаменуемых вместе взятых. Кроме того, вишенкой на вершине было то, что он был пешкой Сирзехса, а значит, пользовался преимуществом.       Чудеса бюрократии.       Он расправил плечи, привлекая взгляды проходящих мимо пешеходов. Он никогда не любил долго сидеть на месте.       Что делать?       Грейфиа-ни не зашла за ним, и так получилось, что он почувствовал себя довольно голодным. Хуже всего было то, что у него не было денег. Ну, не совсем так. Деньги у него были. Но он как-то не очень верил, что благородные японские йены здесь примут.       Единственный способ раздобыть хоть какую-то еду - это вернуться домой, а сделать это можно только с помощью телепортации. А телепортироваться куда-либо в город и из города, кроме специально установленных точек, было запрещено. И не похоже, чтобы он мог просто нанять такси, чтобы оно доставило его во дворец Сазекса, а Дьяволу выставили счет за это.       Замок Сатаны находился за сотни миль.       На этой ноте он вдруг вспомнил, что находится в столице. Может, у Сазекса и не было здесь дворца, но у него было самое высокое здание в квартале, служившее ему административным штабом.       Ичиго еще раз окинул взглядом небо, пытаясь найти место своей технической работы. Это оказалось довольно просто. Все, что ему нужно было сделать, - это найти второе по красоте здание на небосклоне. Сомнительная честь первого места принадлежала извилистому розовому чудовищу Серафолла Левиафана.       Сирцехс признался ему, что различные лорды, включая отца самого Левиафана, из Семидесяти двух столпов, вносили предложения о том, чтобы цвет здания стал более подходящим.       К счастью, Серафолл каждый раз узнавала об этом и использовала свой огромный политический капитал, чтобы ходатайство было отклонено.       Ичиго, засунув руки в штаны, стал прохаживаться среди своих новых сородичей.       Обычный дьявол не имел никакого отношения к Семидесяти двум столпам, а если и имел, то настолько отдаленное, что вряд ли стоило о нем упоминать. Большинство дьяволов несли в себе лишь самую малую толику демонической сущности. Они просто были в несколько раз сильнее обычного человека и вели соответствующий образ жизни.       Ичиго оглядывался по сторонам, никогда прежде не гуляя по центру такого огромного города. Различные небольшие магазины, рестораны и предприятия усеивали небоскребы на уровне улиц.       Что вы знаете? Его лицо отражало его недоумение. 'Starbucks действительно есть везде'.       Он пошел дальше, мимо нескольких уличных торговцев, борющихся за внимание многочисленных пешеходов. Журнальные и газетные киоски. Тележки с хот-догами и минотаврскими гамбургерами.       Прошло почти двадцать минут с тех пор, как он начал свое путешествие по Подземному городу, после чего прибыл к главному административному зданию Министерства внутренних дел.       Правительство, созданное Сирцехом и тремя другими Сатанами, состояло из четырех отдельных отделов, каждый из которых возглавлял один из четырех.       Министерство внутренних дел - главное подразделение, возглавляемое Сирцехом Люцифером, - в первую очередь занималось обеспечением бесперебойной работы различных структур Подземного мира. Поддержание инфраструктуры независимых городов, не находящихся под властью благородного клана, управление государственным сектором и другие обязанности, с которыми он, несомненно, познакомится в ближайшие годы.       Затем было Министерство иностранных дел, возглавляемое обычно отсутствующим Серафоллом Левиафаном. По мнению Ичиго, это ведомство имело довольно низкий рейтинг эффективности, поскольку больше недели ему пришлось вместо них вести несколько дел с Киото. Тем не менее, именно благодаря им в Дьяволах уже несколько столетий не вспыхивали войны.       Загадочное Бюро научных исследований и развития было детищем       Аджука Вельзевул. Хотя Ичиго еще не встречался с этим человеком, смеющееся лицо Киске Урахары заменяло ему образ каждый раз, когда всплывало имя Адзуки. Не очень-то утешительная мысль, понял Ичиго.       Сам Сазекс признавался, что даже он практически не знает, чем занимается его лучший друг в этих загадочных лабораториях.       И, наконец, военные, возглавляемые Фальбиумом Асмодеем. В целом военные охраняли границы области Подземного мира, на которую претендовала фракция Падшего Ангела. Они также охотились за Бродячими дьяволами, которые были достаточно глупы, чтобы оставаться в подземном мире, и уничтожали мятежных агентов Фракции Старого Сатаны.       Ичиго вздохнул с облегчением, когда наконец добрался до колоссального здания, уходящего высоко в фиолетовые небеса. Как только он прошел через извилистые стеклянные двери, его сразу же встретила охрана, заставив пройти тщательный досмотр, после чего его заставили встать в магический круг, чтобы идентифицировать его личность.       "Извините за это, милорд", - проворчал один из охранников. "Процедура и все такое, да?"       Ичиго в ответ лишь неопределенно пожал плечами.       Поднявшись на лифте на самый верхний этаж, Ичиго оказался в огромном помещении с таким высоким потолком, что перед глазами была лишь бесконечная тьма. По всему колоссальному помещению стояли многочисленные столы, заваленные бумагами и свитками, и бегало туда-сюда столько же стажеров и офисных работников.       Он проходил через лабиринты бюрократии и лавировал между суетливыми работниками, остро нуждающимися в снятии стресса.       Наконец он оказался перед двумя массивными дверями с единственным простым деревянным столом. За этим столом Ичиго с любопытством поднял бровь, так как перед ним предстало зрелище, совершенно не похожее на остальной пол.       Сидящая на своем месте и совершенно спокойно выполняющая свои обязанности светловолосая секретарша не сводила глаз со своих ногтей, тщательно подпиливая их. Он бросил взгляд на сцену полного хаоса позади себя, а затем вернулся к безучастной на вид секретарше. Мысленно пожав плечами, он медленно подошел к столу.       Даже не удосужившись поднять глаза, блондинка лениво произнесла. "У вас назначена встреча?       Он моргнул, прежде чем прочистить горло. "Ну, нет, но..."       "Мне очень жаль, сэр", - она осмотрела свои ногти, дуя на них. "Но отсутствие встречи означает отсутствие аудиенции".       "Да, я знаю, но..."       "Если хотите, мы можем записать вас на прием?"       "Что? Нет, мне просто нужно..."       "Так, посмотрим", - она начала листать журнал, испещренный внушительным количеством липких заметок. "Есть вакансия на двадцать четвертое января через семнадцать лет?"       "Слушай, просто скажи Сэрцеху, что Ичи..."       Однако его снова прервали: одна из дверей распахнулась, и в ней появилась серебристоволосая служанка. Холодные глаза проницательно окинули весь этаж, прежде чем остановиться на нем.       "Ичиго-кун?" Она перенесла вес на одну ногу, прижав руку к бедру. "Что ты здесь делаешь? Разве Беовульф не отвез тебя домой?"       "Ичиго был на мгновение ошеломлен внезапным появлением своей королевы.       "Ичиго-кун?" Ее суровое выражение лица стало острым.       Он покачал головой, отчего его дикие оранжевые пряди растрепались. "Простите. За мной никто не заехал, и я пришел сюда, надеясь увидеть Сирзехса".       Тут он бросил неприличный взгляд в сторону секретаря, который ловко игнорировал происходящее.       "Понятно". Грейфия поджала губы, ее лицо стало совершенно нейтральным. "Похоже, нужно сказать несколько слов в адрес вашей пешки".       "Идемте, - скомандовала она, проходя мимо него. "Я отведу вас к путевой точке этого здания".       Он следовал за ней, замечая, как все эти разномастные рабочие дают ей широкий простор.       "Спасибо, я тоже тороплюсь домой".       "О?"       "Да", - тихо кивнул он. "Я сейчас умираю от голода. Я бы купил что-нибудь поесть, но у меня нет с собой денег".       "Ты должен всегда держать бумажник при себе, когда выходишь на улицу, Ичиго-кун", - укорила она.       "У меня был бумажник, - пожал он плечами. "Просто у меня не было валюты Подземного мира. Я не был уверен, принимают ли здесь японские иены или нет".       Ичиго едва не налетел на нее, когда Грейфия застыла на месте и медленно повернулась, чтобы одарить его пронизывающим морозным взглядом.       "Что?" - пронеслось в ее тоне. "Что именно ты имеешь в виду, говоря, что у тебя нет валюты Подземного мира?"       От тяжести ее леденящего взгляда Ичиго неосознанно сделал шаг назад. "Ммм... только это?"       "Ичиго-кун". В ее глазах читалось осуждение и нотки гнева. "Ты хочешь сказать, что растратил всю свою зарплату за последние три месяца?"       Ичиго открыл рот, но тут же закрыл его и дважды растерянно моргнул. "Зарплата? Какая зарплата?"       Глаза Грейфии сузились до роковой стали. "Разве Сирцехс не открыл вам счет в банке? Разве он не вносил платеж в третью среду каждого месяца?"       Медленно покачав головой, Ичиго ответил. "Нет... Я полагаю, он должен был?"       Грейфия плотно закрыла глаза, а Ичиго, явно осознавая колебания ее демонической силы, сделал еще один шаг назад. Через мгновение она развернулась и направилась обратно в кабинет Сазекса.       Когда Ичиго сделал шаг, чтобы проследить за ней, ее голос прозвучал ледяным тоном. "Останься".       "Да, мэм", - пробормотал он.       Она прошла мимо ленивой секретарши и захлопнула за собой дверь с такой силой, что комнату сотрясла мелкая дрожь. Это действие привлекло всеобщее внимание и заставило сотрудников замолчать.       Внезапно Ичиго потерял равновесие, когда по комнате пронеслась сильная ударная волна, сопровождаемая громким криком. В этот момент стало жутко тихо. Несколько человек обменялись нервными взглядами.       Наконец дверь приоткрылась, и Грейфия легко выскользнула наружу.       "Планы изменились, Ичиго-кун", - сообщила она ему. "Мы направляемся в банк".       Когда она подошла к нему, Ичиго использовал простое заклинание и наколдовал платок, хотя сердце его учащенно билось. Он протянул его ей, и она с любопытством посмотрела на него. Он нерешительно приложил палец к щеке, указывая на пятно на ее лице.       Она промокнула указанные места и отдернула руку, обнажив ткань, испещренную брызгами крови.       "Ах, спасибо".              Ичиго стоял посреди двора Сазекса, вместе с самим Люцифером и Матерсом.       "Похоже, с момента нашего последнего разговора ты добился немалых успехов, мой юный ученик, - проговорил знаменитый оккультист.       Ичиго пожал плечами. "Всякое бывает".       "Да, это так, - рассмеялся Мазерс, на его лице застыла бледная и болезненная улыбка.       Прошло два дня с тех пор, как он сдал экзамен и вернулся домой вместе с Грейфией-ни. Эти два дня прошли без особых событий: он провел их в расслаблении и легких тренировках.       Поэтому Ичиго с некоторым удивлением обнаружил, что его внезапно вызвал Сазекс.       Он спокойно смотрел на ночное небо, усыпанное россыпью звезд и лишенное лун-близнецов в фиолетовых порогах.       "Отлично, ты здесь, Ичиго-кун". Сирзеки улыбнулся, обернувшись.       "Так что же это такое?" Ичиго скрестил одну руку с другой.       "Мазерс слушает, - взмахнул рукой Сирцехс. "Он сообщил мне, что, по его наблюдениям, вы достаточно хорошо контролируете свои силы".       "Ты наблюдал за мной?" спросил Ичиго с забавным видом.       Улыбка Мазерса искривилась: "Трудно игнорировать вашу мощную и уникальную подпись, мой юный друг".       Сирцехс усмехнулся. "Как я уже говорил, судя по твоему росту и развитию, я считаю, что тебе пора обзавестись знакомым".       Сирзехс щелкнул пальцами, и Ичиго удивленно посмотрел вниз: под его ногами появился большой красный круг.       "Грейфия сказала, что уже научила вас словам, так что у вас не должно возникнуть проблем с поиском подходящего знакомого. Удачи!"       Не успел Ичиго издать ни звука протеста, как почувствовал, как магия подхватила его и унесла прочь.              Сирзехс поздравил себя, когда изображение недоуменного лица Ичиго исчезло в притяжении его магического круга. "У него действительно самые забавные выражения лица, - размышлял он.       "Эмм... Мастер?" раздался нерешительный голос Мазерса.       "Да?" Он повернулся к епископу с довольной улыбкой.       "Вы, э-э, понимаете, что сейчас новолуние... да?"       Сэрцех моргнул, его улыбка стала довольно принужденной.       О... о, Боже.       Мазерс продолжил. "Все самые могущественные существа Подземного мира будут бодрствовать... включая ее".       "Ну, - проворчал Сирзехс, путаясь в словах. "Я уверен, что с Ичигокуном все будет в порядке".       Когда Мазерс открыл рот, Сирзехс быстро прервал его враждебным взглядом. "Ни слова об этом Грейфии, понятно?"       "Мои уста запечатаны, сэр". Мазерс сложил руки за спиной и вознес безмолвную молитву за Ичиго.              "О, черт возьми, - Ичиго поднял голову, испытывая необычную смесь ужаса и изумления.       Дождь обрушивался на него с силой, а молнии прочерчивали свой путь сквозь черные и клубящиеся массы облаков. За каждой вспышкой молнии можно было различить одну отчетливую форму, проплывающую сквозь ярость бури.       Земля задрожала, а небо раскатилось от грохота.       "На троне бессмертном, на троне бессмертном, давно пролегла история перед моим взором".       Стена сверкающих бриллиантов и сапфиров вырвалась из сгущающихся потоков воздуха и прорвалась сквозь облака. Стройная, но мощная. Гладкий, но невероятно грубый. Ичиго узнал каркас, созданный для того, чтобы нести немыслимые разрушения, - массивные крылья, распростертые и покрытые лезвиями, извергали камнедробильные потоки.       "Беспредельная буря. Мать драконов. Карма Хаоса. Все короны подобают бесконечным толпам убитых".       Глаза глубокого синего цвета смотрели на него с высоты. В них не было ни суждений, ни приговоров, зато светилась древняя мудрость, соответствующая их свирепому облику. За этими глазами скрывались океаны воспоминаний, и Ичиго не мог не задаваться вопросом, как далеко он может утонуть в них.       "Убит... и забыт. Скажи мне, малыш, неужели и ты будешь забыт этой Тиамат?" Огонь и буря       Подготовка к экзамену в середине класса       "Драконы... это концепции реальности, воплощенные в жизнь. Элементы мира, воплощенные в жизнь. Одиночки по своей природе, драконы по большей части держатся сами по себе. Хотя даже один дракон может представлять смертельную опасность, если его как следует разъярить".       Ичиго внимательно следил за тем, как Грейфия читает лекции и указывает на диаграммы в потрепанном тексте, лежащем между ними.       "Я предполагаю, что они обычно не живут большими группами или колониями".       Глаза из холодного серебра смотрели на него. "Как я уже сказал, это одинокие существа. У них нет единой системы управления, и в целом они не признают ни одного суверенного государства. Хотя некоторые из них политически присоединяются к правящим силам своего дома".       Он снова обратился к книге, изучая наиболее типичные формы, которые, как известно, принимают драконы. "Есть ли драконы в подземном мире?"       Грейфия слегка кивнула. "Множество видов драконов нашли свой дом на невостребованных территориях подземного мира. Некоторые из них даже присоединились к власти Четырех Сатан. Самый известный из них - бывший король драконов Таннин".       Он нахмурил брови. "Король драконов?"       Ее изящный палец потянулся перевернуть страницы книги, пока не остановился на двух страницах, на которых была изображена гексаграмма, состоящая из шести магических кругов. Каждый круг был разного цвета и обозначен одним словом, написанным на уникальном языке.       Ичиго узнал два языка - китайский и арабский, но остальные четыре от него ускользнули.       "Драконы, несмотря на свою независимую природу, имеют довольно свободную социальную лестницу. Нижний ярус, средний ярус и верхний ярус составляют наиболее распространенные драконы. Но не позволяйте этому обмануть вас. Взрослый дракон нижнего яруса может сравниться с обычным высокородным дьяволом. А те, кто относится к верхнему ярусу, способны сразить даже дьявола высшего класса".       Ичиго облокотился на учебный стол, пристально вглядываясь в причудливую символику, изображенную перед ним, и скептически поднял бровь. "И я полагаю, что эти Короли Драконов - не "обычные" драконы?"       "Нет, - сказала Грейфия, опустив глаза на страницы. "Короли драконов - это шесть отдельных драконов, которые своей силой и легендами заняли определенное место в истории".       Она коснулась круга, окрашенного в пурпурный цвет с арабским словом. "Таннин, Пылающий Метеор.       Дракон. По своим собственным причинам он отказался от статуса Короля Драконов и стал Дьяволом. Несмотря на свою реинкарнацию, он пользуется большим уважением в нашем сообществе и является своего рода знаменитостью среди молодого поколения".       "Знаешь, - почесал подбородок Ичиго. "Мне кажется, я видел рекламный щит с его именем на       это".       Грейфия мягко улыбнулась. "Дети его просто обожают, так что в маркетинге он, как правило, преуспевает. Как ни странно, для существа, ассоциирующегося с огнем, Таннин - весьма искусный садовник".       Ичиго усмехнулся, когда Грейфия перешла к следующему кругу - серому.       "Ёрмунгандр, также известный как Мидгардсормр, Мировой Змей норвежского пантеона". Ичиго кивнул, изучая только что идентифицированные норвежские руны. "Он самый большой из всех известных драконов и второй по силе король драконов. Его яд - самое ядовитое вещество, известное в нашем мире. Нет ни одного существа, которое когда-либо выжило бы после яда Мирового Змея".       Следующий круг был золотым, также с надписью на норвежском языке. "Фафнир, позолоченный монарх, дракон Гигантиса. Он уникален тем, что имеет целую сокровищницу оружия, которое использует в бою, а также известен тем, что проклинает людей, спускаясь в их сны".       Яркий зеленый цвет с китайской надписью. "Ю-Лонг, Озорник. Ты знаком с "Путешествием на Запад"?"       По его кивку она продолжила. "Он тот самый, хотя и довольно молод по сравнению с другими королями-драконами. Он известен как самый пацифистский из Королей-Драконов и редко выходит из своего логова".       Пятый круг был черным. "Вритра, дракон, известный и часто называемый в индуистской секте. Его называют тюремным драконом и драконом мертвой засухи. Он был убит Индрой много веков назад, а затем его дух был запечатан в серии Страшных шестеренок. Хотя он считается самым слабым из Королей Драконов, широкий спектр его способностей делает его одним из самых опасных".       "И наконец, - она коснулась последнего круга глубокого лазурного цвета. "У нас есть Тиамат. Мать и Карма Хаоса. Она - старейший и самый могущественный король драконов. И не только это, но и то, что она принадлежит к Древним - термин, применяемый к тем, кто существовал задолго до того, как человечество начало создавать свои цивилизации. Сейчас, когда Небесная Двойка запечатана, а Божественная Пара отступила в Неизведанные Регионы, она - самый могущественный дракон из известных нам на данный момент".       "Насколько это мощно?"       Грейфия на мгновение задумалась, прежде чем ответить. "Я могу с уверенностью сказать, что единственными двумя людьми в нашем обществе, способными одержать над ней победу, были бы господин Сирзехс и госпожа Аджука. И я полагаю, что вы тоже смогли бы это сделать, если бы находились в освобожденном состоянии".       Ичиго задумчиво хмыкнул, когда его взгляд остановился на странной строке букв, которую он не смог определить. Он предположил, что круг Вритры был начертан на одном из древних языков Индии, но Тиамат он не смог опознать.       Он провел пальцем по чужим буквам, обратив пытливый взгляд на Грейфию. "Что это за язык?"       Грейфия на мгновение посмотрела на него, а затем вздохнула. "Я не знаю".       Ичиго вскинул брови. Это было неожиданно. Казалось, Грейфия знает все. "Ты не знаешь?"       Она покачала головой. "Как я уже говорила, Тиамат - одна из Древних. Речь Древнего мира известна лишь тем, кто жил в те давние времена. А те, кто живет сегодня, не сочли нужным делиться своими знаниями с остальными".       "Все еще живы? Разве они не бессмертны? Как они умерли?"       "Многие из Древних были убиты их собственными потомками или преемниками". сказала Грейфия. Ичиго заметил, что ей, похоже, немного не по себе от этой темы.       "Титаны Греции были убиты олимпийцами. Безымянные из Белых Пустошей были побеждены и низвергнуты Одином и его армиями. Темные Владыки Египта..." Грейфия замолчала, отведя глаза в сторону. "Чем меньше говорить об этих мерзостях, тем лучше".       "Ичиго откинулся в кресле, впитывая всю информацию.       Внезапно его брови озарило замешательство. "Если этот язык неизвестен лишь немногим, то как он оказался в этой книге? Только не говори мне, что его написал один из этих Старейших".       "Очень проницательно с твоей стороны, Ичиго-кун", - одобрительно кивнула Грейфия. "Эту книгу написал Зекрам Баэль. Он один из Старейших, кто решил встать на сторону Люцифера".       "Ичиго посмотрел на книгу с новым уважением и признательностью. "Так кто же эти Божественные пары?"       Грейфия открыла рот, но, к удивлению Ичиго, ничего не сказала. Он видел, как вращаются шестеренки в ее глазах, пока она подбирала нужные слова. "Божественные драконы - это Офис и Великий Красный".       "Великий Красный?" Ичиго вопросительно наклонил подбородок. Странное имя, конечно.       "Мы называем его Великим Красным, потому что он никогда не хотел делиться своим именем ни с кем другим. На самом деле нет ни одной записи о том, что он когда-либо разговаривал с кем-то, не говоря уже о том, что решил представиться. Большинство называют его Великим Красным просто потому, что другой вариант - Дракон Апокалипсиса - немного пугает".       Это действительно очень сложно.       Честно говоря, Ичиго вполне устраивало то, что он не ассоциировался с чем-то вроде Апокалипсиса.       "Так кто же они?"       "Божественные драконы - самые могущественные существа на свете".       Ичиго моргнул. "Когда ты говоришь о самых могущественных существах на свете...?"       Грейфия изящно изогнула бровь. "Офис может уничтожить всех четырех Сатанов одновременно за пять минут. Великий Красный мог сделать то же самое за пять секунд".       Итак... Ичиго официально боялся драконов.       "Каковы шансы, что я добегу до любого из этих драконов?" нерешительно спросил Ичиго.       "Божественная пара" по большей части игнорирует мир, поэтому очень сомнительно, что вы увидите их в ближайшее время. Что касается королей-драконов, то они обычно остаются на своих территориях и не беспокоят тех, кто проявляет к ним такую же вежливость. Тем не менее у Тиамат есть гнездо где-то в Лесу Фамильяров".       "Хотя об этом вам не придется беспокоиться. Когда придет время обзавестись знакомым, тебя отправят в то время, когда тебе не придется сражаться с королем-драконом и другими самыми могущественными существами подземного мира". Грейфия закрыла книгу о драконах и посмотрела на него. "Раз уж мы заговорили о знакомых..."              Присутствует       Когда он пробирался сквозь грязь и листву, устилающую лесную подстилку, когда яростный ливень из черных туч пропитал его до костей и ухудшил зрение, когда ровный стук крыльев наполнил уши Ичиго унылым гулом, один-единственный звук подвел итог размышлениям Ичиго Куросаки.       "Я убью тебя, Сэрцех!"       У него не было времени на дальнейшие словесные оскорбления в адрес Падшей Звезды, потому что несколько тонн мускулов и рычащий дракон пробились сквозь деревья и приземлились перед ним. Земля задрожала от удара ее рамы о лес, а над головой взлетели деревья.       Когда вокруг поднялась пыль, Ичиго, призвав Зангецу, рассеял ее сильным взмахом. В то время как дождь уносился прочь от силы его взмаха, Ичиго наконец-то смог увидеть древнего Короля Драконов.       И милый Люцифер, как она была велика!       По массе Тиамат легко сравнялась с его школьным зданием, и если ее размеры не были достаточно пугающими, то ее внешнего вида было достаточно, чтобы заставить большинство людей бежать с криками, спасая свою жизнь.       Острая голова в форме ромба с костяными выступами, как бритвы, торчащими из задней части черепа и образующими зазубренную корону. Гладкое, почти человекоподобное тело, покрытое блестящей чешуей глубочайшего синего цвета с искривленными шипами вдоль позвоночника. Крылья располагались скорее над плечами, чем по центру спины, а хвост бился, как свирепый хлыст.       Огромные глаза темного и прозрачного кобальтово-синего цвета заглянули в его глаза. Ичиго был весьма удивлен, обнаружив, что в них нет и следа злобы. Он вспомнил, что читал о глазах дракона. О том, как они могли заворожить и поработить любого, кто был достаточно глуп, чтобы надолго задержать на них взгляд.       И Ичиго поверил.       Ведь если бы не огромный поток демонической силы, хлынувший в него в этот момент, он бы полностью потерялся в этом свирепом взгляде. И все же, несмотря на все это, он не мог не думать, что это чудовищное присутствие перед ним - самое великолепное зрелище, которое он когда-либо видел.       Обладала ли Тиамат такой же притягательностью, как Ясака или Грейфия? Конечно, нет. Она была гигантской огнедышащей ящерицей с крыльями.       Однако в ней присутствовали природный баланс и гармония, слишком противоположные яростным бурям и шквалам ее ауры. Он чувствовал это, и, как бы нелепо и банально это ни звучало, Тиамат была спокойствием в центре бури.       "Знаешь, - громко сказал Ичиго, вертя в руках Зангецу, и его поза стала более расслабленной. "Не очень понимаю, в чем дело, но, может быть, вы позволите мне продолжить свой веселый путь?"       Королева драконов повернула голову в сторону и посмотрела на него пристальным взглядом. Затем она выпустила из ноздрей фыркнувшее пламя, а ее глаза, казалось, заблестели от удовольствия. Ичиго подавил вздох, откинув назад растрепавшиеся волосы. "Да, я так не думаю".       Тиамат поднялась во весь рост, и Ичиго с легкой тревогой отметил, что чешуя на ее подбрюшье и горле начала светиться расплавленным голубым светом.       "Это не может быть хорошо". пробормотал он.       Инкрустированные сапфиром челюсти разжались и выпустили поток блестящего звездно-белого пламени, которое извергалось с ужасающей скоростью.       Скручивая силу в лодыжках, Ичиго использовал свою сверхъестественную скорость, чтобы отпрыгнуть в сторону. В ответ Тиамат взмахнула своей змеиной шеей по широкой дуге, расплескивая ад, от которого испарялась дождевая вода и полностью сгорали деревья.       Вторым сверхъестественным шагом он оказался на расстоянии от нее, в тонком паре, который создавало ее пламя. Лениво взмахнув рукой, Ичиго запустил Гецуга Теншо. И не удивился, когда увидел, как Тиамат захлопнула пасть и свирепо вскинула когти, разрывая его зачарованный клык пополам своими острыми когтями.       Он был бы очень разочарован, если бы это было все, что нужно, чтобы ранить Короля Драконов. Особенно самого сильного.       Белая сталь вспыхнула, когда Ичиго подался вперед и нанес удар в челюсть.       Или, по крайней мере, пытался.       Очевидно, большие размеры не мешали Тиамат развивать скорость.       Массивные слои мощных мышц только ускорили ее движение, и там, где раньше были симметричные чешуйки ее шеи, белый край Зангецу встретился с тыльной стороной когтистой лапы.       Его глаза стали острыми, как сталь, когда он увидел, как белое лезвие ткнулось в лазурную шкуру и выпустило сердитый дождь красно-оранжевых искр.       На полпути Тиамат с черным ревом оттолкнулась от него, и он упал на землю, вздымая тонкую полоску пыли.       Ичиго с интересом наблюдал за морем белого огня, бушующего в вышине, несмотря на яростный натиск дождя. Ичиго нахмурился, осознав, насколько опасен драконий огонь, ведь ни одно настоящее пламя не могло обжечь его, а драконий огонь обладал особым магическим свойством, присущим каждому виду.       Тиамат, будучи королем драконов, наверняка влила в свой огонь внушительное количество магии, и такого урона следовало избегать при любых обстоятельствах. В конце концов, от большинства физических ран он всегда мог регенерировать.       Его налитые кровью глаза метнулись к древнему дракону. Ее хвост развевался, а клыки, равные ему по высоте, оскалились в извращенной жестокости.       Дракон и Дьявол смотрели друг на друга. Его адский багровый взгляд сражался с ее ледяным хищным взглядом.       Вдруг глаза Тиамат коротко сверкнули, и Ичиго почувствовал, как волоски на его затылке зарядились статическим электричеством. Почувствовав внезапное жжение в воздухе, Ичиго напрягся и тут же отпрыгнул назад.       Через полсекунды в то место, где он стоял, ударила молния, разнесла землю, ослепила и обожгла глаза.       Он смахнул слезы, отступая назад и увеличивая расстояние между собой и разъяренным драконом. Мгновенно он послал импульс демонической силы, используя его как радар, чтобы измерить расстояние между ними.       К своему удивлению, он не смог найти ее, и пустое чувство прорвалось через горло.       Шипение пламени и непрекращающийся стук дождя по камню - единственное, что он мог уловить своими ушами.       От прилива крови к лицу он начал медленно глохнуть, и с каждой каплей ледяной воды на его кожу ложилась холодная тяжесть. Он моргнул раз... два.       В его глаза вернулась туманная картина мира, и он почувствовал, как холодный воздух обдает его шею. Он закрутил Зангетсу за спину, и мощь пушки ударила в плоское лезвие, когда злобное рычание Тиамат пронеслось по его телу.       Он изменил хватку демонического клинка и выпустил еще один черный клык в сторону затуманенной Тиамат. Не дожидаясь удара, он исчез из виду и появился позади нее. Второй клык вырвался из Зангецу.       Черные удары Зангецу разрывали землю, устремляясь к лазурному дракону, стоящему между ними.       В ответ Тиамат высоко вскинула голову и издала сокрушительный рев. Вся ее фигура излучала лазурный свет, а из нее вырвалась буквально стена молний и грома. Колеблющиеся белые и синие полосы столкнулись с двойными полумесяцами черного и красного цветов.       Знакомство с высвободившейся энергией закончилось тем, что столб пламени вырвался в клубящиеся облака и поглотил обоих титанов.       Ичиго провёл рукой перед лицом, отмахиваясь от пламени, и вышел из инферно невредимым. Второй шлейф огня прочертил фигуру Тиамат, и она сделала то же самое. Мрачная улыбка скривила его губы, когда он бросился на дракона.       Они продолжали обмениваться ударами в течение нескольких жестоких схваток. Каждый раз, когда сталь встречалась с чешуей, раскаты грома сотрясали лес и изгоняли воду вокруг них. Зангецу вырезал в земле длинные траншеи, а когти дракона поднимали землю с места.       Уклонившись от удара, который мог бы разорвать его в клочья, Ичиго поднырнул под свирепого дракона и втянул в кончик вытянутого пальца темное ядро силы.       "Ноль".       Луч энергии вырвался вперед с характерным жутким звуком и вонзился в чешуйчатую шкуру. Сила потока энергии подняла массивную дракону на ноги и понесла ее навстречу грохочущему шторму.       Было довольно любопытно наблюдать, как Тиамат пробивает себе путь сквозь керо и переворачивается в воздухе, расправляя крылья.       Пока она плыла сквозь шквал и бурю, Ичиго прикоснулся к той части себя, которая лежала в самых темных щелях его внутреннего мира. Той его части, которая недавно получила значительное обновление.       Тени под его ногами закрутились и застонали, когда Ичиго слегка притянул Зангецу к себе и позволил дьявольским энергиям Ада прорваться сквозь него. Тиамат взвилась в небо и бросила настороженный взгляд, наблюдая, как аура Ичиго давит и искажает мир вокруг него.       Тиамат - не единственный дракон здесь".       Должно быть, она почувствовала изменение энергий и усиление демонического присутствия, потому что небо озарилось электрическим штормом, и через атмосферу пронеслись бледно-голубые болты. "Между безумием и отчаянием плачет твоя анима, малышка. Подходящий спуск для теневой природы".       Дракон наклонил свою стреловидную голову и сверкнул на него драгоценными глазами. "И все же прикосновение Вирмкина остается чуждым моему взгляду".       Поток молний пронзил кончик крыла Тиамат и вырвался из колючих шипов вдоль ее позвоночника. "Какой ужас ты извлек из Первого Пламени?"       На губах Ичиго появилась мрачная ухмылка, его аура окрасилась в злобный красный цвет, а Зангецу испустил вопль черно-фиолетового пламени. "Воскресить и скрутить... Со'унга".       Эльдритская энергия затрепетала и завибрировала вокруг клинка, образовав едкую миазму, которая расплавила землю и придала воде вокруг ядовитый фиолетовый оттенок. В ответ Ичиго распахнул шлюзы и позволил своей силе обрушиться на мир.       Смертоносный и вулканический в своей ненависти адский дракон проявился в виде оттенка черного дерева и обвился вокруг Истребительницы луны. Два духа слились воедино в своем убийственном и диком рвении к насилию.       Ичиго медленно вращал клинок над головой по широкому кругу. С каждым оборотом тучи, собравшиеся над головой, вздымались вместе с его рукой и вызывали новую ярость в бушующем вокруг них шторме. Призрак Со'унги с рычанием взвился в небо, обратившись лицом к Королю Драконов, а тени ветра закружились у лодыжек Ичиго.       Глубокий гул разнесся по воздуху, и Ичиго удивился, когда понял, что Тиамат смеется, - сквозь яростный гул адреналина и воли к убийству.       "Приветствую тебя, Кин крови и бури". Впервые в жизни лицо Беспредельного Шторма исказилось от злобы. "Поспорим с твоим штормом против моего грома!"       Все электрические разряды в бушующих небесах подземного мира устремились вперед, когда Тиамат выгнула шею назад и раскрыла сапфировые щеки. Тугая сфера пульсирующего напряжения, сияющая звездной синевой, исчезла со своего места, и Тиамат опустила шею.       Ичиго не обратил внимания на оглушительный шум в ушах, когда из него вырвалась башня пульсирующего грома. Размером больше, чем размах крыльев Тиамат, этот сгусток энергии поглотил его глаза, устремившись вниз, стремясь уничтожить все вокруг.       Ичиго изо всех сил навалился на Зангетсу, покрытый слоем Со'унги, и издал тяжелый рев. "Гокурюха!"       Мгновенно возник мощный вихрь черной энергии. Белая кара врезалась в черную башню, пронзив небо.       Ичиго затерялся в полумраке.              Сирзехс сидел, без особого юмора, что резко контрастировало с приятной улыбкой на его лице, и слушал, как Повелитель Столпов болтает о каких-то бессмысленных и устаревших идеалах.       Он рассеянно постукивал указательным пальцем по ручке своего кресла, поглядывая на свой стол. Огромный объем бумаг, разложенных Грейфией сегодня утром, приводил в отчаяние, и он не хотел, чтобы кто-то мешал ему справиться с работой. Даже если он знал, что у него нет ни единого шанса в аду... собственно... неважно.       Кстати, о его жене: где она была? Она исчезла за некоторое время до того, как он отправил Ичиго за знакомым... "Интересно, как он там?       "Так вы согласны, мой принц?"       "Хм?" Сазекс расширил улыбку. "Но, конечно. Традиции очень важны и являются основой нашего общества".       По правде говоря, он уже большую часть пятнадцати минут не обращал внимания на стоящего перед ним лорда и понятия не имел, о чем они говорят. Однако, судя по довольному выражению его лица, он попал в точку со своей догадкой.       "Отлично, отлично", - захлопал представитель традиционалистской партии. "Полагаю, вы понимаете, почему мы так встревожены столь внезапным и беспрецедентным событием?"       "Уверяю вас, герцог Барбатос, - покровительственно сказал Сирзехс, наклонившись вперед и сложив обе руки перед подбородком. "У меня все под контролем. Вам не стоит беспокоиться".       В голове Сирцеха пронеслись воспоминания более чем двухвековой давности.       Накануне начала Монтенотской кампании он устроил очаровательный ужин с императором Наполеоном. Он еще не был коронован как император, но в то время Сирзехс потихоньку добивался этого.       "Мой господин Люцифер, какое значение имеет то, что я собрал самую большую силу, которую когда-либо видел? Не лучше ли мне стать клином между моими врагами и ослабить их, не расширяясь самому? Пусть я яростно наношу удары и собираю урожай посеянной слабости?"       При воспоминании о браваде молодых французов на губах Сазекса заиграла улыбка.       "Мой маленький император в ожидании", - любил он поворчать на Наполеона, тот был таким вспыльчивым юношей. "Вместо того чтобы нападать на них, научитесь настраивать их друг против друга. Потягивайте вино, пока они рвут друг друга, как собаки, которыми они являются. Ведь мало что может быть опаснее яда на языке. Заставь своих врагов искать собственной гибели".       Жаль, что Наполеон так и не принял его слова близко к сердцу. Если бы он это сделал, то начинающий император понял бы, что Сирзехс все это время использовал его, чтобы ослабить власть Михаила над европейскими монархиями.       И как замечательно Наполеон выполнил свою роль, разрушив Священную Римскую империю. Тысячелетнее правление закончилось рукой Сирзеса, а католическая церковь осталась лишь слабым прикосновением, а не крепкой хваткой в Европе.       Это был один из самых гордых моментов в его жизни.       Из задумчивости его вывел Барбатос. "Я нисколько не сомневаюсь в этом, милорд, однако, как вы, вероятно, понимаете, многие говорят о фаворитизме с вашей стороны".       Сирцехс старался не нахмуриться.       'Фаворитизм?... А... да, недавнее повышение Ичиго, несомненно'.       "Фаворитизм". Он медленно попробовал слово на вкус, позволяя вопросу повиснуть в воздухе.       "Разумеется, я не имею в виду никаких обвинений!" Барбатос развел руками в знак умиротворения. "Но некоторые из низших домов недовольны тем, что переродившееся существо за несколько месяцев сделало то, на что у них ушли века."       "Понятно, - произнес Сирцехс совершенно спокойно.       "Дому Столпов больно видеть, как порочат твое имя, да еще и ради бывшего человека. Конечно, милорд подумает о своем положении и заставит умолкнуть эти грубые шепотки?"       "Я в растерянности, ваша светлость". Сирзехс произнес это с безупречно ровным тоном. "Хотя я действительно выдвинул имя Ичиго, мою рекомендацию подтвердил Комитет по надзору за пэрством. Комитет, в состав которого входят члены августейшего органа Семидесяти Двух Столпов. В чем же моя вина, что четверо ваших коллег-лордов сочли нужным повысить моего слугу?"       Барбатос покраснел от упрека и тяжело сглотнул. "Вы, как всегда, правы, мой принц, однако простой сброд и люди низшего происхождения не понимают таких вещей. Мы с единомышленниками опасаемся, что столь... неустойчивый шаг вызовет недовольство со стороны низших домов".       Сирзехс смотрел на Барбатоса с презрением, которое ему едва удавалось скрыть. Барбатос был совсем юн для Повелителя Столпов.       Молодой и совершенно глупый.       Его отец, напротив, был полной противоположностью. Бывший герцог перешел на сторону Сирцехов во время гражданской войны и был военным гением. Он сыграл важную роль в нескольких ключевых победах во время различных кампаний.       К сожалению, во время конфликта герцог потерял жену и так и не смог полностью оправиться от душевной боли и горя. И даже после окончания войны, когда фракция Старого Сатаны была изгнана, он героически продолжал жить, помогая закладывать основы нового правительства.       Когда все было сказано и сделано, и правление новой четы укрепилось, старый герцог подошел к нему и попросил прощения. Он решил жить дальше, не желая больше оставаться в мире, где нет его возлюбленной.       Полностью сочувствуя своему родственнику, Сирзехс с неохотой позволил ему погрузиться в вечный сон. О своем решении он сожалел на протяжении десятилетий, пока его некомпетентный сын занимал семейное кресло.       "Поймите, мой принц, мы желаем только того, что в ваших интересах. Ради необходимости".       "Необходимость?" Все притворство вежливости покинуло его, когда тьма внутри него начала разрастаться.       "Ах да, - Сирзехс почувствовал, как мороз пробирается в горло. "Необходимость".       Положив ладони на стол, он стоял с выражением лица, высеченным из льда.       Барбатос открыл было рот, чтобы ответить, но один взгляд разгневанного Сирцеха заставил его замереть на месте.       Обойдя кресло, похожее на трон, он подошел к окну за своим столом и, сложив руки за спиной, поставил ноги параллельно друг другу.       Холодный взгляд проследил за горизонтом Новой Лилит и опустился к бурлящему мегаполису внизу. Город, его город, который стоял как свидетельство всех жизней, принесенных в жертву ради будущего и процветания их расы.       "Это была необходимость", - произнес он с жутко спокойной тишиной. "Она заставила меня уничтожить десятитысячную армию нашей крови на плато Тел'вивайн. Именно необходимость заставила меня опустить руку и увидеть, как весь Сер-Амон сгорает в пепле".       Сирцех повернул голову и заглянул через плечо, открыв Барбатосу горящие глаза цвета вермильона. "Именно необходимость заставила твоего отца перейти на мою сторону и бросить твою мать на произвол судьбы".       По земле прошла дрожь: растущий гнев наследника Люцифера медленно переходил в вулканическую ярость.       Тонкая пленка пота покрыла Барбатоса, когда воздух стал густым и удушливым, а злость и чернота захлестнули комнату. "Милорд, я..."       "Не надо, - яд из шипения Сазекса практически капал на пол. "Говорите со мной по необходимости!"       Глаза Сазекса стали стальными, он прижал свою злобу к шее глупого герцога и надавил на нее. Барбатос захрипел, когда ему быстро перекрыли доступ воздуха, но так же быстро, как гнетущая аура опустилась и попыталась уничтожить его, она также быстро исчезла.       Сазекс медленно повернулся на пятках, и все следы враждебности и жестокости исчезли. На смену им пришли традиционная манера поведения и приятная улыбка.       "Я предлагаю игру, - он слегка улыбнулся.       "А-игра, мой принц?"       "Да... рейтинговая игра".       Глаза Барбатоса расширились, в жилах поселилась дрожь. "Но вам запрещено..."       "О, я не буду участвовать". С хищным блеском в глазах Сирзехс обернулся, и его голос стал бесстрастным. "Будешь".       "Я?" Голос молодого герцога едва превышал писк.       "Конечно. Раз уж так много недовольных стремительным взлетом моего юного Пешки, вы и ваши слуги будете соревноваться с ним".       Сирзехс уже второй раз за эту ночь бросил взгляд на ночное небо. Его потусторонние глаза, проникая сквозь загрязненный свет, улавливали очертания лун-близнецов в фазе их нового рождения.       "Только один противник?"       Его взгляд снова переместился. На этот раз он сосредоточился на стекле перед собой, в частности на отражении Барбатоса.       "Не заставляй меня повторяться. Его губы скривились, когда отражение Барбатоса вздрогнуло. "Через десять дней вы встретитесь лицом к лицу. Если вы одержите победу, я лишу свою пешку повышения. Если же победит он... что ж, это вас не касается".       "Да, сир".       "Хорошо, а теперь убирайтесь из моего города". Сирцех вновь обратил внимание на небо. Барбатос и его пэры были не слишком сильны. На самом деле среди Семидесяти двух Столпов он был одним из самых слабых. Если Сирцех даст своему молодому подопечному разрешение открыть всю свою силу, проблем не возникнет.       "О, и Барбатос". Сазекс, не оборачиваясь, позвал его, когда услышал, как открылась дверь. "Д-да... сэр?"       "Еще раз посмеешь читать мне нотации, и я оторву тебе руку... снова".              В окружении спокойного коричневого цвета зрачки расширились, чтобы впустить больше тусклого света, а тяжелые веки медленно моргали, пытаясь разогнать оцепенение.       Он лежал, и, судя по боли в спине, не на чем-то мягком. Ичиго хотел было пошевелиться, но издал обиженное шипение, когда острая боль теплом разлилась по его торсу. Резко вдохнув, он медленно приподнялся на локтях и сдержал гримасу боли на лице.       Он сделал небольшую паузу, прежде чем преодолеть дискомфорт и сесть до конца. Его живот протестующе вскрикнул, но он проигнорировал его и с облегчением выдохнул, наклонившись к ногам.       Выгнув шею дугой, Ичиго окинул взглядом окружающих из-под драпирующейся челки.       Он нахмурился.       Его глаза в замешательстве смотрели на картинки, которые он посылал в мозг.       Очевидно, он каким-то образом оказался в пещере. Его взгляд остановился на небольшом отверстии в каменном потолке, через которое проникал свет. Он нахмурился, когда в полумраке стало ясно, что солнце начинает подниматься.       Меня не было несколько часов.       До его ушей донеслось журчание воды, и шея его дернулась вслед за звуком, отчего он вздрогнул, поскольку резкое движение усугубило его травмы.       Он с досадой выдохнул воздух, закрыл глаза и позволил демонической энергии вырваться на поверхность. По его коже пробежала прохлада, и он почувствовал, как горячая боль от ранения начинает отступать.       "Так, - тихо выдохнул он, вставая и разминая мышцы ног, чтобы кровь текла свободнее.       Еще раз окинув взглядом окрестности, он сосредоточился на недавно обнаруженном туннеле, который, как он надеялся, выводил из пещеры.       Сделав шаг вперед, Ичиго сразу же перевел взгляд на свои ноги, почувствовав, как прохладный камень прощупывает его подошвы. Проведя рукой по волосам, он устало вздохнул.       Ичиго уже в десятый раз удалось полностью уничтожить свою одежду... снова.       Рубашка, одна из его любимых, была полностью разорвана, от обуви остались кожаные браслеты, а все, что осталось от штанов, - это было нечто среднее между непристойным видом и откровенной наготой. К счастью, Мазерс научил его простому заклинанию, которое позволило временно одеть его.       Взмах руки - и рука Ичиго мягко обводит каменную стену, пробираясь по слабо освещенному подземному переходу, а остальная часть его тела снова одета.       Проход, казалось, вел не наружу, а вглубь пещеры, но постоянный шум воды доносился до его ушей, и Ичиго решил найти источник. Вода должна была куда-то уходить. Если повезет, это место окажется снаружи.       Если бы дело дошло до драки, он бы просто удрал с хорошо поставленным "кэро". Единственная причина, по которой он еще не сделал этого, заключалась в том, что он не знал, жива ли Тиамат и скрывается ли она где-то там.       Мысль о драконе заставила его нахмуриться от досады.       