The child is grown, the dream is gone

На моё счастье, утром я просыпаюсь, если могу так выразиться в положительном ключе, абсолютно пустым. В ту ночь мне не явился новый кошмар, а утром меня не разбудил, раздающийся на всю комнату, оглушительный рингтон телефона. Мне от такого стало приятно. Впервые за те пару дней со дня смерти Макса, тогда я чувствовал себя маломальски хорошо. На моём лице могла появиться небольшая улыбка, но я решил осмотреть свою комнату. Погода как будто знала о моём утреннем приподнятом настроении, потому решила его испортить: вся комната была мрачной и тёмной, как со старой фотографии с чёрно-белым фильтром и с погунтыми кончиками. Я, лежа на кровати, тянулся всем телом к окно с желанием увидеть "прекрасную" погоду того утра. Небо затмилось большими громовыми облаками, а ветер с нещадной скоростью дёргал верхушки деревьев, где-то сорвал крышу (это уж точно) и гонит оставленный на земле мусор далеко вперёд. Благо, мне хватило ума не открывать окно и не наполнять свою комнату бешанным вихрем улицы. Где-то минут пять смотрел на это всё, потом решил пойти на кухню. Медленно встаю с кровати и направляюсь к кухне. По пути я не на хожу маму, зато замечаю очередной стикер, приклённого к холодильнику. Содержание было тем же, что и вчера. Я сажусь за стол и смотрю в одну точку на стене над раковиной. Моя голова пуста, и никакие идея для размышления не приходили. Посидел так несколько минут, а за окном начался дождь - сначала слабенький, а потом уже целый ливень полил. Моя голова пуста, и никакие идеи для размышления не приходили в голову. И неожиданно для себя в голове всплыло отрывок воспоминания из средней школы. Лет нам было тогда по двенадцать четырнадцать. Мы уже большую часть времени провелили на улице - погода сначала была очень хорошей, только ближе к трём часам дня на небе на небе стали появляться грозовые облака, как сегодня. До дома нам ещё оставалось километров пять, а сверху начали падать первые капли. - Джерри, побежила! Сейчас такой дождь пойдёт - будем мокрыми до самых ниток! Надо успеть до маминой работы, а там подождём, пока не стихнет. После его слов мы рванули с мест, и в тот же момент начался ливень. Как не старался каждый из нас - мы всё равно насквозь вымокли, а бежать ещё квартала три или четыре. Хоть мы и вымокли, нам всё равно было приятно и весело бегать под дождём. Я даже по пути умудрился упасть в грязь, вся моя лицевая сторона тела и одежда стала грязно-коричневого цвета, а Макс мне, конечно же, помог встать. Прибежав до нашего пункта назначения, мама Макса в сказала мне шутливо, но при том без желания обидеть: - Ну ты и поросёнок! Если бы тебя на кухне таким увидели бы, сразу закинули в раковину, затем в печку. Ладно, давайте заходите. Сейчас греться будете, а что с тобой делать я не знаю. - Да я дома приму душ, не переживайте, - с широкой улыбкой ответил я. - Твоя воля. У нас есть аквариум с рыбками, там бы мог помыться, хочешь? - Не спасибо. - Точно? - Да. - Прям уверен? - Да, - расмеявшись, произнёс я. - Ну ладно, не буду тебя доставать этим. Мама Максвелла, вроде бы её зовут Люси, работала поваром в ресторане. Не дешёвый и не дорогой, однако, готовили вкусно да выглядил прилично. Для нас видели небольшое место на кухне, мы там сели, нам позже принесли откуда-то пледы и кружки с чаем для Макса, а мне горячий шоколад. Я до сих пор не понимаю, что в чаё есть такого, чтобы его любил чуть ли не каждый житель это планеты. Макс тогда пил свой напиток с таким наслаждением, будто бы пил не чай, а что-то божественно вкусное. И пока мы сидели нам представился вид на работу кухни: кто-то орал, кто-то орал и бегал из стороны в сторону, а другие готовили блюда с невероятной скоростью. Через час с лишним дождь прошёл, и мы смогли со спокойной душой пойти домой. По пути мы начали обсуждать какую-то темы, но я уже не помню. Он проводил меня до подъезда и сам уже пошёл домой. Дома меня встретили руганью за грязь на одежде, но мне было не до этого. "Кстати, а как там поживает Люси? - неожиданно я спросил себя. - Может стоит навестить её? Ей же нужна поддержка, а о ней давно уже ничего не слышал. Всё же схожу к ней сегодня." С этим решением