Часть 1

Намджун:

Привет. Извини, что я тебя беспокою… Просто, может, попробуем снова начать общаться?

      Юнги пялится в экран телефона и понять не может. Это шутка такая или… Мин блокирует экран, ничего не написав в ответ. Сегодня вечером большие планы, встреча с друзьями в баре и ещё один повод напиться. Парень вытряхивает всё из гардероба, пару раз меняет чёрные джинсы на более чёрные джинсы. Футболку на рубашку, потом наоборот, в итоге останавливается на сочетании футболки с расстёгнутой рубашкой. — Юнги, — один из приятелей перекрикивает музыку, дабы обратить на себя внимание. — Ты сегодня какой-то загруженный. Случилось что-то? — Ага, — спокойно отвечает Мин, не поворачиваясь к собеседнику. Он этого парня не помнит и не знает, хотя на морду лица очень знаком. — Я могу чем-то помочь? — незнакомый приятель подсаживается ближе. Настолько близко, что Юнги уже просто не может отвернуться, и приходится продолжить разговор. — Не думаю, что ты можешь перенести меня в прошлое, — философски выдает мятноволосый. — В прошлое не могу, но, может, у меня получится скрасить настоящее? — открытый флирт, Юнги такое не любит, даже не смотря на то, что юноша довольно привлекателен, особенно пухлые блестящие губы. — Нет, — обрывает попытки флирта и встаёт. — Ты точно не можешь скрасить моё настоящее. — Почему? — Мин отмечает, что надутые в обиде губки этого парня — одно из самых милых зрелищ за последнее время. — Ладно, — Юнги сам себе удивляется, но склоняется над ухом милого парня. — Я даю тебе второй шанс. Сейчас у меня настроение — говно. Но если сможешь выловить меня в хорошем расположении духа, так и быть, мы сходим на свидание. — В ответ Мин слышит, как парень тяжело сглатывает. Он лишь ухмыляется реакции на свою выходку и молча уходит.       Гулять по ночному городу не так уж и плохо. Юнги достаёт почти пустую пачку сигарет и хлопает по карманам в поисках зажигалки. Первая затяжка такая желанная и вкусная. Не к месту Мин вспоминает, как Намджун несколько раз заставлял его бросить курить. Шаг за шагом мятную голову наполняли мысли о старом друге. Бывшем друге, если быть точнее. Бывшем лучшем друге, если совсем откровенно.       Когда всё пошло не так? Они вместе с самого садика. Можно сказать, делили один горшок на двоих. Ходили в одну школу и один класс. Вместе защищали девчонок от хулиганов. Оба влезали в драки, защищая друг друга. Ссорились из-за первой красотки, которая сама не могла решить, с кем из них будет встречаться. Они вдвоём списывали на экзаменах, а потом вместе шагали на пересдачу. Даже на работу устроились вместе. Да, именно здесь и произошел пиздец. Дружба начала трещать по швам. Юнги годами скрывал свою влюбленность в друга. Но не вытерпел, когда Намджун начал ухаживать за их программистом. Просто вспылил, напился и пошел признаваться другу в любви. Признание, правда, не задалось. В пьяной горячке, Юнги наговорил гадостей лучшему другу. Да какому к черту другу? После чего признался в любви и ушёл.       Юнги тогда буквально ушёл. Пропал на несколько месяцев, позорно сбежав из страны в Японию. Мин не знал, что Намджун с ума сходил, искал его, хотел поговорить на трезвую голову. А когда Юнги вернулся, пропал Ким. Только он не сбегал, нет. Он ушёл осознанно, оставив в дверях квартиры бывшего лучшего друга записку: Спасибо за столько лет дружбы. — И спустя столько лет, блять, точнее четырёх лет, он снова мне пишет? Пошёл нахуй, — Мин пинает камушек всю дорогу. — Или я пошёл нахуй. Наворотил дел, а сейчас уже и не разобрать всего.       Добравшись до квартиры, Юнги снова открыл чат. Это сообщение висело одиноко и откровенно ждало ответа. Возле отправителя горел зелёный кружек, обозначающий, что он онлайн. Мин тяжело выдохнул и принялся печатать ответ. Юнги: Привет. Не думал, что когда-нибудь ты захочешь меня видеть…

Намджун:

Рад, что ты ответил. Может, поговорим лично?

