I never thought that you'd lose that light in your eyes

Утром восьмого августа мой беззаботный покой был побеспокоен двумя людьми из "Службы общественной безопасности". Когда я их увидел в глазке двери, то был поражён и напуган одновременно. Да бывало творил какую-нибудь глупость, после которой надо мной друзья ещё несколько шутили и безобидно показывали. Хоть и при этом я ничего не нарушал. Мою нынешнюю ситуацию усугубляло, что они назвали моё полное имя, и один из них сказал мне: - Пожалуйста, пройдёмте с нами. В главном управлении вам хотят задать несколько вопросов. - Но я ничего не нарушал даже. - Не волнуйтесь, это не арест. Но вам нужно пройти с нами. - Ладно, я только сейчас телефон возьму с собой и переоденусь, хорошо? - робко спросил я. - Да, мы подождём. Только не задерживайтесь, - ответил офицер невозмутимым голосом. Аккуратно закрыв дверь, я быстро пошёл к себе. Пока я переодевался, меня не покидала мысль, будто я в "Процессе", правда там начало отличалось от того, что я рассказал, однако суть похожая. Я переоделся, взял телефон и вышел к ним, предварительно закрыв за собой дверь. Меня выпроврдили из моего дома и посадили на заднее сидение полицейской машины. Всю дорогу, от моего дома до пункт назначения, мы ехали в тишине. Я смотрел из окна на улицы, а они сидели, неповарачиваясь ко мне. Через полтора часа, если не с лишним, мы прибыли. Офицеры стояли возле меня по бокам, проводили до входа и впустили внутрь четырехэтажного здания. Внутри были очень светло из-за стеклянной крыши с затянутым небольшими облачками небом. Шли мы по, как будто, хитро-запутаному маршруту, потом поднялись на третий этаж; они довели меня и посадили на трёх местную скамью с мягкими спинками, стоявшей у кабинета с мутным стеклом, сказав мне: - Подождите здесь, пожалуйста. Вас скоро впустят и спросят на несколько вопросов. - Я понял. Они ушли, пока я был в одиночестве и сильно беспокоился. Тогда, я не имел ни малейшего понятия - на кой чёрт моя персона понадобилась в здании Службы безопасности, так ещё мне хотят задать несколько вопросов. В моей голове перебрались все прошедшие события, но в последнее время никаких серьёзных проступков я не совершал. Пока размышлял, моя струня начала сама нервно стучать по полу, издавать негромкие стуки подошвы. Незаметно прошло несколько затяжных мгновений, когда ко мне вышел молодой тирен-кот с папокой в левой руке, чтт придерживала дверь. На вид ему было двадцать или двадцать пять лет, его кожа была светлой без единой ролинки, у него имелись светло-серые волосы и кошачьи ушки, подстать цвет волосам, а также хвост с чёрным кончиком. Стройное телосложение и рост такой же, как у меня. Его нос был тонким с немного поднятым кончиком. Лицо имело заострённую структуру, несильно возвышенные гладкие скулы и тонкую линию губ. Тирен оглянулся по сторонам, но потом заметил меня. - Сильвестер? - спросил он. - Да. - Пожалуйста, пройдёмте за мной. Я без возражения встал и последовал за ним. Мы проделали новый путь уже к другому месту - к двери без каких-либо табличек или указателей. Там нам поджидала наитипчнейшая комната для допросов: железный стол с двумя стульями друг перед другом, голые кирпичные окрашенные в серый, как и все этом здании, стены, лампочка холодного-белого цвета и, конечно же, зеркало, которое стоял слева от двери. Мы вошли внутрь; тирен запер дверь на замок, пока я садился на тощий деревянный стул. Потом он сел передо мной и положил на стол корчнево-картонную папку. Я не знал, что стоит делать в такой ситуации и потому начала снова заявлять о своей невиновности. - Пожалуйста, поймите. Это какая-то ошибка! Может меня просто оклеветали на зло? - Мистер