Wish you were here + Mr Blue Sky

Начну с похорон. Их провели второго сентября две тысячи семьдесят седьмого в одном заведении, занимающийся прошальными службами. Оно находилось у чёрта на куличиках (даже предполагал о существование того района с тем заведением), и моя мама с удовольствием подвезла меня. На выход я мою единственную белую рубашку, до этого предназначенную для школьных будней, чёрные брюки и кроссовки, в которых я часто гулял с Максом до его смерти. Хоть похороны начинались в десять, мы в пол десятого уже стояли на парковке недалеко от нужного здания. Остановившись, мама повернулась ко мне с сочувствующим взглядом, сказала: - Иди сюда, - она руками подозвала к себе, и я полез к ней в объятия. Мама долго меня не выпускала и просто молчала. Под конце всё де сказала: - Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти так рано. Честно! В твоём возрасте внезапная смерть твоего близкого ощущается, как резкий удар по голове. Ты не понимаешь, что происходит. Голова ходит ходуном. В глазах туман. "Реально ли всё это?" – подумаешь ты, а тебе скажут: "Да." Да это плохо, зато даёт нам в самом начале важный урок: помни о смерти. Как любят говорить, никто не вечен. Тебе это и так ясно. Ведь так? - Конечно. Она мягко улыбается мне. Я тоже пытаюсь, только выходит немного кривовато или, как будто я уже натворил шалостей, и вот стараюсь не выдать себя. Мама смеётся от моей попытки, я ненадолго подхватываю. Этот момент мог бы длиться хоть вечность, если бы она не произнесла с затяжкой и с небольшой грустью: - Ладно, тебе же пора... Мало ли, будем сидеть да обниматься, как выдры, а всё уже пройдёт. - Ещё есть время, мам, не переживай! - Всё равно. - Ладно, - говорю я и отворяю дверцу. Повернулся к выходу и застыл в раздумье. После быстро перелез через передачу скорости и крепко обнял свою маму. Она меня в ответ обняла. "Узнаю своего сыночка..." – радостно думалось в её голове. Потом этот приятный момент заканчивается, а я вылезаю наружу, заглянув в окошко и попрощавшись с мамой. Потом я захожу внутрь здания, когда слышится выезжающая машина. Внутри людей было пятнадцать – двадцать. Половина это родственники: мама, его дедушка и бабушка, двоюродные брат и сестра, и много кто ещё. Остальная половина – его друзья это, естественно: я, Зиксин, и ещё какой-то парень, про которого я назло и из-за зависти к нему благополучно забыл. Не знаю, просто казался выскочкой и всё, уже после этого факта мне стало от него противно. Не будем о более плохом. Где без пяти десять нас всех пригласили в зал с гробом, стоящий рядом с портретом моего покойного друга и с трибуной. Родственники расположились справа от гроба, друзья и знакомые – слева. Сначала выступила тётя Люси с довольно длинной речью, где она вспоминала о нём всё самое лучшее и жалела о его смерти. Потом начали говорить свои слова другие родственники, пока мы ждали своего. Во время этого Зиксин всё ближе подвигался ко мне. Ещё в начале он всё пытался сесть со мной, но я отсел на несколько сантиметров от него. Понимая, что он не перестанет за мной идти, хоть я сяду на крышу этого заведения – Зиксин и туда полезет, я остался на своём месте и дождался его приближения. Подсев рядом, он сразу начал говорить извиняющимся тоном: - Прости, погорячился... - Даже не думай сказать "немного", - злобно шиплю на него я. - После этого "немного" я неделю в больнице лежал. - Не надо было меня бесить! - Ладно, прости. Так что ты хотел? - Извиниться и сказать кое-что необычное. Сначала спрошу: простишь меня? - Я подумаю. - Хорошо. В общем, я решил, будет лучше, если те улики, которые мы с тобой нашли в том переулке, отдать из СОБЕЗ-у. И результат их немного смутил, ведь на них была кровь Макса. - Да ну? - произнёс я "удивлённым" тоном. - Да! Из этого выходит, что... он покончил с собой? - Походу. После настала и моя очередь. Я вышел к трибуне и начал говорить о нём все свои воспоминания, о том, каким он был хорошим человеком, пока я моментами быстрым взглядом смотрел гроб, где виднелось часть лица покойного. Все казалось, что это не он. То лицо мертвеца никак не могло быть моим другом, с которого редко сходила улыбка с лица. Та лучезарность жизни уже давно в нём уже исчезла, оставив от себя безмоэциональную куклу с закрытыми глазами. Люди после моих слов начали возвращаться обратно в зал ожидания, а тётя Люси позволила мне остаться и попрощаться с Максом в последний раз. Я сидел на коленях, пока она стояла рядом. Смотрел на него и всё не мог поверить в его смерть. Потом я упёрся локтями об гроб и, спрятавшись в руках, начал плакать. Специально ждал похорон, дабы все накопленное выплеснулось уже наконец. А тётя Люси сзади нежно гладила меня по спине. Так прошло долгих десять незабываемых минут. Потом гроб закрыли и понесли к катафалку и мы сели внутрь. Всю дорогу уже тётя Люси рыдала мне в плечо. Благо, до кладбища доехали быстро. Мы вышли из автомобиля, а двое уже доставали гроб. Наш путь, к недавно высотой могиле для Макса, был неровным и, по ощущениям, долгим. Казалось, всю жизнь шёл к этой могилой вместе со всеми. Мы дошли, и нам дали ещё один последний раз на прощанье. Никто не хотел подходить к гробу, просто смотрели со своих мест и плакали, не стараясь сдержать слезу, как это было с дедушкой и бабушкой Максвелла. Друзья хранили скорбящее молчание. В конце концов, прошло минут пять, а гроб уже начали опускать вглубь земли. Каждый присутсвующий бросил горсть только что высотой земли, и только после всего этого поставили массивный деревянный крест с табличкой, где говорилось:

"Максвелл Гленн

28.03.2061 — 14.08.2077 г.