Он был полным идиотом.       Рука, не проводившая по камню пещеры, сжалась в плотный кулак. Ни-сан сказала мне, что драконов нельзя недооценивать, и я пошел и сделал именно так".       Было совершенно очевидно, что Тиамат оказалась ему не по зубам. Ее силы превосходили всех врагов, с которыми ему доводилось сталкиваться в прошлом.       Его глаза сузились, когда воспоминание о том, как Зангецу скребет по лазурной чешуе, пронеслось параллельно с воспоминанием о второй стычке с Улькиоррой. И разве то противостояние не закончилось на прекрасной ноте?       Он должен был отнестись к древнему дракону более серьезно. Ему следовало раскрыть Зангецу и с самого начала использовать всю его мощь. Несмотря на то, что Сирзеки запретил ему делать это без крайней необходимости, Ичиго был уверен, что неожиданное столкновение с Королем Драконов считается таковым.       Он мерцал, когда окружающий свет превратился в тусклый и мягкий голубой. Охваченный любопытством, Ичиго обогнул угол и, миновав конец туннеля, вошел в другую пещеру. Эта была намного больше и, смею сказать, просто захватывала дух.       Широко раскрыв глаза, Ичиго с удивлением и благоговением наблюдал за тем, как подземная пещера покрывается ползучими прожилками насыщенного синего кристалла.       "Вот это да!" Он тихонько вздохнул, переводя взгляд со свисающих сталактитов, освещавших пещеру, на огромные залежи блестящей руды. Зазубренные и беспорядочно изрезанные, драгоценные камни глубокого синего цвета окружали его со всех сторон. Будь он кем-то более материалистичным, Ичиго счел бы вполне уместным воскликнуть: "Я богат!".       В поле его зрения попал шарообразный камень, который был слегка расколот.       Он наклонился, обхватил пальцами гладкую внешнюю поверхность и втянул ее в ладонь. Заглянув в трещину, Ичиго приподнял брови, увидев темные граненые драгоценные камни сапфира, сверкающие в ответ. "Ух ты!"       Повертев геод в руках, Ичиго решил, что это будет достойный подарок, который можно отправить домой. Люцифер знал, что это отвлечет Юзу от его дел на неделю или две. Он положил камень в карман и, когда встал, по пещере разнесся звук плещущейся воды.       Он резко поднял голову и быстрыми широкими шагами направился прочь в поисках воды. За несколько минут пути он успел залюбоваться некоторыми геологическими образованиями и впал в полное изумление.       Журчание воды становилось все громче, пока он продолжал маневрировать в лабиринте кристаллов и сталагмитов. Лавируя по формациям подземного ландшафта, Ичиго размышлял о том, сможет ли он найти это место еще раз. Он ни в коем случае не был натуралистом, но, увидев это уникальное место, проникся новым здоровым уважением к природе.       В конце концов каменные и земляные образования остались позади, а земля пошла под небольшим уклоном вниз и превратилась в огромную котловину ослепительного подземного озера. На дальнем конце озера с высоты низвергался водопад, от которого по поверхности воды расходились мягкие круги.       Все это зрелище было неземным: драгоценные камни, погруженные в воду и вделанные в камень сверху, перекликались с кристаллическим сиянием.       Практически завороженный видением, Ичиго плавно двинулся к воде, при этом каждый шаг хрустел по мокрому гравию.       Вглядываясь в меняющуюся темноту и потустороннее сияние, он не мог удержаться от мягкой улыбки. Чего бы он только не отдал, чтобы поделиться этим зрелищем со своими младшими сестрами.       Как только эта мысль пришла ему в голову, его охватила меланхолия. За то, что он разделил этот момент, он втянул свою семью, а возможно, и друзей, в мир бесконечных конфликтов, известный как Сверхъестественное. Общество душ было достаточно плохим, но этот мир был в тысячу раз хуже.       Лощины были ничто по сравнению с теми чудовищами, о которых ему довелось узнать.       Он может вернуться.       Объявить о возвращении своих сил, чтобы все вернулось на круги своя, с единственным дополнением - его обязанностями по отношению к Подземному миру. Правда, при этом он разрушит мировоззрение всех, кто ему дорог, и ввергнет Общество душ в чистый хаос. Признаться, пощипывание бород чопорных вельмож Двора Чистых Душ было бы несказанно забавным.       Просто представить себе ошарашенное выражение лица Бьякуи было очень соблазнительно.       Но после дюжины недель, проведенных в подземном мире, он понял, что политические последствия такой вспышки будут просто астрономическими. В колледже Ичиго изучал бизнес-администрирование. Поэтому он прекрасно понимал, что массовые потрясения в жесткой организации приведут лишь к катастрофическому краху.       Он покачал головой, когда до него дошло, насколько важно, что он держит все это в секрете от всех домашних. Он определенно оказался в безвыходном положении.       Вытянув шею и откинув волосы назад, он тяжело вздохнул и сморщил уголки глаз. Беззлобно усмехнувшись, он прошептал: "Слишком поздно, слишком поздно".       Погруженный в свои размышления, Ичиго не заметил, как на поверхности воды тайного озера сменились волны. Только когда вода захлестнула его ноги, он наконец посмотрел вниз.       На его лице появилось сосредоточенное выражение, когда он внимательно рассматривал внезапно активизировавшуюся воду. Наклонившись вперед, чтобы рассмотреть небольшие валики воды, Ичиго остро ощутил, как что-то движется в ее лучистых глубинах.       Что-то явно драконье по своей природе.       "Ты, наверное, шутишь", - пробормотал он, когда Зангецу материализовался в его правой руке. "Здесь?"       В пещере он никак не мог активно сражаться с Тиамат. К тому же он не хотел сражаться с ней здесь. Мысль о том, что придется уничтожить естественную красоту пещеры, была просто удручающей.       Внезапно озеро стало совершенно неподвижным, и Ичиго напрягся, увидев, что вода стала идеально гладкой, как стекло.       Однако по мере приближения энергетической сигнатуры на лице Ичиго появлялось недоумение. Вода не была настолько глубокой, чтобы на таком расстоянии скрыть Короля Драконов. Как же могло случиться, что Тиамат, которую Ичиго узнал после того, как ее основательно потрепали, все еще находилась на мелководье?       Ответ пришел в виде стекающих бело-серых волос, тихо нарушающих тишину. Ичиго едва не выронил Зангецу от недоумения, когда перед его глазами предстала полностью обнаженная женщина.       С каждым шагом, который она делала, приближаясь к берегу, все большая часть ее тела выскальзывала из воды.       Где-то на задворках сознания Ичиго понимал, что изображает все меньше удивления и все больше восхищения, но, честно говоря, ему было все равно.       Даже промокшие до корней волосы густо падали и развевались вокруг ее стройной и угловатой фигуры. Она была выше его, отметил он, заставляя себя отвести взгляд от ее обнаженных нижних областей и покачивающихся бедер.       Невероятно гладкая и безупречная, ее кожа была темного цвета, характерного для региона Средиземноморья и Ближнего Востока. Ее черты лица отличались царственностью, которая не могла быть человеческой. Она была безупречна. Безупречна.       Даже Аматерасу не могла сравниться с женщиной, стоявшей перед ним. Ведь Аматерасу предстала перед ним в том, что, если отбросить неудачные каламбуры, можно было назвать лишь небесным великолепием, вызванным ее священной природой.       Перед ним стояла темнокожая красавица... все в ней говорило о врожденном первобытном величии.       Ичиго гордился своим самообладанием, когда речь шла о женщинах необыкновенной красоты. Рангику и Йоруичи были предшественницами его вступления в царство невозможно красивых женщин. И после последних нескольких недель, когда он постоянно находился в присутствии Грейфиа-ни и Ясаки, которые превосходили все представления о человеческой красоте, он все еще не реагировал на них так, как реагировал на нее.       Стройные ноги, длинные и стройные, рассекали неподвижную воду. Руки, гладкие и точеные, слегка покачивались в ритм ее бедрам. Капельки бриллиантовой воды стекали по ее полной и колышущейся груди и на твердый, подтянутый живот.       У Ичиго пересохло во рту, и он наконец-то смог восстановить самообладание, чтобы посмотреть ей в лицо. Оказалось, что это не так уж и просто.       Полные розовые губы мягко контрастировали с ее карамельным цветом лица. Ее рот, слишком чувственный по своей форме, слишком отвлекал его внимание. Когда его глаза встретились с ее, дыхание замерло в легких. Под пронзительным взглядом, обращенным на них, бассейны-близнецы сверкали сапфировым блеском, настолько глубоким, что казалось, в них плещутся волны.       Он продолжал смотреть в эти глаза. Минута, час, возможно, даже вечность. Ичиго чувствовал, что проваливается в бесконечный сон, когда его топили эти невозможно-голубые глаза. И только когда она остановилась перед ним, Ичиго наконец вышел из оцепенения.       И это только благодаря чудовищному давлению, обрушившемуся на его плечи.       У него чуть не подкосились колени, и только рык Зангецу, который не давал ему поддаться ее завораживающему взгляду.       Ичиго закрыл глаза, разрывая ее хватку, и медленно выплеснул свою собственную мощную энергию, чтобы сравняться с ее.       Тенистая злоба выползла наружу, отчего запах сернистой миазмы смешался со звоном горящего озона.       Он медленно опустил веки, позволяя ее сверкающему взгляду лазурного света сразиться с его багровой тенью. Как ни странно, столкновение двух титанических аур мало чем нарушило спокойствие бассейна со сверкающей водой и леса из мерцающего хрусталя.       Тиамат настойчиво прощупывала его ауру в поисках слабых мест. Несколько мгновений, в течение которых они давили друг на друга удушающей атмосферой, которая, по оценкам Ичиго, более чем в два раза превышала атмосферу среднего дьявола класса Ultimate, привели к тому, что она медленно отступила, и Ичиго ответил ей тем же.       Внешне она не выказывала никакого удовлетворения, и Ичиго оставалось только догадываться, что все, что склонило ее к развязыванию тихой войны, было исполнено.       Ее взгляд скользнул по его телу и медленно опустился вниз. Ичиго изо всех сил старался не обращать внимания на внезапный прилив жара в ушах и жар, ползущий по шее.       Она издала горловое мурлыканье.       Звук был хриплым, как чернила, весь в дыму и сексе.       И милый Люцифер, как же Ичиго хотел, чтобы в этот момент он не обращался к своему внутреннему демону.       Дьявол зашевелился, когда потребность впилась в него... сильно. Голод, дикий и необузданный, снова застилал ему глаза, и его взгляд был прикован к этому плотскому рту, легким шлейфом спускавшемуся к экзотической шее.       Ее глаза снова вспыхнули, встретившись с яростным огнем, грозившим поглотить его. Требующим поглотить ее.       Уголки ее рта медленно искривились в тени веселья. "Дыши, малышка. Твоя сила не должна управлять тобой".       Словно лед, ее слова облепили его и успокоили внезапный прилив желания, в котором он оказался тонущим. Он все крепче сжимал Зангецу, пока не почувствовал, что костяшки его пальцев застонали в знак протеста. Приступ стыда быстро вытеснил остатки демонического вожделения, и на его месте вспыхнул гнев на самого себя.       По крайней мере, гнев был приятным отвлечением от его либидо.       "Простите, - выдохнул он, отводя взгляд, но не настолько, чтобы не видеть ее периферийным зрением.       Манящая улыбка все еще играла на ее губах, когда она смотрела на него из-под тяжелых ресниц. Она сделала шаг вперед, и он тут же сделал противоположный.       Она замерла на месте, ее улыбка стала хищной. Ичиго становилось все более не по себе, когда она продолжала смотреть на него. В этот момент Ичиго с ужасом подумал, не те ли это глаза, которыми он смотрел на нее.       "Ну?" Она издала леденящий душу звук.       Он тяжело сглотнул, почувствовав необычный страх. Он слишком напоминал пьяную серебристоволосую дьяволицу. В этой ситуации он заставил себя быть как можно более красноречивым и твердым, когда говорил с возможным ходячим смертным приговором.       "А?"       Она захихикала - мрачный звук, который подействовал на его самообладание. Он закрыл все желания и стремления за стеной из прочного железа. Неважно, что железо было насквозь проржавевшим.       "Может, не будешь пытаться связать меня как своего знакомого?" Она подошла ближе, и ее нагота с новой силой поразила его... в некоторых местах больше, чем в других.       Хорошо, что она была чуть выше его, - глядя на нее сверху вниз, он, скорее всего, получил бы такой вид, который не мог себе позволить при его нынешнем контроле. Вернее, его отсутствие.       "Ты хочешь, чтобы я это сделал?" Он с трудом выдавил из себя, когда она прижалась к нему слишком близко.       Будь проклята гордость, присущая как ему самому, так и его внутреннему дьяволу. Если бы не эта гордость, он бы уже давно преодолел приличное расстояние между ними.       "Хочу ли я этого?" Его позвоночник задрожал в страшном предвкушении, когда она протянула руку и коснулась пальцем его челюсти, проведя по ней ногтем. Она придвинулась ближе, и он почувствовал, как два бугорка плоти прижались к его груди, а ее дыхание, теплое и пронизанное мягким океанским бризом, опустилось на его лицо. "Что ты хочешь сделать?"       Люцифер       Зангецу, кричащий в его душу, остался без внимания, пока Ичиго вглядывался в глубину сапфировых звезд. "Я... я не ожидал, что столкнусь с тобой".       Она моргнула, и на ее лице отразилось неподдельное удивление. "О? Весь подземный мир знает, что безлунные ночи принадлежат мне. Сирцех, конечно, сказал тебе об этом?"       У него перехватило дыхание, когда ее лицо оказалось буквально в нескольких дюймах от его лица.       "Нет, он..." Его лицо исказилось в легком замешательстве, но на мгновение в нем промелькнула ясность. "Погодите-ка, откуда вы знаете, кто я?"       Она опустила глаза, и он почувствовал, как ее рука прочертила путь по его шее к воротнику.       "Малыш, - в ее тоне слышались нотки смеха. "Твой первый спуск в чаши Преисподней был слышен всем, кто умеет слушать. Я уже давно знаю, кто ты и что ты".       Он нахмурился и, к вящему облегчению Зангетсу, наконец-то смог одержать победу над ее заклинанием. "Перестань называть меня так".       Его обычная суровость медленно становилась на место, когда он напрягал все силы, чтобы подавить ядовитое влияние изнутри и сохранить свое обычное поведение.       Она негромко рассмеялась - звук напоминал стук дождя о водоем. "Малыш, я помню, как Величайшая пустыня пышно зеленела и струилась водами. Я был древним, когда Хуфу построил свое здание на песке, который пророс из этой зелени. Я наблюдал из Висячих садов, как Азазель, все еще сияющий и озолоченный, разрушил Вавилонскую башню до основания".       "Для меня ты очень, очень маленький". Она подчеркнула свою мысль, напыщенно похлопав его по щеке.       Он тихо выругался, сдерживая болезненный вздох.       Как, черт возьми, он оказался в такой ситуации?       Она отступила назад и медленно пошла прочь от него. Ичиго не мог не следить за колыханием загорелой кожи на широких бедрах. Она остановилась и оглянулась через плечо. Эта вызывающе привлекательная ухмылка, скрытая за прядями белого шелка, вызывала в его душе постыдное возбуждение.       "Постарайтесь не отставать".       Ичиго не успел и глазом моргнуть, как она исчезла.       Когда она исчезла, он наконец-то почувствовал, что шестеренки в его голове снова заработали нормально, и Ичиго сделал единственную логичную вещь, которая пришла ему в голову. Его пальцы судорожно сжались, медленно разжимаясь в железный кулак.       Ичиго беззвучно ударил костяшками пальцев в центр лба, и весь его череп взорвался болью. Хруст костей и плоти затих, когда последние остатки гравитации Тиамат покинули его глаза.       Сосредоточившись на пульсирующей боли, он резко выдохнул и стремительным шагом исчез. Пробираясь сквозь лабиринт подземных образований, Ичиго напрягся, его взгляд стал таким же отточенным, как острие Зангецу.       Через несколько секунд он снова обнаружил ее, мягко ступающую по мокрому камню к устью пещеры. Ее длинная походка несла ее обнаженную и мокрую фигуру обратно под дождь. Он вышел из-за ее спины и встал рядом с ней.       Краем глаза он заметил, что она смотрит на него точно так же. Медленно повернувшись, она положила руку на бедро и оперлась весом на ту же ногу. Это было медленное и преувеличенное движение. Как он понял, это было сделано для того, чтобы привлечь его внимание к ее телу.       Она вела себя не столько как король драконов, сколько как темная соблазнительница. И будь оно все проклято, если она не умела быть и тем, и другим.       Сапфир вновь овладела им, но на этот раз Ичиго защищал свой разум, опираясь на закаленные в боях инстинкты и абсолютное намерение совершить убийство в один момент.       Воплощение мечты каждого мужчины или нет, но он наконец увидел в ней того самого дракона, который не так давно чуть не убил его.       Он выдержал ее взгляд, отталкивая ее восторженный и змеиный взгляд, и ее мимика изменилась, когда на ее императорских чертах появилось удовлетворенное выражение.       Гладкие мышцы ее плеч напряглись, когда она повернула шею в его сторону. Ичиго с почти болезненной медлительностью проследил за ее взглядом, и его глаза пронеслись над линией деревьев и пустырем, простиравшимся на многие мили.       Почерневшая земля, изрытая и испещренная огненными реками, пролегала по остаткам их бывшего поля боя.       Внутри него зашевелилось беспокойство. Ни один из них не выкладывался на полную катушку. Он не знал всей силы Тиамат, но она должна была превосходить ту, что она использовала против него. В лучшем случае ее сила была чуть выше его собственной, а по большей части она просто играла с ним.       Его собственное освобождение увеличило бы его силу в несколько раз, значительно превосходя даже силу мау. А ведь он даже не использовал свои силы, влитые в Ад, в полной мере.       Он нахмурился. Она могла убить его в момент глупости.       Та же мысль, должно быть, пришла ей в голову, когда она обернулась к нему и сказала: "Ты проиграл".       Простое заявление. И в то же время горькое. "Да."       Ухмылка снова появилась. "Я пощадил тебя".       Его хватка на Зангецу сломала бы любой другой клинок. "Так и есть."       Она снова мурлыкнула, тот же манящий звук, который мог бы оттолкнуть его, если бы не вспыхнувший гнев на переднем крае его мозга.       Она откинула длинную прядь волос и покрутила ее в пальцах, а ее взгляд стал ровным и бесстрастным. "Я хотел бы обратиться к вам с мольбой".       Он поднял одну бровь, желая, чтобы молчание говорило за него.       "Миры снова движутся. Наступает новая эра. Я чувствую это, как и много раз прежде". Ее глаза медленно окинули разрушенный горизонт, а затем вернулись к нему. "Ты примешь в этом участие, сила внутри тебя не потребует иного. Я хочу наблюдать за движением из центра".       "Вам придется уточнить". Он не смог удержаться от сухого замечания.       "Я стану вашим знакомым, но на определенных условиях".       Он не пытался скрыть удивление на своем лице. "Правда? Ты готова связать себя со мной? Вот так просто?"       Она улыбнулась, перекинув всю свою дикую гриву через одно плечо. "Это временное соглашение. Мы оба достаточно сильны, чтобы разорвать связь, когда захотим, без какой-либо магической реакции".       Она собиралась что-то сказать, но быстро прервала его. "Но это ни в коем случае не делает нас равными. Мы просто заключаем сделку. Ваш долг передо мной за спасение вашей жизни еще не погашен. Я потребую от вас цену в другой раз".       Его губы искривились. "Не знаете, когда планируете обналичить деньги?"       Она неуверенно посмотрела на него, наклонив голову набок. "Обналичить... деньги?"       Губы Ичиго на мгновение повисли, прежде чем он покачал головой. "Это человеческое выражение, неважно. Когда ты планируешь вернуть долг?"       "Интересно", - она окинула его внимательным взглядом. "Я не проводила времени среди смертных с тех пор, как в далеком детстве. Их идиомы всегда были мне любопытны. Возможно, я исправлю это, находясь с вами".       Она некоторое время смотрела на небо, прежде чем вернуть свое внимание к нему. "Что касается вашего вопроса, то я не могу сказать. Возможно, это произойдет через две недели, а возможно, и через столетие. Когда мне будет угодно, я дам вам знать".       "Справедливо", - вздохнул он, проведя рукой по волосам. "Ты хочешь сделать это сейчас?"       Она открыла рот, чтобы ответить, как вдруг землю пронзила дрожь, и вход в пещеру затрясся от пыли, осевшей на них двоих. Он смотрел на нее с замешательством, пока она делала то же самое с ним, а затем в него хлынула волна силы, превосходящая его чувства.       Он чувствовал это, накатывая волны враждебности и звериной дикости. Быстрый взгляд увидел, что ее глаза прикованы к одному и тому же месту. За гору, уцелевшую после их титанического противостояния, шагнула тварь, превосходившая Тиамат даже в ее драконьей форме.       Она была тошнотворно тонкой, как сотня метров черной кожи, натянутой на выступающие ребра и видимые суставы. Местами серые и засохшие кости пробивали больную шкуру, местами плоть гнила и отваливалась.       "Мы привлекли к себе внимание". Забава, отразившаяся в ее голосе, была слишком очевидна.       Ичиго насчитал одиннадцать змеиных шей, которые дико раскачивались в разные стороны, поддерживая змееподобные головы, отороченные сломанными рогами. Некоторые из голов были даже не целыми - на них отсутствовали участки шкуры, под которыми виднелись гниющие ткани. У одного даже отсутствовала половина черепа.       "Думаю, да". Не обращая внимания на ее веселье, Ичиго ощутил внезапное чувство удовлетворения. Неживая гидра оказалась идеальным козлом отпущения для его нынешнего плохого настроения.       Он не стал ничего говорить, а просто вырвал из подземного мира всю негативную энергию, которую мог извлечь.       Как он должен был поступить с Тиамат во время их битвы.       Преисподняя ответила на его призыв безмолвным воплем. Неведомое, окутанное черным, извивалось у его ног и рвалось на свободу, не подчиняясь законам физики. Он поднял ладонь, собирая тьму, и адский огонь вырвался наружу и бешено закрутился в корчащихся тенях.       Ярость       Мизери       Безумие       Ичиго сжал пальцы в кулак, позволяя нечистому свету заиграть на краях ладони и заставить дождь шипеть и кипеть.       Он сделал глубокий вдох, сдерживая пьянящий поток, бурлящий в легких.       Взмахом руки он отправил миниатюрное солнце в полет по дуге, оставляя за собой шлейф горячего пара, испаряющего дождь и облака. Маленькая светящаяся сфера упала на грохочущую гидру, на мгновение остановилась и на секунду зависла, прежде чем погрузиться в спину гидры.       Гигантская нежить замерла, почувствовав что-то неладное: все ее головы повернулись к телу. От гидры исходило оранжевое и желтое сияние, а все ее головы издавали странное шипение и стоны.       С оглушительным взрывом Ичиго почувствовал, как вся сила и жар его Серо Сенизы разрывают мир, превращая его в пустоту. Мегатонный взрыв вызвал ударную волну, которая мгновенно уничтожила дождь и сдула с неба все облака.       В то время как в небе бушевал огонь, а земля разлеталась на куски, королева драконов Тиамат повернулась к нему с тревожно-спокойным выражением лица. Тревожное, потому что, хотя ее лицо оставалось бесстрастным, глаза сияли сапфировым огнем. "Да... мы сделаем это сейчас".       Огонь, он не был уверен, отражался от его силы... или исходил изнутри. Грязный       Прохладное ощущение, проникающее в кожу, заставило ее древние глаза забавно наблюдать за тем, как зачатки связи начинают складываться в неземную цепочку между ней и маленьким дьяволом.       Ее хозяин, и эта мысль наполнила ее весельем.       Это чувство еще больше усугублялось тем, что она даже не спросила его имени.       Не то чтобы она уже не знала.       Его спуск в бездонные недра оставил свой след для тех, кто достаточно стар и мудр, чтобы прочесть знаки.       Она оторвала взгляд от бурлящей магии и проследила за его чертами. Сильные и угловатые, с легким намеком на мягкость. Тиамат уже ела таких мужчин... как в переносном, так и в прямом смысле.       В ее горле зазвенел тихий смех, который легко донесся до его демонически усиленных ушей и заставил его поднять голову и посмотреть на нее. В тот момент, когда их взгляды встретились, он напрягся, и она практически увидела, как сработали ментальные щиты в карих глазах, окрасившихся в красный цвет.       Одно его прикосновение могло навеки омрачить небо и землю, но он едва сдерживал свой инстинкт, желая спариться с ней.       Какой восхитительной маленькой мерзостью был ее новый хозяин.       Древняя, какой она была, ее зрение не ограничивалось плотью мира и жизни. Напротив, для нее было проще простого воспринимать сердцем и умом то, что было чуждо и неведомо обычному сброду, шествующему из одного мира в другой.       И какое восприятие у ребенка, ведь даже по меркам человеческой жизни он был слишком мал, перед ней обеспечено. Под костями и сухожилиями. Мимо души, жаждущей пронзить небо. Она легко видела, как тьма клубится в муках огня и вражды.       Для многих то, что она увидела, было бы несомненным злом. Для человека с таким глубоким пониманием, как у нее, это было гораздо хуже.       Это был приговор.       Приговор был доведен до крайности, и именно он стал основной причиной того, что Смерть стала предметом страха, а прикосновение Жнеца - предметом яростного отвращения.       И это юное создание, едва вышедшее из области детства человека, было навеки связано с первозданным аспектом возмездия.       Не обращая внимания на свои размышления, она скромно улыбнулась, когда последние слова сорвались с его губ и песнопение закончилось. Между ними вспыхнуло мягкое сияние, и внезапно на Тиамат обрушились пассивные впечатления и мысли, которые ей не принадлежали.       "Итак, узы заключены, - тихо прошептала она, переворачивая руку и изучая магические узы, связывавшие ее с молодым дьяволом, сидящим напротив нее.       "Да", - прозвучал в ее ушах намек на неуверенность.       Ее губы дрогнули при мысли о том, что он может пожалеть о своем решении связать себя с ней. Поспешное решение с его стороны, но это привилегия молодых. Допускать ошибки - вот что способствует росту.       С грациозной плавностью она поднялась во весь рост и отвела плечи назад. Слишком хорошо понимая, что он украдкой поглядывает на ее грудь, Тиамат приняла каменное выражение лица и заговорила царственным тоном, который разрушил все похотливые мысли, завладевшие его разумом.       "Я - Тиамат, - голос ее понизился до гравиоподобного вибрато. "Она возникла из Первобытных океанов и дала жизнь державе, которая на низших языках стала Месопотамией".       Его глаза слегка расширились, и он заговорил, но она не позволила ему отказать ей. "На далеких берегах реки Времени я воздвиг славные сооружения Преходящего и Непреходящего".       Она прижала пальцы одной руки к горлу и вложила в его взгляд все величие своей силы. "Я - Мать и Разрушительница. Я - Жизнь в начале и       Хаос в конце. Тебе, Огню и Тени, я предлагаю себя. В процветании и честолюбии, пусть мир дрожит под нашим натиском".       Он снова хотел что-то сказать, но она быстро оборвала его.       Одним мощным движением Тиамат сократила расстояние между ними и наклонилась, чтобы крепко сжать их губы. Он издал приглушенный возглас удивления и попытался оттолкнуться, но она крепко сжала его челюсти руками.       Исходящее от него тепло струилось по ее мокрой коже и наполняло легкие ароматом душистого дыма.       На мгновение она задержала их вместе, а затем медленно откинулась назад и провела дразнящим языком по его губам.       Тиамат тихонько рассмеялась, почувствовав, как кровь прилила к его лицу. Он производил впечатление рыбы, лишенной воды. В самом деле, как восхитительно очарователен этот ребенок.       есть".       "Малыш". Терпеливый тон противоречит ее озорным глазам. "Ты должен представиться".       Он шумно сглотнул и заикаясь произнес. "Я... Ичиго Куросаки".       Ее губы опасно изогнулись, а глаза были полуприкрыты. "Приятно познакомиться, мой новый хозяин".       Он продолжал смотреть на нее, к ее большому удовольствию.       "Тиамат хмыкнула, опустив руку ему на плечо, и позволила ей обхватить его, идя позади него.       "Что ты делаешь?" Он, казалось, окончательно пришел в себя, его вопрос прозвучал настороженным полувздохом, и она опустила подбородок на мягкую кожу между плечом и шеей.       Не обращая на него внимания, она прижалась к нему, втягивая в себя тепло его тела. В лице своего нового хозяина она обрела фантастический генератор тепла.       "Хотя вирманцы не совсем понимают, что такое скромность, я сомневаюсь, что наш гость будет рад моей обнаженной натуре". Она прижалась подбородком к его шее, позволив своим белым волосам рассыпаться по его плечу.       "Гость?" Он тихо прошептал, и она почувствовала, как он потянулся к ней своими чувствами. Она удивилась, почувствовав ужас от их общей связи, когда ощущение мороза и снега уступило место знакомому.       Фигура, приближавшаяся к ним, находилась довольно далеко, хотя и быстро сокращала расстояние, и была не настолько мощной, чтобы вызывать опасения.       Кто бы это ни был, он, несомненно, был сильнее ее новообретенного хозяина, но только в том виде, в каком он был сейчас. Она не питала иллюзий относительно того, сможет ли он победить приближающееся существо в его истинной форме. И даже если бы это было не так, Тиамат сама была здесь, и вместе с ней в мире было всего несколько человек, способных противостоять их объединенной мощи.       "Ты случайно не знаешь, как себя одеть?" прошептал он, жалобно глядя вдаль.       У Тиамат действительно были способы прикрыться смертной одеждой, но она находила их неудобными. К несчастью для ее хозяина, его нынешние страдания были слишком забавны, чтобы она могла что-то сделать для их прекращения.       "Я хочу". Ее руки сжались вокруг него.       "Но ты же не собираешься". Он удрученно вздохнул, когда ее подбородок опустился вместе с его плечами. Она издала нежное урчание в груди, демонстрируя свое удовольствие от ситуации.       "Ты уже начинаешь так хорошо понимать меня, малышка. Я верю, что у нас все получится".       Он тихонько вздохнул. "Ни-сан убьет меня".       Тиамат выпрямилась и позволила своим рукам соскользнуть с его плеч. Удивительно, но ее хозяин перетянул рубашку через голову и ловко снял ее одним гибким движением. Он стряхнул капли воды с волос, и Тиамат осталась любоваться вполне приемлемым образцом гуманоидного мужчины.       Она наклонила голову в сторону, наблюдая, как капельки воды стекают по его торсу и медленно прорисовываются на V, образовавшемся чуть выше его паха. Тяжесть воды стянула его брюки и оставила достаточно места, чтобы воображение могло вдоволь поразвлечься.       Сила в избытке, физически привлекателен... оставалось только проверить его душевную стойкость. Вполне удовлетворительный мастер.       Волна демонической силы прокатилась от него, мгновенно высушив тело, которое она оценила, а также одежду, которую он с удивлением предложил ей.       "Хотя бы ради моего рассудка". Он сухо хмыкнул, отводя взгляд. Хотя почему, она не знала. Он уже достаточно насмотрелся, чтобы навсегда запечатлеть этот образ в своем сознании.       Последовав его примеру, Тиамат коснулась своего внутреннего огня, быстро высушила себя и приняла его рубашку. Оглядев странное одеяние, она подражала тому, как он ее носил, и просунула шею в центральное отверстие, а руки - в боковые.       Какой необычный опыт. В последний раз, когда она проводила время среди смертных, они оборачивали ткань вокруг себя или скрепляли ее булавками.       Несмотря на то, что она была выше его, одеяние было ей великовато, и в нем оставалось много места для маневрирования. Она чувствовала себя так, словно находилась в самодельном мешке.       Несмотря на то, что оно спускалось чуть выше бедер, оставляя ноги открытыми, она считала его вполне удобным. "Что это за одежда?"       Ее глаза вернулись к нему, и на ее лице появилось недоуменное выражение, когда она снова увидела желание и потребность в его взгляде. Как странно. Почему дополнительная одежда возбуждает его? Ведь отсутствие таковых должно вызывать вожделение".       Он закрыл глаза и тяжело вздохнул, зажав нос. "Зачем я вообще беспокоюсь?" услышала она его бормотание.       Он откинул волосы назад и повернулся к ней. Она отметила, что он прилагает дополнительные усилия, чтобы смотреть только ей в глаза. "Это называется джерси".       Тиамат погладила мягкий, похожий на шелк материал.       "Вечно меняющиеся смертные". Ее рот искривился в шутливой улыбке. "Когда-нибудь ты должен будешь привести меня на базар, маленький господин. Мне не терпится увидеть, какие еще узоры выдают за одежду в эту эпоху".       Он поднял на нее любопытную бровь. "Ты так долго не выходила на связь с миром? И перестань называть меня так. У меня есть имя, которое ты знаешь, и я предпочитаю, чтобы его использовали".       Она подошла к молодому дьяволу и снова положила руки ему на плечи. Тиамат уже собиралась ответить, как вдруг ее глаза метнулись в сторону, и серебристая полоса засияла. Прибытие наконец наступило.       Тиамат внимательно следила за тем, как женщина-дьявол аккуратно зачесывает локоны над бровью, и замерла на полпути. Ее глаза слегка расширились, переключаясь с Тиамат на Ичиго.       С любопытством она отметила, как женщина-дьявол сосредоточенно смотрит на одеяние своего хозяина яростным пронзительным взглядом.       Ревность? Возможно, серебристоволосая дьяволица была любовницей своего хозяина.       Однако Тиамат быстро отбросила эту мысль, когда серебристые глаза хищно переместились на ее хозяина и начали осматривать его на предмет повреждений. Не ревность, а беспокойство с оттенком возмущения.       "Ичиго-кун, - медленно произнесла Дьяволица, когда камень под ее ногами покрылся тонким слоем льда. "Почему ты полуголая с Королем Драконов?"       Ее глаза метнулись к хозяину, когда он сделал нервный шаг назад.       Как интересно! В сапфировых глазах звезды плясали легкие нотки юмора. Он могущественнее всех, но все равно боится ее... Возможно, она занимает авторитетное положение среди дьяволов".       "Клянусь, это не то, чем кажется!" Он поднял руки в знак умиротворения.       Тиамат тихонько рассмеялась, переместившись за его спину.       Дьявол напрягся, когда Тиамат осторожно положила пальцы ему на подбородок и склонила его голову к себе на плечо, несмотря на его протесты и сопротивление. Она была физически сильнее его, пока он отказывался открыть свою истинную форму.       Переведя взгляд вниз и встретившись с карими глазами, она твердо заявила: "Мы связаны".       "Ты связалась с Королем Драконов?!"       "Да, это так". Ее тон стал ровным, а глаза заслезились. "Это проблема?"       Не обращая внимания ни на какие тонкости, она обрушила на подземный мир всю свою впечатляющую мощь и позволила своей воле обрушиться на него.       Удивление промелькнуло на лице другой женщины, затем оно быстро превратилось в суровый оскал, и она начала отступать, хотя и с трудом.       "Нет. Это не так". сказала она резко.       Тиамат победно ухмыльнулась. "Хорошо."       Сапфир и серебро на мгновение вступили в борьбу друг с другом. Сообщение было произнесено беззвучно, чтобы не насторожить единственного самца.       "Это, безусловно, проблема".       Напряжение резко спало, когда в комнату ворвался ее хозяин. "Что ты здесь делаешь, Грейфиани?"       Двое продолжали пристально смотреть друг на друга, прежде чем новоявленная Грейфия прервала их взгляд и сказала своему хозяину. "Матерс, возможно, косвенно сообщил мне о вашем затруднительном положении, когда половина Подземного мира почувствовала яростное столкновение двух сил, близких к уровню Сатаны".       Она бросила сухой взгляд на них двоих. "Похоже, я зря волновалась".       "Да. Извините за это".       Грейфия скрестила руки. "Не стоит. Я поняла, что вы ни в чем не виноваты".       Тиамат вскинула глаза, когда серебристоволосый дьявол повернулся к ней. "Грейфия Люцифуге. Король драконов Тиамат, я полагаю?"       "Вы правильно предполагаете".       "Вы вернетесь с нами, миледи? Если да, то мой господин Люцифер хотел бы поговорить с вами. Есть ряд вопросов, которые необходимо решить, если человек вашего роста собирается стать знакомым Ичиго-куна".       Тиамат позволила словам пронестись в голове, после чего твердо кивнула. "Вам не нужно обращаться ко мне так, достаточно будет просто моего имени. Тысячелетия назад я отказалась от всех титулов, кроме Короля Драконов, но да. Я буду сопровождать вас и моего нового хозяина, чтобы поговорить с вашим господином. Прошло почти пятьдесят лет с тех пор, как мы с Сирцехом разговаривали в последний раз. Мне любопытно посмотреть, как вырос этот ребенок".       Хозяин окинул ее удивленным взглядом, а затем стал изучать свои черты. Она сдержала улыбку, грозившую появиться на ее губах. Он быстро поймет, что все вокруг - дети по сравнению с ней.       "Очень хорошо".       Грейфия раздвинула пальцы одной руки, и перед ней возник вращающийся белый круг магии. "Тогда прошу вас войти".       Все трое вошли в круг, и Тиамат почувствовала, как по позвоночнику прокатилось ощущение, что мир вокруг них рухнул и исказился.       Как только ощущение рассеялось, Тиамат обнаружила, что стоит в великолепном внутреннем дворе со скульптурами внушительных размеров и бурлящим родниковым фонтаном.       "Добро пожаловать в Бастион Люцифера", - пробормотал Ичиго, сидя рядом с ней.       Она окинула взглядом колоссальное здание и его извилистые арочные проемы. Различные горгульи, изваянные так, что создавалось впечатление, будто они взбираются по стенам, вписались в гигантские стеклянные окна.       "Самое впечатляющее. Несколько дворцов времен моего правления не могут сравниться с этим сооружением. Конечно, у нас была привычка строить в небе, а не на земле".       Он фыркнул. "Если хочешь высоких, я отвезу тебя на Новую Лилит. Там даже неба не видно, если не выгибать шею".       "Тогда хорошо, - она протянула ему руку. "Я буду придерживаться вашего предложения".       Он секунду смотрел на нее, а затем едва заметно покачал головой.       Грейфия повернулась к паре. "Полагаю, вы хотите освежиться и, возможно, одеться перед встречей с госпожой Сирзехс?"       Тиамат сочла это излишним, но посмотрела на своего хозяина, хотя он сделал то же самое.       "Если вам все равно", - сказал он без выражения. "Я бы хотел покончить с этим".       Она кивнула головой, и оба повернулись к Грейфии.       "Хорошо, тогда пойдемте". Она была не слишком довольна.       Если верить Тиамат, дьяволица привыкла к определенному уровню приличия и не оценила их нынешнего наряда. Ей было обидно, что драконы ценили практичность прямо под сном и своей гордостью.       Никогда не будите дремлющего дракона.       Она сожгла не одно королевство, чтобы вздремнуть в нем.       Пока они проходили через массивные залы и винтовые лестницы, Тиамат держала пальцы, слегка обвивавшие предплечье ее хозяина. Казалось, он почти не замечает ее присутствия, словно стена воздвиглась над их зарождающейся связью с его стороны. Не то чтобы она не могла сделать то же самое.       Однако в нем вдруг появилось что-то необычное. Он больше не смотрел на нее украдкой. Ее древняя притягательность больше не тянула за собой низменные желания его рода, которые были так сильны.       Она поразилась резкой перемене. Исчез ребенок, и вместо него стояла непреклонная решимость, погрязшая в гневе. Что за перемена произошла в его голове?       В конце концов они втроем оказались перед массивными дверями, покрытыми многочисленными гравировками, за исключением одного небольшого плоского квадрата дерева.       Грейфия не стала стучать и просто толкнула гигантские плиты вперед. Однако в тот момент, когда она это сделала, они были вознаграждены звуками музыки и довольно странным зрелищем.       Щелкая пальцами и причудливо, если не сказать ритмично, покачивая бедрами, ребенок, которого она помнила как закаленного ветерана войны и истребителя тысяч, пел неестественно высоким голосом.       "Покажи им, какой ты веселый и сильный..."       Взмахнув ногой, молодой лидер "Дьяволов" развернулся и застыл на месте при виде своей новообретенной аудитории.       В комнате воцарилась густая тишина, и Тиамат внимательно наблюдала за реакцией двух других людей. Судя по отсутствию удивления, для них это не было чем-то странным.       Конечно, она мало что знала о культуре дьяволов.       "О... именно так это и выглядит".       Грейфия ущипнула его за переносицу, плотно закрыв глаза. Ее хозяин, напротив, выглядел так же бесстрастно, как и во время пути сюда.       Сирцехс прочистил горло.       "Так... похоже, ты вернулся целым и невредимым, Ичиго-кун! И ты даже привел с собой короля драконов Тиамат! Как прошло твое путешествие... Ичиго-кун?" Лицо Сазекса неуверенно опустилось, и он замолчал.       На полпути, когда Дьявол заговорил, ее хозяин мягко отстранил ее пальцы от своей руки и начал пятиться к рыжей.       Неуверенность все сильнее проступала на его лице, и Сазекс попытался позвать еще раз. "... Ичиго-кун?"       Остановившись перед Сирцехом, Тиамат заметила сжатый кулак у своего хозяина.       Быстрее, чем мог бы уследить любой смертный, костяшки пальцев врезались в лицо Сирзехса. Даже со значительного расстояния камеры до ее слуха донесся хруст хрящей и треск костей.       На одну-единственную секунду Сирзехс застыл на месте, когда кулак ее хозяина глубоко вонзился ему в лицо. Тем не менее его быстро подняли на ноги и с силой бросили вперед.       Крутясь в воздухе, Сирзехс перелетел через стол и врезался в окно в задней комнате.       Ее хозяин быстро выпрямился и встряхнул рукой, отправив на пол мелкие капельки крови, не обращая внимания на затихающий звук девичьего крика.       "Задница", - пробормотал он.       Обернувшись, он произнес, слегка нахмурившись. "Извините за это, господин Ни, но это было давно пора. Кстати, я заплачу за окно".       Тиамат услышала рядом с собой многострадальный вздох. "Все в порядке".       Он кивнул. "Ну, в таком случае я пойду вздремну".       Он потянулся, разминая спину. "На будущее, не рекомендую спать в пещере".       "Верно подмечено", - сухо сказала Грейфия.       Когда он подошел к ней, Тиамат дразняще улыбнулась.       Правда... он просто очарователен.              Ичиго удовлетворенно хмыкнул, беззвучно рухнул на кровать и закрыл глаза. Ему очень нужно было выспаться, потому что, хотя он и не был ранен, битва с Тиамат изрядно потрепала его тело.       Кстати, о Драконе...       Его глаза медленно открылись, и он стал ощупывать мягкие хлопковые простыни.       Стоя у подножия его кровати, одетая лишь в нарядную майку, которая должна была потускнеть с минуты на минуту, Тиамат улыбалась полуприкрытыми глазами.       "Верно, - вздохнул он, проводя усталой рукой по лицу. "Я должен позвать служанку, чтобы она выделила вам комнату".       Ее улыбка стала еще острее.       "Не нужно". Она нагнулась и медленно поползла на кровать на четвереньках. Слишком большой для нее воротник майки упал и открыл ему вид на ее свободное декольте.       Через три секунды он ощутил теплое давление ее обнаженных бедер на его все еще голый живот... черт возьми. Он только что вспомнил, что его брюки тоже были наколдованы, и действие поддерживающей их магии тоже должно было закончиться.       Она откинулась назад, ее упругие ягодицы прижались к его быстро твердеющей нижней части.       "Хм..."       Это было снова.       Это темное мурлыканье, которое сразу же вызвало у него ответную реакцию. Ее глаза, украшенные драгоценными камнями, погрузились во мрак и смотрели на него затуманенным взглядом.       Ичиго затаил дыхание, впиваясь пальцами в матрас. Он напряг мышцы живота, желая, чтобы его тело не обращало внимания на ответные чувства, которые она из него вытягивала.       "Я действительно хочу спать". Он хрипло выругался.       Эти глаза.       Эти проклятые глаза, которые то и дело поворачивали его голову.       Как можно быть таким привлекательным и в то же время ужасно голодным?       Она наклонилась, прижалась грудью к его груди, и единственное, что разделяло их обнаженную кожу, - тонкий слой магического полиэстера.       Пестрые и коварные глаза поглощали его мысли, а грива диких белых волос спадала по обе стороны от его лица. Так что он мог видеть только ее. Океанский бриз, прохладный и легкий, омыл его лицо, когда ее губы разошлись. "Ты не хочешь спариваться со мной?"       Да, черт возьми.       "Я хочу спать". повторил он с трудом.       Ее руки зачесали назад оранжевые пряди, которые слегка падали ему на глаза. "Почему бы и нет?"       "Я лучше сохраню свой первый для кого-то особенного".       При этом поднялась величественная и изящная бровь. "Ты не невинная служанка".       Нахмурившись, он сказал: "Откуда ты это знаешь?"       Выражение ее лица оставалось неверящим, но в нем снова появился намек на дразнящий тон. "Тот, у кого девственность цела, не стал бы так собственнически прижиматься ко мне".       Ичиго растерянно моргнул. О чем она говорила...?       Его глаза расширились в недоумении, когда он осознал, что его руки подсознательно переместились к ее пояснице. Прохладное прикосновение ее янтарной кожи посылало разряды электричества по его рукам.       Ее губы снова искривились в этой оскорбительной улыбке. "Почти привычно, я бы сказал".       Ичиго стиснул зубы.       "Есть ли другая? Любовник, который заставляет тебя не выпускать свои... руки?"       Он резко выдохнул ей в лицо. "Никого нет".       На мгновение она замолчала, прежде чем в ее глазах зажглось понимание. "А... понятно".       Ее досадливая гримаса сменилась тщательно выверенным нейтралитетом. "Значит, сердце разбито... или, скорее, сильно разочаровано".       По нему пробежала волна холода, яростно сопротивляясь огненной реке, которую ее тело источало из его тела.       "Тебе нужно остановиться", - его голос стал ровным угрожающим.       Она провела пальцами по его челюсти, приподнявшись на талии и холодно глядя на него. "Так что будь       это".       