Сильвестер, вам уже говорили, что это не арест. Я задам вам несколько вопросов, и вы будете свободны. - Простите, - виновато ответил я. - Ничего. Но начну с первого вопроса. Вы были знакомы с Максвеллом Гленном? - Да. Мы с ним друзья, начиная с младшей школы. - Угу. Вы, помните, когда виделись в последний раз? После этого вопроса я стал настораживаться, но ответил: - Неделю назад, может больше. - Хорошо. Помните, какое у него тогда было психическое состояние? - Отличное. Он был улыбчив, иногда моментами смеялся с чего-то. А для чего, вам, эта информация? - Для дела, которое было недавно открыто. - А Максвелл тут при чём? - Ну, видите ли, - виновата начал он. - Его труп нашли сегодня утром. Когда из его рта вырвались эти два предложения, мне стало казаться, будто я был покрыт некой плёнкой; она была из какой-то животной ярко-розовой ткани с небольшой примесикового цвета, тонкой, но плотной. Ткань полностью покрыла и обратила меня собой. Я мог в ней дышать, пока мир искажался: терял все свои цвета, оставляя только оттенки серго, белого и чёрного, размывался и становился приглушённым. - Максвелл умер от потери крови, - несуществующий увелечитель звук крутился в сторону убывания, и голос офицера становился всё тише и тише, искажался и делался ниже по звучанию. Пока этот регулятор работал, я всё глубже погружался в свои мысли. "Что? Ну не может же такого быть! Я же в каком-нибудь детективе живу?! Нет, я живу здесь и сейчас! У меня недавно быть сомнений по этому поводу! Пожалуйста, пусть это будет сон! Пусть это будь КОШМАРНЫЙ СОН!" - Возьмите, - сказал мне тирен. Не имея ни малейшего понятия как, оболочка неожиданно лопает, а я возвращаюсь в обычный мир. Слышится ходьба стрелок часов и еле-уловимое жужжание лампочки. Офицер стоял передо мной и любезно протянул мне чистый белоснежный платок. В тот де момент, на моих щеках начал чувствоваться тёплый след от слёз. До этого момента я ничего чувствовал на себе, только когда лопнула та самая ткань, и я не посмотрел на себя в зеркало. На моём отражении были видны покрасневшие от слёз глаза и немного красноватое лицо. Я взял предложенный мне платок и вытер на себе мокрые полосы, пересёкшие мои щёки. А потом и глаза. Когда посмотрел на моего собеседник, его глаза были стыдливо, и с не ловкостью в них, отведены в сторону. - Я думаю, что лучше отпущу вас, - произнёс он. - Можете идти. - Х-х-хорошо, - зажевал я, а потом встал и, оставив тканевую сложённую салфетку, поблагодарил тирена. Вышел, дверь допростной тихо закрылась за мной. Я стал идти к выходу тем же маршрутом, прошедшего мной час назад, а мои глаза уставились в пол. Мне не хотелось, чтобы все сотрудники Службы безопасности видели меня таким или кто-угодно, лишь бы они видели моего заплаканного лица. Я быстро дошёл до выхода, и на меня даже никто не обратил внимания. Ну хоть что-то хорошее за день! Покинув здание, нахожу скамейку поблизости, которая стояла под тенью густой зелени стоящей перед ней дерева и сажусь на неё. Мои локти лежат на коленях, руки прикрывают лицо. Я сидел там ещё, наверное, минут десять, после чего решился позвонить маме и попросить денег на такси. Набрал; были сначала два долгих гудка, а потом послышался мамин голос: - Алло? - Алло, мам привет. Ты можешь мне на такси дать несколько денни? - Да, могу. А что с твоим голосом? Всё нормально, - с беспокойствием спросила она. - Да. - Ну, ладно... - Пока? - сказала я. - Пока. Звонок завершился, а я сразу полез в приложение заказывать такси. Машина подъехала, через минут шесть после вызова, и остановилась недалеко от меня. Подойдя к ней и отворив дверцу, я присаживаюсь на заднее сиденье и закрываю