я начал проводить мой обычный обряд на каждый день: душ, завтрак, одеться и вперёд куда надо идти. Перед выходом обязательно захватив зонтик. Вышел на улицу, раскрыл зонт и направился к остановке, находящаяся в противоположной от той, мимо которой я с Зиксином вчера проходил. По пути всё переживал, мало ли, дорогу уже забыл до дома Макса, а может ещё что случится. Авария там например: автобус перевернётся, а под конец будет большой взрыв. Или в салоне будет какой-нибудь чудак и решит растерзать или расстрелять всех пассажиров автобуса. Всё может быть. Не стоило смотреть тот фильм... как там? Что про назначение, но отчётливо, как Смерть там никого не щадила. Хотя и хорошо, что не помню. Я после того фильма целый день видел все возможные орудия для моей "случайной" смерти. Через минут пятнадцать после хождения улицы с наигромнейшим количеством луж и проежающих по ним автомобили, пришёл к нужной остановке и глазами осмотрел карту. С большим трудом нашёл маршрут до моего старого района, после чего присаживаюсь на скамью в долгом ожидании автобуса. В кои-то веки он приезжает и, заплатив за проезд, начал пробиваться через толпу, чтобы нормально стоять и свободно двигаться. Вокруг в большинстве своём были подростки моего возраста и младше, но также были взрослые за тридцать, сорок лет и всего одна пожилая пара на весь автобус. Подростки громко обсуждали свои истории с прибавление обильно количества нецензурной лексики, пока взрослые громким и недовольым тоном им говорили: "Может будете разговаривать нормальным языком?". В ответ им были виноватые: "Да, да хорошо...", но всё быстро возвращалось на круги своя. В такой прекрасной атмосфере мне пришлось ехать час с лишним. Выйдя, насладился по полной прохладным воздухом с дождём и с удовольствием забыл про духоту автобуса. От моей остановки до нужного дома остаётся меньше пятнадцати минут ходьбы, а мее уже виднеются два высоких белых дома. Время проходит быстро, прохожу мимо знакомых когда-то дестких площадок, и вот я уже вхожу внутрь подъезда и жду лифт. Ехал медленно, зато оказался чистым и пустым. Захожу и нажимю кнопку одиннадцатого этажа. "Эх, наверно, классно жить на таком этаже, - начал размышлять, дабы сократить время подъёма. - Город хорошо виден с высока, как и все каверны. Днём выходишь на балкон, а на тебя дует прохладный, слабый ветерок. И в небольшой компании ветерка и кофей или чая созерцаешь на виды с балкона, боясь посмотреть вниз." Лифт остановился и вежливо раскрыл дверцы. Я вышел и подошёл к квартире, но сразу звонить не стал. Не знал стоит ли этого делать. С одной стороны, маме Макса будет приятен мой визит, а с другой... сам не знаю, сил на фантазирование уже попросту нет. Стою несколько мгновений, колеблюсь, пока палец всё-таки не тянется и жмёт кнопку звонка. За дверь слышны шаги, через несколько секунд она отоворяется, а за ней виднеется силуэт Люси. - Джером? Джером, приветик! - говорит мать Макса с теплотой в голосе. Она подходит и меня обнимает. Всегда так делала, ещё начиная с первой дней дружбы с её сыном. - Как дела? Каким ветром тебя сюда закинуло? - Здравствуйте, тётя Люсинда. Просто решил вас навестить. Думал, что после смерти Макса вам нужна поддержка или..., - на лице женщины на долю секунды заиграли грустные нотки, и я принялся торопливо извеняться: - Простите, если вам стало неприятно. Можем это не обсуждать, а просто посидеть да поговорить о чём нибудь, - мой взгляд ушёл куда-то в сторону. Не хотелось увидеть в её глазах туже боль как и у меня. - Что ты! Ничего страшного! Давай лучше заходи. Она гостеприимно впустила внутрь и побежала куда-то за угол. - Ты раздевайся. Я сейчас сделаю чай и немного приьерусь здесь. Мне хотелось было отказаться от чая, однако, передумал, не желая портить её настроение. Раздвешись, я стал медленно ходить по квартире. В каждом закутке этого дома имеется своя история из нашей дружбы. Где-то мы разбили вазу, позже и люстру умудрились уронить. Диваном в гостиной я умудрился сильно удариться мизинцем на ноге: там даже небольшая трещина была. Только не могу вспомнить, где его комната, но думаю потом спрошу. Дохожу до кухни и вижу, как тётя Люсинда в торопях готовит