Любимый сын и самый лучший друг для каждого.

Покойся с миром..."

Церемония наконец закончилась, всё начали расходиться, а я стал идти пешком. По пути я чувствовал себя более опустошённым, чем раньше. Из меня выдернули силой то, что мне было дорого. Оно украшало мою жизнь. Делало лучше. Всегда давал повод порадоваться очередному дню. А теперь оно утрачено навсегда. Даже говорить не стоит, что ту дружбу с Максом уже не вернуть, но... это так непривычно и больно, аж трудно поверить. Спустя, наверно, часа три – четыре я вернулся домой и лёг на кровать, думая о дальнейших действиях: чего стоит добиться в жизни, стоит ли завести семью и стоит ли простить Зиксина? Может быть, но позже... Если вы вы подумали об окончании сюжета здесь и прямо сейчас, то вы очень ошибались. Жизнь не перестаёт идти, даже за рассказом истори. И потому расскажу, как сложилась моя жизнь. Начну с приятного, даже хорошего, и перейду к неприятному. Спустя неделю мою маму, наконец-таки, повысили в должности. Много лет там проработала, и только сейчас признали её заслуги и повысили. Если бы вы знали, как мы тогда плясали, когда мама радостная влетела в квартиру и сообщила о своём повышении. Для нас это было большим счастьем, ведь скоро мы сможем зажить хорошей жизнью. Но также это значило, что мама, считай, больше не появится дома из-за увеличившегося в тысячу раз количество работы. Однако, мне было на это всё равно, ведь я уже представлял, как мы вернёмся в наш старый дом и снова будем там жить. Теперь перейду к неприятному. Одним утром почувствовал себя очень плохо. До этого несколько дней подряд у меня болело тело, и я не мог понять причину этой боли. Только в то утро боль стала невыносимой. Мне было тяжело просто сесть на кровать, не говоря уже о том, чтобы встать. Мама вызвала скорую, через минут десять – пятнадцать меня уже забрали и везли на всех порах в больницу. Там мне пришлось пройти множество анализов и исследований, дабы потом услышать от нашего лечащего врача: - У вашего сына рак костей первой стадии. Слова врача изменили мою жизнь ровно на сто восемьдесят градусов. Для меня это означало открытый конец, который было невозможно предвидеть. Это также значило, что в будущем страдать буду ещё сильнее, потому мы немедленно начали проходить лечение. Через неделю всё усугубилось: тело стало ужасно ломить и болеть, просто лежать уже становилось болезненно. Передвигаться я мог только на инвалидной коляске и то, если помогут залезть. Потому маме пришлось сначала перевести меня на обучение на дом и обратиться в одно агентство, дабы подыскать мне сиделку. И она её нашла (вернее его). Она обратилась в какое-то до этого мне неизвестное агентство – "Виктория", где, предварительно всё рассказав и всё оплатив, получила номер и связалась с ним. Кем он был, я узнал на следующий день и, честно, был поражён. Им оказался тот волк-тирен, которому я давно встретил на Реверб-арене. Его зовут Фон Ликаон и довольной приятный человек. Приятный в общении и добрый внутри, хотя его внешность вначале меня пугала. Могу даже смело сказать, мы стали хорошими друзьями. Мы часто выходили на прогулки, учили пару языков и занимались математикой, готовил он очень вкусно (не понимаю, почему он не пошёл в повара?), и иногда читал мне вслух. Вот сейчас мы дошли до третьей части первого тома "Войны и Мира", и с каждым разом становится всё интереснее и интереснее. И за что я всегда буду благодарен этому тирену так это за, то что он помогал мне добраться до кладбища, где похоронили Макса. Перед этим мы всегда заходили в цветочный и покупали небольшой букет из белых цветов. Когда же мы подходили к могиле, я клал цветы, после чего долго смотрел на крест, на табличку, и в голову лезли разные фрагменты жизни с участием Макса. Зиксина, к слову, я простил. Теперь он ко мне тоже заходит, правда, редко, и стесняется приходить, когда со мной Ликаон. В такие дни мы просто сидим за столом и некоторое играем во что-нибудь, – из "что-нибудь" у меня есть только карты, а у Зиксина пару настолько на полчаса или чуть больше. Так пока проходят мои дни. На дворе сейчас конец ноября, и совсем скоро настанет прекрасная зимняя пора. Жаль, правда, Макс этого уже не застанет. Наверное, он будет смотреть на нас, как мы будем возится и проводить праздник вместе, и радоваться за нас. Надеюсь, в следующем году моё состояние станет лучше. Хочется ещё пожить ещё несколько лет ради мамы, друзей, тёти Люси и Макса, а потом, как я люблю говорить, let it be.