дверцу. - Здравствуйте. - Добрый день. Вы же верный адрес указали? - спросил меня водитель посмотрев на меня через зеркало заднего вида. - Да. - Хорошо. Мы медленно тронулись и поехали по-иному маршруту, который выдал нам навигатор. Не знаю, сколько я провёл времени в главном управлении, но солнце за окном уже начало направляться к границе нашего полушария, пока небо постепенно перекрашивалось в предвечерние краски. Мой взор всю дорогу был прикован к городу, где на улицах многие прохожие возвращались домой, а другие только начинали свой день. Когда мы приехали, я успел было задремать. Водитель, остановившись у моего подъезда, потянулся к задним местам и тряс меня. Я тут же проснулся, а он сказал мне в лицо самую очивиднейшую вещь: - Мы прибыли. - А? Да, уже выхожу. До свидания. - До встречи. Я вышел и захлопнул дверь, и машина уехала. Вошёл внутрь моего дома, подошёл к лифту и стал ждать. Мне тогда очень хотелось завалиться к себе на кровать; сил у меня уже практически не осталось как физических, так и моральных. Хотелось по-быстрее лечь, дабы этот день окончательно, без каких-либо новых проишествий, закончился. Лифт медленно тянется ко мне, останавливаясь чуть ли не на каждом этаже. Наконец-таки он приезжает на первый этаж и открывает свои дверцы, за которыми виднеется счастливая семья: мама, дочь и отец. Я тихо говорю им "Здрасте!", они говорят тоже самое, но немного громче меня. После чего выходят из кабинки, и занимаю её я, нажав на кнопку седьмого этажа. Поднявшись, я захожу в пустую квартиру заполненную ярчайшими лучами тёплого оранжевого цвета. Я бросил ключи на рядом стоящий пуфик и ногами снимаю обувь. Потом я иду в свою комнату, падаю на кровать и засыпаю в уличной одежде. Весь следующий день я провёл в состоянии полнейшей тоски и горя по своему другу. Утром умылся, а потом сидел и никуда не выходил целый день, даже на кухню не совался. Аппетит у меня полностью пропал и единственное, что я хотел делать, - лежать на кровати и тосковать, вспоминая все хорошие моменты с Максом. Раньше для меня он был не только лучшим другом, а также и несокрушимой опорой в школе. Это было давно, наверно в средней школе. Имелась одна особа, любившая надо мной измываться: умело прятала мои вещи по классу, распускала про меня спелтни и говорила любую в пришедшую в её голову гадость об мне. К слову, её свора всегда поддерживали действия подруги и дружно смеялись надо мной. Тогда я не знал, что сне делать; мамины совета никак не помогали, как ни старался игнорировать ту стерву, она находила способ ко мне покопаться. И ко мне на помощь пришёл Макс. Он поддержал меня, и следом отомстил той девке (хоть убейте - не помню её имя, да пусть будет так). В один день стал поджидать её на втором этаже, держа при себе ведро с мусором. Когда та стала идти над ним, Макс выволил на них содержимого бака и быстро смылся с места преступления. Его никто не поймал с поличным. Макс ранее отнёсся к этому делу серьёзно. Он купил себе маску и перчатки, после же своей совершенной мести избавился от всего и смог придумать себе правдоподобное алиби. Та девочка вместе со своими подругами перешли в другие школы, а те оставшиеся стали изгоями. О его содеянном я узнал совсем недавно, хотя некоторые мысли были на его счёт, так как считал их бредовыми. Я до сих пор поражён, что ради меня он пошёл на такой поступок, но навсегда очень благодарен ему за его помощь. Ведь после того, как это дура ушла из школы, моя жизнь стала намного спокойней, как и те дни до её появления в нашем классе. Здесь я закончу про школу и лучше продолжу мой рассказ. Хоть, последующие дни ничем и не отличались от того. Разве, что я один раз всё-таки покинул