стол к чаепитию. Носится туда-сюда то за сахарницей, то за кружками, то за печкньями, то за всяким. Попутно она успевает достать пакетики с чаем, вложить их в кружки и затем налить кипяток, которые успел завалиться прямо у меня на глазах. Она всё ставит на стол и наконец замечает меня в дверном проёме. - Садись, Джером, садись. Будешь печеньку? - Спасибо, но пока откажусь, - сев на стул, ответил я. - Так как у тебя дела? - Ну, честно говоря, не особо. С мамой не ссорился, но из-за смерти Макса я чувствую себя очень плохо, лучше сказать, что паршиво. Мир стал серым и тёмным. Книги я пока перестал читать. Музыку тоже пока не слушаю. Ну кроме одного альбом, но да неважно. Целыми днями лежу на кровати, смотрю фильмы и всё о нём вспоминаю. Тётя Люси тяжело вздохнула. - Понимаю тебя. Всё-таки же я - его мать. А единственное чего боится и прекрасно знает каждый родитель - детей очень легко потерять. Он может умереть из-за непредвиденных обстоятельств, а может отдалиться от тебя. Хотя с Максом было и первое и второе. Наверно за неделю или две, он стал много времени проводить у себя в комнате, редко выходил и общался со мной тоже редко. А потом звонок ранним утром: "Вашего сына нашли мёртвым. Не могли бы вы приехать, чтобы опознать его?". Тогда мир не то, чтобы стал мрачным, всё намного хуже. Мир вокруг будто бы сломался и больше был похоже на разбитое зеркало, чем на спокойную жизнь. Я приехала к участку и там на опознании я расплакалась. Никогда не чувствовала себя такой слабой и беспомощной. В итоге это оказался мой сын, мой милый Максик! Вот сейчас ждём день похорон. От того, что его закупают га вас метра под землю, мне лучшее не делается, но думаю: его душа сможет обрести покой уже полностью. Пока тётя Люси это говорила, её взгляд всё время был отведённ куда-то в сторону, но в них хорошо виднелось горе. В этом плане я ей очень сильно сопереживаю, и не только. Мне всегда было больно смотреть, когда в детском мультфильме кто-то незаслуженно умирал: родитель или непосредственно сам ребёнок. От такого у меня всегда жималось до самых малейших размеров, а к краям век уже подступали слёзы. А в голове представлял чувства героев и искренне им сопереживал. Только мы, походу, живём не в детских драмах, а в чём-то похуже. Каждый день кто-нибудь да умирает, но с этим в этот мир приходят и новые люди. Всегда этот факт меня пугал, особенно если представить, как это происходит. Одним словом, я - человек не только тревожный и параноидальный, а также человек сострадающий всем. После её слов мы сидим и пьём чай в тишине. Время уже незаметно идёт быстрее, и вот уже прошло минут двадцать с лишним. Мы старались не попасть взглядом друг другу в глаза. Я косым зрением смотрел на стену слева от меня, тётя Люси смотрела в пол где-то в стороне от меня и попивала чай. - Хочешь посмотреть на комнату Макса? - прервала тишину своим вопросом Люси. - А разве можно? Мало ли его дух рассердится и устроет нам веселье? Она улыбнулась и тихо посмеялась с моей фразы. - Не беспокойся. Единственный дух, который там может обибать - дух чистой комнаты. - Там всё на столько плохо? - Иди посмотри и сам убедишься. - Ну ладно. Я встаю со стула и возвращаюсь в коридор. Но возвращаюсь обратно и, немного смахивающим на извеняющийся тоном, спрашиваю: - А вы не могли бы подсказать, где находится его комната? - Она там в конце, напротив гостиной. - Хорошо, спасибо. - Да не за что, - улыбается она мне. Воистину женщина достойная всего лучшего в жизни, а не сначала смерти мужа, затем и сына. Вернувшись, я нахожу нужную дверь. Ручка мне сразу поддаётся, и я вошёл внутрь. В комнате во всю царили оранжевые лучи заката. Насчёт беспорядка Люси была права. Все мелкие вещи валяются на столе, на столе весит гора вещей, кровать всё хранит свой неухоженный вид. Над столом висит книжная полка, рядом стоит стелаж для той же цели - хранить книги. Их очень много даже больше, чем у меня самого. Лежат себе на полу и ждут, когда краем глаза на них гляну. Большая часть уже прочитана, но десять - пятнадцать книг ждут своего часа быть прочитанными. Также на стенах были развешанны небольшие плакаты с цитатами и строки их стихов из его книг.

"Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей

И тем её вернее губим

Средь обольстительных сетей."

Или вот ещё несколько примеров:

"...В тот час, когда все в мире спит,

О безутешный звездочет, —

Ты слышишь ли, как ночь течет

Как арфы, жалуясь навзрыд,

Зари торопят xод?.."

"Она как бы совсем не занимала места: то было одно из тех существ, которые остаются чужими для своих близких, как бы неведомыми им и чья смерть не оставляет в доме ни трещин, ни пустоты..." Снизу этой фразы карандашом была написана надпись: "Похоже на меня". Меня это удивило, ведь Макса нельзя было назвать его одиноким: друзей он находил быстрее, чем я и умудрился общаться со всеми одновременно. В раздумьях я сажусь на кровать и через какое-то время пальцами за спиной чувствую переплёт книги. Беру её, и смотрю название - "Бусидо". Очень старая с потрёпаная жизнью обложкой и жёлтыми, шершавыми страницами. Неудивительно, ибо её год издания две тысячи двадцать четвёртый. Хотя это "неудивительно", так говорить в такой ситуации нельзя. Лучше сказать - увидительно, что книга смогла пережить пятьдесят три года и остаться в читабельном состоянии. В книге я нахожу закладку в виде игральной карты и текст, жирно-выделенный чёрной ручкой. В отрывке говорилось о методе самоубийства, именуемым как харакири, при котором самурай вспарывал себе живот. Вопрос становилось всё больше, а ответов я уже не узнаю никогда. Но в голову приходит идея забрать эту книгу и изучить её полностью, ибо в ней довольно много выделенных моментов. Может в них есть что-то полезное? Только сначала нужно спросить разрешения, а потом её и изучу. Я вылезаю из комнаты и нахожу тётю Люси прямо перед собой на диване гостиной. - Тётя Люси, вы не знаете, когда это книга появилась у Макса? - начинаю я, держа книгу в руки и демонстрировая её. - Не знаю даже. Я её никогда не видела. Дай посмотреть, пожалуйста. Я отдаю "Бусидо" ей. Она читает пару страничек, и её лицо сияет от озарение и понимания что - чего. - Точно! Ты знал, что мой сын интересовался культорой и историей Прошлой цивилизации, особенно про Японию? - В первый раз узнаю об этом. Макс мне никогда об этом не говорил. - Ну он её начал изучать этим летом. Ещё какие-то непонятные книги читал. Какого-то Ницще. Я прочитала пару предложений и ничего не поняла. - Ну, ясно. А я могу тогда взять вот эту книгу? - Да, возьми. Но верни, хорошо? - Я её быстро прочту, наверно, тогда же и верну. - Я запомнила твои слова, учти. - Хорошо. Мы недолго посмеялись, после чего я начал собираться домой. Тётя Люси меня проводит аж до самого подъезда и там с ней тепло прощаюсь. Уйдя довольно далеко, я продолжаю чувствовать её взгляд на себе некоторое место, потом выхожу к остановке, и это чувство быстро проходит. Полчаса жду тот же маршрут автобуса, на котором приехал, и к вечеру возвращаюсь домой. Сил идти дальше всё меньше и меньше, а