Он отвернулся от нее, сожалея о том, что на мгновение вышел из себя, но закрыл глаза, не желая извиняться. Были вещи, о которых он действительно не хотел говорить.       Несколько мгновений Ичиго изо всех сил старался погрузиться в дремоту, но все было безрезультатно. В ушах стоял постоянный стук его сердца, а еще хуже - ее манящий стук.       Ичиго провел предплечьем по глазам и хмыкнул.       "Я принял решение".       Он едва не застонал, когда она нарушила тягостное молчание.       "Какое решение?" произнес он, прикрываясь рукой.       "Решение ссылаться на свой долг".       Его рука опустилась, и он бросил на нее предостерегающий, хотя и несколько враждебный взгляд. "Мой долг не означает, что вы можете копаться в моей личной жизни".       Она покачала головой, распустив тяжелые белые пряди по плечам. "Я просто хочу, чтобы ты кое-что сделал".       Ичиго почувствовал, как его глаза сузились от гнева. "Ты не заставляешь меня заниматься с тобой сексом".       Она позволила глубокому смеху пролиться ему на уши.       "Нет, нет". Один палец опустился на его губы и нежно провел по ним. Темное мурлыканье вырвалось из ее горла, а синева в ее взгляде заиграла в безмолвном ярости. Он смутно ощущал, как его пальцы прочерчивают кольца по ее спине. "Ничего такого грубого".       "Сегодня вечером..."       Он поднял бровь. "Сегодня вечером?"       Она на мгновение замерла, а затем ее губы лукаво искривились. "Каждую ночь".       Чувство предчувствия и, осмелюсь сказать, предвкушения охватило его. Он не стал лгать себе. Он хотел эту женщину.       Он хотел сделать что-то с этой женщиной.       "Что каждую ночь?"       Она наклонила голову и откинула волосы в сторону, хищно глядя на него. Она издала тихое рычание, обдав его лицо морским соленым ветром и обнажив белые клыки цвета слоновой кости.       "Каждую ночь", - покоряющий свет сиял в ее глазах. "Ты будешь целовать меня".       Он уставился в пустоту, когда ее пальцы, обводящие края его рта, остановились и стали мягко постукивать по его челюсти. "Что я собираюсь делать?"       Она удовлетворенно ухмыльнулась, и гортанный звук, вырвавшийся из ее горла, вызвал дрожь в его черепе. "Простая встреча губ. Целомудренный момент на все оставшиеся ночи, когда мы будем связаны. Это я объявляю твоим возмещением долга".       "На все оставшиеся ночи, когда мы будем связаны?" В его глазах мелькнул тревожный огонек.       Она медленно кивнула, прикусив нижнюю губу, а ее полуприкрытый взгляд оставался прикованным к нему.       Он на мгновение задумался. Все не может быть так просто. Это никогда не было так просто. "В чем подвох?"       Она растерянно моргнула. "Ловить? Мы ни на что не охотимся".       Он раздвинул губы, чтобы ответить, но лишь опустил голову на подушку. "Скрытый контекст, который обычно отражает скрытые мотивы".       Какой способ развеять напряженную атмосферу. Он закатил глаза от такой нелепости.       "Понятно", - сказала она после паузы и задумчивого взгляда в сторону. Ее руки отошли от его лица и легли на его грудь. Она наклонилась, снова прижалась к нему и уставилась на него змеиными голубыми глазами. "Полагаю, очевидно, чего я добиваюсь. Независимо от моих причин, вы согласитесь или мне придется выбрать более радикальный путь?"       Он посмотрел на нее.       Это абсурдно прекрасное создание, прожившее необычайно много лет, он даже не хотел себе представлять. Почему она так упорно стремилась к этому? С ним, как с любым другим человеком?       Он вздохнул с поражением, расслабив тело и уставившись в потолок. Он поднял обе руки, откинул назад волосы и выдохнул длинный глоток разочарованного воздуха.       Его взгляд переместился вниз. "Почему у меня такое чувство, что я буду жалеть об этом?"       Она снова улыбнулась и поцеловала его во второй раз за день.              Ичиго издал тихий стон, когда его разбудил сильный стук в дверь. "Да, да. Входи."       Он моргнул, прогоняя оцепенение, и лишь с опозданием понял, что на его груди удобно устроилась какая-то тяжесть.       Он не обратил внимания на распахнувшуюся дверь спальни и предпочел рассмотреть брызги белого шелка, развевающиеся по его торсу. Он проследил взглядом за дикой гривой и почувствовал, как его рука проводит по бархатному изгибу ее бедра.       Их нижние половинки были скрыты белыми мехами, но, тем не менее, ощущение того, что ее кожа трется о его кожу, а вся ее нога лежит на нем, пустило искры по его нервам. Одежда, которую он вызвал, уже давно рассеялась.       "Нии-сама, я..." Ичиго резко замолчал и прикрыл глаза рукой.       "О, трахни меня в бок".       Ичиго быстро одернул меха и натянул их до подбородка Тиамат. Король драконов зашевелился во сне, и она обдала теплым дыханием его обнаженную грудь.       "Кто это, Нии-сама?" Ичиго посмотрел на Милликаса. Юноша вопросительно наклонил голову, вежливо сложив руки за спиной.       Не будучи уверенным в себе, Ичиго решил пойти на поводу у правды.       "Король драконов Тиамат, - прорычал он.       Глаза Милликаса загорелись от восторга, и он едва не запрыгал на месте. "Правда?! Она настоящий Король Драконов?! Как Таннин? Это так круто!"       Тиамат зашевелилась, и ее ногти больно впились в грудь Ичиго, издав недовольный рык. Он инстинктивно начал поглаживать маленькую точку напротив ее пупка, и ее рыки стихли, превратившись в тихую суровость.       Прижав палец к губам, Ичиго на мгновение сдвинулся с места, и Милликас энергично кивнул головой в знак понимания.       Он бросил взгляд в ее сторону, бессознательная рука потянулась вверх, чтобы погладить макушку ее головы.       "Почему в твоей постели дракон и почему вы оба голые?" Ичиго бросил забавный взгляд в сторону Милликаса, когда девятилетняя девочка наклонилась вперед и заговорщически прошептала.       Поглядывая на настенные часы - время уже давно перевалило за полдень, - Ичиго размышлял, как выпутаться из этой щекотливой ситуации, в которой Грейфия, по всей вероятности, его убьет.       "Почему бы тебе не подождать снаружи, а мы закончим этот разговор в другом месте?" прошептал он.       "Давайте не будем ее будить".       Когда Милликас улыбнулась в знак согласия, к их разговору присоединился третий голос.       "Слишком поздно для этого".       Нахмурившись, он увидел ее глаза, остекленевшие от сна, но потемневшие от раздражения.       "Прости, не хотел тебя будить".       Уткнувшись лицом в его плечо и закрыв глаза, она издала из горла довольное клокотание, крепче обхватив его руками.       "Какой же ты замечательный печник". В ее голосе все еще слышался сонный смешок.       "Я стремлюсь угодить", - проворчал он, закатив глаза, и попытался вырваться из ее хватки, но она по-прежнему держала его тисками. Так что пришлось одеться самому и увести Милликаса как можно дальше от нее.       "Хняаа".       Ее рот растянулся в зевке, почти неестественно широком, а глаза снова открылись. "Птенец принадлежит Сирзехсу и серебристоволосой?" Милликас озадаченно произнес слово "птенец".       "Да". Он слегка нахмурился. "Откуда ты знаешь?"       Ее нос дернулся. "Его запах - это их варево".       Прошло мгновение, и Тиамат подняла голову с его груди и вперила в Милликаса пристальный взгляд. Когда юноша напрягся, Ичиго тут же обхватил шею древнего дракона и притянул ее к себе.       Взгляд Тиамат был для него ошеломляющим. Для такого ребенка, как Милликас, он лишил бы его всякой свободы воли и оставил бы в рабстве у ее первобытного духа.       "Не делай этого". Его пальцы на ее шее слегка сжались.       "Как скажешь, малыш". Ее глаза снова закрылись, и она потерлась о него головой, совсем как кошка.       "Тебе не стоит беспокоиться. Я не охочусь на юнцов".       Он смотрел на нее с легкой тревогой, когда она, казалось, снова погрузилась в сон.       "Ты только что...?"       "Знакомые узы имеют множество применений, малыш".       Ее глаза снова открылись, колыхаясь от дразнящего веселья.       "Я не желала тебе зла, юная". раздался голос Тиамат. "И чтобы ответить на твой вопрос, я - его знакомая".       Милликас, до сих пор хранивший молчание, удивленно вскинул голову, когда к нему неожиданно обратились. "О... подожди-ка. Вы сделали Короля Драконов своим знакомым! Нии-сама, это потрясающе! Это даже круче, чем рейнджеры Сатаны!"       Ичиго снисходительно улыбнулся мальчику, но при этом крепко обнял Тиамат. Хоть бы она сделала что-нибудь, чтобы избавить бедного ребенка от шрамов. "Так чем я могу помочь тебе, Милликас?"       "Мы можем снова потренироваться?" взволнованно спросил он.       Ичиго усмехнулся. "Конечно, встретимся во дворе через пятнадцать минут".       "Да!" Милликас по-детски обрадовался, а затем повернулся.       Ичиго с забавной улыбкой наблюдал, как Милликас в спешке выбежала, оставив дверь открытой. Встряхнув головой, он щелкнул пальцем, посылая частицу магии, чтобы закрыть дверь и вновь уединиться.       Затем он повернулся к женщине в своей постели с сухим взглядом. "Ты позволишь мне встать или как?"       "У меня есть искушение оставить тебя".       Он схватил ее за руки и тщетно попытался отстраниться. В лучшем случае ему удавалось принять сидячее положение, привалившись спиной к изголовью кровати. "Я начинаю догадываться, кто здесь хозяин, а кто знакомый".       Она звонко рассмеялась. "Хотя я постараюсь ограничить свои злоключения, пусть это послужит уроком для вас, мой господин. Не стоит всегда доверять вирмам. Как бы ни были мы горды, наше коварство не знает границ".       "Не прошло и дня, а я уже слишком хорошо это усвоил", - устало вздохнул Ичиго.       Он снова бросил взгляд на часы и выругался, вспомнив кое-что. "Черт возьми, сегодня же суббота, разве нет?"       "Какое это имеет значение?" произнесла она, сидя у него на коленях.       "Я обещал Ясаке навестить ее сегодня".       Не успел он договорить, как Ичиго отчетливо почувствовал, что воздух наполнился ужасающей энергией.       Он с некоторой опаской наблюдал, как голова Тиамат медленно поднимается под низким углом. Это было довольно обескураживающе - видеть ее затененное лицо сквозь беспорядочную пелену волос. Когтистая рука опустилась ему на плечо и грубо толкнула назад.       Другая ее рука опустилась на его грудь, впиваясь ногтями, и, словно кошка из джунглей, Тиамат нависла над ним. Тонкая белая бровь выгнулась дугой над диким взглядом. "Она?"       Верно.       Драконы.       Безмерно могущественны. Обладают порочным темпераментом. Сексуальное влечение, по сравнению с которым суккубы просто позор. И совершенно не любят делиться.       Ичиго опустил взгляд, схватившись за руку, которая впивалась в его плечо. Успокоившись, он вытащил ее ногти из своей плоти, а его регенеративные способности заживили порезы.       "Да. Она." Несмотря на то, что он медленно и умиротворенно отводил ее руку назад, Ичиго использовал огромную физическую силу, чтобы совершить этот подвиг. "Ясака - хороший друг, хотя и недавний".       Ичиго вздрогнул, услышав, как хрустнули кости в его руках. Вместо этого он просто продолжал держать ее пассивный взгляд.       "Куда ты идешь?"       Он поднял одну бровь в ответ на ее требовательный тон. Хотя она не выказала ни малейшего намека на извинения или чувство вины.       "Япония, - холодно ответил он.       Их глаза оставались закрытыми. В ее взгляде плескался холод, а его взгляд оставался нейтральным и отстраненным.       "Я буду сопровождать вас". сказала она.       "О?"       Тиамат снова положила голову ему на колени. "Давно я не навещала своего сына, живущего на побережье Острова на востоке".       "Ваш сын?"       Она не обиделась на его недоверчивый тон. "Мой сын носил титул монарха среди Вирмкин, пока не ушел в отставку и не передал его Ю-Лонгу. Он хорошо известен смертным Японии. Они называют его Рюдзином".       Брови Ичиго поднялись почти до линии волос. "Рюдзин? Легендарный дракон морей? Правитель океанов? Этот Рюдзин?"       Он все еще чувствовал, как от нее исходят волны ревности, вызванные их привычной связью. "Мой эпитет - не просто регалия. Все драконы и морские змеи - моей крови".       "Хм."       Он положил руку ей на макушку и проигнорировал вспышку раздражения.       "Не стоит ли вам встретиться с ребенком сейчас?"       Он моргнул. "Точно, спасибо, что напомнил".       Тиамат скатилась с Ичиго и снова натянула на себя покрывало, укладываясь на его подушку, как только он встал.       Он помнил, что это еще одна особенность драконов.       Эти чертовы штуки были невероятно ленивы.              "Нии-сама!" Милликас радостно поприветствовал его.       "Эй, послушайте!" Ичиго скрестил руки и перенес вес на одну ногу. "Я работаю по короткому графику, поэтому нам придется сделать это быстро. Так что давайте начнем прямо сейчас".       Милликас с готовностью кивнул, но вдруг на мгновение замешкался.       "Нии-сама, Окаа-сама отвез Оту-саму в больницу, потому что он разбил лицо. Вы знаете, как это случилось?"       "Нет, ни малейшего понятия". Ложь вышла гладкой. "А теперь покажи мне, как далеко ты зашел".       Милликас мгновенно отпрыгнул назад и собрал внушительное количество демонической энергии. Юноша сжал энергию между ладонями и с криком отправил ее в полет.       Ичиго лишь развел руки и протянул открытую ладонь.       Каскад багровых и черных цветов обрушился на его руку, дико пульсируя и с шипением ударяясь о кожу. Ичиго впился пальцами в искривленную сферу и, применив грубую силу, разорвал ее на части. Небольшое облако энергии послало маленькие ленточки демонической жизненной силы, разбившиеся о землю.       Он повернул ладонь к лицу, рассматривая пар, стекающий с его слегка обожженной кожи. Незначительная рана только усилила желание Ичиго научиться активировать свой Иерро.       "Неплохо", - сказал Ичиго с односторонней ухмылкой. "Но ты заметил, что форма продолжает меняться?"       Милликас склонил шею в знак признательности. "Я не могу заставить его оставаться в идеальной сфере".       "Попробуйте сгустить атаку".       "Сгустить? Как мне это сделать?"       Ичиго поднял вверх один палец. "Мне нравится делать так: вместо того чтобы просто втягивать энергию в одно место, я втягиваю ее по спирали. Я, как бы это сказать... закручиваю ее на место".       Он продемонстрировал, как демоническая сила закрутилась на кончике его пальца и запустила в небо массивный кэро.       Милликас кивнул с решительным блеском в глазах и продолжил попытку. Ичиго удовлетворенно улыбнулся, когда Милликасу удалось создать гораздо меньшую и плотную сферу фирменной Силы Разрушения его семьи.       Когда атака устремилась к нему, Ичиго снова вытянул руку, но на этот раз он привлек небольшой осколок своей силы. Тонкий слой энергии покрыл его руку, когда он снова поймал атаку и позволил ей отлететь в сторону.       Парень был настоящим гением в боевых искусствах. Еще несколько лет, и он бы уже вовсю шумел в Подземном мире.       "Намного лучше". с гордой улыбкой сказал Ичиго. "Теперь давайте сократим время, необходимое для зарядки атаки, и заставим вас целиться, стоя перед движущейся целью или двигаясь самому. Черт, да мы можем прикрыть их одновременно".       Милликас расширил свой шаг и выплеснул свою малую силу, посылая по двору ветер темных намерений.       Ичиго ухмыльнулся в ответ.              "Мне кажется, или солнце действительно сильно палит?" Ичиго прикрыл глаза рукой, когда они с Тиамат парили в небе на расстоянии от города Киото.       Королева драконов в своей естественной форме обхватила своим длинным телом его гораздо меньшую фигуру. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, когда почувствовал ментальное прикосновение. "Солнце не ценит зарождающуюся бурю".       Он бросил на нее любопытный взгляд. "Это делает Аматерасу?"       "Похоже, я незваный гость. Неважно, я с ней не ссорился. Я буду довольствоваться тем, что навещу своего ребенка. Будьте настороже, мой господин".       С чудовищным порывом, развевавшим его волосы, и громовым ревом, бросавшим вызов заходящему солнцу, Тиамат расправила крылья и устремилась в темнеющее небо.       Ичиго покачал головой: суровость горизонта значительно уменьшилась и, более того, стала ласковой. Он практически чувствовал вкус послания на ветру.       "Добро пожаловать домой".       Он слегка усмехнулся, убирая руки в джинсы, и Сонидо удалился.       Через несколько секунд он уже шел по улицам сверхъестественного Киото, заполненного ночными ёкаями. Не раз на него набрасывались бандиты, пытаясь втянуть его в сомнительные сделки. Общая небольшая вспышка злобной силы заставляла их разбегаться.       Подходя к массивным дворцовым воротам, Ичиго почувствовал, что у него защемило в шее, и обернулся. Он обвел всех взглядом и ничего не обнаружил. Только обычные йокаи, занимающиеся своими делами, и бледный свет восходящей и растущей луны, суровый и далекий.       Вскоре он обнаружил, что его ведут по знакомым извилистым коридорам дворца Ясаки. Кратковременное расширение чувств подсказало ему, что мать и дочь находятся в одном и том же месте.       Когда одна из дворцовых служанок поклонилась ему и отворила дверь, Ичиго переступил порог и застыл на месте.       "Ого. Что за событие?"       "Онии-сан! Как я выгляжу?!" Куноу крутился вокруг себя, хихикая.       "Вы опоздали, Ичиго-сан".       Обе девятихвостые переоделись в свои традиционные одежды жриц.       На Куноу было светло-розовое кимоно с белыми лепестками цветущей сливы, и она танцевала перед ним. Однако Ичиго смотрел только на Ясаку. Царственная блондинка облачилась в карминовое кимоно.       Ее золотистые волосы длиной до пояса были уложены и скреплены изящными шпильками из нефрита. Легкий румянец, расплывшийся по бледной коже, притягивал его восхищение и подчеркивал яркость ее глаз.       "Ух ты!" Он снова сказал, на этот раз слегка задыхаясь.       Ясака покраснела еще сильнее, отведя лицо, но не сводя глаз с Ичиго.       Куноу схватил Ичиго за руку и потянул за собой. "Давай, Онии-сан! Пойдемте, пойдемте!"       Он открыл рот, но тут же закрыл его и собрал свои мысли в одно связное предложение. "Что происходит?"       Ясака выдержал его взгляд. "Люди устраивают фестиваль, и мы с Куноу подумали, не можем ли мы попросить вас сопровождать нас?"       Что ж, это было удивительно. Он рассчитывал провести вечер в спокойной обстановке, наблюдая за выходками Куноу и беседуя с Ясакой за чашкой чая.       "Я не возражаю", - сказал он, рассеянно почесывая затылок. Затем он опустил взгляд на свое одеяние и нахмурился.       Джинсы и футболка вряд ли были уместны на фестивале.       Ичиго щелкнул пальцами, окутывая свою одежду магической паутиной и превращая ее в нечто более праздничное. На нем быстро появилась легкая юката из черной краски с темно-синей подкладкой.       Ичиго удовлетворенно кивнул и обернулся к двум Кюби. "Мы идем?"              Пока Куноу с детским удивлением озирался по сторонам, Ясака внимательно наблюдала за мужем.       На протяжении всего вечера он казался рассеянным и погруженным в собственные мысли. Не раз ей приходилось повторять вопрос или высказанную мысль, поскольку он ее не слышал.       Куноу ожидал, что ночь пройдет в тихом веселье, пока Куноу будет наслаждаться собой. Но он оказался в совершенно другом мире, несмотря на то что шел рядом с ней.       Уголками глаз она видела, как он постоянно поглядывает на небо, словно ожидая, что в любой момент может пойти дождь.       "Окаа-сама!" Голос Куноу вывел её из задумчивости, а также привлёк внимание Ичиго.       Ясака повернулась к дочери, которая дрожала от волнения, указывая на ларек сбоку. "Вот этот! Вон тот!"       Она осмотрела маленькую переднюю панель. Простая игра для детей с подбрасыванием колец, в качестве призов предлагаются чучела животных.       Она с нежностью улыбнулась, когда Куноу повел ее за руку к игре. Ясака протянула пожилой женщине за прилавком немного смертной валюты и ласково погладила дочь по голове. Их лисьи ушки были скрыты магическим гламуром. "Старайся изо всех сил".       Отвернувшись от очередного посетителя, пожилая женщина сказала: "Правда, дорогая, я бы не хотела оставлять такого красивого мужа одного". Ясака удивленно моргнула, и сильный румянец быстро украсил ее щеки.       "Он может сам о себе позаботиться, - скромно ответила она.       Старуха хихикнула. "Хорошая жена заботится о своем муже, потому что без нее он, как правило, теряется. Впрочем, не стоит брать пример с меня и моих сорока семи лет брака. Просто посмотрите на него".       Ясака обернулась, чтобы поприветствовать старушку, но улыбка с ее лица быстро сползла. К Ичиго, стоящему на месте со сложенными руками в рукавах юкаты и каменным выражением лица, пристали несколько молодых женщин. Большинство из них, судя по всему, были моложе его на несколько лет.       На ее лице промелькнуло раздражение, когда одна девушка приглашающе положила руку на его руку.       Ичиго, наблюдавший за явным флиртом Куноу, медленно повернулся, чтобы оценить их.       Ясака самодовольно ухмылялась, наблюдая, как молодые люди вздрагивают под тяжелым взглядом ее мужа. Не сказав ни слова, Ичиго покинул их и вернулся к ней и Куноу. Ясака бросила на него злобный взгляд через плечо и встала рядом с ним, достаточно близко, чтобы показать свою близость.       Человеческие девушки практически разбежались в испуге.       "А-а-а", - прохрипел Куноу, привлекая ее внимание. "Это слишком сложно".       "Дай-ка я попробую, - тихо сказал Ичиго, вынимая руки из рукавов.       Приняв от него несколько монет, пожилой человек послал Ясаке знакомую ухмылку, от которой золотой девятихвостый снова покраснел.       С ленивой грацией Ичиго удалось закрепить все пять колец вокруг металлического стержня и получить приз, к восторгу дочери.       "Какую ты хочешь?" Он посмотрел на Куноу и спросил ее.       Куноу приложил палец к губам, ненадолго задумался, а затем указал на желаемый приз. "Вот этот!"       Ясака мягко улыбнулся, снял со стены пушистую голубую змейку и протянул ее Куноу. Мгновенно прижав к себе приз, Куноу продемонстрировала свою новую игрушку.       "Окаа-сама, смотрите! Он такой милый!"       Ясака мягко улыбнулась, когда шипящая морда змеи метнулась к ней. "Это очень мило, Куноу".       Они провели еще час, гуляя по городу и посещая многочисленные магазины и достопримечательности. Куноу поиграл еще в несколько игр и купил несколько игрушек. В конце концов, они втроем остановились у небольшого магазина сладостей.       Ясака откусывала кусочки данго, а Ичиго сидел с чашкой сивушного зеленого чая. Их плечи соприкасались, и Ясака рискнула и наклонилась, прижавшись мягким изгибом к его мускулистой руке.       "Онии-сан", - прервал скрытый момент Куноу и помахал ему белой фарфоровой маской. "Хотите одну? У меня есть две".       Неуверенность, затуманившая его глаза, исчезла, и на губах появилась слабая улыбка, полная коварства. Ясака быстро отвела взгляд, почувствовав, как запульсировало в груди.       "Нет, спасибо. У меня есть запас масок на всю жизнь". В его голосе слышалось веселье, и он осторожно положил руку на голову Куноу.       "О, хорошо."       Она на мгновение задумалась над этим загадочным высказыванием и окинула его изучающим взглядом. Именно тогда, находясь так близко к нему, Ясака заметила нечто очень интересное.       "Ичиго-сан, - с любопытством посмотрел он на ее вопросительный тон. "Простите мое любопытство, но почему от вас пахнет драконами?"       Совершенно не обращая внимания на Куноу, который наклонился, чтобы обнюхать его, Ясака почувствовал, как в его глазах промелькнула неуверенность, и он едва заметно напрягся.       Она попыталась представить, что его избегание ее взгляда было простым пустяком. "Мой новый знакомый - дракон".       "Понятно". Больше она ничего не сказала.       "Дракон?" Голос Куноу пробился сквозь "воображаемое" напряжение.       "Да", - слегка рассмеялся Ичиго. "Она - горстка".       Ичиго резко вздохнул, осознав свою ошибку, а глаза Ясаки застыли на месте. Драконы, как известно, были скупы на своих товарищей и жестоко отбивались от любого представителя того же пола, независимо от вида, когда тот приближался к потенциальной паре.       Ясака успокоилась, поняв, что простой дракон не доставит ей никаких хлопот. В конце концов, какая угроза может быть в простом звере?       "Может, нам пора идти? Скоро начнутся фейерверки, верно?"       "А... да". быстро сказала Ясака.       Они доели свою небольшую закуску и пошли по дорожке из ларьков.       Пока Куноу бежал впереди них, людской поток усилился, и тропинка стала перегруженной.       "Куноу", - услышала она его зов, к своему удивлению. Девушка быстро подбежала к нему, и Ичиго, неожиданно для себя, наклонился и заключил девушку в объятия.       Ясака с легким удивлением наблюдала за тем, как Куноу коротко взвизгнул, когда она устроилась поудобнее и обхватила его за шею. Она даже обернула вокруг него свою мохнатую змею и надела маску, сделанную в виде луны, так, чтобы она была наклонена на бок головы.       Ясака бросила на нее взгляд, полный отчаяния, и Ичиго сделал что-то такое, от чего сердце Ясаки заколотилось в горле.       Он ловко обхватил ее за талию и притянул к себе, а щеки Ясаки стремительно окрасились в горячий цвет.       Она сглотнула толщу в горле, когда его глаза обострились и он позволил частичке своей тьмы подняться. Эффект был почти мгновенным. Дремлющие эволюционные инстинкты пробудились, и люди начали подсознательно отстраняться от его злобной и навязчивой ауры.       Но Ясака не обращала на это внимания, так как тепло руки Ичиго, обхватившей ее бедро, сочилось сквозь шелковую ткань кимоно.       Она украдкой взглянула на него. Он был занят тем, что развлекал Куноу, и, похоже, не обращал внимания на то, что его рука лежит на ней. Ясака в нерешительности несколько раз сжала пальцы, прежде чем сделать шаг в сторону и соприкоснуться с ним боками.       Практически в одно мгновение его рука сжалась, притягивая ее ближе к себе. Следующие пять минут Ясака провела, ухмыляясь и глядя в землю, и все ее прежние опасения были почти забыты.       Когда они расположились на берегу реки, а Ичиго наколдовал для них небольшое одеяло, на правителя Киото снизошло внезапное озарение.       Куноу сидел у него между ног и болтал, а она прислонилась к нему, так как его рука по-прежнему лежала на ее боку, и Ясака поняла, что они втроем должны казаться теми, кем они в действительности являются.       Семья.       Это откровение вызвало чувство эйфории, которое развеяло давнюю напряженность последних месяцев.       С тех пор как Аматерасу-сама издала указ, она с ужасом думала о том, с каким человеком ей предстоит связать свою жизнь. Но она знала, что Ичиго Куросаки, несмотря на его темные пристрастия, был искренним молодым человеком. Глядя на то, как он вызывает улыбку на лице ее дочери, у нее защемило сердце. Тоска и блаженство одновременно.       Однако... сегодня... сегодня настал тот самый момент.       Как только они вернутся домой. Как только Ясака уложит Куноу в постель, она отведет Ичиго в сторонку и расскажет ему правду. Расстроится ли он? Возможно.       Но он не был злопамятным человеком. Если уж на то пошло, он бы поквитался с Аматерасу-сама, которая взяла его в качестве псевдоусыновленного ребенка. А со временем, возможно... просто возможно... у них с Ичиго что-то получится.       Когда огненная линия взмыла в воздух и превратилась в великолепный цветовой узор, Куноу с восторгом хлопал по коленям Ичиго, а она издавала визг восторга.       Яркие искры освещали ее бледную кожу, и Ясака прижалась к его плечу, распустив золотистые волосы. Она почувствовала, как он крепко прижал ее к себе, слишком ласково.       Ясака закрыла глаза, наслаждаясь звуками взрывов фейерверков, волнующим смехом своего любимого и мягким дыханием мужа. Идеальный момент, запечатленный на всю оставшуюся жизнь.       Она едва слышно вздохнула, когда почувствовала, как его подбородок уперся ей в макушку.       Абсолютно идеально.       И тогда она почувствовала это.       Удушающий холодный ветер пронизывает весь парк.       Ясака тут же выпрямилась, и в ее позвоночнике зазвенело железо: в воздухе сгустилось чудовищное присутствие. Абсолютная плотность силы была настолько очевидной, что даже смертные вокруг них заметили это и начали испытывать беспокойство.       "Нет, - вздохнул Ичиго, не отрывая взгляда от неба.       Далеко-далеко, в глубине черноты неба, клубящаяся тьма собиралась в клубящийся гнев. Медленно клубясь, каждые несколько секунд она вспыхивала яркой вспышкой фиолетовых и синих вольт.       Ветер пронизывал воздух, и Ясака прижала волосы, так как они грозили растрепаться под порывами ветра.       В небе что-то было. Что-то невероятно древнее и могущественное. Что-то, с чем Ичиго, похоже, был хорошо знаком. Он издал разочарованный рык, вызвав всплеск силы.       "Онии-сан?" Куноу нервно оглянулся на него.       Он смотрел на нее сверху вниз, в его глазах плескались беспокойство и вина. "Прости меня, Куноу. Мне очень жаль. Я все исправлю, обещаю".       "Что..." Ичиго провел рукой по глазам Куноу, и дочь мирно прильнула к его груди в блаженной бессознательности. Ясака мгновение смотрела на нее, а затем обратила на него яростный взгляд.       "Что ты делаешь?!"       Он не успел ничего ответить, как черное зарево разорвало небо и заставило людей закричать.       "К черту все!" - прорычал он, вскидывая руку и выпуская поток магии, который разлетелся во все стороны. Она прошла над ней, абсолютно неэффективная, но все люди упали на месте, когда она ударила по ним. В сплетенных им чарах он нашел сон.       Ясака взяла Куноу на руки и встала. Ясака тоже встала и в ужасе посмотрела на небо. Облака, более темные, чем даже ярость Сусаноо, клубились от мощного всплеска электричества.       "Держись позади меня, - жестко сказал он. "И несмотря ни на что, не смотри ей в глаза".       Не дождавшись ответа, Ясака издала пронзительный крик, обняла Куноу и повернулась к нему лицом. Столб грома врезался в землю, разбрасывая вокруг волны обломков и молний. Лишь быстрая вспышка силы Ичиго уберегла двух Кюби от электрического удара.       Обернувшись, Ясака проследила за яростным взглядом Ичиго: никогда еще за то короткое время, что она его знала, она не видела его таким расстроенным, если не считать облака пыли и дуги молнии. Впереди показалась фигура, от которой сердце Ясаки бешено заколотилось.       Много веков назад, недавно вступив на престол Киото, во время посещения дворца Рюдзина она мельком взглянула на это существо. Чудовищное существо старше даже небесных дворцов Такама-га-хара.       Ясака широко раскрыла глаза, глядя, как длинные стройные ноги янтарного цвета рассекают летящую грязь и потоки молний. "Я вернулся, мой маленький хозяин".       Ее голос, словно поток силы, пронесся над ушами Ясаки, наполнив ее древним ужасом и страхом. Но именно ее слова пронзили ее душу сильнее всего.       "Не она... кто угодно, только не она".       "Тиамат". Голос Ичиго едва ли был выше рычания, что разрушило остатки спокойствия Ясаки.       Она рассмеялась - горловой звук, который, несмотря на страх, вызвал тепло в ее сердцевине.       И тогда, несмотря на его предупреждение, Ясака взглянула на полную форму Короля Драконов и встретилась с ним глазами.       И тут же на нее обрушилась сокрушительная сила, смертельный голод, который требовал ее душу. Она почувствовала необходимость уступить. Чувство необходимости склониться в покорности перед древним существом. У нее отнимали каждую унцию воли. Это было совершенно ошеломляюще.       Ужасающий... и захватывающий.       Ичиго встал между ними и загородил спиной обзор Ясаке. Она резко вдохнула, как будто ее окатили ледяной водой, и Ясака изо всех сил прижалась к дочери.       "Не вернуться ли нам домой, хозяин?" В ее чарующем голосе слышалось мрачное веселье.       Ичиго сделал нерешительный шаг, медленно оглядываясь через плечо в раскаянии и ужасе.       "Мне жаль... я... я не думал, что это случится". Он устремил взгляд вперед, и она почувствовала, как в нем оживает чудовище. "И это больше не повторится".       "Как пожелаешь". Темнота перекатилась с ее языка.       Он обреченно вздохнул и щелкнул пальцами, проделав дыру в ткани пространства и открыв портал в подземный мир. "Я заглажу свою вину перед вами. С вами обоими. Обещаю".       Затем он обратил весь свой пылающий взор на Тиамат, которая восприняла это спокойно. "Мы уходим. Сейчас же".       Дракон опустил голову и зашагал по открывшемуся проходу. Ичиго последовал за ней и, обернувшись, бросил на нее тоскливый взгляд, после чего исчез в пустоте.       Разрыв в пространстве исчез, а вместе с ним и присутствие двух бегемотов.       Когда мир встал на свои места, до ушей Ясаки донесся холодный шепот воздуха.       "Он не вернется... он спит со мной".       Ветер разразился резким смехом.        Тиамат       Небо не столько потемнело, сколько потускнело под гнетом ее хозяина.       Медленно теряя пурпурный оттенок и превращаясь в безжизненный серый цвет, злорадство разрывало реальность. Только что родившиеся полумесяцы-близнецы, доминирующие на горизонте, казалось, расплылись в безвкусное состояние, прячась от неизбежной беды.       И дело было не только в цвете мира. Даже звуки подземного мира, казалось, затихли, оставив лишь свинцовые шаги ее вулканического хозяина.       От ярости, исходившей от его спины, загорелись ковры в замке Люцифера, а различные цветы в вазах превратились в потемневшие угли.       Жгучий запах демонического духа проникал в ее ноздри и оставлял пепельный привкус во рту. Его нынешний гнев убил бы любого смертного, которому посчастливилось столкнуться с ним в этот момент.       Ее глаза не отрывались от его стальных плеч, пока тени подземного мира оживали и переплетались с каждым ее шагом. Впервые за несколько тысячелетий Тиамат почувствовала, как страх, подобно яду, струится по ее венам и пульсирует на коже.       Существо ее необыкновенного возраста не боялось смерти.       Скорее, она получила решительное напоминание о Тьме за гранью Неизбежного.       Она открыла рот, чтобы заговорить, и в тот момент, когда из него вырвался вздох, по коридору, который они преодолевали, пронесся поток обжигающего воздуха.       Она тихонько вскрикнула и подняла руки над воспаленными глазами, а он все шел и шел, обреченно опустив голову.       Руки опустились к бокам, когда она двинулась за ним, губы Тиамат нерешительно дернулись, когда ее взгляд проследил за решительной спиной. Она заметила выжженные черным стены и окна из высокого стекла, с расплавленным шипением падающие на каменный пол.       В полумраке они прошли в его личные покои, и, переступив порог, она увидела, как он уселся в кресло и начал тихонько постукивать пальцами по гладкому прямоугольному срезу. С каждым движением пальцев плоский кусок перед ним отзывался и озарялся светом.       Казалось, он был вполне доволен тем, что ее не замечают. Жаль только, что король драконов Тиамат не любил, когда его игнорируют.       "Малыш, я..."       "Заткнись. Заткнись."       От него исходила еще одна волна силы и сжимала ткань пространства.       Ее глаза сузились, а внутри зародилось негодование. Пусть его гнев был оправдан, но она не позволила бы ни одному существу так обращаться с ней. За всю историю человечества никто не осмеливался заставить ее замолчать и уйти невредимым.       Заряд статического электричества наполнил воздух вокруг нее, и из ее груди вырвалось низкое рычание. "Со мной не будут разговаривать на-а-ах!"       Мускулы на его шее напряглись, когда его взгляд метнулся к ней, и колени Тиамат рухнули на землю под чудовищным весом, навалившимся на нее. Тени впились в нее когтями и удерживали на месте, не давая возможности отвернуться от навязанного ей взгляда.       Ее хозяин... его глаза... они горели.       Она могла их видеть. Она могла их слышать.       Бесчисленное множество.       Бесконечность.       Вечный.       Связанные цепями и наполненные огнем, они кричали и вырывались из его глаз. Легион за легионом спрессовывались в массу скрюченной плоти и изломанных трупов. Глаза, вырванные из глазниц и заполненные металлическими орудиями.       Кислота вливалась в сердца, а личинки вгрызались в умы.       Она видела, как покрытые кровью крюки разрывают сухожилия и дробят суставы.       Кишки, вырванные изнутри и растоптанные адскими конями.       Мрачные и крылатые, Мстители перемалывали кости под зазубринами и вгрызались в черепа расплавленными прутьями металла. Кожа сдиралась дюйм за дюймом окровавленными руками, держащими грубые и сломанные инструменты. Фрукты, превращающие кровь в токсин, впиваются в разбитые щеки, а железные пальцы копаются в позвоночнике и вырывают его кость за костью.       И многое другое.       Так. Много. Больше.       Миллион душ закричали, и Тиамат стала свидетельницей их бесконечных страданий.       А потом... они исчезли.       Огонь больше не горел в ее сознании, и Тиамат рухнула на пол.       Хотя ее глаза не отрывались от глаз хозяина.       Медленно поднявшись со своего места, он опустился перед ней на колени. Взгляд снова стал жестким и карим. Больше не обжигающий.       Когда его рука протянулась вперед и пальцы зарылись в гриву ее волос, Тиамат поняла, что ее легкие ноют от нехватки воздуха. Неужели от ужаса даже подсознание перестало работать? Неужели легкие разучились дышать? Неужели сердце разучилось нагнетать кровь в жилы?       Но это уже не имело значения, так как она почувствовала, как большой палец хозяина провел по ее щеке, и на нее нахлынула внезапная сонливость. Когда зрение затуманилось и веки опустились, древнему дракону пришла в голову последняя мысль, и она погрузилась в дремоту.       "Он действительно восхитительная мерзость".              Ичиго откинулся на спинку стула и приложил два пальца к губам, изучая вопрос. Он протянул руку и перевернул страницу, пока его взгляд пробирался сквозь текст. Удовлетворившись этим, он снова сел прямо и ввел свой ответ в отведенное поле.       Когда его пальцы оторвались от клавиатуры, он тихонько прочитал ответ вслух про себя, тщательно вычленяя все орфографические и грамматические ошибки. Довольный своими усилиями, он подвел мышь к кнопке отправки и нажал на нее.       Как только экран мигнул и страница загрузилась на другой экран, Ичиго прочитал новый вопрос и начал процесс заново. Следующие двадцать минут он спокойно выполнял домашнее задание, заданное ему в онлайн-школе.       В конце концов он выполнил задание и вышел из онлайн-учебника. Закрыв окно, Ичиго откинулся на спинку кресла, вытянул руки и устало вздохнул.       Он тихонько провел усталой рукой по глазам, которые запотевали от внезапного ощущения, что больше не нужно смотреть на яркий экран. Он позволил прохладной струйке демонической силы коснуться своих глаз, и высокоскоростная регенерация восстановила все повреждения, нанесенные его зрению при работе за компьютером в тускло освещенной комнате.       Взгляд Ичиго упал на круглый камень размером с теннисный мяч, лежащий на краю стола.       Он поднял его в воздух и слегка подбросил, а затем поймал. Повернув его пальцами, он обнаружил на другой стороне большое отверстие с трещинами, и даже в слабо освещенной комнате сапфировые драгоценности засверкали сверхъестественным светом. Очень знакомое сияние.       Он провел рукой по волосам, выпустив разочарованный глоток воздуха.       Ичиго откинулся на спинку стула и повернул шею к кровати.       А вот и она. Лежала на боку, все еще полностью обнаженная, с серо-белыми волосами, дико спадающими на плечи и закрывающими грудь.       Он снова позволил гневу взять над собой верх, едва не открыв Адские врата в собственной спальне... и практически сбросил Тиамат в Бездну. И все же гордый дракон заслуживал того, чтобы его сбили с ног.       Ичиго надеялся, что не причинил ей психологического ущерба. Конечно, он понятия не имел, как устроена психика тысячелетнего Изначального. Может ли существо, являющееся буквальным воплощением природы, получить психическую травму?       Он слишком хорошо знал, какие ужасы он ей показывал. За последние несколько месяцев Ичиго успел привыкнуть к Аду, когда тот бушевал в нем. При пассивном осознании Ичиго мог бы с легкостью оказаться перед анафемой мира, которой была Адская яма.       И он принял ее целиком и полностью.       Выпустив очередной вздох, Ичиго ущипнул себя за переносицу. Он понимал, что это очень печально, когда его жизнь сводится к борьбе с воинами нежити и помощи душам в переходе в загробный мир.       Его взгляд снова упал на руку с геодом, который он легонько сжимал.       "Точно", - пробормотал он и щелкнул пальцами.       Не прошло и секунды, как в его дверь тихонько постучали.       "Войдите".       Дверь спальни распахнулась, и одна из многочисленных служанок Грейфии с поклоном вошла внутрь. "Чем могу быть полезна, милорд?"       Ичиго едва не испустил очередной вздох. Он много раз просил персонал обращаться к нему по имени, но их страх перед серебристоволосой леди Дома превосходил все его приказы.       Он протянул геод. "Извините, что беспокою вас, но не могли бы вы отправить это по почте?"       Ичиго не любил, когда за него что-то делали другие, но у него было мало времени на посещение того, что в подземном мире называлось почтовым отделением.       Служанка вышла вперед и взяла у него камень. "Конечно, милорд. Куда мне его отправить?"       "Можете ли вы отправить его моей семье в Мир людей?" Он сделал паузу и подошел к ручке и свободному листу бумаги. "Позвольте мне записать для вас адрес.       "В этом нет необходимости, сэр".       Он с любопытством смотрел на нее, когда она еще раз поклонилась.       "Вы, э-э, знаете, где живет моя семья?"       "Госпожа Грейфия настаивает на том, чтобы персонал как можно больше знакомился с обитателями поместья".       Ичиго бросил на нее неуверенный взгляд. "Это... мило?"       Вообще-то ему было неприятно, что кто-то из сверхъестественного сообщества знает, где живет его семья. Очевидно, его отец мог позаботиться о себе сам. Не говоря уже о том, что Урахара, Йоруичи и Тессай составляли грозную защиту Каракуры, но все же...       Они же не могли постоянно следить за его сестрами.       Грейфия, несомненно, крепко держала в руках верность всех сотрудников. А если и не преданность, то их души, несомненно, принадлежали этой страшной женщине.       По правде говоря, учитывая склонность Урахары к вторжению в чужую личную жизнь, он мог бы присматривать за сестрами... постоянно.       Ичиго нахмурил брови.       Точно... "Шляпа и сабо" должна была посетить его как-нибудь в ближайшем будущем.       "Милорд?" Служанка неуверенно посмотрела на него.       "Хм? А, точно. Извините, я на секунду отвлекся".       Она снова поклонилась. "Могу ли я быть еще чем-нибудь полезен?"       Он покачал головой. "Нет, это все, спасибо".       "Я живу, чтобы служить, мой Господь".       'Скорее всего, так и есть'. подумал Ичиго, выходя за дверь и тихо закрывая ее.       Он вздохнул, вернувшись к ноутбуку и приступив к выполнению другого домашнего задания.       Еще целый час Ичиго напрягал глаза в темноте, чтобы дать Тиамат возможность спокойно поспать, и напрягал мозг, чтобы закончить эссе из пятисот слов, которое должно быть написано сегодня в полночь.       Он был настолько поглощен работой, что практически свалился со стула, когда его мобильный телефон громко завибрировал, ударившись о стол.       Ичиго с удивлением поднял трубку, и его брови еще больше приподнялись, когда он прочитал имя на определителе номера.       Он провел большим пальцем по зеленой иконке и поднес телефон к уху.       "Йо, Карин".       С другой стороны раздался голос его младшей сестры. "Привет, Ити-нии. Как дела?"       "Отлично", - сказал он. "Просто делаю небольшую домашнюю работу. А ты?"       "У нас все в порядке. Мы уже собирались ложиться спать, когда пришел ваш подарок".       Ичиго приостановился. 'Подарок? Какой подарок? Погоди-ка...'       Он протянул телефон и посмотрел на время. Прошло чуть больше часа, а камень уже доставлен? От неожиданности Ичиго захотелось уронить голову на стол, так как он понял, что горничная, должно быть, пошла и лично доставила его.       "Это было очень странно. В дверь позвонили, а когда я ответил, там никого не было. Только маленькая коробочка с запиской, в которой было написано, что это от тебя". Ичиго нахмурился.       "Тебе не следует открывать дверь поздно ночью". сурово сказал он.       В ее голосе прозвучали раздражение и недовольство. "Я уже не ребенок, Ичи-нии. Мне пятнадцать лет, и в этом возрасте ты совершал куда более безумные поступки, чем открывать дверь по ночам".       Он покачал головой. "Вряд ли я лучший пример здоровой, нормальной жизни подростка".       "Да? Вы предпочитаете, чтобы я пошел по стопам нашего старика?"       Он вздохнул и потер виски одной рукой. "Я бы предпочел, чтобы ты жила своей собственной жизнью без постороннего влияния".       Она хмыкнула на другом конце провода. "Должно быть, приятно жить самостоятельно, если ты забыл о безумии, царящем в этом доме".       Ичиго крепче сжал телефон. Легкое, едва ощутимое, но оно все же было. В голосе Карин зазвучали нотки обвинения и гнева.       Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог подобрать нужных слов и просто плотно закрыл глаза.       Прошло несколько мгновений, и она позвала. "Ити-нии?"       "Да, я все еще здесь". Он открыл глаза и взял в руки ручку, рассеянно покручивая ее. "Как у вас с Юзу дела в старшей школе?"       "По большей части раздражает. Юзу, конечно, нравится, но большинство в спортивном клубе - полный отстой. Ты не шутил, когда говорил, что им нужна любая помощь".       Он усмехнулся, вспомнив, как капитаны различных клубов умоляли его присоединиться к их командам. "Да, они могут быстро надоесть. Просто не забывай время от времени говорить "нет", иначе они начнут использовать тебя в своих интересах и вываливать кучу ненужных тебе ожиданий".       Она снова вздохнула в трубку. "Я же говорила тебе, что могу сама о себе позаботиться".       "Да, да, я знаю". мягко произнес он. "Тебе больше не нужно, чтобы я играл для тебя роль старшего брата".       "Что? Нет, я не... уф, неважно".       Его брови сошлись, когда он едва разобрал несколько слов, которые она начала бормотать со своей стороны.       В первую очередь это "идиот".       "Карин?"       "Серьезно..."       "Что?" спросил он в замешательстве.       "Ничего, просто... тебе пришлось послать камень? Неужели нельзя было найти что-нибудь получше в качестве сувенира?"       Он закатил глаза на ее откровенную попытку сменить тему разговора и нахмурился.       А если учесть, сколько трудностей и головной боли было связано с добычей этого камня? Нет! Ничего лучше он найти не мог. Особенно если учесть, что этот геод, возможно, обеспечит их с Юзу учебу в колледже, если они решат его продать.       Впрочем, он не собирался говорить им об этом. Это вызвало бы слишком много неудобных вопросов о том, как он стал обладателем столь ценной вещи.       "И где вы взяли что-то подобное в центре города?"       Черт.       "Я... э-э, получил его от друга с геологического факультета". В его университете вообще есть геологический факультет?       "Так ты даже не купил его? Ты просто подарил другой подарок? Ты такая дешевка, Ичи-нии".       "Что? Эй! Что мне вообще с ним делать? С таким же успехом я могу послать его вам, ребята. Наверняка Юзу оценит подарок".       "Я не буду с тобой спорить". с досадой сказала Карин. "Она была на седьмом небе от счастья с тех пор, как он появился. Я не понимаю, почему. Это просто блестящий камень".       Громкое рычание отвлекло внимание Ичиго от телефона, и он повернул шею, чтобы увидеть, как Тиамат ворочается.       "Что это было? Вы где-то в парке?"       "Хм, нет, я дома". Он рассеянно ответил, не сводя глаз с проснувшегося дракона, и опустил руку с ручкой.       "Ити-ни, я бы не стал тебе звонить, если бы ты была дома. Я бы просто поднялся наверх и поговорил с тобой, как нормальный человек". Он практически представил, как Карин опускает глаза.       "Нет, не дом. Я имел в виду свою квартиру".       Спящая Тиамат так легко завладела его вниманием, что он совершенно не заметил недовольства, прозвучавшего в словах Карин. "О... твоя квартира".       Глаза Короля Драконов дрогнули, когда она медленно приподнялась на локтях.       "Слушай, Карин, мне пора. Поговорим позже".       "Подожди! Ичи-нии, когда ты придешь..."       Ичиго бездумно положил трубку, когда Тиамат присела на край кровати и сморгнула мягкие отголоски сна и дремоты.       Наконец она подняла на него глаза, взгляд ее был пустым и лишенным эмоций.       Несколько мгновений длилось молчание, нарушенное только тогда, когда она впервые произнесла. "Ты удивительно жестока, малышка".       Его охватило чувство вины, хотя ему хватило такта не показать этого.       "Я думаю". Он медленно обдумывал свои слова. "Что нам обоим нужно провести некоторые границы. Если у нас что-то получится, я имею в виду".       Она медленно подняла одну руку и откинула волосы, чтобы схватиться за голову. На ее губах заиграла мрачная улыбка. "Они... крики... они не утихнут".       Она беззлобно рассмеялась и покачала головой. "Мне придется стереть свои собственные воспоминания, если я хочу обрести покой в грядущие годы".       "Если тебя это утешит, я..." Ичиго устало вздохнул, наклонился вперед, сжал руки в кулаки и положил локти на колени. "Мне очень жаль. Я зашел слишком далеко".       "Как я уже говорил. Вы удивительно жестоки". Внезапно ее глаза стали скорбными и, если угодно, жалостливыми. "Но, тем не менее, моя воспитательная сторона не может не плакать о ребенке, которым ты являешься".       Он заметно нахмурился. "Я не ребенок".       Она улыбнулась ему улыбкой, исполненной скорби и печали. Его хмурый взгляд стал еще более выразительным. Этот взгляд... он ей совсем не шел.       "Сколько тебе лет, малыш? Воистину, какой отрезок времени ты провел на страницах истории?"       "Мне девятнадцать". Он почесал затылок. "Хотя, благодаря смягчающим обстоятельствам, технически я на год старше".       Она снова сокрушенно покачала головой.       "Двадцать простых лет", - мягко сказала она. "В то время как моя жизнь насчитывает более двадцати тысячелетий. И все же я не могу вынести того ужаса, которым так естественно владеешь ты. Даже сейчас, когда ты сидишь передо мной, интересно, как много от твоего нынешнего "я" останется в грядущих веках?"       Удивленный ее словами, Ичиго замолчал. Через столетия? Честно говоря, он не задумывался об этом. Ему и в голову не приходило, что теперь он технически бессмертен.       Тиамат поднялась с матраса, ее вес оставил небольшой след, который медленно начал заполняться. Она стояла перед ним, и Ичиго отметил усталость, которой не должно было быть. Чувство усталости, которое он наложил на ее черты.       Медленно опустившись к нему на колени, она повернулась и обвила руками его шею, прижавшись лбами друг к другу.       "Эти ваши строки, - деликатно произнесла она. "Я считаю, что для того, чтобы они обрели форму, необходимо некоторое понимание другого".       "Что вы предлагаете?" Он бездумно поддерживал ее в вертикальном положении, положив обе руки ей под лопатки и прижимая к себе.       Их носы соприкоснулись, и он почувствовал, как ее дыхание морского бриза обдало его губы.       Она глубокомысленно хмыкнула. "В давние времена, когда человечество еще не научилось придавать языку форму и буквы, я впервые вдохнула воздух и вырвалась из океанов. Меня вызвали к жизни энергии, бушевавшие в первобытные времена".       Ее сапфировый блеск тепло светился в его глазах. "Юный и наивный, я ступил на землю, с детским изумлением взирая на все новое и чужое. Я - Изначальный... Вознесенный... и все же, несмотря на заранее заложенное понимание, это было для меня самым чудесным из всех зрелищ".       Ее голос опустился ниже, превратившись в приятный трепет. "Шло время, и я, не заботясь о том, чтобы мои Беспредельные глаза смотрели на меня, наткнулась на другого такого же, как и я. Возникнув из свежих и сладких вод, я обнаружила другого Изначального. Столь схожие по своей природе, мы не могли не проводить время в праздности, наслаждаясь обществом друг друга. Утро сменялось ночью. Ночь - утру. Как долго, не знаю даже я, но мы оставались друг с другом".       Когда его глаза впились в ее, она подняла пальцы одной руки и нежно провела по его губам.       "Поймите, для Перворожденных имена ничего не значат. Мы такие же, как те, от кого мы произошли. Для нас этого достаточно. Но мы назвали друг друга. Тиамат он дал мне, а Абзу - мне".       Она издала легкий смешок, мимолетный и в то же время невероятно глубокий. Это был музыкальный звук, высвобождающий воспоминания бесконечного количества лет. Ичиго крепче прижался к ней, тяжело сглотнув.       "То, что мы имели, общаясь друг с другом, выходило за рамки привычного понимания силы, известной как любовь. Мы действительно были единым целым. Наша радость была единой, наша печаль - единой, и даже наш гнев изливался вместе".       Ичиго почувствовал, как руки Тиамат начали перебирать его волосы. Ее прикосновения скользили по корням его оранжевых прядей. Ногти одной из его рук провели по обнаженной дуге ее позвоночника. Она вздрогнула от его прикосновения, но он не остановился.       "Что случилось?" мрачно спросил он.       "У нас были дети". Она улыбнулась, сверкнув слоновой костью. "Многочисленные дети. Которых мы любили и лелеяли. Я сосала их у своей груди и давала им свою силу. Свою собственную жизнь".       Она снова рассмеялась, но уже без всякой радости. Белые локоны упали на него, когда она потерлась о его голову. "И все же какими самонадеянными детьми они стали. Осмелились назвать себя богами. Требуют, чтобы смертные поклонялись им. Непокорные законам природы, даже когда       Творец уже создал бесчисленное множество миров в этой и других жизнях, и все по самой грубой прихоти. Самый известный для всех миров - Тьма внутри тебя".       Она была права. Ичиго знал это, потому что Ад признал ее слова.       "Мы закрывали глаза на их тщеславие. Какое нам было дело до того, что стало с преходящими смертными, обреченными на смерть?"       "Они отвернулись от тебя". Он тихо прошептал; ужас вызвал тень понимания.       "Действительно". Поглаживания его волос показались ей почти терапевтическими. "Жаждая трона своего отца, они убили его во сне. Я впал в безумие и отправился на родину. Вернулся я только с новыми детьми. Драконы, наполненные ненавистью и ядом в своих жилах. И другие тоже. Камарадерство, сложившееся за прошедшие эоны".       "Ты проиграл, не так ли?"       Она тихонько ткнулась носом в его нос. "Не сразу, нет. Десятилетиями мои дети воевали друг с другом. Мои дети, рожденные от моего мужа, и мои дети, рожденные от моей ненависти. И все же высокомерные дети совершили ужасную глупость".       "Что они сделали?" спросил Ичиго, расчесывая челку.       "Одна из рожденных мною драконов, дочь, полюбила другого существа, обладающего великой и ужасной силой. От него у нее родилась дочь, но мой гордый выводок зарубил и ее, и моего внука".       Тиамат глубоко вздохнула, и внезапный прилив эмоций заиграл в синеве ее глаз. "Ее любовник явился на поле боя и обрушил на нее с неба дождь огня и смерти. Я присутствовала при этом и сильно пострадала от его ярости".       На ее лице проступила пелена боли, и Ичиго понял: если ее гордячка открыто призналась в травме, значит, она действительно была очень серьезной.       "Мой предательский вопрос воспользовался моими ранами, и меня убили, как и Абзу".       Ичиго внезапно откинулся назад и уставился на него. Если это правда, то как сейчас выглядит женщина в его объятиях?       "Но... но тогда...?"       "Как я еще могу дышать?" Дразнящая интонация пробивается сквозь море бурлящих эмоций. "Мой муж был полностью уничтожен, его сущность вернулась в мир. Но мои дети все еще жаждали власти, которой мы обладали. Они связали мой дух с моей плотью и разрубили мое тело на части".       Рот Ичиго приоткрылся, в нем поднялась желчь и темное отвращение. Сама мысль о том, что кто-то может так предать собственную мать, была для него настолько отвратительна, что он мог лишь прикусить внутреннюю сторону щеки и еще крепче вцепиться в Тиамат.       "Они взяли мой труп и разбросали его куски по земле и небу. Мои глаза, вечно текущие мстительными слезами, стали реками, не прерывающимися в их подделке Рая. Моя кровь впиталась в землю, чтобы благословить ее своим плодородием. Мои кости стали фундаментом их империй. Моя кожа стала знаменами, которые развевались над их дворцами".       Ичиго вцепился в Тиамат так крепко, что практически прижал женщину к себе, а зубы его болезненно скрипели. Она не лгала ему. Знакомые узы практически кричали ему о том, что с ее стороны связь длится несколько столетий, в течение которых она находилась в заточении и страдала. Он судорожно сглотнул и с трудом выдавил из себя слова. "Как...?"       "Я пришла, чтобы быть свободной?" Она закончила за него, опустив голову ему на плечо и тихонько закрыв глаза.       Он напряженно кивнул.       "Веками я пребывал в отчаянии. Надежда была лишь слабым словом, лишенным всякого смысла. Но я никогда не забывала, даже в своем опустошении. Я помнила своего мужа, время и воспоминания, которые мы создали. Единственным утешением для меня были его улыбка и прикосновение в моих снах. И именно эти сны взывали к своему хозяину".       "Их... хозяин?" Его брови сошлись в замешательстве.       "С незапамятных времен ее называли так. Даже в самых древних цивилизациях о Сверхъестественном говорилось как о мимолетной силе, неостановимой и непознаваемой. Мы называли ее Мечтой".       "Сон?" В голове Ичиго промелькнуло что-то знакомое, но он не смог определить, что именно.       Она кивнула ему в плечо, ее щека мягко потерлась о кость его воротника.       "Освободив мой дух из плена, Мечта создала мне новое тело. В образе дракона и даровал мне жизнь заново".       "Как это вообще возможно?"       "Мечта мало заботится о пути мира. Дрейфуя между иллюзией и реальностью, она постоянно пребывает в состоянии двойственности".       Она еще сильнее прижалась к его плечу, и Ичиго поднял руку, чтобы расчесать пальцами ее волосы. "Что случилось потом?"       "Моя сила была сильно ослаблена и до сих пор остается таковой. Не будучи больше истинным Изначальным, я стал первым монархом среди Вирмкин. Я больше не мог отомстить своим детям-предателям, настолько я был ослаблен. Хотя Время доказало, что мне это и не нужно".       "Что вы имеете в виду?"       "Без моей власти они пришли в упадок. Анатолия на севере, возглавляемая моим старым союзником Иштаром, объявила им войну. Всегда готовый к раздорам, Сет вызвал волны Хаоса из песков Египта и послал свои темные армии. Последний удар был нанесен, когда к власти пришел тот, кто называл себя Небесным Отцом. Он и его ангелы уничтожили убийц рода. Как я уже говорил при нашей первой встрече, я видел, как Азазель сжег Вавилон".       Она от души рассмеялась. "Когда он упал, весь в пятнах и с прекрасной черной кожей, я подошла к нему и очень его вознаградила".       "Наградил его?" Ичиго скривил рот, и в его глазах вспыхнули угольки.       "Это нетерпеливый и способный ребенок". Она провела пальцами по прядям его волос и коснулась ими его затылка. "Хотя он был не слишком внимателен как любовник и часто погружался в свои мысли. Странная привычка для такого человека".       Он переложил ее на руки, заметив, что ее ноги неудобно свесились через рычаг его кресла. Она почесала нос у основания его горла, чтобы поблагодарить его за внимание, или он так решил.       Азазель.       Это имя он часто слышал и от Грейфии, и от Сирцеха. Багровый Люцифер часто говорил о Правителе Падших с нотками восхищения. После запечатывания Небесной Двойки Азазель отдал приказ отступить, поскольку его раса понесла значительные потери под жестоким натиском разъяренных драконов.       Видя, как Падшие опускают копья, Небеса и Ад сделали то же самое, не желая больше вести войну, которая принесла лишь несметное количество разрушений и гибели. Великая война закончилась тем, что лидеры всех сторон были либо сильно искалечены, либо полностью мертвы.       Сирцехс сказал, что благодаря усилиям Азазеля война не разразилась вновь из-за старых обид и предрассудков.       Двенадцатикрылый Падший был известен как ленивый, извращенный и эксцентричный человек, а еще он был гением, не знающим себе равных, и имел склонность к массовому производству различных изобретений. А еще у него была история с темнокожей красавицей. А именно с той, что была в его объятиях.       Если он блондин и у него щетина на подбородке, то спаси нас всех Люцифер... он может быть отцом Урахары".       Он перевел взгляд вниз, на покоящегося Короля Драконов. При его движении она скромно подняла на него глаза, и Ичиго почувствовал, как что-то перевернулось в его нутре. Он должен был злиться на нее. А не восхищаться тем, как... привлекательно она выглядит с невинным видом.       Он провел рукой по ее плечу и локтю. "Как звали то существо? Того, что ранило тебя?"       Суровость унесла мягкий свет ее глаз, и сапфировые глаза сверкнули жесткостью.       "Его зовут Ддрайг".              И все же она слышала, как отголоски мучений отдаются в ее черепе. Ее хозяин отомстил ей с помощью клейма, которое должно было стать очевидным для нее с самого начала.       Страшно и нервно было думать, что он может перейти от утопления ее в бесконечном кошмаре и вычерпывания величайших из ее страданий и страхов к нежному и почти любовному объятию.       Тысячи лет прошли с тех пор, как она освободилась от рук Предельного, и она научилась если не отпускать свое прошлое, то, по крайней мере, запирать его подальше.       По правде говоря, убийство мужа, война, которую она вела, и последующее тюремное заключение уже ничего для нее не значили. Она отошла от того периода времени. Полностью скрыв Изначальный аспект, она погрузилась в существование, известное как Дракон. Она наслаждалась небом и радовалась каждой капле дождя, упавшей на ее шкуру.       Конечно, ее хозяин так легко все это разрушил.       Одним движением призрачных глаз он так фантастически уничтожил целую эпоху восстановления и исцеления.       Его грудь гулко вздымалась, а Тиамат продолжала смотреть в эти бесстрастные глаза земляного оттенка.       "Конечно". Он покачал головой, задумчиво поджав губы. "Все всегда возвращается к этим двоим, не так ли?"       Ее веки слегка опустились, когда она наблюдала за ним. Знал ли он что-то о причастности Ддрайга к событиям столь давним, что он был лишь ниточкой ДНК своих первобытных предков? Или он просто указывал на тот факт, что два ее старших рода имели великолепный опыт запечатления своих имен в различных точках истории, связанных с огнем и бедствиями?       "Есть ли в истории хоть один момент, когда эти двое не создавали проблем для остального мира?" Его сардонический вопрос больше относился к нему самому, чем к ней.       Она прижалась к его бедрам, с изумлением отмечая внезапное ощущение его твердеющего члена. Независимо от атмосферы или характера их беседы, она была обнажена, и они были очень тесно прижаты друг к другу. Если бы ей не удалось вызвать у него такую реакцию, она бы с обидой вспоминала это воспоминание.       Тиамат - это плодородие и секс, а также бушующие моря.       Она крепче обхватила его шею и приподнялась, встретившись с ним взглядом. "Альбион и Ддрайг старше даже меня. Никто не знает их происхождения, кроме, возможно, Божественной пары. Есть даже версия, что Небесная Двойка пришла из другого мира после того, как уничтожила свой собственный".       "Другой мир?" Брови ее хозяина удивленно приподнялись.       "Хм..." Она прижалась губами к его челюсти и мурлыкнула, прижавшись к его теплой коже. "Существует множество миров. Различные реальности, подчиняющиеся собственным законам, совершенно чуждым нашим. Как ты думаешь, откуда взялся Огонь внутри тебя? Все Творение - лишь неизведанное море. Состоящее из разных глубин и сотканное из невозможных оттенков. Рифма без причины".       "Это... на самом деле не так уж и удивительно". Его лицо расслабилось, и она улыбнулась ему в щеку.       Между ними снова воцарилось молчание, и Тиамат прижалась губами к его лицу. Тиамат прижалась губами к его лицу, проводя довольной улыбкой от его челюсти к уголку рта и под глазом.       Она вздрогнула, когда он провел горячими пальцами по позвоночнику. Он уже делал это раньше, во время ее рассказа. И, честно говоря, ей это нравилось.       Она наклонила лицо к нему, и он повернулся, чтобы встретиться с ней взглядом. Кончики их носов соприкоснулись, и ее змеиный взгляд проследил тонкую линию его губ. "Скажи мне, малыш, веришь ли ты, что теперь знаешь меня? Что наши особенности могут быть изменены, и тогда между нами возникнет нечто более прочное?"       Он поднял бровь.       "Мне кажется, что теперь я тебя знаю?" Он фыркнул. "Вовсе нет. О человеке можно узнать гораздо больше, чем просто одна история. Но, думаю, мы к этому идем".       Она слегка улыбнулась ему искренне. "Тогда, полагаю, теперь ваша очередь рассказать мне о своей жизни".       Одна из его рук высвободилась из ее спины и убрала волосы с его лба, после чего он снова обхватил ее. Она поняла, что это его привычка.       "Ну, у меня нет ничего столь же драматичного, как у вас... или длинного, если уж на то пошло".       Она игриво подтолкнула его подбородком в ответ на его дразнящую подколку.       "Но помнишь, как ты спрашивал меня вчера вечером о том, что у тебя есть любовник и все такое? Когда я вроде как помешала тебе практически приставать ко мне?"       Тиамат одарила его легким взглядом. "Я - Тиамат. Мне не нужно никого совращать. Мужчины и женщины падают передо мной на колени, умоляя о плотском наслаждении. А ты, спасибо тебе большое, довольно легко наложил на меня руки".       "Да-да, я понимаю". Он закатил глаза.       "В любом случае, это не имеет никакого отношения к тому, что я не нахожу вас привлекательной". Тут он сделал паузу, и на его щеках появился легкий румянец. "Я думаю, что обратное было установлено достаточно эффективно".       Она тяжело кивнула, борясь с улыбкой, грозящей рассечь ее губы. Судя по его мягкому взгляду, ей это не слишком удавалось.       "А еще больше из-за того, что я не очень люблю случайные связи".       Она моргнула и наклонила подбородок. "Я не понимаю".       "Это". Он оглядел ее с ног до головы, жестикулируя одной рукой. "Что бы это ни было, мы договорились, что это в лучшем случае временно. И то, как ты, похоже, сразу же ввязываешься в это... ну... что бы это ни было, несколько удешевляет для меня всю сделку. Это выглядит как притворство".       Тонкая белая бровь изогнулась дугой. "Малыш, ты понимаешь, что, по сути, назвал меня шлюхой?"       Его глаза комично расширились в панике, и он оттолкнул ее назад, чтобы посмотреть на нее во все глаза.       "Что?! Нет, нет! Я совсем не это имел в виду! Черт возьми, как мне это объяснить?!"       Она разразилась горловым смехом, который только усилился от его недоуменного взгляда. Она положила обе руки ему на рот и нежно поцеловала пальцы, улыбаясь.       "Шутка, маленький хозяин". Ее глаза сверкнули озорством. "Хотя у меня высокие стандарты, я не против, чтобы меня называли шлюхой. За многие эоны я затащила в постель многих. Сотни, возможно, даже тысячи. Вы поймете, что я, как и некоторые из наших бессмертных современников, не нахожу смысла в совокуплении, кроме физического блаженства".       Она почувствовала, как его рот переместился за ее руки, но покачала головой, желая, чтобы он позволил ей закончить. "Это прямо противоположно тому, что вы чувствуете, как я понимаю. Для тебя это должно быть прекрасным проявлением любви и сочувствия. Но поймите, для человека моего возраста любовь - это исключительно сердечные и душевные переживания. Когда я люблю, я люблю целиком. Независимо от формы и вида, телесного удовольствия и экстаза, любовь для меня - совсем другое дело, чем для вас. В некоторых отношениях, конечно".       Ее руки исчезли, и на его лице появилось выражение растерянности. "В некоторых отношениях?"       Его рука снова поднялась, чтобы убрать волосы, но на этот раз она поймала ее прежде, чем она начала действовать. Она опустила руку и потянулась к нему другой рукой. Осторожно прижав большой палец к его линии роста волос, она подтолкнула волосы, чтобы они не падали прямо, а рассыпались волной.       "Любовь принимает разные формы. Мы с мужем не проводили бесконечные часы в постели, не занимались блудом и не доводили друг друга до конца плотских желаний. Ну... возможно, в некоторых случаях мы так и делали".       Румянец на его лице заставил ее тихонько захихикать. "Но больше всего мне запомнилось, когда мы просто ужинали друг с другом. Просто акт принятия пищи в обществе друг друга, акт желания существовать с ним, это было абсолютной радостью моего времени в той жизни".       Она провела пальцем по его челюсти и ухмыльнулась. "Хотя я полагаю, что вы собирались рассказать мне одну свою историю. Полагаю, это и есть причина вашей нерешительности?"       Он дважды моргнул. "О... точно".       Он прочистил горло и поднял взгляд вверх в раздумье. "Это было около года назад, я только что покинул дом, чтобы начать первый год обучения в колледже".       Тиамат понятия не имела, что такое "колледж", но не посчитала нужным снова перебивать его.       "Это место академического обучения, если вам интересно". добавил он, бросив быстрый взгляд.       Ее губы скривились. Знакомая связь была сильнее, чем она думала, если их мысли соприкасались даже на подсознательном уровне. "Несколько моих однокурсников вытащили меня на встречу с другими студентами нашего факультета. Я не очень-то хотела идти, но, упрямые ублюдки. В общем, там было много выпивки, я не участвовал, а один из моих однокурсников попросил меня проводить довольно пьяную девушку до ее квартиры".       "Естественно, вы согласились". Она сказала это со знающей улыбкой.       Его губы слегка нахмурились. "Да, и однажды мы... эй! Куда ты идешь?!"       Тиамат соскользнула с его колен и вытянула руки вверх. Она открыла своему господину довольно откровенный и щедрый вид на собственное великолепие. Она собрала волосы в обе руки и перекинула их через плечо, а затем схватила его за руку и потянула с кресла.       "Мне нравится ощущать твое тело". Его лицо стало пунцовым. "Но такое положение вряд ли удобно в течение длительного времени".       Она подвела его к кровати и эффектно опрокинула на нее.       "Вау!"       Матрас взвился в воздух, когда он взлетел в воздух и упал на спину, а она быстро поднялась, чтобы облокотиться на него.       "Ты что, только что бросил меня на кровать?!"       Тиамат склонилась над его грудью, прижалась лицом к ткани его одежды и вдохнула резкий запах дыма.       "Можете продолжать". сказала она через мгновение.       "Спасибо".       Его неприкрытое раздражение вызвало у нее ухмылку. Она еще больше искривилась, когда одна его рука легла на ее бедро, а другая - на изгиб шеи. Ее щека мягко прижалась к его груди, а рука, лежащая на бедре, небрежно провела по ее спине и распространила бархатное тепло.       "На чем я остановился?"       "Вы везли домой опьяневшую человеческую женщину".       Возникла пауза, которую он ловко прервал сухим тоном. "Тебе обязательно говорить это так? Ты говоришь так, будто я планирую что-то гнусное".       "Продолжай, малыш".       Его грудь опустилась под ней, и он вздохнул. "Ну да, я отвез ее домой, и в пьяном состоянии она пригласила меня внутрь".       "И вы отказались, как и подобает идеальному представителю дворянства".       "Хочешь рассказать эту историю?"       Она лишь тихонько рассмеялась в ответ.       "В общем, я отказался и отправился жить своей веселой жизнью".       Она язвительно фыркнула при мысли о том, что ее хозяин проживает скудную человеческую жизнь. Пусть он и молод, но в его руках сосредоточена необычайная сила притяжения в переплетениях рока и судьбы.       "Через четыре дня она разыскала меня, извинилась за беспокойство и поблагодарила за то, что я не воспользовался ее опьянением. Сказала, что это была самая милая и самая глупая вещь, которую когда-либо делал для нее парень".       Тиамат подняла любопытную бровь и заговорила с ним. "Она посчитала глупостью то, что ты не воспользовался ею?"       Он быстро уточнил. "Через несколько недель я узнал, что проснуться с похмельем и совершенно незнакомым человеком в постели для нее не было чем-то необычным. Она извинилась, поблагодарила меня, а потом спросила, не хочу ли я дать ей второй шанс, чтобы произвести лучшее первое впечатление. Я ответил "да", и мы начали встречаться".       "Встречаться? Вы назначаете свидания по календарю?" Она совершенно не понимала контекста. Он замолчал, скорее всего, пытаясь найти способ правильно объяснить чужую концепцию.       "В наше время у людей нет ни времени, ни терпения, чтобы пройти через полный... э-э... процесс ухаживания". Его рука оторвалась от ее шеи, и она услышала, как зашевелились волосы, прежде чем он снова опустился на нее. "Вместо этого мы... простите, они назначают время, чтобы узнать друг друга получше, а также проявить друг к другу симпатию. Это также не отнимает много времени у постоянно растущего профессионального образа жизни".       "Как необычно". Тиамат постучала пальцами по его плечу, рассматривая странное человеческое испытание. Не желаете ли вы попробовать это "знакомство" вместе со мной, мой господин?"       Он заметно напрягся, и она почувствовала, как затряслась его грудь, когда он начал кашлять. "Может, обсудим это позже?"       "Как скажете". Она перестала постукивать и начала рисовать круги.       Он прочистил горло. "Как я уже говорил, она попросила меня встречаться с ней, и я не видел причин отказываться, поэтому согласился. Ей потребовалось три недели, чтобы убедить меня заняться с ней сексом".       Тиамат моргнула и подняла голову, едва различив его глаза сквозь челюсть. "Я проводил с ней каждый день в течение следующих трех месяцев, и мы занимались любовью почти каждый из этих дней. По крайней мере, мне казалось, что мы занимались любовью".       Понимание наполнило Тиамат, и теперь его прежние чувства обрели для нее слишком большой смысл.       "Однажды, лежа в своей постели, я поинтересовался, как быстро наши отношения перешли в физическую плоскость. Она пожала плечами и сказала, что так бывает при случайном сексе. И на этом все для нее закончилось. Мы просто трахались. Дальше этого дело не пошло".       Тиамат поднялась на ноги и посмотрела на своего хозяина сочувственным взглядом. "Малыш, это несчастное дитя разбило тебе сердце, не так ли?"       В его голосе не было никаких ноток, а выражение лица оставалось нейтральным. "Через неделю я сказал ей, что хочу расстаться. Я хотел прекратить наши отношения, я имею в виду. Но ей было все равно. Все, что она сделала, это сказала, что было весело, пока это длилось, и чтобы я искал ее в будущем, если захочу хорошо потрахаться. Она улыбнулась, поцеловала меня на прощание, и с тех пор я никогда с ней не разговаривал".       Он лишь пожал плечами и продолжил. "Я пережил это достаточно хорошо, но понял, что просто секс - это не то, чего я хочу. После этого меня приглашали на свидания несколько девушек, но я чувствовал, что если не почувствую что-то первым, то не пойду на это. Через полгода я встретил Сазексс, и вот мы здесь".       "Я горжусь тобой, малыш". Глаза Тиамат засияли темным светом, когда она протянула руку и коснулась его щеки. "Многие молодые люди впадают в отчаяние, столкнувшись с подобной хитростью".       "Да уж, в свое время я не раз сталкивался с откровениями, разрушающими реальность. Ведь чуть больше пяти лет назад я был обычным человеком. По большей части. Вряд ли я собираюсь окрасить свой мир в черный цвет из-за одного разочарования".       На ее губах появилась легкая улыбка. "Хорошо сказано".       Она проследила за его взглядом, когда он повернул голову в сторону, и ее взгляд остановился на аппарате, показывающем время. Было уже далеко за полночь.       Ее хозяин полностью откинул голову на подушку и закрыл глаза. Через мгновение он слегка нахмурился и похлопал себя по плечу. "Пойдем. Лучше нам поспать как можно меньше. У меня есть дела на завтра, и мне нужно достать тебе гардероб. Ты уже почти два дня ходишь голая".       Она издала горловое мурлыканье и наклонилась, чтобы погладить его по шее, пробуя на вкус то место, где она чувствовала учащенное сердцебиение. "Спать? Мы так и не нарисовали эти твои линии, и я не испытываю особой потребности в поиске подходящей одежды. Или тебя не устраивает целый день пялиться на мою величественную фигуру?"       "Мы", - с некоторым трудом выговорил он, избегая ее взгляда. "Мы собираемся спать. По крайней мере, я. Вообще-то, я думаю, что собираюсь отослать тебя. Прошлой ночью я дал тебе волю, но ты уже большая девочка. Уверен, ты сможешь заснуть сама".       Она направила свою силу в глаза и пристально посмотрела на него. Он неуверенно отвел взгляд, и она глубоко рассмеялась, проведя ногтем от его подбородка до горла. Остановившись прямо над его грудиной, Тиамат откинулась назад, усевшись ему на талию, и окинула его мрачным оценивающим взглядом.       "Я никуда не пойду, мой господин. По крайней мере, не сегодня". Она улыбнулась ему, нахмурившись. "Боюсь, что только рядом с тобой призрачные крики в моем сознании утихнут".       Его выражение лица быстро испортилось, и в глазах промелькнуло чувство вины. "Если мне и удастся поспать, то только в вашей компании. Предпочтительнее - в вашей компании".       Он опустил глаза и провел усталой рукой по волосам. "Прости... я действительно не хотел заходить так далеко".       "Я знаю". Она кивнула, прикусив нижнюю губу, борясь с дергающейся улыбкой.       "Погодите-ка... Разве вы не говорили, что можете стереть эти воспоминания?"       Значит, он наконец вспомнил?       "Да." Она кивнула. "Но я не буду".       "Ты хочешь вспомнить все это?" Он недоверчиво посмотрел на нее.       "Я хочу".       "Почему?" Очевидно, он все еще сильно недооценивал ее. Она медленно оскалила зубы из слоновой кости. Она будет хорошо его учить.       "Потому что, мой господин. Таким образом, у вас не будет другого выбора, кроме как позволить мне всегда находиться рядом с вами". Его рот приоткрылся, и она почувствовала, как он не верит в ее дерзость.       "Ты серьезно собираешься использовать мое чувство вины и, возможно, свой рассудок, чтобы получить то, что хочешь?! Да что с тобой такое?"       "Ад - это как раз то, что со мной не так, малыш". Он заметно вздрогнул. "И я предупреждал тебя, что не стоит бояться коварства дракона".       Он прикрыл глаза рукой, затем глубоко вздохнул и устало потер лицо обеими руками. Она с минуту смотрела на него, наслаждаясь своей победой, прежде чем он убрал руки и на его губах появилась опасная ухмылка.       "Ты хочешь следовать за мной повсюду? Отлично." Блеск в его глазах стал совсем опасным. "Ты можешь пойти и извиниться перед Ясакой вместе со мной завтра, когда я вернусь в Киото".              Ичиго болезненно поморщился, когда когти Тиамат впились в его плечо... уже второй раз за сегодняшний день, как он понял. Древний дракон издал опасное рычание, и ее великолепные черты исказились в свирепом оскале.       Ладно... возможно, покушение на ее гордость было не самым разумным поступком.       "Я ничего такого не сделаю!" Она огрызнулась. Ичиго впервые заметил, насколько острыми были ее зубы.       Ее сапфировые голубые глаза превратились в щели, и он почувствовал, как по его рукам пробежал заряд статического электричества. "Да я скорее сожру эту лесную тварь-переростка, чем преклоню перед ней колено!"       Ичиго тут же положил обе руки ей на спину, совершенно не обращая внимания на заряд напряжения, пронизывающий его кожу, и начал поглаживать ее успокаивающими кругами. Если он что-то и замечал за Тиамат, так это то, что физические прикосновения очень способствовали улучшению ее настроения.       "Полегче". Он положил одну руку ей на шею и притянул ее к себе. Сначала она сопротивлялась, но в конце концов наклонилась достаточно далеко, чтобы ее презрительное лицо оказалось в нескольких дюймах от него. "Я не говорил серьезно, просто пошутил. Я не ожидал, что ты извинишься".       Из ее горла вырвалось еще одно рычание, более мягкое, но не менее вызывающее страх, а в воздухе все еще витали нотки гнева.       "Хмф." Ее ногти втянулись в его плечи, и он почувствовал, как кровь потекла по его рубашке.       Вот и все. При первой же возможности я проведу весь день, изучая, как активировать Иерро".       Он продолжал массировать ее, когда она села, но уже ближе к его животу, чтобы он мог продолжать свои ласки.       "Я не буду ни перед кем извиняться". Она повторила это с меньшей яростью, когда ее взгляд снова упал на него. "И я не думаю, что ты тоже будешь".       Ичиго закатил глаза. "Ты не можешь указывать мне, что я могу или не могу делать".       Она подняла вызывающую бровь. "Разве я не могу?"       Кровать содрогнулась, когда из него выплеснулась тяжелая порция демонической энергии. Ичиго снова вызвал Кошмар, но сдержал его и не позволил вырваться на поверхность. Тиамат попятилась назад и едва не свалилась с него, если бы он не обхватил ее за талию. Тени с криками ожили, сера наполнила воздух, и Ичиго заставил демона проснуться.       В конце концов, есть предел тому, как много он может позволить ее собственнической натуре.       "Нет, не можешь".       Когда она начала дрожать и терять концентрацию взгляда, Ичиго закрыл шлюзы и сел.       Он осторожно притянул ее к себе, стараясь не замечать ее наготы, и свел их брови.       "Дыши". Ему потребовалась секунда, чтобы оценить иронию, с которой он повторил ее первые слова, обращенные к нему.       Тиамат испустила небольшой глоток воздуха. Дрожащие пальцы широко раскинулись, обхватив его лицо, и она прильнула к нему всем весом. Прошло несколько мгновений, прежде чем она наконец встретила его взгляд и тихо произнесла. "Думаю, сейчас я предпочла бы уснуть".       Он некоторое время смотрел на нее. Жаль, что она решила образумиться после того, как он позволил своему внутреннему дьяволу взять верх. В ближайшие несколько минут пощады от него не дождешься. "Почему ты так категорически против моей связи с Ясакой?"       Несмотря на свое ошеломленное состояние, ей все же удалось одарить его культурным взглядом недоверия. "Вы знаете, почему".       "Есть ли еще какая-нибудь причина?" Его голос был темным, а малиновые глаза искали.       Осторожно пробормотав "нет", она покачала головой.       Ичиго закрыл глаза, глубоко вдохнул и попробовал ее запах. Океанский ветер, который, казалось, струился от ее шелковистых волос. Очень осторожно Ичиго поднял Тиамат на грудь и перевернул ее. Таким образом, он оказался над ней, а она лежала, прижавшись к кровати и подушкам. Это было не совсем обычное положение.       "Как далеко ты собираешься завести Тиамат?" Тьма отступила, но огонь продолжал гореть вокруг них.       Ее пальцы по-прежнему обхватывали его лицо, и, если уж на то пошло, их сцепление стало еще более напряженным. Он ощущал статическое напряжение, когда ее шелковистые ноги скользили и прижимались к его ногам.       "Я выбрал тебя. Это было мое решение связать нас вместе". Ее голос все еще дрожал, но оставался таким же манящим, как и прежде.       "И?" Он беззвучно поинтересовался.       "Я вижу твое сердце, малышка. Я знаю, как ты воспринимаешь вульпийское дитя. Я не позволю отнять то, на что я претендую. Если мне придется бросить тебя на жертвенник Солнца и заняться тобой, пока она наблюдает за происходящим, пусть так и будет".       Когда в ней вновь поднялась буря, Ичиго призвал Тьму, и она закричала, словно он бросил ее в риму. Ичиго почти нежно взял обе руки Тиамат и отстранил их от своего лица.       "Что мне с тобой делать?" Он взял обе ее руки в свои и сцепил их над ее головой.       Весь мир вокруг нее закричал, и Тиамат собрала все силы своего Изначального аспекта, желая перекрыть ужас, просачивающийся из его глаз.       "Я думаю, - медленно произнес он, обхватив ее лицо руками, заставляя их взгляды оставаться в одной точке, и большим пальцем убрал длинные пряди волос. "Мне нужно уложить тебя спать. А, Ти-а-мат?"       Он медленно произнес ее имя, и она задрожала в ответ.       Ее дыхание сбилось, а его замедлилось до почти полного отсутствия. Ее кровь стучала в ушах, а души кричали в его. Ее прикосновения заряжали, а его обжигали.       Королева драконов Тиамат, не сдаваясь, облизнула губы, и трепет заполнил каждую ее пору. "Ты все еще должен поцеловать меня на ночь".       Ичиго сделал паузу, но тут же разразился мрачной усмешкой, от которой по ее лицу поплыл ароматный дым.       Тыльная сторона его свободной руки провела по изящной челюсти, а пальцы приподняли дерзкий подбородок.       Весь Ад улыбнулся.       А Ичиго поцеловал Тиамат. Сказка...?       Ичиго кисло скривил рот, тяжело закрывая дверцу холодильника.       "Милорд, пожалуйста!"       Одна из многочисленных служанок нерешительно протянула руку, чтобы взять пакет с молоком из его рук, но один лишь его яростный взгляд остановил ее на месте.       "Ик!"       Она практически отпрыгнула назад, так как ее кожа потеряла свой прежний цвет.       Персонал Грейфии был обучен выполнять практически любые задания для обитателей замка, какими бы пустяковыми они ни были. Особенно если оно было пустяковым. Чем проще задача, тем сильнее потребность в том, чтобы кто-то другой выполнил ее за тебя. Лень его нового вида в некоторых отношениях была ужасающей.       И хотя ему еще не приходилось встречаться ни с кем из современников Сазекса, он с ужасом ожидал неизбежного открытия того, что Фальбиум Асмодеус просто безразличен к жизни.       Считалось, что нынешний Грех Лентяя и Верховный главнокомандующий подземного мира высасывает из людей жизненную силу и драйв, просто находясь с ними поблизости.       Ичиго удивленно покачал головой, усаживаясь на барный стул у кухонной стойки.       Он бросил быстрый взгляд на служанку, которая все еще дрожала и бросала нервные взгляды по углам. "Милорд, из-за вас у меня будут неприятности! Завтрак уже приготовлен! И если он вам не по вкусу, я с радостью приготовлю что-нибудь другое для вашего удовольствия".       Ичиго закатил глаза, наливая молоко.       "Если бы я не знал ничего лучше, я бы сказал, что вы обвиняете меня в неспособности приготовить себе миску каши". Он лениво потянулся.       Ее глаза расширились, и она начала энергично трясти головой. "Нет! Конечно, нет! Просто госпожа Грейфия очень строга в этих вопросах и..."       Ичиго не обратил на нее внимания, аккуратно запихивая в рот ложку с завтраком.       Если бы Грейфия приказала сотрудникам прыгать, они бы коснулись луны еще до того, как она закончит свое предложение. Персонал резиденции Люцифера отличался не простым послушанием. Это было прямое подчинение. Не было ни вопросов, ни колебаний, ни малейшего шанса на вызов. Серебряноволосая королева правила с абсолютной властью.       Не зря ведь порождения тьмы метко назвали Владычицу Люцифера Королевой-Пожирательницей и Тираном Рима. Сама Грейфия получила бы титул Левиафана, если бы Серафалл не победил ее, хотя и с трудом.       Во время одной из многочисленных тренировок, которые проводил Сазекс, чтобы развить синергию среди своих пэров, Ичиго увидел, как его королева одним лишь легким взмахом руки покрыла десятки акров земли толстым слоем демонического льда. Ичиго мог противостоять чудовищной силе врага класса Сатаны, и Грейфия прочно закрепилась в рядах Повелителей Демонов.       "Итак." Ичиго прожевал, фактически прервав болтовню служанки. "Сколько тебе лет?"       "А?" Служанка показала на себя изумленным пальцем и, получив его кивок, сказала: "Мне шестнадцать, сэр".       Его брови удивленно поднялись. "Значит, вы здесь недавно?"       "Да, милорд. Я начала работать в замке только в этом месяце", - подтвердила она кивком.       Что ж, это все объясняет, - озадаченно подумал Ичиго.       Большинство сотрудников, привыкших к эксцентричности пэра Сазекса, знали, что с ним лучше не спорить. Если девушка пытается убедить его в обратном, значит, она совсем новичок в этом деле.       "Подождите". Он нахмурил брови, когда ему в голову пришла неожиданная мысль. "Тебе шестнадцать, и ты здесь работаешь? Разве ты не должна быть в школе?"       "Ах да. Я работаю здесь по выходным".       "Если Грейфия-ни доставит вам неприятности, просто скажите ей, чтобы она обратилась ко мне". сказал он, возвращаясь к своей пустой миске.       "Сказать госпоже, чтобы она забрала его...?" Приложив скандальную руку ко рту и шепча про себя, бедная девушка приобрела болезненный оттенок зеленого.       Он слегка покачал головой, наливая себе еще немного хлопьев. Оглядев стены, он бросил взгляд на часы. Медленно прожевав новую порцию и проглотив ее, он перевел бесстрастный взгляд на горничную. "Из любопытства, вы уже позавтракали?"       Сегодня он встал рано, задолго до восхода солнца, поскольку сон, похоже, не шел к нему большую часть ночи. Его знакомая была весьма недовольна тем, что ей пришлось лишиться своего самоназванного обогревателя в ранний час.       Признаться, вырваться из коварных лап Короля Драконов было непросто. Проклятая женщина не позволила ему встать с постели и вцепилась в него обеими руками и ногами. Ему просто необходимо было найти себе самого опасного знакомого в Подземном мире, который, помимо всех прочих головных болей, еще и любил обниматься.       Когда она открыла рот, ее желудок ответил вполне определенным и вполне слышимым рычанием. Ее щеки покраснели, и она тихо пробормотала. "Завтрак для слуг в шесть тридцать".       Его рот сжался в тонкую линию, отмечая, что до этого еще довольно много времени. Он протянул пальцы и взял яблоко из наполненной фруктами миски. Повертев его в ладони, он небрежно бросил его в сторону девушки.       "Вааа!" Она засуетилась, едва успев поймать его.       После нескольких мгновений, в течение которых она переводила взгляд с яблока на него, Ичиго прислонился щекой к кулаку и вперил в нее сухой взгляд. "Ты должна его съесть".       "Но-но-но..."       "Ты не попадешь в беду из-за того, что я соблазнил тебя яблоком". Ичиго снова закатил глаза и рассеянно опустил ложку в миску. Когда он поднял ее, то с удивлением отметил, насколько тяжелее она стала.       Он с немалым замешательством посмотрел вниз и обнаружил, что миска и все ее содержимое застыли в одной большой куче льда. По испуганному возгласу служанки не потребовалось много дедуктивных способностей, чтобы понять, почему его завтрак превратился в ледяной кусок рисовых хлопьев и керамики.       Когда его карие глаза встретились с серебристыми от ярости и мороза глазами, он почувствовал, как какая-то часть его души, упираясь в здравый смысл, приказывает ему бежать. К несчастью для этой маленькой части его души, он решил стоять на своем и не дрогнуть перед разгневанной, а он никогда не использовал этот термин легкомысленно, служанкой.       "Госпожа Грейфия!"       Взглянув на подростка-дьявола, он почувствовал сочувствие: Грейфия, стоявшая со скрещенными руками и ледяным нейтральным выражением лица, обратила на нее мрачный взгляд и еще больше сузила глаза.       Служанка затряслась на месте и потеряла всякий цвет, когда матовые глаза устремились на невинное яблоко, лежащее в ее дрожащих руках.       "Юная леди". Ровное и нейтральное выражение лица Грейфии делало вес ее слов еще более ужасным. "Я ни в коем случае не проявляла снисхождения к вашему возрасту или неопытности, нанимая вас. Если уж на то пошло, я ожидала определенного стандарта исполнения".       Яблоко тут же упало на прилавок, и служанка, к удовольствию Ичиго, согнулась под идеальным девяностоградусным углом.       "Мои глубочайшие извинения, госпожа Грейфия! Я могу заверить вас, что это больше не повторится". Ичиго должен был отдать ей должное. Несмотря на легкую дрожь в голосе, девушка все еще была в полном сознании и могла произносить связные фразы. Сирзехс уже давно бы упал на четвереньки в слезах.       "Смотри, чтобы этого не случилось", - сказала Грейфия со стальным спокойствием. "А теперь отправляйтесь к своим утренним обязанностям". Положив подбородок на ладонь и позволив легкой улыбке заиграть на губах, Ичиго обратился к служанке. "Подожди секундочку".       Она остановилась на месте и нерешительно обернулась. Улыбка Ичиго стала еще шире, прежде чем он повернулся к Грейфии. "Если кого и винить, так это меня. Это я связал ее разговором и в итоге предложил еду, пока она была на работе".       "Как бы то ни было". Губы Грейфии сжались в очень сдержанную линию, и она повернулась к девушке. "Служанка всегда должна помнить о своих обязанностях и соответствовать положению тех, кому она служит."       "Да, мэм!" Младшая горничная энергично кивнула.       Грейфия холодно кивнула, а ее взгляд снова упал на Ичиго. "Хорошо, можешь идти... и возьми яблоко тоже".       Девушка на мгновение остолбенела, а затем густо покраснела и быстро поблагодарила, выбежав из кухни, но не успев схватить яблоко.       Ичиго тихонько захихикал, наблюдая за тем, как взволнованная девушка барахтается, однако его смех быстро превратился в крик боли.       "Ой! Больно!"       Лицо Ичиго исказилось от боли, когда Грейфия протянула руку и схватила его за ухо, мучительно выкручивая его. "Я буду вам очень благодарна, если вы не станете подрывать мой авторитет в присутствии моих подчиненных".       "Эй! Простите! Отпусти уже!"       Она сделала последний рывок. Последнее, слишком болезненное прикосновение.       Отпустив ее, Ичиго быстро схватил покрасневшее и пульсирующее ухо и наполнил его успокаивающей демонической энергией. Благодаря высокоскоростной регенерации облегчение нахлынуло и притупило боль.       "Я также буду благодарен вам, если вы прекратите попытки соблазнить моих девушек".       Ичиго вытаращился на нее. "Соблазнить?! Что натолкнуло тебя на такую безумную идею?!"       Грейфия подняла недоверчивую бровь, и Ичиго ничего не оставалось делать, как только смотреть дальше.       "Невинная служанка получает добро в виде яблока от сильного и красивого Дьявола? Но не раньше, чем он побудит ее выступить против авторитетного лица?" Грейфия издала нехарактерное для нее фырканье. "Сам Люцифер был бы доволен твоими махинациями".       'Ну, если так рассуждать...' Ичиго скорчил гримасу. "Ты слишком много в это вкладываешь".       Грейфия покачала головой, прижав руку к брови. "Я тоже когда-то была юной девушкой, окруженной лордами, обладающими огромной властью и величественным правлением. Я буду очень удивлена, если сегодня она ляжет спать без мыслей о вас".       Щеки Ичиго заметно покраснели, и он отвернулся от Грейфии. Несколько мгновений никто из них ничего не говорил, пока Ичиго краем глаза не уловил, как она переместила свой вес.       "Ты меня очень расстроил, Ичиго-кун".       Он быстро обернулся с удивлением на лице. Он не мог припомнить, чтобы сделал что-то, что могло бы ее расстроить... ну, не так уж и давно. Ичиго старался доставлять ей как можно меньше проблем, прекрасно понимая, какой огромный объем работы приходится выполнять Грейфии.       "Правда?" Он сел на табурет прямо.       "Да, это так". Ее губы криво изогнулись. "Твоя маленькая истерика привела к значительному материальному ущербу прошлой ночью".       О... о черт.       Ичиго провел усталой рукой по лицу и издал тяжелый стон.       "Полагаю, моя следующая зарплата не покроет ее, не так ли?" Он вздохнул.       "Следующие десять зарплат не покроют ее". Она скрестила руки и строго посмотрела на него. "Половина нижнего зала в западном крыле превратилась в пепел. Инкрустация из черного дерева полностью выжжена, хрустальные витражи расплавлены, ковры ручной работы превратились в пепел, а все произведения искусства полностью испорчены".       Ичиго с болезненным стоном опустил голову на столешницу.       "Да, я бы сказал то же самое. Я бы сказал, что у вас большие неприятности. Я бы сказал, что вас ждет тяжелое возмездие".       Ичиго моргнул, глядя на каменную стойку, затем медленно поднял голову и окинул ее настороженным взглядом. "Но...?"       Леди Люцифер довольно мстительно улыбнулась. "Но это дает мне довольно благовидный предлог, чтобы разрешить значительную перестройку замка. Я благодарна тебе, Ичиго-кун".       "Вы... эээ... добро пожаловать?"       Грейфия выглядела вполне довольной, кивая сама себе. "Да, я собиралась внести некоторые изменения, но в прошлом возникло несколько... трудностей".       "Трудности?"       Грейфия грациозно опустилась рядом с ним и взяла виноградину с лозы, свисавшей из чаши с фруктами. Со всем изяществом, присущим ее благородному роду, она медленно провела кончиками пальцев по белым губам.       "Вскоре после того, как я приняла предложение Сазекса выйти замуж". И разве эти слова не наполнили его ужасом? Не от самой формулировки, а скорее от контекста. Ведь отсутствие титулов и очевидные личные дела означали, что служанка отошла на второй план по сравнению с женщиной.       Эта ужасающая женщина, которая невероятно умела добиваться своего.       "Он начал строить этот замок, чтобы он служил нам домом, а также его личной базой. Во время строительства леди Гремори... предложила несколько вариантов дизайна и приложила руку к оформлению интерьера".       Грейфия презрительно фыркнула. "Я люблю перемены и люблю, когда в моем доме что-то меняется. Однако Сирзехс не любит огорчать свою мать и часто уступает ее тонким упрекам в том, что ее старания пошли прахом. В таких случаях в ход идут такие слова, как неблагодарный, неоцененный, неотесанный".       "Понятно".       "О, черт возьми, нет!       Ичиго не собирался ввязываться в сверхъестественные разборки между мегамощной дьяволицей и ее свекровью!       Грейфия быстро нахмурилась и издала негромкий смешок. "Ваша маленькая демонстрация самым замечательным образом разрушила всю... эстетику ее светлости. Это такой позор, правда".       Ичиго открыл рот, чтобы ответить, но из его мозга не вышло ни слова, и он просто закрыл его с грохотом.       Грейфия сочувственно улыбнулась и погладила его по щеке. "Вот, вот. Молодой и неопытный человек, каким ты являешься, ты вряд ли сможешь нести ответственность за отсутствие контроля. В худшем случае нам придется назначить тебе несколько дополнительных занятий с Матерсом, чтобы помочь с контролем".       "Э-э... спасибо?"       "Не за что, Ичиго-кун". Грейфия щелкнула пальцами, и, к полному ужасу Ичиго, рядом с ней на стойке появился кубок с темно-янтарной жидкостью.       "А теперь перейдем к более важным делам". Она подняла бокал и взболтала жидкость, после чего сделала тонкий глоток. "Ваш любовный треугольник, в который вы, как это ни банально звучит, угодили самым впечатляющим образом".       Его ужас возрос в несколько раз. "Что?"       В ответ на ее слова он едва не вскочил со стула. Откуда в подлунном мире взялась такая нелепая идея? Он же не был одновременно увлечен двумя женщинами, претендующими на его... о, черт возьми, все это к чертям собачьим.       "..."       Тем не менее он не собирался говорить о своих личных проблемах с Грейфией. Тем более что она весьма вольно обращалась с алкоголем.       "Ичиго-кун, пожалуйста". Грейфия прищурила бровь, еще раз взболтав свой бокал. "Есть три вещи, которыми ты занимаешься в свободное время. Учеба, тренировки или возвращение в Японию. А когда вы возвращаетесь в Японию, вы навещаете своих человеческих друзей и семью? Нет. Ты проводишь все свое время с Ясакой и ее дочерью".       Он попытался защититься, но Грейфия была наготове.       "И каждый раз, когда вы возвращаетесь из поездки в Киото, вы всегда в довольно приятном настроении и с этой глупой улыбкой".       "Глупая маленькая улыбка". Ичиго оскалился, чувствуя себя немного оскорбленным.       "По вашему собственному признанию, вы неоднократно обедали с Ясакой, провели много времени, знакомясь с ней, а во время последней экскурсии сопровождали ее и ее дочь на празднике веселья".       Ичиго сглотнул толщу в горле, когда в серебристых глазах Грейфии появился тяжелый огонек озорства. "По всем признакам, вы, молодой человек, встречаетесь с монархом-резидентом Киото. Хотя, должна сказать, я не думала, что вы придерживаетесь столь высоких стандартов. Королевская власть... молодец, Ичиго-кун".       Он хотел было возразить, но чем больше думал об этом, тем чаще вспоминал несколько случаев общения с Ясакой и Куноу. Он не мог найти в себе силы опровергнуть утверждение Грейфии.       Ичиго Куросаки уже почти два месяца встречался с Ясакой из Киото... и даже не подозревал об этом.       Он снова приложился лбом к столешнице. Болезненно.       Он почувствовал доброе прикосновение Грейфии, когда прохладные пальцы начали водить по его коже.       "Она тебе нравится?" Голос серебристоволосой горничной был таким нежным, хотя и не без нотки поддразнивания.       Ичиго захотелось презрительно хмыкнуть.       Понравилась ли она ему?       Этот вопрос так сильно ассоциировался у него со школьными временами, что почти оскорбил его. Вопрос, исполненный юношеского умысла и способный вызвать всеобщее непонимание.       Слово "нравится" подразумевало общую форму несерьезного увлечения, что было почти сатирическим.       Тринадцатилетние подростки нравились друг другу примерно две недели, прежде чем решили, что больше не нравятся. Лучшие друзья решали, что нравятся друг другу, а затем, обнаружив внезапную неловкость, возвращались к прежним отношениям как ни в чем не бывало. Старшеклассники нравились друг другу до того, как из-за какого-нибудь незначительного пустяка впадали в состояние в лучшем случае безразличия, а в худшем - мелкой мстительности.       Мне нравится Ясака?" - насмехался он про себя.       Ясака не была какой-то милашкой, в которую можно влюбиться и бегать за ней, как за влюбленным щенком. Она была невероятно сильной женщиной, полной убежденности и возможностей. Ясака обладала элегантностью и изяществом, подобающими ее положению в жизни.       Однако, несмотря на высокое положение, она обладала обычным обаянием и состраданием, которые можно было бы легко найти у матери-одиночки, воспитывающей ребенка. Ее взгляд был одновременно и обезоруживающим, и завораживающим, слишком красноречивым в своем спокойном понимании, гордом и непоколебимом.       Как и подобает Аматерасу, Ясака сияла ослепительным блеском, который наполнял всех окружающих уверенностью и заставлял их вспыхивать солнечным светом. Она была сияющей и изысканной во всех смыслах этого слова.       Она была не из тех женщин, которые просто "нравятся", во всей той мелкой детской неуместности, которую несет в себе это слово.       Ичиго поднял голову, поддерживая ее обеими руками и позволяя свинцовому вздоху разочарования вырваться наружу.       Грейфия понимающе улыбнулась и принялась утешающе поглаживать его по спине.       "Я влипла... не так ли?"       Она ему очень понравилась.       "Может быть, вам стоит рассказать ей о своих чувствах?" легкомысленно предложила она.       Его рот стал кислым. "Она жрица, и я сомневаюсь, что Аматерасу позволит Ясаке ходить на свидания, тем более с дьяволом. Черт, единственная причина, по которой Куноу вообще существует, - это необходимость продолжения рода Киото. Ты знаешь, что Ясака даже не знает, кто ее родной отец, не говоря уже о том, что не встречалась с ним?"       Грейфия заметно нахмурилась.       "Я совершенно уверен, что госпожа Аматерасу питает к вам большую привязанность. Не думаю, что она будет возражать против того, чтобы вы ухаживали за ее жрицей".       Ичиго снова фыркнул. Аматерасу открыто призналась в своих чувствах по отношению к нему, и Ичиго не стал бы лгать, сказав, что испытывает похожие чувства.       Как он ни старался, последние остатки человечности в нем все еще взывали к Верховному правителю Японии с открытым восхищением. Более того, Зангецу, его кровожадный, граничащий с психопатией дух, при одном только упоминании о Леди Солнца становился похож на энергичного котенка.       Истребитель Луны - так звали его душу. В честь Аматерасу, которая наблюдала за ним с небес еще до его рождения.       "И..." Грейфия осушила свой бокал, укоризненно скривив рот. "Ваша принцесса мне нравится гораздо больше, чем ваш знакомый".       При упоминании о соблазнительном драконе Ичиго почувствовал, что у него начинает болеть голова. Тиамат была отдельной проблемой, с которой нужно было разобраться с особой деликатностью.       Кого он разыгрывал?       Все, что связано с этим виртуальным чудовищным воплощением секса и желания, требует тонкости, как от разбушевавшегося Минотавра в посудной лавке.       Она ясно выразила свои намерения. Король Драконов был твердо намерен сделать Ичиго своим новым любовником, и она никому не позволит встать на его пути.       Он бросил на нее вопросительный взгляд. "Тебе не нравится мой дракон?"       Взмахом руки Грейфия наполнила свой бокал и сделала большой глоток. "Тиамат - чрезвычайно могущественное существо, и вместе с этой силой она за долгие века приобрела такие знания, за которые многие убили бы собственную мать. Одно дело, когда она гнездилась в подземном мире, никем не потревоженная и предоставленная сама себе. Совсем другое дело - открыто вступить в союз с дьяволом. Причем с одним из самых могущественных дьяволов подземного мира".       Ичиго повторил ее выражение лица.       "Просто связав себя узами брака с тобой, пешкой Сатаны, баланс между тремя фракциями сильно изменился. Это повлечет за собой серьезные последствия".       В лице Ичиго промелькнула озабоченность, и его лицо мгновенно стало нейтральным. "Она станет мишенью из-за меня?"       Грейфия покачала головой. "Не напрямую, нет. Она слишком могущественна, чтобы кто-то из Трех фракций мог открыто бросить ей вызов. Однако вполне вероятно, что против нее будут использованы неуловимые и непрямые пути".       Несмотря на ее... нетрадиционную ориентацию, за последние несколько дней Ичиго успел полюбить свою знакомую. То, что кто-то может причинить ей вред из-за него... определенно не устраивало его ни в малейшей степени.       Сосредоточившись, Ичиго отвлекся от Грейфии, погрузившись в собственные мысли. Он коснулся той части себя, которая была связана с ее сознанием, и почувствовал связь. Несмотря на то что Тиамат все еще спала, ее разум оказался активнее, чем он мог себе представить. Личность его знакомой казалась ему такой чужой и странной.       На него обрушился мысленный образ сплетения энергий. Темно-синий газ с валом электричества, каждая вспышка грома - отдельная эмоция, впечатление и мысль.       Древний дракон вынырнул из царства сна и почувствовал, как по его коже пробежали разряды статического электричества: ее мысленное прикосновение слилось с его. Нахмуренные губы дернулись, когда его дух почти разобрал музыкальный звук, который был ее смехом.       Он послал волну спокойствия через их связь и мягко отстранился, возвращаясь к реальности.       Мягко улыбнувшись, Ичиго сосредоточился на вопросительном взгляде Грейфии, хотя присутствие Тиамат эхом отдавалось в его сознании.       "Что?" спросил он.       "Ты тоже начинаешь заботиться о ней". просто сказала Грейфия.       Он моргнул. "Она моя знакомая".       "Это точно". Грейфия наклонила голову. "Связь между знакомыми становится все более близкой, чем выше степень разумности знакомого. Если мы рассмотрим именно вашу, то, разумеется, окажется, что существо необычайного возраста Тиамат обладает умом, намного превосходящим ваш собственный. Это совершенно неслыханное явление. В конце концов, зачем кому-то подчиняться меньшему разуму?"       Если бы Ичиго не знал ничего лучше, он бы поклялся, что Грейфия просто назвала его глупым.       "Ты хочешь сказать, что я влюблюсь в Тиамат?" спросил он с недоверчивым видом.       "Не обязательно, но подумайте об этом сами". Она сказала, скрестив ноги и сцепив руки на коленях. "Уже сейчас вы чувствуете постоянное присутствие с ее стороны; вы можете пассивно понять ее текущее настроение, нет?"       Получив его утвердительный кивок, она продолжила.       "Со временем эта связь будет только крепнуть. Представьте себе, что через несколько лет вы оба будете постоянно соприкасаться умами. Постоянно знать, что дух другого человека так конфиденциален".       Его губы сложились в букву "О".       Она подняла бровь. "А теперь представьте, каково вам двоим будет через сто лет". Ичиго вздохнул.       "Есть причина, Ичиго-кун, по которой привычные узы никогда не применяются к высокоразумным существам и предназначены для простодушных зверей и других созданий".       "Не стоит всегда доверять Вирму". Она знала.       Все это время она, черт возьми, знала!       О, он так хотел вернуть ее за это!       "Итак, вот ваш тупик, Ичиго-кун". Грейфия постучала пальцем по стойке, и ее кубок мгновенно наполнился. "С одной стороны, у тебя есть женщина, в которую ты влюбляешься, если уже не влюбился, а с другой - женщина, которую ты полюбишь, в той или иной форме, просто продолжая общаться с ней".       Ичиго скривился, увидев, как Грейфия лукаво блеснула глазами и спрятала улыбку за стеклом.       "Вот это история. Никогда прежде рыцарю не приходилось выбирать между драконом и принцессой. Что же ты будешь делать, Ичиго-кун?"       Он сузил глаза и выхватил кубок прямо из рук Грейфии. Служанка испуганно вскрикнула, когда темный янтарь пролился на ее мундир, а затем осела, чтобы одарить его властным взглядом.       Ичиго пожал плечами в ответ и выпил весь стакан.              Помассировав покрасневшее ухо, Ичиго подошел к своей кровати и мрачно пробормотал. "Люцифер, будь проклят алкоголь".       Пока кончик уха болел, Ичиго не без удовольствия отметил, что его знакомая закуталась в белый мех, пытаясь походить на пушистую гусеницу. Король драконов слишком любил роскошь и комфорт.       Осторожно опустившись на край кровати, он сел рядом с ней. Подняв руку, он отодвинул дикие белые волны, открыв ее тонкие черты.       "Что мне с тобой делать?" рассеянно прошептал он, глядя на то, как карие глаза начинают колебаться в задумчивости.       Янтарная кожа приподнялась, открывая взору туманные океанские волны.       Тиамат перевернулась на спину и издала довольное мурлыканье. В конце концов взгляд древней драконицы остановился на нем, и она задержала на нем взгляд на несколько мгновений, прежде чем уткнуться мордой в его раскрытую ладонь.       Ее длинные руки поднялись из-под одеяла и обвились вокруг его шеи. Поддавшись ее порыву, он придвинулся к ней ближе, и Тиамат приподнялась, белые меха откинулись, обнажив упругую и полную грудь.       Он не обратил внимания на ее наготу, когда она закрыла глаза и прильнула губами к его губам. Это была простая встреча, в ней не было страсти или глубоких бушующих эмоций. И все же он не мог не почувствовать, как из спальни улетучивается некое подобие трезвости.       Ее губы прижались к его губам в улыбке, и он ловко обхватил ее руками, чтобы она не упала обратно на подушки; при этом он старался сохранять нейтральное выражение лица.       Он прекрасно понимал, что при любом раскладе она может легко обернуть все против него и уйти, получив еще один повод для головной боли с его стороны.       Он невольно нахмурился, заметив легкий отблеск усталости в ее постоянно меняющихся глазах.       "Ты хорошо спал?"       Ее губы медленно изогнулись, и она снова прижалась к нему, позволив своим губам расположиться на впадинке чуть ниже его челюсти. Он почувствовал, как ее голос ударился о его кость. "Прекрасно... всю ночь напролет".       На мгновение в его глазах мелькнуло чувство вины, а руки крепче обхватили ее. Легким движением он провел подбородком по макушке ее головы и позволил одной руке прочесать ее дикую гриву.       Она рассмеялась. Темный и совершенно умопомрачительный, который чуть не сломал его, когда он услышал его в первый раз. "Ты удивительно ласков, малыш".       Он напрягся, когда она подчеркнула свою точку зрения, послав губами толчок статического электричества по его медленно бьющемуся пульсу.       Опустив взгляд на изголовье кровати, он язвительно произнес. "Кто это сказал, что она использует мою вину против меня?"       Руки Тиамат прошлись по его шее до линии воротника. Медленно отстранившись, она взглянула на него с той царственной величавостью, которую с легкостью использовала в давно ушедшие в историю века. "До или после того, как вы так безжалостно отомстили?"       Он неопределенно пожал плечами. "Семантика". А теперь сделай мне одолжение и встань с постели. У нас с тобой есть дела".       "О?" Тиамат подняла тонкую белую бровь. "Я не знала, что от меня что-то требуется".       "Есть". сухо сказал он. "Тебе нужно выбрать гардероб. Я не позволю тебе больше разгуливать голышом".       Тиамат окинула его мрачным взглядом. Тот самый, который полностью разрушил его нижнюю половину.       "Я никогда не встречал человека, который бы так сразу принял мою форму, будучи одетым. Все, кто оказывался в моем присутствии, требовали обратного". Она нежно поцеловала его в щеку. "Хотя я должна поставить под сомнение причину моего облачения, мне кажется, что эта ваша решимость весьма очаровательна".       Ичиго вздохнул, глядя на то, как легко она снова превратилась в соблазнительницу... а также на впечатляющее количество смирения, которого ей не хватало. Хотя, признаться, вести разговор без того, чтобы Тиамат не накинулась на него, было практически невозможно.       Ичиго на мгновение приостановился.       Хотя это и не было главной причиной, но именно она больше всего радовала Тиамат. И чем счастливее она была, тем охотнее подчинялась ему.       "Во-первых, в современном мире считается неуместным и постыдным ходить обнаженной. Во-вторых... мысль о том, что кто-то еще смотрит на тебя таким образом, выводит меня из себя".       Она была ошеломлена его откровенным признанием, но потом на ее лице появилось выражение легкого веселья. "Вам нет нужды лгать мне, мой господин. Если вы и вправду так сильно переживаете из-за одежды, то я сама себя одену".       Несколько мгновений она постукивала пальцами по его груди, прежде чем он прервал молчание между ними. "Я не лгал".       Она подняла глаза от своих пальцев и моргнула. "Что?"       Он сжал губы в тонкую линию и отвел взгляд. "Я не лгал. Мысль о том, что кто-то другой смотрит на тебя, на всю тебя... ну... давай просто скажем, что это не делает меня счастливым, и оставим все как есть".       Ее глаза слегка расширились, и Тиамат улыбнулась. Такой он ее еще не видел. Не обращая внимания на прошлую трагедию, не глядя на него задумчивым жаждущим взглядом, она прижала улыбку к его губам и медленно опустила его на кровать.       Она прошептала ему в уголок рта. "А я-то думала, что мое величие для тебя совершенно непонятно".       "Ваше смирение, конечно".       Ичиго покачал головой, откидывая назад волосы и расчесывая их пальцами. "Хочешь знать, что я подумал, когда впервые увидел тебя, летящего сквозь бурю и с ревом взмывающего в небо?"       Наклонив ее голову, он ласково улыбнулся и сказал: "Я подумал, что как бы я ни смотрел на этого дракона, на эту тварь, которая с радостью разорвала бы меня на куски, она должна быть самой прекрасной из всех, что я когда-либо видел. Так что поверьте, ни одна ваша черта не останется незамеченной".       Она замерла, и Ичиго растерянно моргнул. Ее глаза вдруг налились жизнью и эмоциями, и Ичиго стало нечем дышать.       В ней внезапно проснулся голод. Чувство срочности и необходимости.       Губы Тиамат зашевелились, коснувшись его губ в вялой ярости, и она легонько прикусила нижнюю губу. Это был медленный обжигающий поцелуй, который стал еще более глубоким, когда она запустила руки в дикие оранжевые локоны и притянула его к себе еще глубже.       Знакомая связь вспыхнула, и Ичиго почувствовал, как каждая унция желания вырывается из его дракона, когда она отдается звериному влечению. Каждый уголок его разума наполнился первобытной жаждой и потребностью.       Он начал отвечать на ее всепоглощающую страсть, и пальцы одной руки крепко сжались на ее бедрах. Обжигая прикосновениями, Ичиго провел другой рукой по ее шее, чувствуя, как ее язык скользит по его губам и проводит линию по зубам.       Они разошлись в разные стороны, глядя друг на друга во внезапно нахлынувшем вожделении. Это был лишь мимолетный миг, когда оба быстро сцепились вновь.       С новой силой Тиамат отправила свой язык ему в рот, а Ичиго отправился блуждать руками по ее телу. Лаская ее изгибы, поглаживая попку и обводя пальцами грудь, Ичиго рисовал прикосновениями всю красоту Тиамат, в то время как Король Драконов изо всех сил старался доминировать над его ртом и языком.       В конце концов Ичиго обхватил ее за бедра и поднял на себя, усаживая. Без всякого предупреждения он наклонился вперед и взял в рот ее напрягшуюся грудь. Тиамат издала довольный возглас, крепко вцепившись в его волосы, и с рычанием откинула голову назад, когда Ичиго начал перекатывать ее второй сосок между указательным и большим пальцами.       Крепко держа ее, Ичиго перевернул ее на спину и продолжил атаку на ее грудь.       Тиамат мрачно застонала, когда Ичиго впился в нее зубами, и, запустив руки в его волосы, резко дернула его голову вверх. Тяжело дыша, Ичиго встретился взглядом с задыхающейся драконицей, после чего она втянула его в очередной мучительный поцелуй.       В комнате возникла пульсация силы, медленно накапливающейся от неконтролируемой энергии двух мощных существ. Воздух стал густым и удушливым, свинцовым от накопившегося в нем недовольства. Большая часть вещей Ичиго полетела на пол, а Тиамат издала жадный рык удовольствия.       Когда его губы грубо прикоснулись к ее губам, у обоих перехватило дыхание, но Тиамат не позволила ему полностью отстраниться. Она издала горловой звук, похожий на раскат грома и звенящий от дикости, и грубо сжала их носы.       Его руки продолжали атаковать ее грудь, но Ичиго откинул голову назад, почувствовав ее пальцы у основания своей шеи, и искра статического электричества пронеслась по его позвоночнику. Тиамат воспользовалась этим и поменяла их положение, перевернув его и усадив на себя.       С глухим ревом, вырывающимся из ее груди, она грубо сорвала с него рубашку и с размаху укусила его за плечо.       Лицо Ичиго исказилось, и он издал шипение.       Тиамат, похоже, не на шутку увлеклась ранами на его плече: уже третий раз за тридцать шесть часов она брала кровь из одного и того же места. Точно. Точка!       Глаза вспыхнули багровым пламенем, а зубы скрежетнули, и Ичиго схватил ее за волосы и сорвал с плеча. Кровь брызнула ему на грудь, вылетая из пасти Тиамат.       Тиамат опустила голову, издав низкий рык, бросая вызов, осмеливаясь отказать ему в желании. Ичиго извлек изнутри злобу в качестве ответа, и весь пол задрожал от яростного столкновения дьявольской и драконьей энергий.       Одна когтистая рука опустилась ему на грудь, прижав его к земле с такой силой, что кровать провалилась и упала на пол. Ножки не смогли справиться с ее чудовищной силой. Лишь со звоном разбивающегося стекла Ичиго удалось восстановить хоть какое-то подобие контроля над собой.       Его голос исказился от инфернальной порчи. "Тиамат, хватит".       Ее зубы опустились в злобном оскале, но рычание стихло до тупых вибраций, а черты лица вернулись к элегантному нейтралитету. Однако ее глаза не утратили первобытного блеска.       Ичиго резко вдохнул и растянулся во весь рост, даже когда его знакомая задыхалась, сидя на нем. Выпустив воздух из легких, Ичиго прикрыл глаза рукой. Пытаясь сдержать бурлящие в голове эмоции, он на мгновение погрузил мир в черноту.       Он сделал еще один глубокий вдох, заметив неподвижную и застывшую форму Тиамат, и молча поднял вторую руку навстречу ей. Он почувствовал, как она еще больше напряглась, но в конце концов ее мышцы расслабились, прижавшись к его животу, и от ощущения ее шелковистых бедер, скользящих по нему, пошел ток электричества, когда она прижалась к нему.       Их груди вздымались в унисон, и Ичиго снова опустил руку, обхватывая дракона, устроившегося на его торсе. Он крепко обхватил ее одной рукой - то ли для того, чтобы удержать, то ли для того, чтобы она просто прижалась к нему, он не знал.       Прошло несколько минут, в течение которых двое прижимались друг к другу и с трудом набирали воздух в легкие.       Через некоторое время Ичиго отнял руку от глаз и заставил себя сесть, переложив Тиамат на руки, чтобы прижать ее к себе.       Она обхватила рукой одно его плечо, а голову положила на другое.       Второй раз за сегодня он повторял про себя одни и те же слова, проводя усталой рукой по волосам. "Что мне с тобой делать?"       Она смеялась, прижимаясь к его шее, и сексуально шептала. "Мой совет - поцеловать еще раз, но я очень не верю, что ты прислушаешься к моим словам".       "Чертовски верно". Он пробормотал, хотя и прижался ртом к ее макушке.       Прохладное дыхание Тиамат обдало его воротник, и он инстинктивно повысил температуру тела. В ответ на его тепло она еще крепче прижалась к нему.       Тиамат.       Его чертовски красивый, безумно сильный, почти помешанный на сексе, вызывающий головную боль и откровенно высокомерный дракон.       Даже не смешно, насколько он был не в себе в этом вопросе.       Айзен, Эспада, все Общество Душ... они были просто шутами по сравнению с женщиной в его объятиях.       Он издал невеселый смешок.       Он мог только представить, какое безумие начнется, если Тиамат когда-нибудь появится в загробной жизни японцев. Король драконов возвел гордость в совершенно иную степень. Дворяне из Общества Душ были бы на седьмом небе от счастья, если бы его дракон хоть раз приблизился к ним.       Ну, это и возможный смертный приговор.       Он все еще не знал, насколько силен его знакомый. Однако он догадывался, что это больше, чем то, с чем может справиться большинство. Она легко могла сравниться с любым врагом класса Сатана, и это если она просто играла. Учитывая ее неестественную власть над погодой, Тиамат могла запросто наколдовать такой шторм, что даже самые значительные природные катаклизмы в истории человечества были бы посрамлены.       Еще один смешок вырвался из его уст, на этот раз дойдя до глаз и наполнив их весельем.       Ичиго стало интересно, что будет, если Тиамат когда-нибудь столкнется с этим гордым ублюдком Гриммджоу? Образ Тиамат, разбрасывающейся кошками-переростками, был слишком уморительным.       "Неужели здравомыслие покинуло тебя, малыш?"       Ее голос, похожий на дым и чернильную шелуху, вывел его из состояния бурного воображения.       "Нет, пока нет". Он покачал головой, позволив своей челюсти удариться о ее голову. "Я просто думаю о том, как нелепа моя жизнь".       Он почувствовал прикосновение руки к своей щеке, когда она перевела взгляд на него. Она подняла на него глаза, в которых плясало голубое озорство. "Ты еще молод. Еще есть много времени, чтобы все стало еще хуже".       Он фыркнул и откинул ее волосы, чтобы погладить по спине. Она таяла от восторга, когда подушечки его пальцев растекались теплом вверх и вниз по ее позвоночнику.       "О да, я определенно с нетерпением жду всего этого".       Ее губы нежно прижались к его грудине, и она прошептала, касаясь его разгоряченной кожи. "Добро пожаловать в ряды Беспредельных, мой господин".       Будь оно все проклято.       Он чувствовал, как его возбуждение возвращается, когда Тиамат перешла от грубого нападения к пассивному соблазнению.       Хуже всего было то, что он знал, что она даже не пытается это сделать. Тиамат просто была настолько ошеломляюще привлекательна. Изначальная, воплощающая в себе женственность, была просто разрушительна для мужского населения мира. И, по ее собственному признанию, она умела привлекать и представителей своего пола.       Ичиго прислонил свою голову к ее голове и издал крошечный вздох. "Мне пора вставать".       Она издала тихий стон и тихонько обхватила его за спину, притянув ближе и зарывшись головой в его плечо. "Останься со мной... твое тепло - самое утешительное, что я чувствовала за последние столетия".       Он с трудом подавил раздраженную дрожь и смахнул прядь волос с глаз. "Тиамат. У меня есть дела. У нас есть дела".       Прежде чем она успела ответить, раздался сильный стук в дверь, заставивший их обоих поднять глаза. Ичиго нахмурился, натянул на них одеяло и позвал. "Войдите".       Дверь распахнулась, и в комнату вошел элегантно одетый дворецкий. Его взгляд сузился, и он целиком натянул на Тиамат тяжелые одеяла. Сосредоточившись на одном из служащих замка, он совершенно не заметил довольной ухмылки, играющей на губах его дракона.       "Мои извинения за беспокойство, милорд, однако принц просит вас присутствовать в его кабинете".       Ичиго кивнул. "Я буду там через минуту".       Дворецкий поклонился в пояс и вышел, закрыв за собой дверь.       Ичиго покачал головой, гадая, чего же хочет от него Сирзехс, и, отпустив руки Тиамат, начал сползать с кровати. К несчастью для него, в этот момент Тиамат с невероятной силой обхватила его за талию. Она полностью зафиксировала его на месте.       "Ты не можешь быть серьезной". Он закатил глаза.       Она лишь мрачно улыбнулась ему. "Вполне".       "Мне не следовало возвращаться в комнату". Он закрыл глаза и устало вздохнул. "Что нужно сделать, чтобы ты выпустил меня из постели?"       "Моя кровать". мысленно добавил он.       Она положила подбородок на его живот, и Ичиго с ненавистью почувствовал, как он инстинктивно напрягся от ее прикосновения, а ее глаза запылали, глядя на него. Она соблазнительно ухмыльнулась, и он тут же насторожился.       "Нет". Он был непреклонен в том, что больше не будет поддаваться на ее уговоры.       "Как скажете". Она пожала плечами, когда ее руки заметно напряглись.       Глаза Ичиго сузились, но не сразу - в них сверкнул черный огонек. Если что и было хорошего в их напряженном сеансе, состоявшемся десять минут назад, так это открытие этого.       Ичиго поднял руку и со всей обреченностью, на которую был способен, положил ее на шею.       Ее глаза расширились в панике, и она отпрянула от его прикосновения.       "Что...? Нет! Остановись! Малыш!"       Ичиго начал атаку без всякого чувства пощады.       Она кричала, и он ни разу не остановился. Каждый ее крик лишь заставлял его улыбаться еще шире. Она кричала и умоляла его прекратить, но он лишь качал головой, и его улыбка кривилась еще опаснее.       Это будет его месть.       На ней.       Его знакомый.       Да, она была совершенно беспомощна под ним, корчилась и извивалась, ее гордость была забыта и разбита на тысячу осколков.       Каждый раз, когда его пальцы пробегали по ее коже, ее спина выгибалась, и она билась в конвульсиях от его бессердечной пытки.       "Тебе следовало послушать меня, Тиамат". с холодным удовлетворением констатировал Ичиго.       "Малышка..." В ее глазах собрались слезы, она едва смогла сделать вдох и повернулась, отчаянно пытаясь уползти от его злобного натиска.       Ичиго, однако, ничего не мог с этим поделать и быстро взобрался на ее спину. Он снова прикоснулся к ней, вызывая новые крики, которые приводили его в дикий восторг.       Он не останавливался.       Не раньше, чем она сломается.       Это древнее существо, правившее империями и ставшее причиной падения многих королевств. Мать драконов, командовавшая армиями самых опасных существ, которые когда-либо появлялись на свет. Карма Хаоса, принесшая неисчислимые разрушения всем врагам, осмелившимся вызвать ее гнев. Беспредельная буря, топившая целые народы и уносившая цивилизации в сокрушительные волны и под воду.       Это беспричинно прекрасное создание, которое решило влюбиться в него и стало самым большим источником потрясений в его жизни. И прежде всего женщина, которая, как он не мог не признать, прокладывала себе путь в его сердце.       Ичиго дьявольски улыбнулся.       Король драконов Тиамат был полностью отдан на его несуществующую милость.       И все потому, что она боялась щекотки.       Тиамат продолжала смеяться и остановилась только тогда, когда Ичиго понял, что ему не стоит больше откладывать своего босса. Добродушие или нет, но между двумя дьяволами все равно должен был быть определенный уровень профессионализма. Его дракон зарылась лицом в кровать, чтобы подавить приступ нехарактерного хихиканья. Ичиго усмехнулся, улегся на нее и, удивив обоих, легонько поцеловал в щеку.       Его лицо наполнилось легким теплом, и он быстро соскочил с кровати. "Веди себя хорошо, пока меня не будет. Когда я вернусь, я отвезу тебя в город, как и обещал, и мы сможем сделать покупки там".              Сазекс откинулся в своем кресле, похожем на трон, и на его аристократических чертах промелькнул смешок. В его взгляде было то дразнящее качество, которое всегда выводило Ичиго из равновесия.       "Правда, Ичиго-кун". Губы Люцифера продолжали подрагивать. "Именно из-за обширной порчи имущества ты и попал в мои руки. Можно подумать, что ты уже усвоил урок".       Ичиго почесал щеку и горько улыбнулся. "Точно. Прости за это. Я... увлекся, наверное".       Сирцехс тихонько рассмеялся. "Я так и предполагал. Тиамат, судя по моим ощущениям, весьма не простая. Хотя, такая великолепная женщина, что теперь половина мужского населения подземного мира будет ходить за тобой по пятам. Соревнуются за внимание этого прославленного существа".       Он слегка нахмурил брови. "Я могу позаботиться о себе и своей знакомой".       "Без сомнения". Сэрцех наклонил голову. "Однако вы должны знать, что имя вашего знакомого имеет большой вес в Сверхъестественном. За тобой и раньше наблюдали, а теперь, боюсь, они только умножились".       "Ни-сан мне так и сказала". Ичиго вздохнул, положив руку на бедро и переместив вес.       "Да". Сирцех наклонился вперед, положив подбородок на сложенные руки, опирающиеся на стол. "Старого, обладающего столь значительной силой, невозможно выкинуть из головы. В различных мифологиях всегда с опаской смотрели на величайшего из Королей-Драконов".       "Ни-сан сказала, что теперь люди могут попытаться напасть на нее".       "Вы оба, я бы сказал". Дьявол сказал, сложив рот в линию. "По отдельности и Тиамат, и Ичиго Куросаки представляют невероятную угрозу для любого. А вместе? Вместе они будут силой, с которой мало кто сможет сравниться. Хотя я сомневаюсь, что будут открытые нападения на вашу персону".       Сирзехс щелкнул пальцами, и в клубах черного дыма появилось удобное и плюшевое кресло. Он жестом указал на кресло, и Ичиго уселся, благодарно кивнув. "То, что Тиамат стала моей знакомой, повлечет за собой политические последствия, не так ли?"       Сирзеки наклонил голову, и Ичиго увидел, как в его глазах промелькнула задумчивость. "Не обязательно, нет. Хотя, конечно, объединившись с вами, подчиненными мне напрямую, она неофициально оказала нам поддержку, это вряд ли можно считать открытым заявлением о верности. Беспредельная Буря довольно печально известна тем, что в прошлом была любовницей многих влиятельных лиц. Один из таких любовников прислал корреспонденцию вчера поздно вечером".       Глаза Ичиго напряглись. Неужели кто-то из ее прежних любовников узнал о ее появлении на свет и решил возобновить их отношения? Что бы там ни было, меньше всего ему хотелось, чтобы кто-то следил за его знакомой, пока она ходит за ним по пятам. Это быстро надоест.       И Ичиго был достаточно мужественным, чтобы признаться себе в этом: мысль о том, что бывшая подруга приближается к его знакомому, вызывала в нем искру ревности.       "Да, - сказал Сирцехс, и в его глазах заплясали веселые искорки. Дьявол, несомненно, распознал некоторые из мрачных эмоций, бушевавших в его голове. "Азазель прислал мне письмо".       Брови Ичиго поднялись. "Азазель?"       "Да, письмо где-то здесь". Сирцехс махнул рукой в сторону многочисленных кип бумаг, заваленных на его столе. "Он просил передать вам поздравления и соболезнования".       "Соболезнования?" В его выражении промелькнуло веселье.       Сирцехс пожал плечами. "Он туманно упомянул о каких-то прошлых обидах между ним и ее светлостью".       Ичиго усмехнулся, закинув руку за спинку кресла. С нарастающей легкостью он коснулся знакомой связи и позволил разуму Тиамат слиться с его разумом. Он воспроизвел в памяти момент письма Азазель и почувствовал ее смех, как хрустальный звон в его голове.       "Ах, да. Милый Азазель. Ему есть за что ответить, если подумать".       "Он ведь не причинил тебе вреда?"       "Ни в коем случае". В ее словах прозвучала благодарность. "Это всего лишь вопрос, который должен быть решен между мной и Двенадцатикрылым Динь-Динь".       Ичиго почувствовал, как она отступила с переднего плана его сознания, но осталась в нем настолько, что пассивно осознавала, что он делает. Заинтересовавшись, что она задумала, Ичиго позволил своему разуму преодолеть связь и слиться с ее разумом.       Тиамат открыто приветствовала его и окружила своими прикосновениями. На короткий миг его охватили ошеломляющие ощущения, прежде чем ясность стала доминировать в его внутреннем мире. Она позволила ему взглянуть в ее глаза, и Ичиго был приятно удивлен и впечатлен тем, что Тиамат вызвала служанку, чтобы проконсультироваться по поводу новых модных тенденций в мире людей и Сверхъестественного.       В данный момент Тиамат лежала на кровати и читала различные журналы по одежде. Это был настолько... обычный образ, что Ичиго не мог не чувствовать себя забавно.       Он отстранился от ее сознания и полностью вернулся в свое тело как раз вовремя, чтобы услышать слова Сирзехса.       "Есть несколько вещей, которые я хотел бы с вами обсудить".       Ичиго кивнул. "Конечно."       "Во-первых". Сирцехс взял в руки большую папку из манилы. "Пришли результаты ваших экзаменов".       Сирзеки протянул ему папку, и Ичиго тут же раскрыл ее. Высыпав содержимое на колени, Ичиго перебирал бумаги, пока не наткнулся на результаты экзамена. Он тихо читал их про себя, и с каждой секундой его брови все выше и выше поднимались к линии роста волос.       Сирзеки захихикал. "Поздравляю, Ичиго-кун. Теперь ты официально стал дьяволом среднего класса".       Его взгляд был прикован к результатам теста. Он провалил экзамен.       Сирцехс продолжал тихо смеяться. "Тебе стоит поделиться результатами с Грейфией. Она очень обиделась на меня за то, что я оставил результаты твоего теста при себе и велел ей дождаться официальной даты выхода".       "Ух... да, спасибо..."       "Вообще-то, церемония, на которой Семьдесят Два семейства выступают с помпезными речами, обычно проводится в торжественной обстановке, но я велел им исключить вас, зная, как вы отвратительно относитесь к подобным вещам. Разумеется, мне пришлось указать тебе на различные обязанности, о которых ты должен позаботиться".       Ичиго поднял глаза от бумаги в руках. "О... спасибо за это. Не думаю, что мне это понравится".       Сирцехс улыбнулся. "Вполне. А теперь, без лишних слов, именем этого Сирцеха Люцифера и властью, данной мне, я... подождите..."       Ичиго бросил вопросительный взгляд на своего босса, а Сирзехс нахмурился и в задумчивости постучал себя по виску.       "Простите, я всегда так облажаюсь". Сэрцех пренебрежительно махнул рукой и прочистил горло. "Именем этого Сирзехса Люцифера и властью, узурпированной мной, я объявляю тебя бароном Ичиго Куросаки и возвожу тебя в ранг Владык Подземного мира... Есть еще кое-что, но, честно говоря, у меня нет ни времени, ни забот, чтобы разобраться во всем этом".       "Барон?!"       "Незначительный дворянский титул". Сирцехс махнул рукой. "От вас ничего не требуется. Хотя у него есть несколько преимуществ. Давайте посмотрим... титул, конечно, есть, хорошая полоска земли, с которой вы можете поступать по своему усмотрению, и никаких налогов в течение первых пятидесяти лет, так что это приятно... эти модные маленькие визитные карточки и... о да! Вы даже сможете обзавестись собственными крепостными, если захотите. Учтите, если вы их действительно заведете, любые возможные восстания будут вам на руку".       "Крепостные?" Лицо Ичиго опустилось.       "О, да." Сэрцех мудрено кивнул. "Могу я порекомендовать орков? Не слишком умные, прилежные работники и, если их кормить, почти никогда не жалуются".       С каждой секундой разговор становился все более странным. Жаль, что Ичиго ничего не мог с собой поделать.       "В подземном мире есть орки?"       "А где же им еще быть? В Новой Зеландии?" Сирцехс бросил на него веселый взгляд. "Да, подземный мир поддерживает очень большую их популяцию. Конечно, раньше они были гораздо более многочисленны, но после катастрофической войны с Риверами их численность значительно сократилась. Только в последние тридцать лет их численность начала восстанавливаться".       "Что такое Риверы?" Ичиго еще не встречал этого названия в своих чтениях.       "Мощные двуногие существа, обладающие ограниченным интеллектом. Они были созданы первым Грехом Гнева, поэтому их возможности ограничены тем, что они едят, разбивают и гадят. К сожалению, без Повелителя Гнева, который мог бы их контролировать, они веками разгуливают на свободе".       Ичиго бросил на него нерешительный взгляд. "Звучит... мило?"       "Поверьте, это не так". Сирцехс выразительно покачал головой. "Кажется, мы отклонились от темы... на чем я остановился? Ах, да. Как лорд подземного мира, вы теперь официально являетесь дворянином, так что поздравляю вас с тем, что вы стали частью истеблишмента. Но ваша должность появилась совсем недавно, как и срок, который вы провели в качестве Дьявола. В связи с этим возникла небольшая проблема".       "Проблема?" Ичиго уже чувствовал приближающуюся головную боль.       "К сожалению, да. Полагаю, вы помните, как я раньше жаловался на столкновения со старейшинами нашей расы по различным вопросам политики?"       "Вы имеете в виду те жалобы, которые вы вываливаете ежечасно?" Ичиго скрестил руки и с задумчивым выражением лица произнес. "Не-а. Ничего не напоминает".       Сазекс усмехнулся. "Ладно, я влез в это дело. Но да, в сущности, они, похоже, снова поднимают голову. Вместе с партией традиционалистов в Семидесяти двух столпах". "Дай угадаю, перерожденный мусор слишком быстро возвысился?"       "В точку".       "Так что же мы будем делать?"       Сирзеки начал рыться в различных кипах бумаг и вытащил несколько скрепленных вместе листов. Он протянул их Ичиго.       Перелистывая страницы пальцами, Ичиго бегло просмотрел заполненный бланк, в котором он узнал рейтинговую игру. В бланке постоянно фигурировали имена Люцифера и Барбатоса.       "Я думала, что Четверке запрещено участвовать в рейтинговых играх?"       Все веселье, которое было в выражении лица Сазекса, исчезло. "Так и есть. Вы - тот, кто будет соревноваться".       Ичиго сделал небольшую паузу, после чего положил бумаги обратно на стол и сел в кресло, скрестив ноги. "Ты ожидаешь, что я в одиночку сражусь с Повелителем Столпов и всем его окружением?"       