Юнги: Может быть. Ты уверен, что хочешь этого?

Намджун:

Был бы не уверен — не написал. У тебя адрес тот же?

Юнги: Что? Да. Зачем тебе?       Звонок раздался настолько неожиданно, что Юнги ещё несколько минут смотрел в дверь, пытаясь сообразить, что происходит. К сожалению, дверное полотно ничего не ответило, не в силах помочь. — Да ну нахуй, — в голос выругался Мин, открывая дверь. — И тебе привет, — за порогом стоял Намджун. Всё такой же русоволосый, с абсолютно прелестными ямочками на щеках. — Заходи, — Мин отступил, пропуская друга (друга?) в квартиру. — Кофе? — неловкость зашкаливала. Юнги не мог себя оправдать, как только Джун оказался в его квартире, внутри всё всполохнуло огнём. Чувства не ушли, они лишь спали крепким сном. — Лучше чай, — Ким присаживался за стол. — С некоторых пор перестал пить кофе. Ну, знаешь, сплю плохо. — Окей, погоди, — Юнги двигался, как заторможенный. Он просто не мог понять, что на его кухне, на его, чёрт возьми, кухне, сидит сам, мать его, Ким Намджун. — Ты не изменился, — начинает друг. — Всё также куришь, да и волосы… Странно, что ещё не выпали. — Они близки к этому, — нервно смеётся хозяин квартиры. — Ты надолго в Корею? — Навсегда. Мой контракт закончился, — с некоторым сожалением в голосе ответил Джун. — Предлагали продлить, но душа хотела обратно. Ты как здесь? — Уволился. Занимаюсь музыкой, как всегда, и хотел. Достиг некоторого успеха за последнее время. — Я рад, — Джун прячет улыбку, отпивая из кружки чая. — Значит ты… Насовсем? — Ага, — оба понимали, что разговор не ладится. Неловкость между ними была лишь однажды, когда они учили друг друга целоваться. Но прошло уже слишком много времени. — Намджун, — первым начал мятноволосый друг. — Для начала я хотел извиниться, за то, что наговорил тебе тогда. Мне не стоило напиваться так сильно, чтобы признаться. Я бы хотел тогда не говорить всего этого, кроме самого последнего. И за то, что пропал, тоже хочу извиниться. Это было очень глупо. Я, правда, не думал, что ты захочешь снова меня видеть и уж тем более общаться. Поэтому мне сейчас так неловко. Надеюсь, ты сможешь меня простить. — Ты бы знал, как я тогда пересрался, когда ты исчез, — Намджун разговаривал спокойно. — Когда я узнал, что ты уехал в Японию, мне даже легче стало, знаешь. Ну, я понял, что ты жив, просто ссыкло. — А что мне оставалось делать? — Поговорить на трезвую голову, не думал о таком варианте? — Сам же говоришь, ссыкло. — Юнги, я знаю тебя большую часть жизни. И твой тот поступок был не то, чтобы ожидаем, но… Я не был удивлён, что ты именно так признаешься. Если это, конечно, можно назвать признанием. — Вот щас не понял?! — На тот момент, будь ты более спокойным… — Ким замолчал, а Юнги терпеливо ждал. — Впрочем неважно. Я рад, что мы всё выяснили, пусть спустя столько лет. Мы можем попробовать общаться заново, что скажешь? — Как друзья? — Ага, — Намджун снова спрятался за кружкой чая.