топать надо ещё несколько кварталов. Благо, я всё же добираюсь до дома, захожу в лифт и поднимаюсь на свой этаж. Выйдя, меня резко и неожиданно встречает Зикси с криком: "Бу!". Я уже думал, что от сердечного приступа скоро окажусь рядом со своим умершим другом, но всё обходится моим падением на кафельный пол и несколькими нецензурными словами в его адрес. - Ты совсем что ли Е*******?! Н**** так пугать, е* **** за ногу?! Б****! - Прости, Джерри, прости, прости, пожалуйста! - умоляюще заговорил Зиксин. Он подошёл ко мне и протянул руку. В глазах чётко виднелся страх. Я встаю без его помощи и злобно смотрю на него. - Что опять! Начав чесать свой затылок, он сказал: - Я хотел поделиться одной новостью. - И какой же?! Надеюсь она будет хорошей для меня. - Это уж точно. Вообщем, я пробрался в здание собеза и раздобыл там кое-какую инфо... - Погоди, что? - прерываю его речь я. - Что ты сделал? - Пробрался в здание собеза и нашёл кое-какую информацию. Между нами повисла немая пауза. Её быстро прирываю я своим возгласом: - ТЫ СОВСЕМ Е******* СО СВОИМ Е****** РАССЛЕДОВАНИЕМ?! НА*** ЭТО НУЖНО БЫЛО ДЕЛАТЬ? ВОТ СКАЖИ МНЕ НА***? - Потому что я ХОТЯ БЫ ПЫТАЮСЬ ПОНЯТЬ, КТО УБИЛ МАКСА. Прилагаю хоть какие-то усилия, в отличии от некоторых. - О КАКИХ ЕЩЁ НЕКОТОРЫХ ТЫ МНЕ ТУТ ГОВОРИШЬ?! ДА НА СЕБЯ, Б****, ВЗГЛЯНИ! НАШЁЛСЯ МНЕ ГЕНИЙ МИРА СЕГО! Я не пытаюсь что-то выяснять о его смерти, потому что мне станет ещё больнее и хуже от осознания этого! Как ты этого не поймёшь?! Хотя зачем мне спрашивать это, если, небось, не додумаешься до какого-нибудь достойного ответа... Тут мне прилетает сильный удар в левую щеку. Я валюсь на землю и смотрю в яростные глаза своего друга. Через пару секунд он подскакивает в мою сторону, забирается на тело и начианет со всей силы наносить удары по каждой щеке. Длилось довольно недолго, только вот это ощущалось, как несколько мучительных часов. После уже третьего удара по правой щеке из моего рта кровь выбрызгивается тонкими струйками, заляпав стену, недалеко от дверей соседей, и лифт. Мой друг встаёт с меня, а его нога стала бить в живот с такой силой, что и по лицу. Это тоже длилось недолго, наверно, секунд двадцать-тридцать. После чего он уже собрался идти; сделал пару шажков в сторону лестницы, но резко развернулся и, подпрыгнув, даёт мне последний и, при том, самый сильный пинок в живот; него все органы внутри заболели с ещё большей силой. - АХ ТЫ ПОДНОК СУЧИЙ! МРАЗЬ! П****** Е******! ДА ЧТОБ ТЕБЯ ЧЕРТИ В****** В ЗАД! Он уже не слышал моих слов, зато был слышен звон домофона и сильный скрип двери. Я начинаю кашлять, когда во рту язык почувствовал вкус крови. С большим трудом переворачиваюсь на спину и плююсь кровью под себя. В глазах начало темнеть, в теле почувствовался очередной толчок боли. Было несколько неудачных попыток подняться, после которых мир окончательно потух, потянув меня в беспамянство.