свой дом. Мне тогда надо было продать оставшиеся виниловые диски из моей библиотеки, не сидеть же мне постоянно дома и деньги терять? Да, желания у меня никакого не было, однако поделать ничего могу, ведь деньги всегда будут важны и нужны, даже если вместо их используют нечто другое: патроны, самокрутки или настоящие сигареты и спиртное. Так вот, взял в подмышку проигрыватель, а в руках стал нести диски, загромождённым сел на метро и приехал за два часа на нужное место. По приезду сразу занял себе место под проигрыватель и стелаж с альбомами. Уселся на цементом полу в ожидании покупателей, включив на большую громокость альбом "Wish you were here". Прошло часа три, когда передо мной встала фигура с механическими ногами. Я поднял голову и увидел перед собой волка-тирена. Его лицо имело жесткий холод в единственном ярко-рубиновом глазу, второй был скрыт за повязкой, обхватывающей большую часть морды. Волк был намного выше меня, к тому же имел идеально-белую шерсть. По его одежде я прекрасно понимал, что он не бедствует, и то это было сразу понятно - на кистях рук виднелись черчатки с чем-то похожим на кастет, облитого золотом. На торсе была одета плотная, тёмная желетка, по дней виднелась белая рубашка с закрученными рукавами. Из нагрудного кормашка висела золотая цепочка, а на груди виднелась бархатная ткань схожего цвета, что и глаз. Брюки имели идентичный цвет желетке, но они доходили ему только до колен; остальную часть ног, видимо, забрали протезе. - Я могу вам чем-то помочь? - уныло спросил его я. - Да, могу ли узнать какие у вас имеются пластинки? - Конечно, - я пальцами стал перебирать винил и говорить их названия. Перечислять пришлось долго, ибо их было больше двух десятков. Когда сказал последне название винила, волк наклонился и взял, с моего разрешения, пять - шесть или вообще семь и сказал: - Пожалуй, я хотел бы приобрести эти диски. В своих руках он держал четыре альбома Pink Floyd: "Meddle", "The Wall", "The Dark Side of The Moon" и "The Final cut", Beatles: "Sgt. Peppers Lonely Hearts Club Band" и "The White Album". А также два диска I-ого и IV-ого Led Zeppelin. - Сколько я должен заплатить? - С вас двадцать две тысячи денни. Понимаю, многовато, но в других музыкальных магазинах этот же винил стоит в два раза дороже. - Я это прекрасно понимаю, - вежливым тоном заверил мне волк и протянул мне деньги. - Держите. - Спасибо большое за покупку и хорошего, Вам, дня! - Спасибо, вам того же, - сказал он мне, улыбнувшись краем губ. После него, ко мне не подходил ни один человек за следующие пять часов. Нет, конечно, некоторые персоны осмеливались быстрым глазком взглянуть на мой товар, а в конечном итоге - ничего не брали. Один человек, точнее девушка, ко мне подошёл и купил два диска на восемь тысяч. После неё собрал все свои вещи и покинул Реверб-арену, по пути пересчитывая мои кровно заработанные деньги. Вышло больше тридцати тысяч, что меня обрадовало. Я, довольный своей терпеливостью, отправился домой тем же транспортом. Вернувшись замотанным, оставляю на кухне большую часть заработанных денни и отправляюсь в комнату, готовясь ко сну. Пятая точка и ноги уже долгое время ныли от долгого нахождения сидячем положении и ходьбы от одной далеко дочки, до другой. Зато, эта большая часть траты моей физической и немного моральной энергии была хорошо оправдана, и я принимаю решение поехать туда ещё раз, но после похорон. За день до этого, мама сообщила о предстоящих похоронах; я уныло ответил, что пойду, после чего мама меня не беспокоила весь тот день. По её словам: они должны пройти после завтра, и. к тому моменту, я уже начал искать себе достойный костюм на это мероприятие.