***

      Когда Намджун ушёл, Юнги ещё минут сорок сидел на кухне и смотрел в чашку, из которой пил друг. Будто ждал, что кружка заговорит, как в сказке, и разберёт его проблемы с головой. А они явно были. — Он просто пришёл ко мне домой, после всего произошедшего, моего «признания», прости Господи, и-и-и-и? И я всё ещё влюблён в него по самые помидоры, — Мин опускает голову на сложенные руки и впервые за несколько лет из глаз стекают одинокие слёзы.       Юнги не любит плакать. И не потому, что он «мужик» и «не положено». Срать он хотел на этот стереотип. Плакать он не любит, потому что потом лицо опухает, как у алкоголика, и глаза превращаются в щёлочки. А ещё голова болит и вообще. Юнги не любит плакать, но плачет. Сидит на своей кухне и плачет. Слёзы одна за другой скатываются по щекам и голова наполняется тяжёлыми мыслями. — Да чтоб тебя, Ким Намджун! — Юнги психует. Рой мыслей атакует одновременно, слаженно и сильно. Мин замахивается чашкой… Только не бросает. Даже не моет. Оставляет её в сторонке на столешнице и уходит из помещения. Из места, которое пахнет им.       Спится плохо. Настолько плохо, что следующие три дня Юнги не выходит из дома. У него поднимается температура, хотелось бы, чтобы от простуды, но нет… Ей даже и не пахнет. И им больше не пахнет. Парень несколько раз в день подходит к этой кружке, смотрит на неё и отходит. Из продуктов питания только сигареты, которые заканчиваются, суки такие. Ещё из полезного есть в рационе растворимый кофе, который тоже на дне банки болтается. Что Мин будет делать, когда кончатся сигареты и кофе, он не знает. Но выходить не собирается.       Стук в дверь отрывает от прекрасных депрессивных мыслей. Именно стук, не звонок. Юнги игнорирует. Он никого не ждёт. К нему некому приходить. — Я знаю, что ты там. Открывай, задница! — за дверью бодрый голос, под стать своему хозяину. Хосок — хороший друг, забавный. Полная противоположность Юнги. Юнги — плохой друг. — Заходи, — Мин всё же открывает дверь. Может быть, он не такой уж и плохой друг? — Выглядишь отвратительно, — Чон проскальзывает в квартиру, пока не выставили обратно. — Что у тебя случилось? Ты пропал с радаров, заказчики ядом плюются, один на грани того, чтобы разорвать контракт. Ты заболел? — Нет, — бурчит в ответ Юнги и падает на диван. — Друг, — Хосок присаживается рядом, укладывая руку на чужую спину. — Я не буду к тебе лезть с расспросами и всякой этой херней. Но чтобы ты знал, я готов тебя выслушать. А сейчас иди мыться и нас ждёт встреча с заказчиком. У тебя есть что ему показать? Мин отрывает лицо от подушки, улыбается так скверненько и поднимает средний палец вверх. — Могу ему показать это, подойдет? — Ты неисправим! — Чон знает, что его друг не бросит в беде. Знает, что сейчас эта кикимора с зелёными волосами восстанет с дивана и пойдёт решать рабочие дела.       Уже в машине Хосока, Юнги оживает. Новая пачка сигарет и кофе в стаканчике из кофейни поднимает настроение страдающего музыканта. Мысли больше не атакуют, лишь где-то там жужжат и сильно не отсвечивают. Чон поглядывает на своего пассажира и молчит. Хоби видит, что его другу плохо, но не лезет. Не усугубляет чужое самокопание.       Еще три дня проносятся в ритме: работай пока не сдохнешь, а когда сдохнешь, воскресай и закрывай дедлайны. Юнги живёт в студии, там же спит. Ест тоже там, когда Хосок заносит еду. Только не курит в ней, ну, потому что аппаратура. Да и вообще, студия — это святое. Нечего никотиновым ядом её осрамлять. Вот и сейчас, в половину третьего ночи, Мин стоит под козырьком у входа в малоэтажное здание на окраине центра Сеула и курит. Все заказы сданы, новых ещё нет. А идти домой не хочется. Дома реальность. И кружка, которая наверняка больше не пахнет им. — Сколько раз говорил тебе, что пора бросать курить. Нет же, продолжаешь гробить своё здоровье. — Думаешь, три часа ночи — это лучшее время, чтобы читать нотации? — Не язви… — Намджун закашливается от дыма и отворачивается. — Что с тобой? — Юнги тушит даже на половину не докуренную сигарету. Жалко, конечно, но… Но Намджун. — Астма, — отвечает Ким