Ичиго не был глупцом и знал, что Сирзехс на самом деле, по мнению многих, просто гениален. Сазекс явно что-то задумал.       "Я разрешаю вам высвободить весь набор ваших способностей".       Ичиго окинул Сирзехса пристальным взглядом. "Вы хотите, чтобы я выпустил всю свою силу?"       "Ну... я не говорю тебе ничего делать. Просто если тебе нужно высвободить свою силу, у тебя есть мое разрешение".       "Простите, кажется, я ослышался". Ичиго недоверчиво наклонил голову. "Ты хочешь, чтобы я, я, я, чтобы я взорвался посреди города?"       Сирцехс пренебрежительно махнул рукой. "Не беспокойтесь об этом. Аджука придумал способ поддерживать барьеры даже при сильных потрясениях. Как, по-твоему, дьяволы класса Сатана тренируют все свои силы, если картографы не переделывают наши карты каждые несколько лет?"       Ичиго бросил на него пристальный взгляд. "Если этот Барбатос умрет, это будет явно на твою голову".       Сирзехс насмешливо хмыкнул. "Если Барбатос умрет, я повышу тебе зарплату за то, что ты избавил меня от него".       "О, он из тех политиков. Те, у кого амбиций больше, чем смысла".       Ичиго слабо улыбнулся, глядя, как Сирзехс потирает виски. "Это было одно из моих самых больших сожалений, что я позволил ему взойти на свое место на Столбах. В этом мире мало вещей, которые я ненавижу больше, чем идиотов".       "Значит, это все? Больше ничего?"       "Не... совсем".       Ичиго бросил вопросительный взгляд на Сирзеки, который на мгновение замешкался.       "Ичиго-кун". начал он неуверенно. "Я - Люцифер".       Ичиго фыркнул. "Так я слышал".       "И, несмотря на то, что некоторые говорят, я довольно успешно справляюсь с этим званием". Ичиго понял, к чему клонит Сирзеки.       "Бывают моменты, когда я вынужден принимать решения ради блага нашего общества. Решения... которые могут не сделать всех счастливыми. На самом деле, обычно они таковыми не являются".       "Сирзехс". Ичиго позволил властности прокрасться в свой голос, и Дьявол ответил ему более резким блеском в глазах. "Мы уже проходили через это".       "Да." Sirzechs sighhed. "Я просто предупреждаю вас".       "Хорошо." Ичиго кивнул и поднялся со стула. "Я доверяю тебе, так что делай, что должен, и я сделаю то же самое".       Сирзеки на мгновение задумался и улыбнулся. "Ты чертовски хороший человек, Ичиго".       Ичиго засунул руки в карманы и безразлично пожал плечами. "Просто помни, что я все равно надеру тебе задницу".       Когда Ичиго развернулся и направился к двери, до его ушей донесся шепот Сирзеки. "Почему этот маленький сопляк..."       Не удержавшись, Ичиго бросил прощальный взгляд.       "Кстати". Он обернулся с ухмылкой. "Ни-сан планирует провести масштабную внутреннюю перепланировку замка... удачи тебе в урегулировании этого вопроса между женой и мамой".       Сазекс издал захлебывающийся звук, когда то немногое, чем он обладал, полностью покинуло его.       Ичиго с улыбкой закрыл дверь, едва заметив, как тяжелый стук упал на пол.              Ичиго вернулся в Киото, так как Тиамат, судя по всему, не была готова к походам по магазинам. Дракон в ней наконец-то уступил место женщине, и она была полностью поглощена тем, чтобы следить за всеми новинками мировой моды.       Ичиго застал Тиамат за разглядыванием самых разных предметов - от японских кимоно до индийских сари и... к его полному ужасу, купальных костюмов.       У него было такое чувство, что при следующей поездке в Новую Лилит на его банковском счету окажется несколько крупных сумм. Впрочем, он не мог себе этого позволить. Конечно, он не был богат, но Ичиго платили гораздо больше, чем обычному гражданскому работнику.       А если учесть, что все его основные потребности обеспечивали Сирзеки в подземном мире, а обучение в школе оплачивалось в основном за счет государственных грантов и стипендий, Ичиго почти не на что было тратить деньги. На самом деле единственное, на что Ичиго тратил серьезные деньги, - это его постоянно уменьшающаяся одежда.       Он сделал мысленную заметку, чтобы спросить Грейфию, не знает ли она о неразрушимой одежде в сверхъестественном мире. Или, по крайней мере, что-то более прочное.       Так что, не имея больше никаких дел в Подземном мире, а Тиамат была довольно, как бы грубо это ни звучало, стереотипной девушкой, он, честно говоря, не имел ничего другого в своем расписании, кроме как вернуться в Японию и принести довольно серьезные извинения Ясаке и Куноу за ужасное поведение своего знакомого.       Как ни странно, именно Тиамат отправила его в путь. Она сказала, что ему нужно было чем-то заняться, а не тратить время в поместье. Она также сказала, что если он получит хоть унцию ласки от лесного существа, она ответит ему своей собственной с удесятеренной силой и страстью.       Ичиго вздрогнул, вспомнив блеск в глазах дракона, когда она давала мрачное обещание. Честно говоря, она вела себя так, словно они были женаты, а не... кем бы они ни были.       И тут по его плечам пробежала еще одна дрожь. Мысль о женитьбе, тем более на Тиамат, оставляла во рту сухой привкус.       Если в будущем ему доведется проезжать мимо Ближнего Востока, то, по словам Ичиго, он обязательно отдаст дань уважения Абзу. Беднягу, вероятно, водила на поводке его драконья вдова.       "А, Куросаки-доно". Голос окликнул его, когда он подошел к входу во дворец. По лестнице быстро спустился единственный слуга. "Химэ-сама приказал проводить вас, если вы в будущем нанесете визит".       Ичиго кивнул слуге в знак молчаливого приветствия. "Ясака занята или я могу ее увидеть?"       Если служанка и выказала недовольство тем, как открыто он общается с монархом Киото, то никак этого не показала.       Она поклонилась ему и сказала: "Химэ-сама приказала, чтобы вас сразу по прибытии отвели к ней. Позвольте мне проводить вас".       "Да, извините за беспокойство".       "В этом нет необходимости, я рад помочь".       Когда девушка обернулась, Ичиго бросил взгляд на слепящее солнце, более суровое и жаркое, чем то, к которому он привык. Он на мгновение нахмурился, когда в его душе забурлил Зангецу. Что-то расстроило Аматерасу, и Ичиго почувствовал, что его настроение тоже портится.       "Куросаки-доно?"       Что бы там ни было, Ичиго оставил это в прошлом и продолжил разговор с женщиной, с которой, по словам Грейфии, он встречался все это время.       "Да, я прямо за тобой".              Ясака с нежностью смотрела в непоколебимый взгляд карих, слегка переливающихся длинными оранжевыми прядями глаз. Она отвела от него свои позолоченные локоны и направила все величие своих глаз вперед. Мягкие губы, розовые и полные, разошлись, и из них легко полились слова.       "Божественной властью Аматерасу-сама мы заключили брак".       Ясака никак не отреагировала и сама ничего не сказала. Только спустя почти полную минуту она вздохнула и схватилась за голову. "Нет, нет. Я говорю как законченная сука".       Ясака взмахнула рукой, и изображение ее мужа в зеркале вернулось к ее собственному отражению.       "Вернемся к чертежной доске". рассеянно пробормотала она про себя.       Она скомкала листок бумаги в руках и отбросила в сторону. К нему присоединились еще несколько таких же листов, которые тоже были выброшены. На полу в спальне валялось множество маленьких речей, каждая из которых представляла собой небольшую прозу о том, что она скажет Ичиго, когда наконец раскроет свой большой секрет.       Она занималась этим все утро. Записывала различные сцены того, что в итоге должно было стать ее исповедью.       Хотя ей было не в тягость сообщать взвешенные новости и указы, это никогда не было столь личным делом. Она подумала, не отправить ли ему письмо или голосовую запись.       Собственно, почему бы и нет?       Ничего такого грубого и пренебрежительного, но, возможно, она могла бы просто передать ему письмо и попросить прочитать его, пока она будет рядом с ним. Это было бы просто признанием, поскольку она никак не могла найти в себе решимости озвучить свои слова.       Когда он закончит читать письмо, а она заверит его, что это не шутка в дурном вкусе, они смогут обсудить все в цивилизованной обстановке, нет?       Ясака вдруг вздохнула.       Трусливый поступок. Он заслуживает большего... тем более что это похоже на признание школьницы".       Тем не менее эта идея была для нее хорошим способом обработать свои мысли.       Взяв в испачканные чернилами руки еще один лист пергамента, Ясака начала писать письмо, которое, возможно, поможет ей найти правильный способ признаться во всем мужу. На все про все у нее ушло чуть больше часа.       Закончив, Ясака снова поместила изображение Ичиго в зеркало, взяла в руки письмо и начала медленно читать его вслух.       Дорогой Ичиго,       Это письмо может показаться вам неожиданным, а его содержание - весьма удивительным, хотя я настоятельно прошу вас прочитать его полностью. Ни одно слово, написанное здесь, не является ложью. Если бы это было так, то боюсь, что мой рассудок, скорее всего, будет разрушен из-за обид, которые я ношу в себе уже много недель.       По правде говоря, все это началось почти пять лет назад, когда в мире людей родился юноша с необыкновенными талантами. Я знал об этом мальчике, о приключениях, которые он пережил, и о тяготах, которые он нес. Да и как я мог не знать? Моя покровительница, моя госпожа, моя мать, как часто она рассказывала мне о его жизни.       Я, верно служивший ей на протяжении веков, испытывал приступы зависти, когда она рассказывала о ребенке, пленившем ее сердце и любовь своей великолепной волей. Ее глаза сверкали лучезарным звездным светом, и она наполняла мир своим величием, все больше и больше влюбляясь. Ее ребенок, ее сын, - так она называла юношу, который так великолепно украл ее любовь.       Как мог такой человек взять то, что принадлежало мне более четырехсот лет, недоумевал я. Как моя бесконечная преданность может быть превзойдена простым ребенком?       И я стал наблюдать за ним, в то время как моя госпожа делала то же самое с небес. Я видел его борьбу, его упорство и все его труды, когда он пытался защитить все, что ему было дорого. Мысли в моей голове были достойны восхищения. И я оставил его в покое, зная, что это достойная душа, сияющая ясностью, которая так редко, но все же встречается в человечестве.       Наша история переносится на четыре года и несколько месяцев в будущее. Там, где волевой и решительный Хранитель восседал теперь на троне из Тени и Огня. Там, где когда-то он был защитником и мечом против зла, теперь он решительно стоял среди Повелителей Раздора в самых глубоких недрах Подземного мира. Признаюсь себе и вам, я чувствовал себя преданным. Я не понимал, почему тот, кто принес в мир надежду и свет, стал таким порождением мерзких энергий, давящих и извращающих естественные царства.       Миледи охватило страшное и сокрушительное горе. С тех пор как она открыто враждовала со своими братьями, ее слезы не текли так обильно. Ее страдания были моими, и я стал возмущаться. И все же, несмотря на мнимое предательство, Герой, превратившийся в Дьявола, был ей дороже, чем даже я. И тогда я встретился с ней лицом к лицу. Спросил, почему она продолжает лелеять то, что явно испорчено и пало. Ее ответ и по сей день звучит в моей душе.       Куда ступает мать, не любящая своего ребенка?       А потом он пришел ко мне. Этот ребенок утонул во Тьме, столь глубокой, что она грозила поглотить сам мир. Каждый его шаг вызывал эхо гибели, а каждый вздох - крики душ. Он вошел в мой дворец, в мою осаду власти, и разве от него веяло высокомерием и жестокостью?       Нес ли он с собой зловоние разврата и греха?       Я думаю, нет!       Он вошел, неся на руках мою дочь!       И действительно, в тот момент, когда мой дорогой Куноу вырвался из его объятий и понесся по полу ко мне, мое сердце, должно быть, раскололось на четыре отдельных осколка, по одному на каждый уголок мира, чтобы унестись прочь.       Я не нашел его там. Ни единого намека на то чудовище, которое я ожидал найти. Во всех смыслах, и я надеюсь, вы простите мне это описание, он выглядел не более чем скучающим подростком! Как будто все великолепие моих залов и мое собственное величие (спасибо, что не называете меня избалованной принцессой!) были всего лишь жалкими декорациями, найденными во дворе на человеческом дне рождения!       Вскоре после этого я покинул свое тело и позволил своей Госпоже поговорить с этим молодым дьяволом, как она так отчаянно желала сделать всю его жизнь, но ее удерживали от этого древние законы, связывающие тех, кто претендует на божественность. Они заговорили друг с другом. Сын затерялся во тьме, а Мать осталась наблюдать за ним в свете. О том, чего я не знаю и в чем не нуждаюсь.       И здесь история Ясаки так тесно переплетается с историей юного дьявола. Видите ли, миледи очень дорожит тем, что считает своим. Даже слишком. На следующее утро я, к своему ужасу и благоговению, обнаружил себя в постели с молодым дьяволом. Да еще и голым!       Хотя между Пешкой Люцифера и Ясакой ничего не произошло.       Позади нее раздался резкий звук, и Ясака резко обернулась, пряча письмо от посторонних глаз.       "Окаа-сама!"       Ясака моргнула, когда на нее налетела ее миниатюрная дочь.       "Куноу!" Она задыхалась от боли в диафрагме. "Что я тебе говорил о том, что нельзя врываться в мою комнату?"       Куноу застенчиво улыбнулся, глядя, как дергаются ее ушки на макушке. "Простите, я забыла. Но это неважно!"       Ясака моргнула. Напротив, она считала очень важным, чтобы ее дочь научилась не врываться в чужие комнаты. А если бы она в это время занималась чем-то личным, например переодевалась.       или...       Ее взгляд остановился на кровати, и в голове невольно промелькнуло воспоминание об обнаженном Ичиго.       Ее щеки окрасились в пунцовый оттенок, и Ясака вдруг почувствовала, что ей очень жарко.       "Окаа-сама? Вы в порядке? Вы выглядите красной". Куноу наклонился и положил маленькую ладошку ей на лоб.       "Я в порядке, дорогая". Ясака ласково улыбнулась, убирая руку дочери.       "Как скажете". Взгляд Куноу опустился на письмо, зажатое в ее руках.       "Ух ты!       Врожденное любопытство Куноу, разгоревшись, было довольно трудно остановить.       "Что это?" Ее глаза приобрели странный блеск, а золото в них приобрело довольно тревожный оттенок. Ясака почти сказал бы, что они были... волчьими.       "Ничего." бодро сказала Ясака. "Просто простой документ, который требует моего внимания".       "Могу я посмотреть?"       Она положила письмо на комод. "Нет, Куноу, это очень важно, и я не могу допустить, чтобы ты его испортил".       "Оу". Ее плечи покачивались в недоумении, и Ясака не стала закатывать глаза.       "Сейчас." Она взяла юную Кюби на руки и обняла ее. "Что это за якобы важное дело, которое ты затеяла?"       Прижавшись к ее животу, Куноу поднял голову и сердито проворчал. "Что случилось на фестивале?! Мне было так весело, и вдруг я лежу в своей постели, а Онии-сан нет!"       "Милый". Она взъерошила уши Куноу. "Разве ты не помнишь? Ты заснул после фейерверка, и господин Онии нес тебя всю дорогу до дома. Прямо как принцесса".       Лицо Куноу ярко покраснело, и Ясака не удержалась и потрепала его по пухлым щекам.       "Он отнес меня обратно...?" пробормотал младший из двух Кюби.       "Точно. Ты выглядел так очаровательно, когда тебя так несли, что мы не хотели тебя будить". Ясака подчеркнула свою мысль поцелуем в лоб. "Поэтому, уложив тебя в кроватку, он вернулся домой".       Куноу выглядела вполне довольной собой, прежде чем бросить на мать острый взгляд. "Когда он вернется?"       На секунду выражение лица Ясаки пошатнулось, и в ее сознании промелькнул образ сапфировых глаз, прорезанных темным триумфом. "Он скоро вернется. Ему тоже нужно идти в школу. Кстати, ты уже сделала домашнее задание?"       "Ах!" Уши Куноу встали дыбом от ужаса.       "Я совсем забыла!" Смахнув с колен, дочь быстро развернулась и выбежала из спальни.       Ясака слегка усмехнулась, но тут же погрустнела. Лгать дочери было гораздо больнее, чем она могла предположить. Но что еще она могла сказать?       Что ее отчим владел древним существом, приносящим бедствия и могуществом соперничающим в буре даже с Сусано'о-сама?       Прости, дорогая, папе нужно было позаботиться о своей... девушке на стороне.       От этой мысли во рту стало кисло.       Тиамат.       Величайший из Королей-Драконов, а после того, как Альбион и Ддрайг были повержены, а Божественные Двое скрыты от всех глаз, она стала самым могущественным из Драконов, открыто странствующим по миру.       Она была существом, которое одновременно и порицали, и почитали.       Изображается как любящая мать и как неугасимая катастрофа.       На протяжении всей истории о ней слагали легенды как о любовнице и любовнике. Она забирала в свою постель самых значительных существ этого мира, чтобы потом отбросить их в сторону. И по той или иной причине она решила обратить внимание на своего молодого мужа.       Ногти пронзили плоть ее ладони, и она прикусила нижнюю губу.       Причину обращения к Ичиго она угадала без труда. Её молодой муж обладал уникальной способностью повелевать Пламенем Бездны и вызывать величайшие кошмары, известные всему Творению. Неважно, из этого мира они или нет.       Но она видела, как завороженно смотрела на него Тиамата. И как восхищенно и жадно смотрела на Ичиго, а он отвечал на ее взгляд с нескрываемой яростью. Для Старого это была не простая интрижка.       Ясака легко распознал в этих зловещих глазах женское желание.       Тиамат хотела заполучить своего мужа.       Ясака издала разочарованный рык, почувствовав во рту вкус крови. Ее ноздри раздувались, и, хотя она знала, что у нее мало шансов, она подумывала о том, чтобы вырвать эти завораживающие глаза из глазниц и бросить обратно в море, из которого они появились.       Она плотно закрыла глаза, чувствуя, как кожа вокруг них напряглась, когда она приложила больше усилий, чем нужно.       Она тихонько вздохнула, успокаиваясь.       Время.       Когда она рассказала Ичиго всю правду, ей нужно было только время.       Не зная, жениться или нет, Ясака не могла отрицать, что начала испытывать что-то к молодому Дьяволу, который проводил так много своего свободного времени с Куноу и с ней. Он был доброй душой, пусть и в тени. В ближайшие годы, а может, и месяцы, Ясака могла с уверенностью сказать, что они втроем будут проводить свой досуг как семья.       С досадой тряхнув гладкими золотистыми волосами, Ясака отвернулась, собираясь повторить написанное письмо. Письмо, которого явно не хватало.       Ее глаза расширились, и она окинула взглядом сундук, пол, а затем и всю комнату.       "Где на Земле... Куно!       И тут, словно весь мир ополчился против нее, дворцовые чары вспыхнули, заставив кровь в жилах превратиться в лед, когда она почувствовала демоническую силу. Демоническую силу, которая была слишком, слишком знакома.       Забыв о приличиях, Ясака выбежала из спальни так, словно за ней гнался сам дьявол. Ведь если не сейчас, то очень скоро.       "Куноу! Верни свою задницу сюда, юная леди!"              Ичиго было даже грустно, что он так инстинктивно привык к тому, что при каждом посещении ему в живот врезается маленькая светловолосая ракета.       "Куноу". Он едва заметно поморщился. "Что я говорил о том, чтобы врезаться в людей?"       "Онии-сан! Вы вернулись!"       "Да, да". Он погладил девушку по голове.       Черт возьми, у девушки была хватка. Даже у Тиамат не было так больно.       Он попытался отстранить ее от себя, но Куноу крепко сжал ее в объятиях, и она посмотрела на него проницательными глазами цвета золотой ртути.       "Ты должен был меня разбудить!"       Он растерянно моргал от боли. "Что?"       "Прошлой ночью! Вместо того чтобы укладывать меня спать, ты должен был меня разбудить! Мы могли бы еще поиграть!"       "О... точно". Чувство вины захлестнуло его, когда он вспомнил причину своего прихода.       Очевидно, Ясака сказала дочери что-то вроде того, что вчера она рано уснула.       "Эээ... извините за это". Не будучи уверенным в том, что именно Ясака рассказала Куноу, он решил отвечать как можно проще.       "Хамф!" Она наконец отпустила его и скрестила руки на груди. "На этот раз мы вас простим, потому что вы несли нас, как подобает нашему месту в жизни!"       Помассировав ребра, Ичиго отметил, что для девятилетнего ребенка ее словарный запас довольно развит. Гораздо лучше, чем у него в ее возрасте.       "О!" Она потеряла свою личину принцессы и с волнением протянула длинный кусок пергамента. "Онисан, смотри! Здесь написано твое имя!"       Удивленно моргнув, Ичиго с веселой ухмылкой принял листок бумаги и бегло просмотрел его. В самом верхнем углу тесными, но аккуратными японскими иероглифами было написано его имя.       "Что там написано?! Что там написано?!" Куноу ухватился за его ногу и взволнованно спросил.       Ичиго улыбнулся, погладив ее по голове. "Дай мне секунду".       Его глаза начали блуждать по письму, и по мере того, как он читал дальше, его брови поднялись довольно высоко к линии роста волос. Однако когда он дошел до второй половины письма, его пальцы плотнее сжали бумагу, а вокруг глаз появилась жесткость.       Его рука безвольно опустилась на голову Куноу и безвольно повисла на боку. С каждым словом его глаза становились все шире и шире, а дыхание - все короче.       Пять минут.       Десять минут.       Час.       Он не знал, сколько прошло времени, просто он снова и снова перечитывал письмо с бешеными глазами.       "Куноу!"       При этих словах его сердце замерло, а глаза оторвались от сокрушительного письма в его руках.       "Вот ты где, молодой... Ичиго!"       Ясака выглядела примерно так же испуганно, как и он сам. "Когда ты..."       Слова золотой Кюби затихли, когда ее взгляд упал на пергамент, зажатый в его руке.       Ясака стала еще бледнее, чем обычно. В ее глазах застыл нескрываемый ужас, который можно было описать только как непреодолимый страх.       Ичиго сглотнул толщу в горле, продолжая смотреть на женщину, которая писала рассказ в его руке, даже когда она, казалось, готова была рухнуть на месте.       "Ичиго... я... я..." Из ослепленных слезами глаз выкатилась капля, и казалось, что она вот-вот развернется и убежит. Однако один вопрос, один-единственный вопрос остановил ее.       Ведь этот вопрос - все, что Ичиго вынес из длинного письма. Это было единственное признание в списке из нескольких, которые имели для него значение. Три простых слова, которые вычеркнули из его разума всякий смысл, а из сердца - всякую убежденность.       Он произнес это, не обращая внимания на бушующие в его душе эмоции и опустошенный взгляд, который она бросила на него.       "Ты любишь меня?" Под солнцем       Откровенный ужас в его голосе, окаменевший, пораженный взгляд служанки и темные деревянные стены, обвиняюще возвышающиеся над ней, - все это оказывало на нее такое давление, в котором она совершенно не нуждалась.       Вздрогнув от его умоляющего взгляда, она дико зашарила глазами по доскам пола, надеясь найти в их деревянном узоре какие-то тайные направления.       "Я... Я..." Все слова, которые она могла вымолвить, рассыпались в прах у нее во рту, и этот же прах, казалось, засыпал ее горло, наполняя дыхание сухим и жестким трением. Что она должна была сказать?       Любила ли она его?       В ее голове раздался истерический смех.       Ясака и сама не была уверена в том, что чувствует к нему. Письмо, хрустнувшее в его руке, было скорее способом собраться с мыслями, чем полноценным признанием. Она что-то чувствовала. Очевидно. Однако она не была настолько глупа или наивна, чтобы поверить, что это чистая любовь.       Привлекательность? Определенно. И привязанность - тоже. Через веселье и кризис она связала себя с Ичиго на интеллектуальном и, в некоторой степени, сентиментальном уровне. Несомненно, между ними было что-то, выходящее за рамки обыденности, но что это было на самом деле...       Хотя, по правде говоря, в этот самый момент она испытывала не очень приятное ощущение, что хочет убежать от этих колеблющихся карих глаз.       Ее противоречивый взгляд поднялся от пола и медленно прошелся по его телу. В его груди ощущалась пугающая неподвижность, которая резко контрастировала с мужской решительностью его горла, заметно дрожавшего от эмоций.       "Окаа-сама? Онии-сан?"       Невыносимую тишину в воздухе разорвал нервный оклик Куноу. Маленькая девочка прижала руку к дрожащим губам, и даже ее неокрепший ум смог уловить явное напряжение, возникшее между Ясакой и ее мужем.       Теперь муж полностью осознал этот факт.       Наконец вспомнив, что нужно перевести дух, Ясака быстро вытерла рукавом мокрые щеки и улыбнулась дочери. "Милая, почему бы тебе не вернуться в свою комнату? Маме нужно кое-что обсудить с твоим Онии-саном".       "Но, но..." Когда взгляд Куноу нервно метался между ней и Ичиго, Ясака посмотрела в сторону служанки, которая изо всех сил старалась слиться с фоном.       "Отведите Куноу в ее комнату". Приказ сопровождался жестким взглядом, который фактически накладывал запрет на только что произошедшие события. Если среди слуг что-то распространится, Ясака будет точно знать, кого наказать.       Служанка не сказала ни слова и лишь подтвердила распоряжение дрожащим кивком. Она быстро взяла Куноу за руку и стала уводить дочь.       "Пойдем, Куноу-химэ", - сказала она тихим шепотом.       Бедная девушка продолжала бросать сильно расстроенные взгляды на мать и Ичиго, пока служанка утаскивала ее.       Ясака смотрела на быстро исчезающую фигуру своей дочери с постоянно растущей слезой в сердце. Очевидная беда, застилавшая обычно сияющие глаза дочери, вызывала у неё ещё один вид дискомфорта. Она с ужасом ожидала возможного разрыва их с Ичиго дружбы. Однако она совершенно не понимала, как будет расстроена Куноу, если Ичиго перестанет с ними общаться. Девочка невероятно полюбила молодого Дьявола.       Ичиго с тяжким вздохом перехватил ее внимание, став центром ее окружения. Он сделал один-единственный шаг назад, упираясь лопатками в стену, и она вздрогнула, когда ее уши наполнились звуком удара его черепа о деревянную поверхность.       Его глаза были устремлены в потолок мертвым взглядом.       "Ты сука".       Ее пальцы болезненно сжались в кулак, а ногти вонзились в плоть ладони. Она не совсем понимала, к кому он обращается. Вмешалась ли Королева Небес... или это была она?       Она отвела взгляд от него и прижала их к полу в нескольких шагах от его ног. Однако краем глаза она улавливала каждое его движение.       Прошло мгновение, и он медленно опустился, прислонившись к стене и свесив голову вниз; его лицо скрывали острые пряди волос. Горло нервно сжалось, и, пошатнувшись, она сделала один шаг вперед. "Ичиго... я..."       Однако Ясака быстро прервала свои мысли, почувствовав, как ее руку обхватило тепло. С тихим удивлением она заметила его протянутую руку и, проведя взглядом по ткани рубашки, обнаружила, что его ладонь притягивает ее к себе.       Она растерянно моргнула, а затем издала испуганный возглас.       "Ах!"       Она вздрогнула, когда оба колена ударились о твердый пол, и в следующее мгновение оказалась прижатой к его груди затылком. Прошло несколько секунд, прежде чем она осознала, что произошло, но, когда его дыхание обдало жаром ее уши, ее лицо вспыхнуло глубоким румянцем.       Прошло еще несколько секунд, пока температура на ее щеках продолжала расти. "Ичиго".       И снова его прикосновение ловко заставило ее замолчать. Другая его рука обхватила ее талию и, проникая сквозь шелк одежды, прижалась к ее коже. Ясака задрожала от восторга, который показался ей слишком неправильным, и с готовностью забилась еще глубже в крайне неудобную позу.       Ее пальцы вцепились в ткань его рубашки, и она чуть не умерла от смущения, едва сдержав стон удовольствия, когда он массировал ей шею и гладил подбородком макушку. Ей пришлось сильно прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать крик желания.       "Ясака..." Она вздрогнула от того, насколько ровным был его тон. Насколько непринужденно и противоположно его объятиям это прозвучало. "Мне кажется, я схожу с ума".       Плавное произнесение этой фразы едва не заставило ее громко рассмеяться. 'Ты сходишь с ума? Как, по-твоему, я себя чувствую!?       "Итак, - наконец произнес он после очень беременной паузы и с почти оскорбительной непринужденностью, которая подразумевала заинтересованность в обсуждении погоды. "Замужем, да?" Она попыталась вывернуться из его объятий, но он держал ее в железной клетке.       "Очевидно". осторожно ответила она.       Несмотря на совершенно неуместный уровень озабоченности в их речи, а точнее, полное отсутствие таковой, Ясака все еще чувствовала, что пульс у нее бешено колотится. Это очень раздражало ее, учитывая, что она чувствовала, как его демоническое тело бьется в ровном ритме.       "Из любопытства". С каждым словом настроение Ясаки все больше отдалялось от тревоги и становилось все более разочарованным. Да что с ним такое?! Как он может говорить так, будто его совершенно не интересует тот факт, что его обманом заставили жениться? Как будто он вообще не был вовлечен во всю эту подлую интригу! "В какой момент мы должны смириться со всем этим?"       Она слышала, как за ее спиной хрустнуло письмо, зажатое в его руке.       "Согласно традициям, брак всегда был скорее духовным, чем юридическим". Она подбирала слова с осторожной медлительностью. "В нашем случае это форма связи, означающая обещание друг другу взаимных обязательств".       "Взаимные обязательства?" Хотя он говорил тихо, в его словах не было ни капли недоверия.       "Есть". И в ее словах прозвучал лишь легкий оттенок горечи. "Способы обойти все тонкости, используя соответствующие методы".       "Я уверен", - сардонически сказал он. Почему я не могу почувствовать эту нашу "связь"?       Ее лицо стало невыносимо горячим. "Он окончательно оформляется... только после того, как брак был заключен".       Прошла небольшая пауза, прежде чем он сказал: "О... Значит, все в письме правда?"       "Да, ты недогадливый придурок!       Прижавшись носом к косточке его воротника, Ясака с тихим вздохом вдыхала его дымный аромат. "...По большей части".       "Понятно... а то, что ты меня любишь?"       Она не столько напряглась, сколько покачнулась в его объятиях. Замечательно. Она на время забыла о том маленьком кусочке письма в конце. О том, что послужило причиной всего этого сценария. Но, к сожалению, эта мысль не выходила у него из головы.       "Ичиго..." нерешительно начала она. "На самом деле я... я не люблю тебя".       Он никак не отреагировал. Ни словесно, ни физически.       "Но это не значит, что вы мне не нравитесь!" Она быстро добавила и подняла голову, чтобы встретить его взгляд, но затем робко опустила ее. Ее глаза дико заплясали, пока она пыталась найти правильную формулировку: "Ты мне нравишься... но не в этом смысле! Ладно, может быть, в этом смысле. Подождите, нет! Я не имею в виду, что ты мне нравишься, просто..."       Она замолчала, когда в его груди раздался гул. О Боже, он плакал? Не может быть, чтобы он плакал? Уж точно не он? Ясака перевела взгляд с его груди на лицо.       И как только она это сделала, ее взгляд застыл.       "Ты смеешься". Она с тихим недоумением наблюдала, как он кусает губы. Внезапно ее брови нахмурились, а в легких забурлило разочарование. "Почему ты смеешься? Прекрати!"       У нее уже практически начались психические расстройства, а он все смеялся над ней. Какая наглость у этого мальчишки!       Его хихиканье становилось все громче, пока он наконец не откинулся на спинку кресла и не начал заливаться веселым смехом. "Прекрати!" возмущенно вскрикнула она, шлепнув его по груди.       "Привет, Ясака", - сказал он в приступе неуместного безумия, не обращая внимания на ее раздражение. Покрутив головой и откинув неаккуратную челку, он посмотрел на нее и криво ухмыльнулся.       "Ты мне нравишься".       Она была уверена, что ее обычно бледная кожа светится пунцовым цветом, а дыхание перехватило в горле. Ее реакцией было всегда красноречивое: "А?".       "Ты мне нравишься, но я не думаю, что люблю тебя". В его глазах мелькнуло озорство, и он бросил на нее испытующий взгляд. "Но я думаю, что могу начать любить".       "...о..." Ее глаза расширились, и она, как бы банально это ни звучало, почувствовала, что ее сердце заколотилось. Как она должна была отреагировать на это снова?       "Ммм... ты мне тоже нравишься..." Ясаке захотелось спрятать лицо в ладонях. Их разговор был таким... второсортным. Это было похоже на что-то из плохо написанной подростковой истории.       "Привет."       "Д-да?" И от того, что она повторяла эти глупые и малолетние реплики, ей становилось еще более стыдно.       "Ты такая избалованная принцесса".       И тут же неловкость уступила место кипящему гневу. "Я не сп-мммффф!"              Ичиго был в ярости.       В общем-то, ему было абсолютно все равно, чем занимаются другие люди. Но он совершенно не любил, когда люди решали влезть в его дела. Правда, в некоторых вопросах он был довольно понятливым. Полностью принимая во внимание взгляды и мотивы других людей, он никогда не выносил приговора по первому впечатлению.       Кроме Урахары.       Этот человек был жутким засранцем, как бы вы на него ни смотрели. С этим единодушно согласились все, кто когда-либо встречался с ним. Кроме Орихиме. Но это было связано скорее с тем, что наивная девушка не имела ни одной злой косточки в своем теле, и в меньшей степени с какими-либо искупительными качествами бывшего капитана Шинигами.       Ичиго не обращал внимания на его вековые махинации, потому что, несмотря на все его эксцентричность, он был по своей сути добрым человеком. Урахара никогда не действовал из злого умысла и всегда старался помочь Ичиго, когда тот в этом нуждался.       Был еще Сазекс.       Его новообретенный друг и работодатель был весьма откровенен в своих манипуляциях. Не столько в их исполнении, сколько в признании их существования. И, как считал Ичиго, с этим можно было смириться. Прежде всего, у него не было иллюзий относительно того, что за человек Сирзехс.       Этот человек был Люцифером.       Самое порицаемое имя в истории человечества, и будь оно проклято, если Сирзехс не заслужил путь к короне, уничтожив целые армии врагов и родственников. Тем не менее Сирзехс оставался относительно хорошим человеком, несмотря на свои притязания на иное.       Грейфия и Милликас - вот все доказательства, которые ему были нужны.       Аматерасу.       Метафорический матриарх его родины. Его самопровозглашенная мать. Утверждение, которое, если говорить о том, что осталось от его человечности, было верным.       А она предала его.       Самым личным образом она нарушила ту толику доверия, которая была вырвана из его демонического сердца при встрече с ней. Была ли это злоба и недоброжелательность? Весьма сомнительно. Это просто противоречило ее природе. Ичиго был на сто процентов уверен, что Аматерасу действительно любила его как собственного ребенка.       И он слишком хорошо знал, что иногда любовь заставляет человека совершать невероятные глупости.       Именно поэтому он не держал чудовищной злобы на Воплощение Солнца. О, он был страшно зол, не поймите его неправильно. И как только представится возможность, он собирался дать ей об этом знать.       Но оставалась одна большая проблема. Проблема, из-за которой он вообще приехал в Киото.       Ясака.       Захватывающе красивая Ясака. Несколько неловкая дружба с матерью-одиночкой, которая была намного больше, сорвалась с обрыва. Все это фиаско стало еще более забавным и ироничным, когда пришло осознание того, что она оказалась между проблемами матери и сына.       Выйдя замуж по божественной прихоти, жена уже страдала из-за махинаций "матери" своего мужа.       Жена.       Он никогда не думал, что одно слово может быть таким ужасающим. Она была его женой. Женщина, которую он намеревался пригласить на свидание, оказалась его женой... и все это по какой-то гребаной формальности. Его согласие на брак было весьма сомнительным в данных обстоятельствах.       Ясака была его женой, и он бестактно нанес нокаутирующий удар, осознав это.       "Понятно... а как же то, что ты меня любишь?" Он слегка нахмурился, когда она практически прыгнула в его объятия.       Ее позолоченные глаза переливались великолепными золотыми волнами. Румянец разлился по ее белоснежным щекам, зубы прикусили нижнюю губу так, что ему захотелось ее поцеловать; поразительная вспышка эмоций в ее выражении лица, заставившая его застыть на каждом подергивании мускулов... все в ней полностью и целиком приводило его в восторг.       "Ичиго, я... я на самом деле не люблю тебя".       О... ну, это было разочарование. Ожидаемо в целом, но тем не менее разочаровывает.       Впрочем, он не почувствовал удивления. Честно говоря, он бы тоже ответил отрицательно, если бы она спросила его о том же. В конце концов, они знакомы всего несколько месяцев. Он не верил в любовь с первого взгляда. Влюбленность и влечение - да. Но не в любовь.       И прежде чем он успел вставить хоть слово, она начала впечатляющий лепет о том, нравится ли он ей на самом деле. Это было... одним словом... восхитительно.       Ясака сильно отличалась от двух других его отношений. Обе они были исключительно физическими. Собственно, один из них до сих пор был таким... и это уже совсем другая головная боль.       Ясака была... теплой. Очень теплой. И дело не только в том, что она была источником духовного руководства для целой нации и аспекта Солнца. Это было присущее ей материнское очарование, которое проявлялось в улыбке, появлявшейся каждый раз, когда в поле зрения появлялся Куноу. Ясака обладала той атмосферой любви, которая так неразрывно связана с естественной жизнью. Та самая связь, которой Ичиго так не хватало последние десять лет его жизни.       Его новообретенная жена совершенно не походила на всех женщин, которых он знал. Она была мягкой и сострадательной. Несгибаемо сильной, несущей на себе бремя целой страны и в то же время в одиночку воспитывающей дочь в соответствии со своими убеждениями и традициями. Ясака была самой замечательной женщиной из всех, кого он встречал. Возможно, самым замечательным человеком, которого он когда-либо встречал.       Пока она что-то увлеченно болтала, он не мог не отмахнуться от своих опасений, столкнувшись с тем фактом, что она занимается этим уже несколько месяцев. Все это время она управляла сверхъестественной Японией в качестве императрицы, боролась с вторжениями изгоев из Подземного мира и сталкивалась с ужасным бременем одинокого родительства. И все это она делала молча.       Какое право он имел жаловаться? Если кто и имел право злиться в этой ситуации, так это она.       Вместо этого он начал смеяться. Он смеялся, потому что эта удивительная женщина с ужасом думала о том, какой будет его реакция на эту грандиозную заварушку, когда именно она была виновата больше всех.       "Ты смеешься". Она выглядела такой безнадежно потерянной, что сдерживать возникшее веселье было физически больно. И все же это вышло, и ей хватило сил переступить через собственные страхи, когда ее золотистые брови сошлись в очаровательном гневе. "Почему ты смеешься? Прекрати!"       Он не знал, что на него нашло, но в тот момент, когда она дала волю своему маленькому порыву, он не смог удержаться, чтобы не откинуть голову назад и не расхохотаться.       "Прекрати!" Она шлепнула его по груди, и он был вынужден сделать усилие, чтобы сдержать себя. Свернув шею, чтобы сдержать бурлящий в груди смех, Ичиго вдруг понял, что именно он хочет сделать в этой ситуации.       Он провел рукой по пряди золотистых волос и сказал: "Привет, Ясака. Ты мне нравишься".       Она мгновенно замерла. Раздражение на ее лице исчезало по мере того, как разгорались ее щеки. В груди у него заурчало, но он сохранил спокойствие.       "Ты мне нравишься, но я не думаю, что люблю тебя". Наклонив голову, чтобы она увидела искренность в его глазах, он положил обе руки ей на плечи. "Но я думаю, что могу начать любить".       И это была чертова правда. Он искренне считал, что влюбится в эту женщину, если останется с ней.       Ясака пробормотал что-то в ответ, но не смог разобрать. В его голове раздался еще один тихий смех.       "Привет."       Она тут же подняла голову в застенчивом взгляде. "Да?"       "Ты такая избалованная принцесса".       И вот оно. Ее тонкие золотистые брови встопорщились, а блеск в глазах стал острым. Уголки полных губ были опущены вниз, и это было невинное и сердитое выражение, которое заставило все заботы и напряжение ее жизни исчезнуть из ее глаз. Она выглядела сияющей.       "Я не сп-мммффф!"       Тогда он наклонился вперед и поцеловал ее.       Ясака отпрянула назад и, поднеся обе руки ко рту, издала резкий писк удивления.       Взмах головы отбросил пряди волос с глаз, а уголки рта изогнулись в дьявольском очаровании. Он пошутил, что если Ясака покраснеет еще больше, то из ее ушей начнет валить пар.       "Почему бы нам не начать все сначала?" Он протянул руку. "Меня зовут Куросаки Ичиго".       Ее взгляд метнулся к его руке и на мгновение задержался на ней, прежде чем она наконец оторвала свою от лица. Подушечки ее пальцев скользнули по его руке, и он медленно провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев.       "Ясака из Киото, - тихо произнесла она, не сводя взгляда с их соединенных рук.       "Понятно". Он ответил так же тихо. "Эй, Ясака, не хочешь сходить со мной на свидание?"       Мгновенно ее взгляд метнулся к нему, в нем промелькнуло удивление. На мгновение она задержала на нем взгляд, пока румянец на ее щеках не угас и она не вернула себе бледность. В золотистых глазах зажглась искра озорного ума, и из-за шелкового рукава, прижатого к ее рту, он увидел, как забавно шевелятся ее губы.       "Хм... я не уверена в этом", - задумчиво произнесла она. "Я, видите ли, замужняя женщина". Его губы изогнулись. "Что плохого в небольшой забаве? Никто не должен знать. Только ты и я".       Она посмотрела в сторону. "Не улыбайся мне так. Говорят, что в мужской улыбке кроется кинжал".       Он откинулся назад и удивленно моргнул, но на его губах заиграла неожиданная ухмылка. "Тогда улыбнется ли мне миледи в ответ? Говорят, что ограбленный, который улыбается, крадет что-то у вора".       Ее рука опустилась на грудь в насмешливом ужасе. "Думаешь, на мне легче играть, чем на дудке? У этой змеи богатый, как мед, язык!"       Ичиго поднес ее руку ко рту и заговорил, касаясь ее кожи. "Моя любовь богаче, чем мой язык, миледи".       "Что хорошего? За язык, который вырывается из пасти смерти!"       Ичиго опустил руку Ясаки к сердцу и умоляюще посмотрел на нее. "Я умоляю тебя, не искушай отчаявшегося человека!"       Он едва не разразился смехом, когда она мелодраматично вздохнула. "Дьявол может ссылаться на то, что ему угодно, ради своей цели. Но мы все равно воздадим ему должное".       "Значит, это и есть экстаз любви?"       Она встала на колени и наклонилась вперед. Ее руки легли ему на плечо, чтобы поддержать, а дыхание стало согревать черты его лица. "Ты должен пообещать мне, что сделаешь меня своим Солнцем".       Это была не мольба, а полное убеждение. Она говорила ему, что доверяет ему. Медленно его руки обхватили ее талию, и он поднял на нее глаза, торжественные и сильные. "Я всегда буду смотреть на восток, чтобы увидеть, как ты поднимаешься".       "Что сделано, то сделано". И она поцеловала его.       Все начиналось медленно и целомудренно, но по мере того, как она все глубже погружалась в него, он позволял этому расти. Его руки все крепче притягивали ее к себе, а ее золотистые волосы падали на них и скрывали их. К удивлению Ичиго, она была неуклюжей и неловкой, но ему нравилось, что у нее практически не было опыта в поцелуях. Он научит ее, как целоваться... как целовать его.       И вот его рот движется, мягкий и голодный, к ее маленьким и полным губам. Но он старался не заходить слишком далеко. Отсутствие у нее опыта могло сыграть не в его пользу, если бы он испугался чрезмерной страсти. Поэтому он отстранился, дразняще проведя языком по ее губам.       Ясака прижалась к нему лбом, и он забавно усмехнулся, когда она деликатно задышала.       Ее ногти впились в его плечи, и он крепко прижал ее к себе. "Останешься со мной?" Она вздохнула.       "Да".       И они снова поцеловались.              Оказалось, что он не остался с Ясакой.       Через пятнадцать минут, проведенных в его объятиях, она заснула. Ему стоило большого труда перенести ее на руках и пройти через весь дворец до ее спальни, не разбудив ее. Когда он увидел, как напряглись ее глаза, во рту у него стало кисло.       Когда он наконец отнес ее в комнату, стало только хуже. По всему полу были разбросаны бумаги. Все до единой были отрывками из письма, которое Куноу доставил ему. Их были десятки, разбросанные в разные стороны, что совершенно не соответствовало ее организованной и аккуратной натуре.       Это зрелище заставило его внутренне содрогнуться от чувства вины.       Стоя в полуденном небе, он обвел взглядом горизонт Киото и вздохнул. Жасминовый аромат Ясаки все еще прилипал к его одежде... даже темные сапфировые глаза смеялись над ним из глубины его сознания. Он покачал головой, не желая пока думать о неизбежной катастрофе.       "Знаешь... пока я не наделал глупостей, о которых мы оба потом будем жалеть", - бесстрастно сказал он в пустое небо. "Тебе лучше действовать быстро".       Солнечный свет бил в глаза сильнее, чем когда-либо, и палящие лучи пронзали его кожу. Все вокруг словно накренилось, и в следующее мгновение он понял, что больше не парит над древней столицей Японии.       Ощущение твердого камня заставило его посмотреть вниз, так как его сверхъестественно усиленные глаза быстро восстановились после сильного свечения. Глубокий зеленый мох покрывал землю, и, подняв голову, он обнаружил, что находится в другом мире.       В небе плыли острова размером с парковку, вода падала с их краев и каскадом стекала в море облаков далеко-далеко внизу. Перед ним была мощеная дорожка из блестящего камня, ведущая к массивным воротам, обнесенным стеной.       Она смутно напоминала ему общество душ... за исключением обилия природы и отсутствия белого цвета.       Длинными шагами направляясь к массивным дверям, Ичиго быстро обнаружил, что к нему приближаются несколько наземных и небесных фигур.       "Стоять!" Громко позвала громадная фигура в золотых доспехах и с темно-черными крыльями. Ичиго бросил на него неодобрительный взгляд.       "Существо подземного мира, ты вторгся в эти священные земли! Поверни назад или лишишься жизни".       Он закатил глаза. Конечно, она привела его сюда, не сказав никому из своей личной охраны.       Ну... если она так хочет.       Ичиго выпустил ворота, и демоническая сила обрушилась на Такама-га-хару чудовищной приливной волной. Темная и злобная сила хлынула во все стороны, обесцвечивая мир, и все до единого Небесные стражи вокруг него упали на землю на колени.       "Как вы смеете..." прорычал один из них сквозь стиснутые зубы. Все они стояли на коленях под демоническим напором.       Не удостоив их и взглядом, Ичиго пронесся мимо них. "Ты не в своей тарелке".       Он остановился перед черными металлическими дверями, на которых были выгравированы два золотых дракона, каждый из которых держал в когтях сферу. Подняв руку и жестикулируя одним пальцем, обе двери с грохотом сорвались с петель и понеслись вперед. Раздался страшный треск, и они пробили стены замка.       Еще один шаг - и он уже стоял на вершине самой высокой пагоды. Глядя вниз на бегающих и кричащих слуг, Ичиго не мог не нахмуриться. Что-то было...       "Твоя наглость постоянно растет". раздался сзади сильный голос.       Он бросил взгляд через плечо, а затем медленно развернулся в полный рост.       Красивая - не совсем точное слово для описания Аматерасу. Невозможная - более точное. Острые брови из черного дерева, мягкие и округлые черты лица, кожа такой белизны, что от нее можно было отражать свет... все в ней трогало сердце.       Особенно человеческое сердце... и Ичиго безжалостно сжал его.       На этот раз она была одета по-другому. Вместо богатых и многослойных регалий ярких цветов на ней была простая мантия бледного, туманно-зеленого цвета. Ее богатые ониксовые волосы были закреплены нефритовыми заколками в форме феникса, но все же они были достаточно длинными, чтобы свисать до талии.       Переместив вес на одну ногу, он засунул обе руки в карманы. "Хм, учитывая средний рост японцев, вы довольно высокая".       Если случайность его фразы и обеспокоила ее, то она этого не показала. "Ты не очень высокий, сын мой?"       Он пожал плечами. "Сверхъестественные гены".       "Тогда у вас есть ответ".       Несколько мгновений никто из них ничего не говорил. Лишь ее волнующие глаза цвета темного золота встречались с его карими глазами. И все же он не мог не заметить, как она постоянно окидывает взглядом каждый дюйм его тела. Как будто она упивалась его видом.       Наконец, через несколько минут она сказала: "Ты расстроен из-за нас".       И по тому, как она это сказала, можно было подумать, что она - жертва во всем этом.       "Невероятно", - сказал он с сухим взглядом. "Самое смешное, что поначалу я был в ярости и возмущении, когда узнал об этом. В конце концов, любой человек был бы в ярости после того, как его личная жизнь подверглась столь тщательному нарушению".       Он первым признал бы, что вел себя мелочно, и не стал тянуть время. "Но я - это я. Я могу справиться с этим, без проблем. Но Ясака? То, что ты с ней сделал, в тысячу раз хуже. Она не заслуживает ничего подобного".       "Ясака - это отражение Наших". В ее голосе прозвучал намек на гнев. "Она - лишь одна из многих граней нашей Славы. Это наше право - заботиться о ее будущем. Мы можем..."       "Это чушь, и ты это знаешь!" Его голос громким эхом разнесся по замку, когда он сделал один мощный шаг вперед и в раздражении рассек воздух перед собой. "Если Ясака - часть тебя, почему ты не пытаешься сделать ее счастливой? Почему ты не делаешь то, что лучше для нее?"       "Мы!" Волна силы, сопровождавшая ее слова, мгновенно разрушила значительную часть башни пагоды, и, если бы не его быстрые рефлексы, когда он натягивал плотный защитный слой, он получил бы немало ожогов от божественной энергии.       "Замечательно..." пробормотал он. Еще одна рубашка была испорчена до неузнаваемости. Он огляделся, готовый послать Аматерасу язвительное замечание, но обнаружил, что они уже не в Такама-га-хара. Или, по крайней мере, не в том месте, которое он видел. Это была та самая горная вершина, где он впервые заговорил с ней.       Оглядевшись по сторонам, он обнаружил ее сидящей на старой и обветренной каменной скамье под цветущим сливовым деревом. Она холодно смотрела на зеленые горные вершины, пробивающиеся сквозь облака.       Он издал свинцовый вздох, увидев в ее глазах эмоции, несмотря на холодный фасад.       "Женщины станут моей смертью... клянусь... так вот, за то, чтобы пережить следующие десять минут".       Устало потерев глаза, он подошел к скамье и молча сел на нее. Взглянув в небо, хотя и знал, что там ему никто не поможет, он резко опустил голову на колени Аматерасу.       Секунда... две... три... Он почувствовал, как ее руки начали расчесывать его волосы, и закрыл глаза, беззвучно вздыхая и поздравляя себя с тем, что не превратился в кучку обугленного пепла.       "Время - ужасная штука". Ее тон был ровным, но, как ни странно, наполненным эмоциями. "Богатые обречены на вечное существование, а бедные - на мимолетность".       "Отрешенный от времени, на троне бессмертного". Он повторил слова Тиамат, сказанные ей несколько дней назад.       "Старая хорошо знает свои слова... хотя она чувствует эту общую боль гораздо лучше, чем мы".       Он решил промолчать и позволил ей говорить, даже когда ее прикосновение прошелестело по его коже. "Чилдрейны человечества - великолепные существа. Знать их, понимать их, постигать их суть... это значит любить их. Мы наблюдаем, как они постигают величайшие радости и триумфы, проходят через самые мрачные истины и невзгоды и превращают их в вещи величайшей красоты и страсти. Мы смотрим... и они умирают".       Она вздохнула, и Ичиго почувствовал, как она провела пальцем по его щеке. "Но даже в смерти, даже во второй жизни в могиле, осмелься Мы сохранить их в пристанище и блаженстве".       Он крепко сжал руку, почувствовав, как что-то мокрое упало ему на щеку. Он не осмеливался поднять глаза, опасаясь, что остатки его человечности возьмут верх и он упадет в ее бессмертный плен.       "Наш сын". Ее голос был ласковым, нефритово-белые пальцы нежно погладили его лицо, и он крепко зажмурил глаза. "Наш прекрасный сын. Как Мы мучились, когда неведомый тебе Огонь пожирал твою жизненную силу. И все же Мы сохраняли терпение, следуя Заповедям, управляющим Бессмертными, в надежде, что в конце твоей смертной жизни Мы вознесем тебя в Небеса. И ты будешь сиять как маяк надежды для всех твоих смертных сородичей. Но сердце Наше разбилось, когда Мы были вынуждены наблюдать, как ты был украден и утонул в тени".       Ичиго прикусил внутреннюю сторону щеки с силой, достаточной для того, чтобы пустить кровь.       "Что случилось?" Он выдавил из себя сквозь стиснутые зубы. "Если бы ты просто сказала мне, я бы тебе помог".       "Вечный наш чемпион". Он услышал в ее голосе грустную улыбку. "Не принимай Нашу любовь за жадность или амбиции, дитя. Мы давно хотели, чтобы ты процветала рядом с Нами. Твой союз с Ясакой - это великое событие. Счастье и удовлетворение - вот что мы предвидели в вашем браке. И никогда - страдания и злобу. Она упряма, и ради своей дочери и людей она идет вперед, даже через ошпаренное сердце".       Его глаза распахнулись. "Что?"       "В свое время она сама расскажет об этом своему мужу".       Ичиго перевернулся на спину и всмотрелся в ее скорбное лицо. "Ты так и не сказал мне, почему я тебе так нужен. Я не знаю тебя, но я знаю твою легенду. Я знаю, что ты действительно любишь всех, кого считаешь своими детьми. И... я знаю, что каждый раз, когда я вижу тебя, я вижу, как моя мать... моя настоящая мать улыбается мне в ответ".       "Воистину судьба благословила тебя таким сыном, Масаки". Прохладные пальцы откинули его челку, и она издала тихий вздох. "Если бы ты полностью соединился с Первым Пламенем, ты бы понял, что существо, известное как Пустота, не является естественным для этого мира. Это отклонение.       Ошибка".       "Лощины? Что значит, они не естественные?" Его брови нахмурились в вопросе.       "Дети Нихона, наши дети, все прокляты. Если вы знакомы с нашей легендой, то понимаете, почему".       Он вглядывался в ее лицо, гадая, что она имеет в виду, и вдруг вспомнил историю о рождении Аматерасу. "Идзанами".       "Да." Она серьезно кивнула. "Жена нашего благословенного отца. Она прокляла всех смертных наших земель в отместку ему. Поэтому все наши дети рождаются с этой мерзостью, известной как Цепь Души. Связывать душу - это вызов Творению. Но она все равно сделала это".       "Так вот как появились пустоты? Их создала Идзанами?" Он попытался сесть, но Аматерасу удержала его на месте. Видимо, она еще не была готова прекратить играть с его волосами.       Она покачала головой. "Цепь Души служит лишь для того, чтобы привязывать к ней смертных. Сделать невозможным их спасение из ее лап. Однако все изменилось чуть более двух тысяч лет назад".       "Две тысячи да..." начал он растерянно, но тут его резко осенило. "Именно тогда было основано Общество душ".       "Да". Она кивнула в знак признательности. "Общество душ и Король душ пришли к власти... потому что Идзанами была убита".       "Что?" Слово вылетело из его горла прерывистым шепотом. Как такое возможно?       Идзанами была первобытным существом, значительно более могущественным, чем все, что могли предложить Такама-га-хара или Общество душ. Сама Тиамат была по меньшей мере в три раза сильнее дьявола класса Сатаны, и в качестве Короля Драконов она была значительно слабее своей прошлой сущности, когда была первозданной.       Что могло убить Идзанами? Что может быть...       Ичиго повернулся к Аматерасу с встревоженным взглядом. "Не говори мне..."       Рот его духовной матери сложился в мрачную линию, и она кивнула.       "Альбион и Ддрайг". Тени бессмертия       "Тысяча лет прошла с момента запечатывания, но крылатые тени от Господства и Владычества все еще бросаются на мир".       Ичиго перевернулся на спину, а Аматерасу продолжала отжимать его волосы руками. "Что случилось?"       "Как всегда, - начала она с тихим вздохом. "Они начали буйствовать друг с другом. В тот час, когда Мы пробили горизонт, Мы увидели, как они воюют через барьеры Живых и Мертвых".       "Они отправились в Мертвые земли?" Его брови удивленно изогнулись. Немногие, очень немногие, осмелились бы войти в хтонические царства. Властители этих мест имели верховную власть над всеми обитателями мертвых. Любой человек, вторгшись туда, столкнулся бы с миллионами душ в качестве противников.       "Действительно". Ее рот сжался в мрачную линию. "Знай: все Царства Мертвых связаны друг с другом множеством способов. Альбион и Ддрайг прорвались через Поля Аида и сражались на севере до Залов Хельхейма. В конце концов они перебрались через дворец Ямы и через Йоми прорвались в наш Сад".       "У меня такое чувство, что они убили не всех Властителей Мертвых на этом своем маршруте. Так как же Идзанами оказалась в числе их несчастных жертв?"       В ее глазах мелькнуло раздражение. "Высокомерие уже давно затуманило ее разум. Поэтому, вместо того чтобы использовать свою силу для защиты своих владений, как это делали другие лорды, она попыталась изгнать Двоих и отправилась противостоять им".       Открыв рот, чтобы ответить, он тут же закрыл его, когда на него обрушилась вся тяжесть слов Аматерасу. "Она пыталась сражаться с ними? С этими чудовищами?"       Сирзехс сам признал, что в расцвете сил он был значительно слабее Небесных Драконов. И Идзанами решила навлечь на себя гнев не одного из них, а обоих? Самоубийство - вот слово.       Ичиго с недоверием посмотрел на Аматерасу, и та с тихим вздохом закрыла глаза. Если бы он не знал ничего лучше, то сказал бы, что она почти смущена глупостью своей мачехи.       "Чешуйчатые императоры не отличаются ни милосердием, ни терпимостью. Они быстро разорвали ее тело на части и рассеяли ее бессмертную сущность по всей Йоми". Она покачала головой в усталом раздражении. "Ее уничтожение было настолько полным, что ее сознание больше никогда не будет сформировано связно. И уж тем более не сможет сформировать тело".       "Значит, она не умерла?" Его бровь нахмурилась в вопросе.       Мягкий палец провел по краю его лица. "Бессмертная - не пустая похвальба. Ее сущность вернулась в Законы, откуда она пришла. То, чем она когда-то была, сохранилось в этих эльдрических истинах, но осталось лишь блеклым отпечатком. Если бы те же Законы родили ее снова, это была бы уже не та сущность, что прежде".       "Ушел, но не умер", - проницательно сказал он.       Когда он хотел сесть, Аматерасу положила руки ему на плечи и прижала к себе. Он окинул эти властные глаза раздраженным взглядом, и они застыли в молчаливом противостоянии. Одновременно оба подняли одну бровь, бросая вызов друг другу.       Прошло очень напряженное мгновение, прежде чем уголки ее губ изогнулись. "Такое дерзкое дитя. Никогда еще Нам не бросали столь открытый вызов. Даже твои дяди не осмелились бы вести себя так дерзко".       Он размял затекшую спину. Камень не способствовал удобству кровати. "Да? Ну, ты, конечно, можешь управлять своим домом, но кто-то же должен держать твое эго в узде".       "Неужели?"       Когда он повернул шею, чтобы посмотреть на нее, то обнаружил, что она стоит перед ним с волчьим оскалом. Это было очень тревожно.       "Так... э-э... о Лощинах...?" Ему не терпелось вернуть тему в нужное русло. "Как смерть Идзанами привела к их появлению?"       Она отвернулась от него, и он проследил за ее взглядом, устремленным на зеленые горные вершины, пробивающиеся сквозь серое облачное море. "Невзирая на ненависть, которую она питала к Нашим детям, она все равно оставалась правительницей Йоми. Без ее присутствия он быстро начал разрушаться и ослабевать. Граница между живыми и мертвыми стремительно разрушалась. Если бы не было принято никаких мер, две Плоскости реальности слились бы друг с другом и полностью разрушили бы равновесие мира. Земля оказалась в страшной опасности".       "Но вы остановили это", - медленно произнес он. "И я полагаю, что Общество душ возникло благодаря этому".       "Нет". Она повернулась к нему с улыбкой. "Разрушение границы было не в наших силах исправить".       "Что?" Он откинулся назад с вопросительным взглядом. "Тогда кто его починил? Подожди, это был Король Душ? Поэтому он возглавляет Общество Душ?"       Она покачала головой, и ее волосы зашевелились в вороньем мерцании. "Нет, дитя. Это был не наш старый друг. Это были Альбион и Ддрайг".       "Что!?"       Это было совершенно неожиданно. Эти два бунтующих дракона действительно исправили один из многочисленных беспорядков, которые они устроили?       Золотые глаза светились весельем: "Они не так бессердечны, как хотелось бы верить истории. Несомненно, да, их мало волнуют страдания тех, кто находится под ними, но уничтожение не является их желанием и не приемлемо для них".       "Что же они тогда сделали?" спросил он рассеянно, пока его разум все еще пытался обработать разрушительный дуэт, делающий что-то хорошее.       "Они старые, дитя. Так ужасно стары. Задолго до того, как кто-то из Беспредельных провозгласил суверенитет над человечеством, они парили в неведомых и неслыханных небесах. За бесчисленное количество невидимых веков они постигли Заповеди, управляющие Творением. Немногие могут сравниться с ними в проницательности и мудрости. Не зря их называют Небесными Драконами".       Она протянула руку и обхватила его щеку, медленно поглаживая ее большим пальцем. "Древней силой они согнули и связали формации, управляющие Йоми, и представили их Нам. По их указанию Мы должны были назначить другого человека на место Идзанами. Но кто же осмелится навсегда покинуть Небесные Равнины и обречь себя на Йоми?"       "Король душ", - осознал он.       В ее глаза закралась нотка грусти. "Наш дорогой и горячо любимый друг. Такой благородный и всегда полный смеха в те дни, он выступил вперед и предложил взять на себя бремя Мертвых. И так, по Нашему указу и его непоколебимой воле, он стал Королем Мертвых".       Она замерла на месте, ее рука все еще лежала на его лице, но глаза смотрели так далеко.       Он поднялся и взял ее за руку. "Что случилось?"       "Его сила была велика... но недостаточно велика. В конце концов, он не настоящий Король Мертвых. А это совсем не кроткое дело - нести на себе этот удел. Простое принятие на себя этой роли обошлось ему очень дорого, и он едва смог перестроить Йоми в Общество душ. Однако он не мог навязать свою решимость всему королевству".       "Хуэко Мундо".       "Наряду с Долиной криков и другими местами, да". Она кивнула. "Наш друг стал Королем Душ и взял на себя ответственность за Цикл Душ. Однако..."       Ее палец сжался вокруг его пальца, а рот стал мрачным. "Хотя ее больше нет, яд Идзанами все еще носится по Нихону. Пойми, Изначальный - это отражение Мира. Даже если его больше нет, его воля может сохраниться и продолжать колыхать сферы влияния, которыми он когда-то владел. И через это ее проклятие осталось".       "Вы ведь не знали, что Цепь Душ все еще влияет на каждую человеческую душу в Японии?"       Некоторое время она молчала, в ее глазах кипели ярость и негодование. "...Мы не знали, что ее проклятие еще сыграет свою роль... и по нашему неведению в считанные дни родились тысячи холуев".       Ичиго с немым удивлением смотрел на землю. Изначально Цепь Душ предназначалась для того, чтобы затягивать человеческие души в глубины Йоми. Однако, когда с той стороны никто не тянул, остатки Идзанами разъедали души, к которым они были привязаны.       Теперь все стало понятно.       С тех пор как он стал Дьяволом и пробудил свою связь с Адом, он стал хорошо знаком с природой душ. Просто не существовало возможности, чтобы душа настолько испортилась после смерти и не попала в Ад. Хотя, если в дело вмешался кто-то извне, то это была уже совсем другая история.       Если Цепь Души содержала в себе фрагменты ее мерзких желаний, то неудивительно, что душа так быстро впадает в безумие, если шинигами не избавляет ее от своей участи.       "Значит, именно здесь впервые появились шинигами?"       "Служанки Идзанами погибли вместе со своей госпожой, и было необходимо срочно их заменить. Многие души, уже жившие в Ёми, освободившись от тирании Идзанами, передали свою верность куда более благосклонному Королю Душ. Они стали родоначальниками Общества душ и первым воплощением Готея Тринадцати. Те ранние дни были наполнены лишь резней, так как холуи появлялись на свет все чаще и чаще".       Она замолчала, и Ичиго остался размышлять.       "И причина". Он говорил медленно и осторожно. "Вы с Королем Душ так упорно хотите отделить Общество Душ от остального мира, потому что...?"       На ее брови появилась морщинка, и его сердце сжалось в ответ. "Равновесие, поддерживаемое Королем душ, очень хрупкое. Он не может противостоять могуществу чужеземных сил. Если чуждые ему мистические силы начнут проникать в Общество душ, мы боимся, что он больше не сможет удерживать загробный мир. Цикл душ прервется".       В памяти всплыли последние крики Айдзена в адрес Урахары. Не было ничего удивительного в том, что эти двое знали о хитросплетениях теней, скрывающихся за Обществом душ, и, несомненно, старик Яма тоже знал. Не зря Общество душ так тщательно следило за соблюдением своих законов. Удивительно, но многое в них было на острие ножа.       Минуточку... - Его глаза вспыхнули в задумчивости. Сразу после раскрытия своего предательства Айзен заявил, что Трон Небес пуст и он собирается забрать его себе. Он точно знал о ситуации с Королем Душ. 'Может... может, поэтому он зашел так далеко? Может быть, поэтому он говорил о трансценденции? Он собирался использовать Хогёку, чтобы превратить свою человеческую душу в божественную...?       Он быстро отмахнулся от этих мыслей. Что сделано, то сделано. Не было смысла зацикливаться на том, что уже решено.       "Королю душ придется уйти в отставку?" спросил он.       "Он провел более двух тысяч лет в бесконечном труде... но даже его великая сила имеет свой конец. Мы боимся и скорбим о нем, поскольку потоки будущего постепенно становятся мрачными и тревожными. Как долго продлится его правление, мы не можем предугадать. У Трона мертвых должен быть король".       Она пристально смотрела на него.       Он окинул ее недоверчивым взглядом. "Ты не можешь быть серьезной...?"       "С подходящим наследием и родством, дарованным Первым Пламенем, разве это не уместно?" Закончила она на деликатной ноте.       "Нет!" - решительно возразил он. Очень решительно. "Это совсем не подходит!" "Почему нет?" небрежно спросила она с вызовом.       "Потому что я так сказала!" Он вскочил на ноги и быстро отпустил ее руку.       Она должна была быть сумасшедшей! Иначе зачем бы она предложила такую нелепую и, признаться, пугающую идею? Он ни за что на свете не согласился бы на такой безумный план!       "Как красноречиво с твоей стороны, Ичиго. А теперь сядь на место, ты ведешь себя совсем по-юношески".       "Ты в сто раз старше меня. Если захочу, буду вести себя по-юношески", - раздраженно сказал он, расхаживая взад-вперед.       "Дитя". И что-то в том, как обычно теплый и очаровательный голос покрылся льдом, остановило его на месте. "Не верь ни на одно мгновение, что ты стал настолько могущественным, что Мы не можем перегнуть тебя через колено и наказать".       Правильно... сверхмощная сущность, способная за считанные минуты превратить в пепел целые страны, если ей дать соответствующую мотивацию.       Он на мгновение задержался, проводя исхудавшей рукой по лицу и волосам. Сев, он устремил на нее пристальный взгляд. "Ты хочешь, чтобы я стал следующим Королем душ?"       "По сути".       "О, милый Люцифер. Ты серьезно".       "Да".       Он фыркнул. Она ничуть не колебалась. "Замечательно. Между тобой и Сирцехом я буду править планетой к концу года".       "Мы не обращаем внимания на жалкие игры трех фракций, а личные дела Падшего волнуют нас еще меньше. А вот твое восседание на Троне Мертвых - таково было Наше желание вот уже пять лет".       Он сделал широкий жест руками. "Знаешь... есть одна маленькая деталь: я - дьявол. Я не могу по своей прихоти стать... божественным".       "У нас есть средства", - загадочно сказала она.       На секунду он уставился на нее в пустоту, затем плотно закрыл глаза и сжал виски указательным и большим пальцами.       "Итак, давайте проясним ситуацию". Веки его глаз по-прежнему тяжелы и крепко сомкнуты. "Небесные драконы убивают Идзанами и отбрасывают мир на шаг от Ходячих мертвецов. Они решают, что им нравится этот мир, и спасают его от зомби-апокалипсиса. Вы коронуете Короля Душ как... ну, Короля Душ, и в следующее мгновение все узнают, что повсюду есть Лощины. Рождается Общество Душ, и, если перенестись на две тысячи лет вперед, я как раз подхожу по критериям для решения проблемы ослабления Короля Душ. Поэтому вы женитесь на мне, чтобы       Ясака, чтобы создать постоянную связь с Японией, когда я, неизбежно, переживу почти всех из своей человеческой жизни".       Она окинула его сухим взглядом. "Очень грубое резюме. Но, тем не менее, точное".       Он почувствовал, как сильно дернулся мускул в уголке правого глаза.       Он опустил голову на руки и довольно громко застонал. Неуклюже вытащив лицо из ладоней, он устремил безмятежный взгляд в океан облаков.       "Такими темпами я могу стать алкоголиком", - сказал он в спокойном прозрении.       "Ваше увлечение английской драматургией сделало вас неплохим драматургом".       "Спасибо... Я добавлю это к списку постоянно растущих проблем в моей жизни". Он ущипнул себя за переносицу.       Аматерасу издала музыкальный смешок. "Возможно, тебе лучше вернуться в мир смертных и все обдумать".       Внезапно она наклонила голову, словно пытаясь различить какой-то неуловимый звук. "Ах... да, тебе определенно пора возвращаться. Одна из ваших "проблем" приближается к катастрофе".       "Я пожалею, что спросил". Его тон был отрывистым и угрюмым. "Но что же произошло?"       Красные и великолепные губы не столько улыбались, сколько изгибались в прожорливом оскале зубов.       "Старый разговаривает с Ясакой".       "..."       Его желудок упал на пол, и вся мозговая деятельность прекратилась. Осталась только одна, одинокая, мрачная мысль.       "Я мертв, черт возьми".       Его символическая мать издала горловой смешок, и теплое чувство, пронизывающее обе щеки, вывело его из различных сценариев конца света, разыгрывающихся в его голове.       "Ичиго". Он моргнул, возвращаясь в реальность, и увидел ее руки, нежно обнимающие его лицо. Хотя губы ее все еще кривились от смеха, глаза светились глубокими и спокойными чувствами. "Если бы Мы могли вечно держать тебя в Своих объятиях, Мы бы так и сделали, но судьба сыграла свою жестокую роль".       "...I..." Он не знал, что сказать, и его человеческое сердце заколотилось с новой силой.       "С каждым днем ваше будущее становится все более туманным для Наших глаз. Мы боимся, что слишком скоро на вас опустится великая тьма".       Он отвернулся от нее, и Ичиго сглотнул эмоции, которые начали подбираться к его горлу. Но все это прорвало метафорическую плотину, когда она наклонилась вперед и прижалась губами к его лбу.       "Будь в безопасности... мой сын".       Ослепительный золотой свет окутал его, и первое, что сделал Ичиго, это обратился к Тиамат своим разумом.              Десятки вещей не давали покоя Ясаке. Очевидные и резкие перемены в её отношениях с Ичиго. Вопрос о том, как они будут жить дальше в качестве мужа и жены. Их жаркий и, надо признать, очень приятный поцелуй.       Тем не менее, все происшествия раннего полудня меркли по сравнению с улыбающимися змеиными глазами короля драконов Тиамат.       Она проснулась в своей постели, что неловко означало, что Ичиго перенёс её в спальню, и первое, что она увидела, был этот ужасающий взгляд цвета голубого океана.       Изначальная сидела на подоконнике открытого окна, положив угловатый подбородок на ладонь. Тонкие отполированные пальцы с мучительной медлительностью постукивали по челюсти. Длинные белые волосы затеняли одну сторону ее лица, рассыпаясь по плечам, и причудливо контрастировали со смуглой кожей.       Сглотнув комок беспокойства в горле, Ясака осторожно раздвинула ногами простыни и встала. Как только ее ноги коснулись пола, вспышка молнии омрачила мир, и от грохота сотряслись стены дворца.       Несомненно, весь Киото и прилегающая к нему префектура сейчас тонули во внезапном шторме.       Она медленно сделала шаг от кровати и поправила одежду, а глаза с прорезями следили за каждым ее движением.       Неистовая улыбка искривила губы Тиамат. "Я сплю с твоим мужем".       Ясака вздрогнула, когда еще одна трещина расколола небо позади сидящего дракона. Сжав руки по бокам, она властно подняла подбородок. "Он сказал тебе тогда".       "Ни в коем случае". Тиамат продолжала. "Я знала об этом задолго до него".       Она удивленно моргнула. "Как? Кроме меня, об этом знала только леди Аматерасу, и я очень сомневаюсь, что она тебе что-то рассказала".       Губы Короля Драконов разошлись, обнажив отточенные и острые зубы. "Вряд ли. Как будто я стану искать эту заросшую свечу в небе".       Ее глаза опасно сузились. "Я не потерплю неуважения к Аматерасу-сама".       Тонкая белая бровь поднялась, и над миром повисло молчаливое, но тираническое давление. "Терпеть? Дитя, я поглощал существ старше и гораздо могущественнее тебя. Ты можешь верить, что пересекающиеся вены Земли дадут тебе силу подавить меня, но это лишь тщетная попытка".       В Ясаку хлынула золотая чакра, и она отпрянула назад. В результате столкновения аур двух женщин возникло сильное трение, и земля покатилась под ногами.       "Вы не обладаете достаточными возможностями, чтобы покинуть этот город невредимым". Затем она злобно улыбнулась. "Ну... теперь уже нет".       Взгляд Тиамат значительно потемнел, а ее сила возросла, когда небо позади нее закрутилось в чудовищном вихре ветра и дождя.       Как раз в тот момент, когда Ясака собиралась нанести ответный удар, выпустив лейлин, одно слово рассеяло собирающуюся в комнате силу.       "Мир".       Божественный указ изменил мир в пользу Воли Бессмертного, и сквозь клубящуюся массу облаков пробились лучи золотого солнечного света. Тиамат не оглянулась, но издала недовольное фырканье.       Ясака, в свою очередь, с удивлением наблюдала, как пространство рядом с ней крутится и вертится. Медленно, очень медленно, образ Аматерасу застыл, и воплощенное Солнце встало в ее захламленной бумагами спальне. Присутствие древнего божества разлилось по небу и наполнило мир Священным мандатом.       Ясака тут же опустилась на колени и, сложив руки в рукава, склонила голову в знак покорности. "Этот приветствует Ее Сиятельство. Тысяча дани Ее Священному Величеству".       "Встань, дитя". ласково сказала Аматерасу. "И прекрати свои труды. Это враг, с которым ты не сможешь справиться".       Ясака немедленно повиновалась, хотя какая-то часть ее души недовольно заворчала. В то время как       Тиамат значительно превосходила ее в силе, ее можно было поймать в ловушку силой земных жил.       Аматерасу улыбнулась ей со знанием дела, а в голове зазвучал голос ее покровителя. Напрасные усилия, юная. Старая слишком хорошо осведомлена о линиях власти в Земле. Для нее не составит труда вырвать у тебя контроль над ними".       У нее пересохло во рту от этого откровения. Величайший из Королей-Драконов уже представлял собой чудовищную силу, с которой можно было бороться. Но если бы она обладала еще и силой лейлинов...?       Завтра к этому часу вся Япония будет погружена в море.       "Ты делаешь опасную ставку, юнец". Взгляд Ясаки метнулся к Тиамат, которая обвиняюще смотрела на леди Аматерасу. "Прошли те времена, когда ты открыто ступала в Мир Смертных. Боюсь, теперь все глаза следят за этим местом".       К удивлению Ясаки, Аматерасу склонила голову в сторону молчаливого дракона. "Прошло много времени, Старый".       Тиамат ничего не сказала и просто уставилась на Правителя Синто. Прошло несколько мгновений, и, наконец, она насмешливо отвернулась. "Неужели? Разве мы не встречались не так давно во дворце моего сына?"       Ясака отступила от разговора, прекрасно понимая, что она совершенно не в своей тарелке, поскольку на сцену вышли сильные мира сего.       Аматерасу улыбнулась. "Для вас это пустяковый срок, но для Нас триста лет, прошедших с пира во дворце Рюдзина, - не малый промежуток времени".       Тиамат издала глубокий гул из груди, когда наступило еще одно мгновение тишины. Ветерок наполнил комнату, и король драконов переместился так, что ее спина оказалась прижата к раме окна. "Ты совершенно ошеломил моего маленького повелителя".       Ясака не сразу поняла, что Тиамат обращается к Ичиго. Она почти забыла, что эта женщина была не просто возможной любовницей Ичиго, а его настоящей знакомой.       "Значит, ты подслушиваешь наш разговор?" В голосе Аматэрасу прозвучал ноток неодобрения, и Ясака краем глаза заметила, как мать прислушивается к разговору.       Значит, Ичиго был в Такама-га-хара?       Это означало, что Аматерасу-сама, скорее всего, в этот самый момент раскрывала правду об Обществе Душ и несостоявшемся Короле Душ. В краткий миг ребячества она не могла не почувствовать зависти к своей Матроне. Возможность находиться в нескольких местах одновременно значительно уменьшила бы ее нагрузку.       "Он привык к тому, что наши мысли открыты друг для друга". Ясака с раздражением поджала губы, наблюдая, как дракон поднял ее руку и бесстрастно принялся осматривать ногти. "Но тебе незачем так возмущаться. Дело о ваших мертвецах давно известно мне. Разложение этой земли слишком заметно моим глазам. Как и мощь Чешуйчатых Императоров, которые держат ее в узде".       "Хотя речь идет о его браке с этой девочкой". И глаз Ясаки дернулся в раздражении от этого эпитета. "Мне удалось промелькнуть в его воспоминаниях. Несмотря на ваши вмешательства".       "Нет никаких сожалений, - жестко сказала Аматерасу. "Мы поступили так, как сочли нужным для этих двух детей".       "Возможно". Тиамат поджала губы. "Я не стану отрицать, что от этого он станет только сильнее... и ты не ошибаешься в своем желании отдать ему трон. Он станет прекрасным Мертвым королем".       "Что!"       Ясака быстро прикрыла рот от досады, но все равно не могла удержаться от того, чтобы не перевести взгляд с одной древней женщины на другую.       Аматерасу раздраженно вздохнула, в то время как Тиамат послала ей неистовую насмешливую ухмылку.       "Ты не знал?" Изначальный сказал с покровительственной жалостью. "Ваш брак - это маневр, призванный укрепить связь с моим молодым господином после того, как все его человеческие родственники и друзья примут смерть. Ты - та цепь, которая может вытащить его из рядов Владык подземного мира на Троны Мертвых".       "Это." Аматерасу окинула Тиамат суровым взглядом, а затем повернулась к ней. "Это не совсем правда. Твой брак с Нашим сыном действительно обеспечил ему прочные связи с домом предков. Но счастье, которое должно было поселиться между вами двумя, было только в Наших глазах".       Рот Ясаки язвительно искривился. По правде говоря, она слишком привыкла к политике бессмертных. Хотя здесь никогда не было откровенной лжи - те, кто провозглашал себя божественными, видели под собой обман, - здесь было много двусмысленных слов и недомолвок. Не говоря уже о скрытых намерениях.       "Мы бы попросили". Сухой голос Аматерасу оторвал Ясаку от размышлений и заставил поднять взгляд от пола. "Чтобы ты, Старая, отошла в сторону и позволила союзу этих двоих процветать. Однако глупость такой просьбы очевидна".       Старший из троих забавно хмыкнул, откинув одной рукой белые волосы. "Его выбор - его собственный. Я не буду предлагать ему никаких указаний, но если он попросит, мой совет будет в его распоряжении".       "А что касается его кровати". И тут она сделала паузу, хищно улыбаясь. "Если он не откажется от меня, я буду продолжать делить ее с ним".       "Он муж Ясаки, - настаивала Аматерасу.       "Не по своей воле и уж точно не по любви".       Ясака вздрогнула, ее сердце обожгло от удара. Тиамат могла бы ударить ее со всей силы, если бы это имело значение.       "Не отчаивайся, дитя". Дракон одарил ее удивительно добрым взглядом. "Он очень привязан к тебе. Возможно, она еще расцветет в любовь".       Слова показались ей совершенно чужими. Не столько из-за того, что было сказано, сколько из-за того, кто их произносил.       "Это противоречит твоей природе". Правитель Киото заявил об этом со всей очевидностью.       "Возможно, это и так, но я понимаю его гораздо лучше, чем вы".       "Вот тебе и доброта". раздраженно произнесла Ясака, недовольно наморщив лоб.       Тиамат понимающе улыбнулась и продолжила путь.       "Сука". Губы Аматерасу дернулись в уголках глаз, но оба они обратили внимание на дракона, выглядывающего из окна.       "Он скорее покончит со всеми романтическими отношениями, чем столкнется с перспективой выбрать одну из них и навсегда оставить другую. Я не думаю, что кто-то из нас готов смириться с таким исходом".       Чертовски верно. Ясака была намерена сделать Ичиго своим мужем не только по имени. За последние четыреста лет этот молодой человек был единственным достойным кандидатом на эту должность. Не говоря уже о том, как он был хорош для ее дочери.       "Значит, вопрос с Ичиго решен?" Аматерасу пристально посмотрела на него.       "Пока". Тиамат кивнула с небольшой улыбкой.       "Тогда я верну Ичиго в ваши нежные руки".       Ясака ухмыльнулась, когда Тиамат разразилась смехом. Несомненно, у ее мужа случится срыв, когда он увидит их вместе.       "Только одно, молодой человек". Смех отступил, и на смену ему пришел задумчивый свет в сапфировых глазах. "Мир снова приходит в движение. Вы, конечно, почувствовали это, но перемены идут глубже, чем я полагаю, может увидеть ваше поколение. Многие из моих сородичей взбудоражены. Как Первородные, так и Вирмкин. Мой хозяин неизменно будет стоять в центре вместе с другими, вокруг которых будет вращаться эта новая эпоха".       "Мы ощущаем волнение, и будущее становится все более туманным. Однако мы по-прежнему сосредоточены на нашем Саде. Миру придется справляться самому".       "Как и всегда". Тиамат кивком согласилась. "Но это будет не похоже ни на один другой сдвиг за последнее время. Наследие Небесного Отца обеспечит восхождение человечества в новые царства. Существа, настолько древние, что даже я забыла о них, поднимаются из темных щелей, в которых они прятались. Даже Тьма за гранью смерти явила своего представителя в виде нашей взаимной любви. И самое главное, Мечта и Бесконечность нарушили свое долгое молчание".       Ясака втянула холодный воздух, застыв в смертельной неподвижности. Даже Аматерасу-сама выглядела бледнее своего обычного цвета. Божественная двойка наконец-то появилась после веков безразличия к миру?       В последний раз один из них появлялся триста лет назад, когда Дракон Апокалипсиса ненадолго прилег отдохнуть прямо здесь, в Японии. Одно из самых разрушительных землетрясений за всю историю страны, а также мощное извержение священной горы Фудзи произошли из-за того, что он чихнул!       "К твоим словам прислушаются, Старый. Мы благодарим тебя за мудрость". Хотя речь была, вероятно, искренней, Ясака могла сказать, что госпожа Аматерасу была глубоко обеспокоена тем, что она только что узнала.       "Твоя благодарность излишня". Тупой дракон грубо отмахнулся. "Рюдзин получил от вас щедрость и сострадание. Это мой подарок за заботу о сыне. А теперь тебе лучше уйти. Ичиго только что пообещал мне восхитительный обед, подобного которому я еще не пробовал... лишь бы девушка была жива и невредима после его прибытия".       Ясака вместе с Аматерасу смотрели на дракона, пока тот исчезал из виду.       Ей захотелось изобразить испуганную до слез девочку и попросить Ичиго остаться на ужин, пока он будет отталкивать невероятно заносчивого дракона обратно в подземный мир. Она знала, что ему крайне неприятны плачущие женщины, и, столкнувшись с ними, он тут же сдастся.       Это, несомненно, послужит уроком для невежливого Первобытного!              Какими бы друзьями они ни были, им все равно редко удавалось собраться в одном месте. Так часто они были заняты обязанностями, взваленными на их плечи... или еще какими-нибудь причудами, которые попадались им на глаза.       Но Сирзехс требовал их присутствия, и, хорошо зная его, они понимали, что он будет бесконечно донимать их, пока они не сдадутся. А какой еще у них был выбор, если они хотели обрести хоть какой-то мир в обозримом будущем?       "Значит, вы намерены это сделать?"       Он обратил свой веселый взор на богатый и культурный тон Аджуки, в котором всегда сквозила скука. Его старший друг сидел, выпрямив спину, и без дела возился одной рукой со сферой, состоящей из бронзовых шестеренок и магических кругов.       "Да". Он приложил два пальца к губам.       "И вы уверены, что мальчик способен?" Глаза Аджуки наконец поднялись и встретились с его глазами, когда он одним движением руки рассеял свое устройство.       "Я бы не пошел по этой дороге, если бы думал иначе". Он откинулся на спинку трона и продолжил с веселым задором. "Не то чтобы ты сам не присматривал за ним". Губы Аджуки дрогнули, даже когда голос Серафалла зазвучал.       Она рассеянно теребила прядь волос, с которой играла, и смотрела на него сухим взглядом. "Как будто ты можешь винить нас. Держать свою маленькую игрушку так близко к себе все время и укрывать его от других, кто мог бы отговорить его от твоих махинаций".       "Лучше мои махинации, чем твои игры в спальне, Сера. К тому же..." Сэрцех коварно улыбнулся. "Ты же знаешь, как я не люблю делиться".       Она ответила ему таким же взглядом, а затем посмотрела на оставшегося члена их партии. "А ты, Фальбиум? Что ты думаешь обо всем этом?"       Грех Лености перекинул ноги через подлокотник своего трона в явной попытке заснуть. Сирзехс сдержал желание фыркнуть, когда самый младший из них четверых рывком поднял голову от волнообразного танца.       "Хм?" Безжизненные серые глаза вращались в своих глазницах, оглядывая каждого из них, прежде чем остановиться на Серафолле.       "Какое это имеет значение, Сера?" Он неопределенно пожал плечами. "Сомневаюсь, что Сирцехс будет настолько глуп, чтобы попытаться сделать что-то подобное по простой прихоти, и, согласитесь, перспективы того, что это провалится, достаточно забавны".       "Осторожнее, дорогой брат". Аджука вмешался с явным весельем в голосе. "Если бы я не знал ничего лучше, я бы сказал, что ты действительно чем-то взволнован. Как нетипично для тебя".       Сэрцех подавил смех, когда Серафалл по-королевски изогнула губы.       Фальбиум нахмурился и ответил с легким оттенком возмущения. "Вряд ли. И все же, согласитесь, однообразие последних десятилетий не может не раздражать. В конце концов, что мы, дьяволы, без нашей театральности?"       "Полагаю, в таком случае мы все были бы тобой". с ухмылкой произнес Сирцехс.       Фальбиум закатил глаза, но прервал себя на полуслове, так как внезапно зевнул. Тряхнув головой от нахлынувшей сонливости, он провел рукой по темным волосам, откидывая их назад и прочищая лоб.       "Да, ну, если вы все уже закончили развлекаться за мой счет, то я, пожалуй, пойду". Затем он перевел взгляд на Сирцеха и произнес. "Я поддерживаю вас в этой вашей нелепой затее. Которая, несомненно, закончится тем, что помолвка маленького Риаса с фенекским выкормышем разорвется на две части".       Сирцехс многозначительно нахмурился. "Это просто неправда!"       Его отрицание вызвало три неверящих взгляда.       "Ну..." Он неловко пошевелился в кресле. "Может быть, это возможный желаемый результат этой затеи... но не главная причина!"       "Очень маловероятно". Ажука насмешливо хмыкнула.       Серафалл лишь покачала головой, а Фальбиум закрыл глаза и заложил руки за голову.       "Если это все, я ухожу. Та-та." И с этими словами Владыка Асмодей исчез в клубах пурпурно-черного дыма.       Аджука усмехнулся, покачав головой. "Если что, я вынужден согласиться с Фальбиумом. Это, безусловно, будет самое яркое событие за почти весь век. К тому же, если все получится, моя рабочая нагрузка уменьшится и появится больше времени для экспериментов".       "В этом мы оба можем согласиться". Серафалл кивнул. "Не только это, но и то, что Сирзехс больше не сможет скрывать своего мальчика. Мне не терпится встретиться с тем, кто снискал расположение самой королевы драконов Тиамат. И что ты думаешь об этом, Аджука?"       Серафалл бросил острый взгляд на лорда Вельзевула. "Вы имели с ней дело в прошлом. Можете ли вы разглядеть ее намерения?"       Сирцехс внимательно наблюдал за Аджукой, не сводя с нее глаз. Он знал, что его самый старый и близкий друг за долгие годы общения с чудовищно красивой Тиамат имел нечто большее, чем просто "дела".       Аджука ответила медленно, явно обдумывая его слова. "Я пока воздержусь от своих суждений. Хотя скажу, что, если уж на то пошло, она просто повторяет процесс, продолжающийся тысячелетиями".       Серафалл поджала губы, поскольку осторожный ответ Аджуки оказался совсем не тем, на что она рассчитывала.       "Если больше ничего нет". Аджука сдвинулась и села ровнее. "Я должна вернуться в лаборатории. Не будет маленьким чудом, если за время моего отсутствия не произойдет ничего нежелательного".       Когда Сирцехс кивнул ему, Аджука ответил ему тем же и просто исчез из поля зрения в туманном мерцании.       "Ну, вот и все, - сказал последний из его спутников.       "Как поживает Сона?" неожиданно сказал Сирцех, позволив суровости в его глазах рассеяться.       Серафалл моргнул и тепло улыбнулся. "Она в порядке. Я разговаривал с ней сегодня утром. Она как-то туманно намекнула, что собирается баллотироваться на какую-то выборную должность или что-то в этом роде".       С видом полного недоумения Сирзехс прислонился щекой к согнутому кулаку. "Правда? Я и понятия не имел, что Сона интересуется политикой".       "Не думаю, что это что-то слишком сложное". Серафолл сморщила нос. "Моя Сона гораздо больше подходит для бесконечных кошмаров бюрократии, чем для руководства".       "О?" Сирцех приподнял одну красную бровь. "Судя по тому, что мне рассказывал Риас, Сона - весьма искусный король. Правда, ни у кого из них нет опыта в таких делах".       Она тихонько вздохнула. "При всей своей впечатляющей дедуктивной логике моя младшая сестра до сих пор не усвоила одну основную концепцию Сверхъестественного. Мы процветаем за счет неизвестности и неожиданности. Именно загадочное, беспрецедентное и то, что никогда не поддается учету, заставляет наш мир вращаться".       "Она еще молода, как и обе наши сестры. И мы будем присматривать за ними, давая им возможность совершать свои ошибки и расти, пока еще".       "Это правда". пробормотала она, отводя взгляд в сторону.       Пока Серафалл не поднялась со своего трона, между ними воцарилась тишина. Она бросила взгляд на троны Аджуки и Фальбиума, а затем откинулась на спинку и расправила плечи.       Привыкший к ее выходкам, Сирзехс даже не моргнул, когда она открыла ему фантастический вид на свой внушительный бюст. Она коротко вильнула бедрами, избавляясь от боли, вызванной неудобными сиденьями, и лишь одарила его озорной улыбкой.       "Постарайтесь не создавать нам лишних проблем, сэрцех".       "Кто, я?" Он одарил ее веками отточенным взглядом чистой невинности.       "Да, ты, идиотский шут". Она игриво закатила на него глаза. "Мне нужно вернуться на съемочную площадку и придумать несколько новых идей. Рейтинги на прошлой неделе упали на целых два процента".       "О ужас!" язвительно произнес Сирцехс. "Что будет делать Подземный мир, если ваш телесериал не будет занимать первое место в рейтингах?"       "Заткнись, бесполезный придурок". Он закатил глаза, когда она высунула язык. "Некоторые из нас действительно усердно работают, а не передают все слугам!"       