и достаёт ингалятор. Юнги ещё отмечает, что у этого парня стальные яйца, раз он так спокойно говорит об этом. — Раньше её не было, — Мин смотрит на черты лица напротив, которые освещаются тусклым фонарем. — Что ты здесь делаешь в такое время? — Живу, — Намджун кивает на соседнее жилое здание. — Вон, видишь на третьем этаже окна горят. Это мои. Увидел тебя в окно, когда встал себе за водой. Подумал, что выйти к тебе будет хорошей идей. А ты здесь что? — Работаю, — пожимает плечами Юнги и поверить не может. Теперь, каждый раз когда он будет оказываться на пороге собственной студии, он не сможет не смотреть в окна напротив. — Когда ты последний раз ел? — Утром, Хоби заносил что-то из еды. А что? — Выглядишь паршиво. Пойдем, я тебя хоть накормлю, — Джун не дожидается ответа. Он настойчиво тянет парня за руку, обхватив худое запястье, к своему подъезду.       Уютно. У Намджуна дома именно уютно. Большой, во всю стену, стеллаж с книгами. Мягкий диван и тёплый свет по всей небольшой квартирке. Довольно светло и нежно. Ровно так, как Юнги видит Намджуна. Именно светлым и мягким человеком, отношения с которым он испортил по собственной воле. — Садись кушать, — Джун улыбается. Его ямочки на щеках привлекают внимание и отвлекают от любых мыслей. — Ты всё так же потрясающе готовишь, — искренне хвалит Юнги. Он уже довольно давно не ел домашнюю еду. — А ты всё так же питаешься растворимой едой вперемешку с растворимым кофе? — Именно, — Юнги улыбается. Ему сейчас тепло, и уют этой квартиры окутывает с ног до головы. Бессонные ночи последних дней, почти недели, сказываются самым непристойным образом. Мин начинает откровенно зевать и залипать с ромашковым чаем в руках. — Вот же бестолочь, — Нам ухмыляется, но по-доброму и на руках относит друга на диван.       Юнги просыпается. Не дома. И не в студии. Что-то мягкое и тёплое накрывает сверху, это что-то оказывается одеялом. Одеялом, которое потрясающе пахнет им. В какой-то момент парень думает, что наконец-то умер и попал в рай. А потом вспоминает. Резко садится на диване. Знакомая обстановка вокруг. И тишина.       Не разворачиваясь из одеяла, Юнги босыми ногами топает по тёплому полу в сторону кухни. Кофеварка раз в несколько минут пиликает, сообщая, что кофе в ней давно готов и стоит на подогреве. Юнги не церемонится. Он не сможет функционировать, пока не выпьет «живой воды», в его случае — кофе. Только после двух глотков, юноша пускается исследовать квартиру.       Ещё одна комната оказывается спальней. Довольно тёмной, со шторами, которые не пропускают свет, и большой кроватью. Много подушек и скомканное одеяло, видно, что ее хозяин как встал, так и оставил весь беспорядок. Ещё в этой небольшой комнатке есть шкаф в длину стены и небольшой комод около кровати. Юнги ссыкло. Не решается зайти, прикрывает дверь и идёт дальше. А дальше он находит только ванную комнату, в которой вчера был, и всё. Коридор с дверью на выход. На двери прикреплен стикер с аккуратным почерком хозяина. Доброе утро! Надеюсь, ты хорошо спал. Кофе в кофеварке, завтрак в холодильнике. Я приеду около трёх, может раньше, если смогу подписать контракт сразу))) Если хочешь, можешь меня подождать. Ванная в твоем распоряжении, сменную одежду возьми в моём шкафу. Или можешь сбежать ;) Запасной комплект ключей на стене висит. Отдашь потом при встрече…       Юнги смотрит на часы, которые показывают почти час дня. Остаться очень привлекательно. Находиться в этой квартире, ещё раз поесть вкусной джуновской еды и помыться вдоволь под горячей водой. Всё это очень соблазнительно. Гораздо лучше, чем ехать на окраину в квартиру, которая уже много лет как бы Юнги, но как бы съёмная… В квартиру, где матрас настолько старый, что проваливаешься до каркаса кровати. В квартиру, где нет нормальной горячей воды. И еды тоже нет. А ещё там нет Намджуна.       Юнги остается.       Джун входит к себе домой с опаской. Первым делом он замечает, что запасной комплект ключей висит на месте. Значит, Юнги не ушёл. Ким шумно выдыхает и закрывает за собой дверь с глупой улыбкой. — Думал, я убегу? — Юнги выглядит просто потрясающе. Его волосы ещё мокрые после продолжительного душа и топорщатся во все стороны. А из-за света, что проникает в окна, кажутся прозрачными. Футболка свисает с худого плеча, оголяя ключицу и по длине до середины бедра. Домашние штаны забавно собираются внизу на манжете, потому что слишком длинные. — Негативный опыт прошлого, — Джун с трудом отводит взгляд. Сглатывает и скрывает румянец.       Они вместе готовят обед. За разговорами ни о чём. По очереди рассказывают основные события прошедших лет. Пихаются локтями, когда сталкиваются у раковины. И смеются с многочисленных воспоминаний. — Тебе нужно больше кушать, — Джун кладёт свой подбородок на чужое плечо, едва обнимая сзади. — Джун, — у Юнги сбивается дыхание. — Ты мешаешь мне мешать. Тьфу, — смеётся с собственной фразы и хочет оттолкнуть назойливого друга задницей. Не получается.       Джун большими ладонями обхватывает чужую талию и фиксирует, заставляя прижиматься задницей и спиной к себе. Юнги ниже ростом, у́же в плечах и совершенно потерянный. Мин прикрывает глаза и пытается не слишком много думать. Горячее дыхание над ухом и пальцы, которые впиваются в кожу, наверняка останутся следы, даже несмотря на футболку. Между губами Намджуна и голым плечом Юнги буквально миллиметры. И они оба это знают. — У тебе пенка убегает, — Джун довольно резко отстраняется под явный разочарованный вздох Юнги. — Не пенка, а крыша у меня убегает, — бурчит Мин, но заканчивает готовку, пока Джун накрывает на стол.       Оба не обсуждают произошедшее. Юнги просто не хочет много думать об этом моменте, предпочитая его сохранить в памяти. Юнги не ищет причин и не спрашивает. Юнги просто принимает всё то, что ему дают. Даже если это будет его личной пыткой за прошлую глупость. Пусть так, Юнги согласен. Джун же смотрит, анализирует каждую эмоцию и думает. Много думает.       Его всегда тянуло магнитом к своему лучшему другу. Всегда - это лет с двенадцати. Но он бережно прятал свои чувства куда подальше, наслаждаясь крепкой мужской дружбой. А когда с психу решил ухаживать за тем парнишкой, то… Окей, это глупо признавать столько лет спустя, но Ким хотел проверить. Проверить, что ему не показалась ревность в глазах друга. Не показалась, ага.       Теперь они на той стадии, когда и былую дружбу не вернуть, и… Господи, два взрослых мужика, а поговорить не могут. — Останешься? — Джун хочет, чтобы его голос звучал спокойно. Но мало ли чего он хочет… — Мне нужно в студию, скинули новый заказ. А я сытый и довольный, значит, могу работать. — Юнги, — Намджун сглотнул и вышел в коридор. — Возьми ключи. Ты можешь приходить сюда, чтобы спать. Днём я по большей части на работе, никто не помешает твоему сну. Это лучше, чем ехать на окраину. Ну, знаешь, время сэкономишь и деньги. — Хорошо, — легко соглашается Мин под максимально удивленный взгляд друга. — Что? Ты же меня сюда не жить зовешь. Я всё равно большую часть времени провожу на работе. А в ту дыру мне реально жалко и денег и времени ездить. — А если бы жить позвал? — Джун не опускает чужую руку. Стоят, как дебилы, сцепившись руками, в которых ключи. — Ну, снимать на двоих дешевле, — Юнги пытается выкрутиться, хотя понимает, что тонет в этом болоте смущения. — Это моя квартира, Юнги, — добивает Джун и сильнее сжимает чужую руку. — Я работать. Спасибо за предложение, я им обязательно воспользуюсь, а сейчас… Мне пора. — Юнги выдёргивает свою руку вместе с ключами и быстрыми шагами выходит из квартиры.       Уже у себя, в родненькой студии, Мин переводит дыхание и откидывается на спинку стула, глупо улыбаясь в потолок. Они потеряли четыре года. Четыре года из-за чёртовой пьяной ошибки Юнги и его побега. Юнги хотел бы много не думать, но не может. Не может отогнать от себя фантомные объятия и ощущения, которые сегодня были в излишке. Не может не думать об этих глазах. Он уже однажды видел такой взгляд у Джуна. Давно. Это было так давно, в тот промежуток времени они решили научиться целовать и учились друг на друге… — Ох, Джуни, — Юнги сминает почти полную пачку сигарет, что лежала на столе, и выкидывает без сожаления.