Лицемерие этого заявления заставило даже его, кровавого принца лжи, открыто оскалиться.       Она нахально подмигнула ему и приняла смешную позу. "Передайте Милликасу привет".       Сирцехс сделал паузу, а затем кивнул в знак признательности. Серафалл вспыхнул чудовищным светом розовой дымовой завесы и радужных арок.       Затем он наклонил голову, рассматривая буквально падающие звезды электрического синего цвета. Это новый эффект, раньше у нее их не было.       Он покачал головой на ее детскую выходку и обвел глазами комнату.       Три пустых трона, на каждом из которых красовалась светящаяся эмблема знака отличия их хозяев. Затем его взгляд остановился на еще одном пустом троне. Он был лишен символики и стоял просто, без всяких украшений и регалий.       "И все же..." размышлял про себя Сирзехс, гнусно кривя губы. "Пять из семи - лучше, чем четыре". Повелители подземного мира       "Передайте мне вон ту голубую миску, пожалуйста".       Ичиго недоверчиво уставился на нее. "Так? Это твоя реакция? Я только что сказала тебе, что моя жизнь, по сути, закончилась".       Грейфия в отчаянии закатила глаза, чем очень его раздосадовала. "Ты слишком драматизируешь, Ичиго. Твоя жизнь не была разрушена. Перевернули на голову, понятно, но не разрушили. А теперь будь добр, передай мне чашу, пока я не заставила тебя ударить по голове".       Он тихо ворчал, протягивая ей свежевымытые овощи.       Недавно вернувшись и не дав Ясаке и Тиамат разрушить Киото, Ичиго сразу же приступил к выполнению обещания, данного древнему королю драконов. Так, он признался во всем, что произошло с Грейфией, в обмен на ее помощь в приготовлении блюда, которое удовлетворит прожорливый аппетит Тиамат... и, надеюсь, утихомирит ее плохое настроение.       Ясака тоже заметно расстроилась, когда он решил вернуться в подземный мир вместе со своим знакомым. В тот момент, когда он открыл портал для Тиамат и себя, Ясака отвела взгляд, и на ее глазах навернулись слезы.       Отрицать было нечего... Он запаниковал так, словно его только что поймали на преступлении.       Он твердо пообещал ей провести с ней все следующие выходные, чем вызвал яростное рычание Тиамат сзади. Конечно, как только он дал это обещание, то вспомнил, что в эти же выходные ему предстоит сразиться с Барбатосом и его пэри. Поэтому, отказавшись от обещания, данного за десять секунд до этого, Ясака расстроился еще больше.       Достаточно сказать, что он уступал каждой ее просьбе... и Тиамат осталась в крайне раздраженном настроении. Дракон заперся в своей спальне и не желал с ним разговаривать.       Ичиго ударился лбом о столешницу, и по кухне разнесся тихий стук.       Прохладное прикосновение Грейфии на мгновение коснулось его головы. "Пожалуйста, не портите мою кухню... если подумать, не стесняйтесь. Я давно искала повод сменить цветовую гамму и переделать интерьер".       "Рад был помочь, - сухо пробормотал он.       "Ичиго."       Он поднял голову и увидел, что Грейфия смотрит на него суровым взглядом.       "Вы слишком много думаете. Вряд ли вы первый мужчина в истории, сверхъестественный или человеческий, который обнаружил, что в его жизни было больше одной женщины. К вашей чести, они сами пришли к вам, а не наоборот".       Он вздохнул, проведя рукой по лицу. "Я... я не хочу причинять им боль... или прогонять их".       "И пока ты будешь думать так, этого не случится", - резко кивнула она, поворачиваясь и поднимая огромный нож. Острая кромка заблестела, когда она сделала фарш из множества овощей.       "Вряд ли это может быть так просто, - сухо заметил он.       "Нет, это точно не так". Она мягко покачала головой. "Однако это требует гораздо меньше усилий и душевных терзаний, чем то, что вы себе представляете".       "Откуда такая уверенность?" - фыркнул он, - "Я уверен, что если бы Сирзехс привел домой девушку, ты бы разорвала его на части".       Он пожалел об этих словах, как только они покинули его рот. В воздухе повеяло холодом, и нож в ее руках стал смертельно неподвижным.       "Сэрцехс, - ее тон был мягким и ровным, - слишком хорошо знает, как правильно себя вести. Я потратила много времени, чтобы убедиться в этом".       Последняя фраза была произнесена так тихо, что он едва смог разобрать ее... но все же разобрал и вздрогнул.       Прошло несколько мгновений, пока руки Грейфии снова пришли в движение, и кухню наполнил мягкий хруст пищи, разбираемой с экономической точностью.       "Ичиго, могу я дать тебе совет?" - с нарочитой легкостью произнесла она, нарушив молчание, установившееся между ними.       "Во что бы то ни стало".       "Возможно, - медленно и осторожно произнесла она, - вы должны просто дать всему этому время. Ты подходишь к этому с человеческой точки зрения и менталитетом. Хотя вряд ли можно винить тебя за это, ведь ты так молод".       "Время, да?       Он посмотрел в сторону, давая своим мыслям улечься. Возможно, он смотрел на это неправильно. Независимо от шокирующих откровений сегодняшнего дня, не было никакого проклятия, которое принуждало бы его к каким-либо обязательствам.       Хотя взгляды Ясаки и его самого на общество не слишком отличались друг от друга, в ней все же было достаточно различий, связанных с жизнью в сверхъестественном мире на протяжении четырехсот лет, что отличало ее от него. Это позволило ей с большей легкостью перейти к новому образу жизни.       Тиамат, напротив, не разделяла его взглядов. Она пережила многие социальные нормы вместе с их хозяевами и, скорее всего, переживет и эту.       Пугающая мысль: в конце концов он тоже превзойдет нынешние модели человеческого общества. Хотя до этого оставались десятилетия.       В сущности, от него ничего не требовалось. Он должен был просто продолжать жить своей жизнью и не делать никакого пагубного выбора в отношении двух женщин, к которым он испытывал сильную привязанность.       Его взгляд метнулся к гранитному узору стойки, когда он тихо озвучил свои мысли: "Просто покататься... ха".       Вдруг он почувствовал, как на его щеку легла прохладная ладонь. Проследив за бледно-белой рукой, он встретился глазами с серебряным взглядом Грейфии, которая смотрела на него с редкой нежностью.       "Вы молоды. Не стоит пока заполнять свою жизнь такими мрачными заботами. Живите своей жизнью и наслаждайтесь ею". К ней вернулся оттенок привычной суровости, и взгляд ее стал острее. "Но это не значит, что ты должна вести себя безответственно. Держи голову на плечах, Ичиго".       Он слегка хихикнул. "Спасибо, ты лучшая".       "Для этого и существует семья". Грейфия нежно провела губами по его щеке. "А теперь будьте полезны".       Ее улыбка быстро сменилась непринужденным безразличием, когда ему под нос грубо сунули миску с нарезанными кубиками овощами.       "Возьмите тот кусочек имбиря, - она указала подбородком, - и натрите его на терке".       Он растерянно моргнул. "Что?"       Однако она не обращала на него внимания. "Как только закончите с этим, возьмите нож, раздавите дольку чеснока стороной лезвия и бросьте ее туда. Все тщательно перемешайте и щедро добавьте оливковое масло. Пока вы это делаете, добавьте немного красного вина, чтобы придать блюду аромат".       Он продолжал безучастно смотреть на женщину, в результате чего она положила руку на бедро, а пальцами другой руки потянулась к нему. "Не сиди здесь, как кирпич, не реагируя ни на что. Приступайте к работе".       "Да, конечно". Он возился с миской в руках, двигаясь к разделочной доске, на которой лежали имбирь и чеснок.       "Пока вы этим занимаетесь, я замариную стейки мантикоры".       "Да, мэм, - полушепотом пробормотал он.              Наблюдать за тем, как целая гора исчезает в чудовищном столбе пламени, было очень интересно. К сожалению, Ичиго не успел насладиться этим зрелищем, как сверху на него обрушился Сатр Второй.       Он отпрыгнул назад, высоко поднявшись в воздух, в то время как земля под ним разлетелась на куски. Целый участок размером с футбольное поле был разорван на части за считанные секунды. В воздух взлетели огромные плиты камня и пыль, заслонив ему обзор.       Только чувство ветерана, рожденное многочисленными сражениями, позволило ему рефлекторно поднять Зангетсу вовремя, когда холодная демоническая сталь врезалась в белую плоскую поверхность его клинка.       Ичиго вглядывался в резкие и мрачные черты глаз Соудзи, когда капитан Шинсенгуми всем весом навалился на их сцепленные мечи.       "Тебе придется ускориться... если это не лучшее, на что ты способен, мой юный друг".       Ичиго ухмыльнулся в ответ, и оба исчезли в сверхзвуковой вспышке. Пока они неслись по небу, его глаза отслеживали каждое движение самурая, каким бы пустяковым оно ни казалось. Соудзи был мастером перенаправления, способным перевести внимание противника в другое место и мгновенно нанести удар совсем в другом месте.       С каждой вспышкой сверхскоростного шага их мечи сталкивались, рассыпая искры, и каждый удар приводил к ударной волне, которая грохотом прокатывалась по всему подземному миру.       "Вы проигнорировали меня! Не злите меня, ребята!"       Ичиго отпрыгнул назад, не сводя глаз с Суджи, и бросил взгляд на Сатра и пылающий кратер, в котором тот стоял. Огненный гигант сделал глубокий вдох, его грудь вздыбилась, и из его пасти вырвался звериный рев.       Цунами пламени, окрасив небо в темно-оранжевый цвет, устремилось к двум мечникам. Ичиго громко выругался: и он, и Соудзи втянули в свои мечи демоническую силу. Огненная стена была слишком массивной и двигалась слишком быстро, чтобы они могли уклониться. Единственным выходом было встретить ее лицом к лицу.       С громким криком они оба взмахнули клинками, выпустив поток демонической энергии, чтобы столкнуться с огнем Сатра.       Сдвоенные волны силы встретились с зачарованным огнем и мгновенно разорвались при столкновении. В результате произошел ядерный взрыв, разнесший все вокруг в прах и руины.       Ичиго прикрывал глаза от сияющего огня, стремительно взлетая все выше и дальше от все еще поднимающегося облака дыма и силы. Рев все еще извергающейся силы оглушил его, а сильная дрожь сделала его совершенно слепым к любым возможным движениям вокруг.       Из-за плотности дикой и разрушительной энергии в воздухе он не мог понять, куда подевались двое других.       Несколько мгновений его взгляд метался туда-сюда, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение противника, как вдруг облако пепла разорвалось на части, и на него с огромной скоростью налетел Сатр.       "Это чертовски больно, черт возьми!"       Массивная рука Сатра, охваченная пламенем, опустилась на его голову, заставив его отступить назад. Однако он был слишком медлителен в своих движениях, и пальцы гиганта задели левую сторону его груди.       Благодаря улучшенному зрению Ичиго увидел, как в замедленной съемке горящие пальцы прожгли его одежду и впились в плоть.       "Черт!       Он стиснул зубы: трехдюймовая траншея обожженной плоти кричала в агонии, неспособная регенерировать из-за сильного присутствия магии Сатра. Гигант сделал еще один выпад в его сторону, но Ичиго, вместо того чтобы уклониться, вошел в личное пространство Ладьи и ударил ногой. Ударившись о мощную мускулистую грудь, Ичиго издал рев: демоническая сила вспыхнула и надавила на гиганта.       Несмотря на невероятную силу удара, от которого любой другой противник взлетел бы в небо, Сатр отступил всего на несколько шагов. Однако этого оказалось достаточно, чтобы Ичиго смог открыто маневрировать, когда норвежский гигант снова бросился на него.       Он ловко увернулся от покрытой сажей руки гиганта и отбросил ее в сторону. Крутанувшись в воздухе так, что оказался лицом к лицу с Сутром, висящим вверх ногами, Ичиго направил указательный палец в лицо норвежского гиганта.       Скрестив глаза и устремив взгляд на луч заряда в дюйме от кончика его носа, Сатр сумел издать рычащее проклятие. "Пошел ты, парень. К черту. Ты."       Серо оторвалось от острия пальца Ичиго и вонзилось прямо в гиганта, проталкиваясь все дальше и дальше.       На полпути к земле Ичиго почувствовал, как Ладья сопротивляется силе энергетического всплеска, но, тем не менее, он открыл замки и выпустил на свободу свои огромные запасы демонической силы. Почти удвоившись в ширину, кэро ударился о Сатра и повалил его на землю, вызвав еще один мощный взрыв на уже почерневшей и покрытой пеплом каменистой пустоши.       Поднимающееся грибовидное облако из обломков и дыма еще не рассосалось, но уже не излучало огненного жара.       Все еще вися вверх ногами в воздухе, Ичиго послал импульс силы, чтобы просканировать дико колеблющуюся энергию в окрестностях. И как раз вовремя.       Он едва успел повернуть Зангецу за спину, как услышал звон отточенной стали.       "Твои чувства стали острее, Ичиго-кун".       Ичиго фыркнул, разворачиваясь и нанося удар белым клинком. "На самом деле у меня не было выбора. Я уже устал от того, что ты везде меня режешь".       Для Ичиго это был весьма примечательный опыт. Они с Соудзи продолжали обмениваться ударами, а он все еще висел вниз головой. На фоне летящих искр он почувствовал, как на его губах заиграла ухмылка.       "Что? Ты замедляешься, Соуджи. Возраст догоняет тебя?"       Через секунду сверкающая сталь прочертила неглубокую линию по переносице.       "Не совсем, - усмехнулся капитан Шинсенгуми.       "Ну что ж." Ичиго ответил Соудзи вызывающей улыбкой.       Одновременно они исчезли и начали свой смертоносный танец на сверхзвуковой скорости.       "Мухи! Роятся вокруг!"       И снова Сатр перебил их мечи и врезался между ними. Ичиго ненадолго отвлекся и оглядел гиганта.       Из головы Сатра текла кровь, а через правое плечо была пробита огромная рана. Однако Ичиго прекрасно понимал, что для сильнейшей ладьи Подземного мира эти раны могли быть не более чем порезами бумаги.       Соудзи, напротив, был полностью свободен от ран. Конечно, его одежда была порезана в нескольких местах и испачкана пеплом, но, несмотря на это, самурай вышел из тренировки целым и невредимым. Ичиго не мог не восхититься улыбающимся мечником.       По силе и способностям Ичиго превосходил Соудзи. Тем не менее самурай обладал таким уровнем владения мечом и техникой, о котором Ичиго мог только мечтать. Соудзи мог вырезать вам органы еще до того, как вы успеете заметить, что он достал меч.       "Возможно, - размышлял Соудзи, наклоняя клинок, - нам стоит... как бы это сказать? Ускорить процесс? Для тренировки, если что".       "Ичиго выпрямился и прижал Зангецу к плечу.       Сатр, в свою очередь, разразился глубоким смехом. "Как насчет пари, парни?"       "О?" Соудзи поднял любопытную бровь.       "Что у тебя на уме?" Ичиго бросил взгляд на безумно ухмыляющегося гиганта.       "Кто первым коснется земли, должен купить ужин!"       Ичиго нахмурился. "Извини, я уже обещал Тиамат ужин, так что на этом пока остановимся".       Сатр выплюнул сгусток расплавленной жидкости. "Дракон хорошенько отхлестал тебя, парень! Кто тут хозяин, а кто слуга, а? Настоящий мужчина дал бы ей по рукам!"       Ичиго бросил на него не впечатляющий взгляд. "Хотел бы я посмотреть, как ты скажешь это ей в лицо".       Соудзи рассмеялся. "О, я бы тоже хотел на это посмотреть! Повреждение имущества будет стоить того, чтобы увидеть, как Старый поставит тебя на место!"       Гигант издал низкий рык. "Хмф! Ни один чертов дракон не одолеет меня!"       "Правда?" Ичиго ухмыльнулся. "Это не то, что я слышал. Насколько я знаю, ты каким-то образом умудрился разозлить Мидгардсормра, и он протащил тебя через целую горную цепь".       Сатр отрицательно погладил воздух перед собой. "Проклятая змея обвела меня вокруг пальца".       "Как скажешь". Ичиго покрутил в руках белый клинок и обрушил на него всю силу своей демонической мощи. Подземный мир медленно начал терять цвет под жгучей силой его ауры. "Давайте покончим с этим. По крайней мере, меня ждет женщина, в отличие от вас, двух бабуинов".       Глаза Соудзи опасно сузились, его собственная впечатляющая демоническая сила просочилась наружу и прижалась к Ичиго. "Откуда тебе это известно, мой юный кохай?"       "Потому что у тебя фетиш на длинные, твердые, острые и... ну, а что касается больших, громких и оранжевых... ты действительно хочешь спросить?"       "Предатель! Язычник!" прорычал Сатр, обращаясь к небу. "Ты тоже оранжевый!"       "И разве я не выгляжу с ним хорошо?"       Сатр и Соудзи смотрели на него, глядя, как их объединенная энергия давит и враждует с его собственной значительной аурой.       В центре пространства между ними тремя вспыхнула молния, прочертив по земле и небу дикие и беспорядочные линии, пронзающие облака и камень.       Плиты скал начали разрываться на части, когда потоки силы пронеслись по подземному миру и превратили твердую землю в обломки и пыль. Глаза всех троих пэров полыхнули жгучим красным цветом, когда яростный вихрь демонической сущности собрался в густой и плотный пар.       И как только они были готовы наброситься друг на друга, внезапный голос прорезал чудовищное напряжение. "Ну разве нам не весело? Мне обидно, что ты не пригласил меня поиграть".       Все трое обменялись взглядами и отвели глаза в сторону, но при этом не прекращали поднимать свою силу.       "Что ты здесь делаешь, Сирзеки?" - спросил Ичиго, краем глаза взглянув на их короля. "Разве Столпы сейчас не заседают? Разве вы не должны завершать работу над бюджетом на следующий финансовый год?"       "Эх, детали". Сазекс отмахнулся от него и сложил руки за спиной. "Теперь мне нужно кое-что от вас, мальчики. Видите ли, у нас с Аджукой есть небольшая... экскурсия, которая требует нашего непосредственного внимания. Пока мы будем этим заниматься, мне нужно, чтобы вы все за нас вмешались в дела Грейфии".       "За кого вы нас принимаете? Самоубийцы!?" Ичиго недоверчиво уставился на мягкую улыбку Сазекси.       "В гребаные ямы с тобой, ты, сумасшедший псих, мастер! Как в аду, я пойду и прыгну в этот дерьмовый огонь!"       Соудзи кивнул головой в знак согласия. "Мои извинения, мой сеньор. Однако мне придется пойти вместе с моими соотечественниками. Пока еще рано умирать".       Улыбка Сазекса медленно померкла.       "Ну что ж... это тревожно. К сожалению, - и эти морские зеленые глаза горели яростью сатаны, - я не прошу тебя. Я приказываю тебе".       Ичиго обменялся взглядом с Сутром и Соуджи. Все трое синхронно кивнули и бросились на парящего короля.              "Идиоты", - прошипела она себе под нос.       Весь подземный мир сотрясался уже несколько часов, пока три дьявола класса Ultimate неистово сцепились друг с другом, не сдерживаясь! И, что еще хуже, на полпути к ним присоединился сатана!       Сейчас, расположившись в одной из многочисленных гостиных поместья, Грейфия тщательно перевязывала трех тяжелораненых дьяволов. Сутр, Соуджи и Сирзехс кровоточили из разных мест и были покрыты синяками. У каждого из них было сломано не менее трех ребер, а одна из придатков переломана во многих местах.       Ичгио выглядел не лучше: он был весь в саже, а его рука распухла до нелепых размеров в багрово-черную массу. Однако молодой дьявол не нуждался в ее помощи. Он просто сидел, скрестив ноги, циркулируя своей демонической силой и изгоняя из тела всю чужеродную энергию. Его смехотворный коэффициент исцеления восстановит его на сто процентов в течение двадцати четырех часов. Остальным троим потребуется как минимум втрое больше времени, чтобы полностью восстановиться после многочисленных травм.       Честно говоря, она не переставала удивляться способностям Ичиго к регенерации. Хотя они не шли ни в какое сравнение со способностями клана Фенекс и мифической птицы, от которой они получили свои силы, но все же не были чем-то из ряда вон выходящим. Хотя она и экспериментировала с юношей, изучая все его способности, им так и не удалось понять, насколько сильно он может регенерировать.       "Ой!" Сэрцех вздрогнул, когда она продезинфицировала рану на его брови.       "Немного мягче, дорогая, - нахмурился он.       Она прижала ватный шарик к поврежденной коже.       "Ой!"       "Не могу поверить, что вы все четверо вели себя так нелепо", - сердито пробормотала она. "Вы хоть понимаете, какой ущерб вы нанесли?"       "А, не надо, сестренка?" Сатр ворчал, не двигаясь с места на диване. "Было очень весело".       Она подобрала ближайший предмет, которым оказалась лампа, и швырнула ее ему в голову, после чего вернулась к плачущему мужу.       "Уфф! Черт возьми! Это чертовски больно!"       "Хорошо, а теперь заткнись, пока я не дал тебе повод для настоящих сетований".       Она заметила, что Соудзи тактично молчит, но мягкая улыбка, играющая на его губах, заставила ее слегка нахмурить брови.       "Правда, Грейфия, все было не так уж плохо, - сказал Сирзехс, поморщившись от очередной вспышки боли.       Ее руки остановились на перевязке, и она окинула его холодным взглядом. Он тут же отвел взгляд.       "Не. Это. Плохо", - выдавила она из себя. "Вы, кирпич для мозгов, неандертальцы уничтожили более девятнадцати квадратных миль собственности за четыре часа. Вы хоть представляете, какой ущерб вы нанесли?"       "Вообще-то да, - озорно улыбнулся Сирзехс.       Ее взгляд усилился, и она дернула его за ухо.       "Ой! Грейфия, прости! Слушай... ой! Я все исправлю, только отпусти!"       "Это не повод для смеха, Сэрцех. Слуги уже сообщили о нескольких странных существах, выходящих из-под земли, привлеченных плотными слоями демонической силы, парящими в этом районе. Если ничего не предпринять быстро, нам придется иметь дело с роем мутантов... снова".       "Точно", - Сазексс помассировал ухо одной рукой, - "Это была особенно неприятная осень".       "Мутанты?"       Она обернулась, сдерживая смешок на губах. Ичиго, как всегда любопытный, прервал свою молчаливую медитацию, желая уступить своему любопытству. Несмотря на то, что Ичиго в данный момент не очень хорошо относился к его действиям, она не могла не одобрить его стремление всегда учиться.       "Когда она клубится особенно плотно и собирается в течение длительного времени, - тут же перешла она на лекционный режим, - демоническая сила может оказывать неблагоприятное воздействие на местность, где она скопилась. Флора и фауна мутируют, погодные условия резко меняются, возникают всевозможные магические явления. Это причина поразительного разнообразия дикой природы Подземного мира. Тысячи лет мощные демонические армии маршировали по его поверхности и просачивали магию налево и направо, и естественная среда Подземного мира была еще больше насыщена его более могущественными обитателями".       "Хм..." Ичиго в задумчивости повернул голову в сторону. "Кто бы мог подумать? Каждому свое, это касается даже разных миров".       "Таковы заповеди Творения, малыш".       Сразу же воздух в гостиной изменился, а вместе с ним и настроение.       Вошла Тиамат, как всегда потрясающая.       Грейфия должна была признать, что большинство женщин Сверхъестественного имели внешность, которая привела бы в отчаяние обычную человеческую женщину, но Тиамат была для Сверхъестественного тем же, чем они были для людей.       И даже тогда великолепие Тиамат было исключительным. Это не было чем-то невероятно сияющим или невозможным. Это было нечто естественное и в то же время неземное. Даже будучи представительницей того же пола, замужней и имеющей ребенка, Грейфия не могла отрицать притягательности этих прекрасных и манящих губ.       "Вау..." Ичиго бездыханно поднялся на ноги, его лицо было поражено и ошеломлено.       Тиамат была одета в традиционное индийское сари темно-синего цвета. Серебристая окантовка отражала блики света, пробивающиеся сквозь тяжелые портьеры, закрывающие окна гостиной.       Взгляд Грейфии на мгновение переместился на Ичиго, и уголки ее рта приподнялись. У бедного мальчика не было ни единого шанса.       Она настороженно следила за каждым движением древнего дракона, однако Тиамат присматривалась только к самому младшему из них и легко игнорировала всех остальных. "Разве ты не помнишь, маленький господин? Я уже говорила, что каждый уголок космоса подчиняется своим собственным законам. То, что является Порядком здесь, может быть Хаосом там. То, что предается анафеме, может считаться врожденным".       Тиамат остановилась прямо перед своей юной подопечной, и Грейфия раздумывала, стоит ли вмешиваться или оставить Ичиго на произвол судьбы.       "Вечно ты творишь". Тиамат прижала плоские ладони к груди Ичиго и шагнула к нему вплотную. Почти инстинктивно молодой дьявол обхватил ее за талию. "Меняется и смещается, как сам Океан".       "Без рифмы". Она переместилась в его объятиях, прижалась к нему подбородком и позволила своему дыханию упасть на его щеку, когда она прижалась к нему носом. "Никогда не было причин".       "Этот бедный мальчик...       Грейфии удалось прийти в себя и отвернуться от флиртующей парочки к мужу. К сожалению, глаза Сазекса были прикованы к Тиамат... а не к ее лицу. У Суджи глаза были настороженно сужены, но, тем не менее, в них явно читался оттенок желания. Что же касается Сатра... у этого идиота открыто текли слюнки.       Королева поместья в отчаянии закатила глаза.       Мужчины.              Мужчины.       В ее глазах мелькнуло веселье, но она постаралась не выдать его.       Прошли эоны, но другой пол развивался с эффективностью камня".       Те же самые методы, которые она использовала против Абзу десятки тысяч лет назад, были столь же эффективны и для Ичиго сегодня. Хотя, справедливости ради, ее маленький учитель был значительно моложе ее покойного мужа и ни в коем случае не обладал даже намеком на ту же мудрость.       В месте между плечом и шеей ее мягкая плоть была нежно омыта его теплым дыханием. Один-единственный очаг тепла заставил все остальное ее тело покрыться непроизвольной дрожью.       "Каждый мир отличается от другого, - она медленно провела руками по своему телу, пока они не сомкнулись с его руками, - и в каждом мире существуют разные слои власти. Поэтому в каждом царстве действуют свои законы".       Ее пальцы разжались, и она вышла из его объятий, сделав особый акцент на покачивании бедер. Ей не нужно было смотреть на свой затылок, чтобы понять, куда направлен его взгляд. Молодой и мужественный, он должен был беспокоиться, если бы не смотрел туда.       Он не был святым. Ни умом, ни телом.       "Однако вы должны понимать, что, несмотря на различия в законах каждого мира, вы всегда связаны тем, что является для вас родным... пока ваша природа не изменится, ваше понимание тоже останется неизменным".       Подойдя к двери, она медленно толкнула ее и сделала один шаг вперед. Перед ней простирался коридор, безлюдный, но богато украшенный. Тиамат положила одну руку на раму двери и едва заметно наклонила голову, чтобы показалось, что она смотрит поверх руки. "Ну что? Разве ты не обещал ужин?"       На мгновение воцарилось молчание, после чего он, путаясь в словах, быстро подошел к ней. Всего за несколько минут он привел ее в небольшое уединенное место. Там стоял одинокий стол из темного дерева с кухонными принадлежностями.       "О? Значит, вы хорошо подумали?" В ее глазах плясали искорки веселья.       Она с весельем поняла, что, возможно, он действительно опасался, что она сожрет маленького лисенка. Что ж, она не собиралась жаловаться, если его заблуждение принесет ей предпочтение.       Он быстро обошел ее и выдвинул для нее стул.       Тиамат смотрела на него с минуту, в ее глазах застыла растерянность: зачем ему делать то, с чем она могла бы легко справиться сама. Без особых усилий она выудила из его разума его намерения, и то, что она обнаружила, заставило ее улыбнуться.       "Спасибо, - тихо сказала она.       Он молча кивнул головой.       В ее голове раздался тихий смех. Он сумел взять себя в руки и преодолеть оцепенение, которое она в него вселила. Тиамат задавалась вопросом, осознает ли он, как быстро меняется. Когда они впервые встретились, он не мог оторвать глаз от ее тела. Теперь же он мог оторвать взгляд лишь через минуту после начала знакомства.       Медленно, день за днем, тьма в нем разрасталась. Затмевая то, что осталось от его человечности, он превращался в теневое пламя, пылающее целеустремленностью и непоколебимой решимостью. И, что самое приятное для нее, с каждым мгновением они сближались все сильнее и сильнее.       Когда она села, он подтолкнул ее внутрь, и она вдруг вспомнила кое-что, что взяла из одного из "журналов", подаренных ей одной из девушек-служанок. Там была статья под названием "101 способ доставить удовольствие своему мужчине".       Тиамат рассмеялась. Как будто мужчины настолько сложны, что для того, чтобы доставить им удовольствие, требуется множество способов. Все, что требовалось женщине, чтобы сделать счастливым простое существо, известное как мужчина, - это кухня и кровать.       Все остальное в жизни было для роскоши и удовольствия женщины.       "Тебе нравится мантикора?"       "Простите?" Она оторвалась от своих мыслей и с любопытством посмотрела на него.       "Мантикора"? Основное блюдо - стейк из мантикоры. Я пытался просмотреть ваши воспоминания, чтобы узнать, что вы предпочитаете, но... ну..."       "Их было слишком много, чтобы отсеивать?" - предложила она с дразнящей улыбкой.       "Да, простите".       "Все в порядке, - она склонила голову в знак согласия, когда слуга вышел вперед и наполнил их бокалы темно-фиолетовой жидкостью, - было бы удивительно, если бы вы не потеряли дорогу в моем сознании. В нем слишком много воспоминаний, чтобы вы могли искать их самостоятельно. Если у вас возникнет любопытство, просто спросите. Я сама проведу вас через них". Она отпила глоток из своего бокала, ощутив фруктовый привкус и мягкий аромат алкоголя. "Что касается вашего вопроса, то да, мне нравится мясо мантикоры".       В минуту озорства она послала ему мысленный образ. Шея гривастого зверя, на которой отчетливо слышен треск; мех, опаленный и очищенный огнем; сапфировая морда, измазанная кровью, когда он лакомился окровавленной тушей.       Его взгляд стал плоским и раздраженным. "Спасибо. Нет, я серьезно. Я буду наслаждаться этими образами, пока ем".       Она тихо засмеялась.       По правде говоря, ей было не терпится узнать, какой будет еда. Вообще говоря, она не готовила еду. Она слишком привыкла убивать добычу и пожирать ее плоть сырой. Правда, в редких случаях ей все же хотелось попробовать то, что считалось кухней, и она отправлялась в "цивилизацию", чтобы поесть. Однако она предпочитала добывать пищу своими обычными способами.       Прошел приличный час, пока они ели в тишине, а их мысли последовательно соприкасались. Каждые несколько секунд они делились ощущениями или вкусом, который им пришелся по вкусу. Временами они даже вспоминали прошлые блюда, которые были похожи по вкусу.       Это было... приятно.       По правде говоря, даже больше. Это было самое большое наслаждение, которое она испытывала за последние несколько столетий. И, подумав об этом, Тиамат начала в полной мере осознавать, насколько сильно на нее влияют привычные узы.       Были ли у нее любовники в прошлом? Конечно.       На протяжении веков в ее компании были и мужчины, и женщины. Иногда она делила с ними ложе веками. И все же она никогда не делала с другими того, что делала с ним. Она привязалась к нему.       Это была авантюра, и авантюра ужасная.       Она сблизилась с Абзу и за тысячелетия стала единым целым с ним. Его смерть довела ее до безумия. Душевная слеза оставила в ней лишь холодное безумие. Лишь прикосновение Мечты исцелило ее истерзанную душу.       Так почему же она снова рисковала всем этим?       "Ты веришь в судьбу, малыш?"       Закончив трапезу, они вышли из-за стола и спокойно шли по коридору к спальне. Бок о бок, тыльные стороны их рук скрещивались, пока он наконец не решился нежно взять ее за руку.       Край ее рта приподнялся.       "Судьба?" Он наморщил лоб. "В каком-то смысле да".       Она удивленно моргнула. Честно говоря, она ожидала, что он ответит отрицательно. "Значит, вы верите, что существует набор предопределенных событий, которые направляют вас?"       "Хм, как бы это объяснить?" Он поднял свободную руку и почесал затылок. "Всему есть причина. Я не верю в дикие случайности. Но я не считаю, что должен беспокоиться о том, что не дает мне ничего, кроме головной боли. Я сам принимаю решения и делаю выбор, и если кто-то другой захочет поставить это себе в заслугу, пусть будет так".       Он открыл дверь в спальню, и она вошла первой, отпустив его руку. Она сразу же направилась к кровати, а он - к комоду.       Он снял рубашку - то, что осталось от покрытой пеплом одежды, - взял свежую одежду и направился в совмещенную ванную комнату.       Судьба действительно существует. Ее формируют и делают бесчисленные выборы всех живых существ. Старшее видение позволяло ей заглянуть в его хаотичные потоки, и часто она перемещалась по миру в соответствии с тем, что понимала.       Она услышала шум воды, когда он вошел в душ.       Молодой дьявол, известный как Ичиго Куросаки, был точкой разлома для Земли и нескольких миров, наиболее тесно связанных с ней. И что самое важное, его точка разрушения напрямую пересекалась с её точкой. Как только она увидела его крошечное тело с высоты штормового шквала в тот день, так и увидела те же самые трещины и паутину, которые образовались снова.       Как только она увидела его, Тиамат из Месопотамии все поняла.       Он был ее. А она - его. Ее будущее, самое значимое и важное в постоянно меняющихся линиях Времени, было с ним.       Она осторожно опустилась на кровать, и матрас тихо зашевелился под ее весом. Ее волосы разметались, как белое солнце, и она рассеянно провела глазами по каменному потолку. Семь тысяч лет прошло с тех пор, как Абзу был убит. Семь тысяч лет забвения, сожаления и отчаяния.       И все же она ни на минуту не расставалась с этими бездонными черными глазами, омываемыми синими кольцами.       Она выдохнула, наполнив воздух ароматом морской соли. Торжественно обратившись к фигуре в своих воспоминаниях, она произнесла. "Ну что, любимый? Снова дома?"              Сирзехс сидел в своей персональной зрительской ложе, высоко на арене Рейтинговых игр. Прижав два пальца к улыбающимся губам и слегка прикрыв глаза, он без труда очистил свой разум.       "Грейфия, - позвал он, открывая глаза и позволяя улыбке исчезнуть.       "Да, мой король?" Ее тон был профессиональным, отрывистым и чуть-чуть язвительным.       Он сдержал смех, бурлящий в груди. Его жена все еще была расстроена тем, что несколько дней назад он устроил грубую драку со своими мальчиками. Если бы она знала, что все это было спланировано им с самого начала, она была бы в еще большей ярости. Неважно, зачем он устроил эту маленькую войну.       "Дорогой мой, не могли бы вы рассказать мне, что случилось с моим вторым троном?" Он неловко пошевелился. "С тем, который мне сделали на заказ прошлым летом? А не эта жалкая поделка из резного камня".       Серебряные глаза моргнули один раз, а затем холодно отвернулись. "Я совершенно уверен, что не имею ни малейшего представления, мой король".       Он выпустил свинцовый вздох и бросил на нее раздраженный взгляд. "Тебе не кажется, что ты зашла слишком далеко, Грейфия?"       Она не соизволила ответить ему.       "Действительно, какая у меня хлопотливая жена".       Позади него раздался тихий стук. "Войдите".       "Милорд, - произнес мягкий женский голос. Одна из многочисленных служанок, прислуживающих ему по первому требованию. "Его Высочество, Великий Король просит аудиенции. Могу ли я... ах!"       "Я ничего не прошу, жалкий негодяй! Тем более от своей плоти и крови".       В комнату проник знакомый запах забвения, и Сирзехс не смог удержаться, чтобы не закрыть глаза в беззвучном вздохе. Он взмахнул рукой, и рядом с ним появился такой же трон, как у него.       "Дедушка, - сказал он с явным притворным ликованием, - как я рад тебя видеть. Пожалуйста, присаживайтесь".       "Твоя наглость постоянно растет, Сирцехс". Краем глаза он заметил, как темный плащ упал на пол, а трон аккуратно занялся. "Твой отец не остался бы сидеть, приветствуя меня".       "Отец - редкая порода дьявола, мы с вами это знаем. Мы также знаем, что сила приходит раньше возраста и красоты. Так что если хочешь, чтобы я встал, можешь попытаться меня заставить".       "Ты сын своей матери до конца".       "И, стало быть, ваш?" Сазекс слишком хорошо знал, что старик никогда не упустит возможности похвалить его заветную родословную.       Не получив ответа, он повернулся к Грейфии. "Принеси мне бутылку лунного вина, из моей личной коллекции".       Грейфия ничего не сказала, лишь поклонилась в пояс и опустилась на пол через магический круг.       "Я все еще не могу поверить, что ты женился на Люцифуге", - пробормотал стоящий рядом с ним дьявол.       Сирцех медленно повернулся на своем месте.       Зекрам Баэль был центральной фигурой среди семидесяти двух столпов и главной причиной, по которой многие перешли под его знамена во время Гражданской войны в подземном мире. Его предок решил, что подземным миром лучше управлять самому, а не с помощью безумных потомков Четырех. В то время как Четверо управляли всем населением Дьяволов, реинкарнированных или иных, большинство знати находилось в кармане Великого Короля.       У старого дьявола, в свою очередь, были аккуратно зачесанные назад волосы чистого белого цвета. Его борода была длиной в полкулака и столь же аккуратно подстрижена.       "Какую помощь я могу оказать тебе, дедушка?"       "Я хочу... что, черт возьми, случилось с твоими бровями, мальчик?"       И тут же у Сирзехса испортилось настроение. Сатр, как назло, умудрился отщипнуть обе брови. И по той или иной причине они никак не хотели отрастать. В настоящее время норвежский гигант был отправлен на разведку возможной базы Старого режима... в Антарктиде.       Прежде чем он успел ответить, Зекрам быстро оборвал все его объяснения. "Неважно. Я уверен, что это был твой обычный идиотизм".       Он сдержал желание закатить глаза. Его предок был откровенно груб до такой степени, что даже его младший подопечный остался бы с открытым ртом. Самое ужасное, что старый дьявол требовал от других соблюдения этикета и уважения. Чертов лицемер.       "К делу, я хочу приобрести груз Люцента, который вы недавно собрали".       Сирцех удивленно моргнул. Он не думал, что Зекрам так скоро узнает об этом.       "Ну же, мальчик, не будь идиотом". Великий король окинул его сухим взглядом. "Весь подземный мир чувствовал, что ты и твои слуги сцепились, как сумасшедшие. Мои шпионы доложили, что люди Аджуки прибыли всего на день позже и собрали все остатки демонической энергии. Какая еще цель может быть у вас двоих, кроме как кристаллизовать всю эту демоническую силу и создать из нее Люцента? А теперь назовите свою цену".       Его не удивило, что у Зекрама есть шпионы. Это была проблема, с которой он сталкивался веками, но с которой ему удавалось справляться. Его беспокоило лишь то, что он так легко узнал людей Аджуки. Не прошло и двух дней после битвы с пэрами, а Зекрам уже раскрыл их личности.       Аджука сделал все возможное, чтобы сохранить анонимность своих исследователей.       "Сожалею, дедушка, - торжественно сказал Сазекс, - но эта партия "Люцента" используется уже сейчас".       "Нелепость, - тут же насмехался старый дьявол. "Там должно было быть достаточно энергии, чтобы питать Новую Лилит неделями! Я точно знаю, что ни ты, ни Аджука не финансируете сейчас никаких проектов такого масштаба! И я бы тоже догадался, если бы ты попытался переправить из Подземного мира такое количество Люцента".       "Ну, это наша недавняя работа". На его губах заиграла легкая улыбка. "Конечно, это мой план, но я втянул в него остальных".       В это время вновь появилась Грейфия. Она взмахнула рукой, и между тронами появился небольшой столик и два кубка.       Налив в каждый бокал по щедрой порции, Зекрам хмыкнул. "Значит, вы все четверо в этом замешаны. Что ж, полагаю, это лишь вопрос времени, когда я узнаю, в чем именно".       "О, вы узнаете об этом очень скоро".       И жена, и предок бросили на него настороженный взгляд, но он не обратил на них внимания.       Когда Грейфия поставила бутылку между ними, Сирцехс с улыбкой посмотрел на нее. "Грейфия, дорогая, начинай игру. Полагаю, собралось достаточно зрителей".       "Хм..." Зекрам покрутил жидкость и поднес ее к носу. "Какой уникальный аромат для лунного вина. Что это за виноградник?"       Голос Грейфии начал разноситься по арене, объявляя правила и участников поединка, и Сирзехс воспользовался этой возможностью, чтобы мысленно обратиться к Аджуке.       "Все готово?"       "Естественно, - даже мысленный голос Аджуки звучал скучно, - вам нужно только подать сигнал".       "О, это?" Он сделал жест одной рукой, отпивая глоток насыщенного аромата и возвращая свое внимание к Зекраму. "Это последний урожай Храма Артемиды перед его окончательным разрушением. Насколько я знаю, последние шесть кувшинов находятся в моем владении".       "Что!?" Зекрам практически вскочил со стула. "Ах ты, негодяй! Я потратил последние две тысячи лет на поиски одного, а у тебя их было шесть за все это время! Где ты их взял?"       "Вообще-то, изначально у меня было двенадцать".       Зекрам издал придушенный звук.       "Я выиграл их в игре в кости у джинна, которого встретил в Африке".       "Как же мне не везет", - пробормотал старый дьявол, сидя рядом с ним.       Пока Грейфия объявляла участников, а они входили, Сазекс связался с Ичиго.       "Помни, Ичиго, большой взрыв с самого начала".       "Да, да. Просто поторопитесь и начните уже. Я обещал пригласить Ясаку на свидание". Сазекс усмехнулся. Быть молодым и влюбленным.       "Значит, это тот самый мальчик, который в последнее время привлекает к себе столько внимания, - хмуро произнес Зекрам.       "Да, это он, - ответил он с кривой улыбкой. "И да, он представляет собой угрозу, которой вы его считаете".       "Тогда зачем оставлять его в живых?" Хмурый взгляд становится все более выразительным.       "Потому что он мне нравится".       Грейфия дала сигнал к старту, и не прошло и секунды, как все мерное пространство арены взорвалось миниатюрным солнцем.       Даже находясь на большом расстоянии и в безопасности за многочисленными слоями магической защиты, VIP-ложа содрогнулась от силы извержения Адского огня.       "Какого черта!" Зекрам вскочил на ноги.       Удивленный голос Грейфии нерешительно объявил о результатах высвобождения Ичиго его полной силы.       "Герцог Барбатос... и все его пэры уничтожены... победитель... Пешка Люцифера, барон Ичиго Куросаки". Голос Грейфии задрожал, словно она с трудом могла поверить в варварство подавляющей силы, которую Ичиго продемонстрировал в нехарактерной для себя манере. Никто даже не мог ничего разглядеть.       Все, что было видно, - это чудовищный мир адского пламени, который надвигался сам на себя, как цунами, готовое обрушиться на ничего не подозревающий берег.       Сирцех встал со своего трона и потянулся к темной силе, лежащей глубоко внутри него. Не Силу Разрушения, которая была присуща его существу. Но другой источник, тот, что он взял с собой вместе с короной суверенитета всех дьяволов.       Его присутствие усилилось, и вместе с ним в Подземном мире вспыхнула его аура. Впрочем, он был не единственным. В каждом кардинальном положении все четыре Сатаны выплеснули всю свою мощь.       "Сирцехс?" В глазах Грейфии читались неуверенность и страх, но он не обращал на это внимания. В конце концов, слишком редко ему позволяли раскрывать и потакать своей внутренней природе.       Зекрам с кипящей яростью зарычал сзади. "Так вот для чего ты используешь Люцента? Для заправки Черного таинства!?"       'Не просто Черное Таинство. Таинство".       "Проснись..."       Небо задрожало, и в пламени появились темные линии, соединяющиеся и выстраивающиеся в сложную череду формул и магических образований.       Где-то кто-то закричал. Несколько человек. Агония и страдания вырвались наружу в виде черных туч, поглотивших бушующее инферно, которое вызвал Ичиго.       "Перерыв..."       "Ты сошел с ума, Сэрцех, - прорычал Зекрам. "Он еще ребенок! Он не сможет этого вынести!"       Снова загрохотало небо, и связь с подземным миром дала ему знать, что чудовищные толчки сотрясают Новую Лилит и все, что находится в ее окрестностях. В результате этого ритуала погибнут люди... но это была небольшая цена за восхитительные последствия.       "Связать..."       "Ты убьешь нас всех!"       И тут же, за секунду, черная, как чернила, тень сжалась в одну точку. Булавочная головка эльдрической тьмы, настолько сильной, что она поглотила весь свет и оставила после себя непроницаемый и серый мир. Злоба клубилась в самом воздухе, разрывая и рыча, удушая тех, кто был слишком слаб, чтобы противостоять ее разъедающему присутствию.       "Гнев и ярость верховодят. Силой и пламенем мир наносит ущерб неправым. Просвещенный грех подавляет обман Истины и Невинности.       Разорвать... Заковать... Сжечь..."       Эта единственная точка, притягивающая к себе все, словно двигатель гравитации, начала медленно расти и менять форму. Словно что-то внутри пыталось выбраться наружу, она выпячивалась в разные стороны и вытягивалась в длину. Осторожно опустившись, она превратилась в неподвижную темную сферу, пульсирующую слабым красным свечением.       Одним плавным движением он раскололся на части, явив гуманоида, стоящего неподвижно, вокруг которого плясало марево жара.       По торсу и позвоночнику проходила броня из черных и тусклых пластин, испещренных красными прожилками огня и тлеющего пепла. Плоский, покрытый черепом шлем с двумя рогами выступал вперед и был сварен в витую корону из спирали и черной стали. Багровое сияние в пустых глазницах сочеталось с гривой лиловых волос, ниспадающих на спину.       Когтистые пальцы, облаченные в черную броню, медленно разгибались, позволяя расплавленной жидкости и огню падать с ладоней и разъедать землю. Запястье шевельнулось, и все ночное небо сдвинулось, собравшись в обеих руках. Он превратился в два длинных и тонких клинка из черного дерева, в которых пламенели души проклятых.       Жизнь отнята заново... Грех почернел еще раз... Шаг вперед... Наследный принц Гнев