***

— Хоби, — Юнги падает головой на стол. — Я устал думать. — Дак не думай, — друг не отрывается от монитора. — Ага, спасибо, — теперь старшему не кажется хорошей идеей «выговориться».       Повисает тишина. Они работают. Действительно работают, сводят остатки до конечного результата. Проверяют треки ещё несколько раз перед отправкой. Когда мониторы гаснут, за окном уже глубокая ночь. Мин лениво откидывается на спинку кресла и прикрывает уставшие глаза. После инцидента в коридоре, он не приходил к Джуну домой. Юнги предпочитал оставаться и спать в студии на диване. Возвращаться в съёмную квартиру не хотелось, как и тратить деньги на проезд. — Пошли, я подвезу тебя, — Хосок протягивает коллеге руку. — Я… — Ты не будешь здесь спать снова. Я вызвал клининговую службу. И я отвезу тебя домой, по пути мои уши будут в твоем распоряжении.       Зябко. На улице не холодно, нет. Холодно в груди Юнги. Какой-то микроразряд тока проскакивает по венам, когда парень выходит на улицу. Еще три или четыре дня он провёл в студии, даже не выходил курить. Окна в доме напротив не горят. Ещё бы, на дворе четвёртый час ночи, нормальные люди спят. Юнги засматривается на тёмные окна третьего этажа и сильнее кутается в лёгкую куртку. Половину дороги друзья молчат. Хосок не давит, тихо едет по ночным улицам и ждёт. Чон уже давно хотел, чтобы эту эмоциональную плотину друга прорвало. А когда тот на неделю остался жить в студии… — Не думал, что это будет так сложно, — Юнги смотрит в окно, но все же начинает разговор. Ему нужно поговорить хоть с кем-то. — Ну, — хмыкает Чон. — Ты попробуй, обещаю не перебивать и не бить, — смеется. — Когда мы с тобой познакомились, помнишь? Четыре года назад примерно, в Японии. Ты почему-то предложил мне сотрудничество, хотя буквально подобрал меня пьяным в хлам в каком-то баре. Есть причина, по которой я оказался в другой стране в поисках своего призвания. Я ссыкло, Хосок, каких ещё поискать. — Пока ничего не понятно, но очень интересно. Пригласишь на чай?       Они поднимаются в квартирку Юнги. Помещение встречает холодом и сыростью. В подъезде перегорела лампочка. Мрак. — Я не всегда был таким, — Юнги вертит в руках зажигалку. — Не всегда был один. Точнее, большую часть своей жизни я был не один. Но всё испортил своим ублюдским поведением. А сейчас, когда этот человек снова появился в моей жизни… Я не понимаю, Хосок. — Из твоего рассказа я тоже мало что понимаю, чтобы хоть как-то комментировать. Но всё же, — Чон вздыхает тяжело и трет переносицу. — Ты каким-то образом испортил отношения с очень близким для тебя человеком? — Ага. — Каким образом? — Напился, пришёл к нему домой, наговорил гадостей, обвинил в своих же чувствах, сказал, что люблю и ушёл. Этой же ночью улетел в Японию и пропал на несколько месяцев. А когда вернулся, узнал, что Ким уехал в Америку на несколько лет. Но он даже попрощался, оставил записку в дверях. — Так, это парень? — Лучший друг. Бывший лучший друг. — Ты влюбился в лучшего друга, признался ему «таким образом» и исчез? — Да. — Долбоёб, — Хоби улыбается как придурок. — Сказочный долбоёб. Но этот твой друг вернулся обратно, да? — Ага, прилетел вот недавно. Написал мне, пришёл сюда, мы пили чай и типа помирились. — Тогда в чём проблема? Ты извинился? — Ну конечно извинился, Хоби. Я, конечно, идиот, но не на столько же… — Юнги отворачивается и смотрит на кружку, которая до сих пор стоит немытая. — Тогда не понимаю. — Три или четыре дня назад мы встретились. Около студии. Я курил, а он… Он живет в доме напротив, прикинь. Затащил меня к себе, вкусно накормил, позволил даже спать у себя. Чтобы я не ездил в эту дыру. — Ну тут я согласен с твоим другом. Тебе давно пора сменить жильё, Юнги. — Ключи дал от своей квартиры, — как ни в чем не бывало продолжает старший. Плотину прорвало. — Сказал, что я могу остаться у него. Типа наши ритмы жизни не совпадают и всё такое. Он днём работает, я зачастую сплю, и наоборот. Я когда утром проснулся, первым делом подумал, что наконец-то подох и оказался в раю. Но нет, я оказался у него дома, под его одеялом, на его диване. Мылся в его душе и потом оделся в его одежду. Боже, я… — Ты отказался от его предложения? — Нет, согласился. — Но оставался всё равно спать в студии, почему? — Потому что… — Ответ обрывается. Юнги замолкает, а Хосок терпеливо ждет, хотя сам уже видит и знает ответ. — Мои чувства. Они никуда не делись, знаешь. Я думал, что переболею, переживу, забуду, но нет. Стоило ему только появиться, и я… Даже вот кружку с нашей первой встречи не мыл. Идиот. — Я не мастер в любовных делах, честно, — Хосок начинает говорить медленно и тихо. — Но исходя из всего того, что ты сейчас мне сказал... Ты так сильно влюблён, Юнги. — Я блять знаю, — Мин взрывается, вскакивает и начинает расхаживать по кухне туда-сюда. — но нахуй я ему сдался со своими больными чувствами? Как мне с ним дружить, если я дышать, когда он рядом, забываю? — Ты несправедлив к себе, друг, — Хосок спокоен, смотрит, как ночное небо заливается первыми лучами света. — Почему ты думаешь, что ты ему не нужен? Ты уже принял его приглашение. И я настаиваю, чтобы ты если не съехал отсюда, то хотя бы перестал так много времени проводить в этой дыре. Попробуй с ним, ну не знаю… Наладить общение? Да, назовем это так. Не отказывайся от своих чувств, но и не дави. Знаешь, просто попробуй с ним поладить. Я уверен, ты справишься с этим. Когда Хосок всё-таки уезжает, Юнги сидит на кухне и ломает одну сигарету за другой. Он хочет хоть что-то сделать. Что-то, что поможет ему снова «подружиться» с Ким Намджуном.

***

      Утро не задалось. Во-первых, Юнги только час назад лёг спать. Время восемь или около того утра, а в его дверь кто-то долбит, разрывая при этом и дверной звонок. Юнги не хочет вставать. Его тощая жопа чует беду. А она никогда не ошибается. К сожалению. — Мин Юнги, разбудила? Простите, — маленькая настырная женщина входит в квартиру не спрашивая, да и не должна, хозяйка же. — Ой, как у вас тут… Неуютно. — Вы по делу или просто в гости? — парню не стоит хамить хозяйке съёмного жилья, но он спал от силы час. Его тоже можно и нужно понять. — Какой вы всё-таки, — фыркает дама. — Вот, — протягивает несколько листков. — Поскольку у вас оплачено ещё три месяца, и я не могу вам вернуть ваши деньги, мой юрист посоветовал сделать так. Вы читайте, читайте, там всё написано.       Судьба поворачивается жопой. В руках старшего документы о прекращении договора аренды в связи со скорой продажей квартиры. Согласно этим бумагам, у него всего два варианта — или выкупать эту дыру, что он, конечно, может себе позволить, но нахрен она ему сдалась, или дожить свои оплаченные три месяца и съехать к чертям собачим. Ну или к одному конкретному черту… — Хорошо, аджума, я освобожу квартиру к окончанию срока, — Юнги возвращает подписанные бумаги. — А теперь, пожалуйста, можно я продолжу спать? — Погоди, Мин, — женщина удивленно смотрит на парня. — А ты не хочешь, ну, например, выкупить эту квартиру? Ты столько лет тут прожил всё-таки. — Нет, не хочу. Нахрен мне ваша дыра, я не съезжал-то только потому что было лень. Да и сила привычки. А раз уж тут всё так складывается... — Ладно, хорошо, — женщина заметно расстроилась, видимо не на такой итог разговора рассчитывала. — Я поняла тебя. Тогда созвонимся ближе к сроку.       Дверь за хозяйкой закрылась, а желание спать покинуло Юнги. На кухне не оказалось даже расворимого кофе, а о еде можно и не говорить. Желудок громко зазывал хоть какую-то пищу. Поэтому натянув на себя любимые чёрные джинсы и толстовку, Мин покинул квартиру рано утром в… — Воскресенье? Серьезно? — Юнги пялился то в телефон, то на закрытые двери соседнего магазина.       Теперь ноги несли его по пустынным улицам. Даже курить не хотелось, ну, не сильно. Жрать хотелось больше. А ещё больше хотелось всё обдумать. Все те слова, которые ночью сказал ему его друг и коллега, были такими верными, но такими сложными для исполнения. Улица за улицей, светофор за светофором. Юнги не думал, куда он шёл, он просто переставлял ноги. Думал. Шел и думал. Вообще думается лучше, когда ноги шевелятся. Мысли одна за другой сменялись. От самобичевания за поступки прошлого до принятия своего жалкого состояния сейчас.       Кто-то удивился, что к началу десятого, Юнги остановился у закрытых дверей студии? Хосок бы не удивился, зато вот сотрудники клининговой компании удивились. И не пустили парня. Будто были предупреждены, хотя неудивительно, если и так. Мин обернулся. Глаза сами нашли нужные окна. Зрение, конечно, подводило, но Юнги точно видел фигуру в окнах. Несмотря на наличие ключа, парень не был уверен, что может ввалиться к чужую квартиру. Как бы не хотелось. А врать не будем, хотелось очень сильно.

***

— Проходи, я как раз заканчиваю с завтраком, — Джун улыбнулся, приветливо пропуская в квартиру. — Кофе будет готов через пару минут… — Ты не удивлен? — Мини садится за барную стойку, которая служит местом для приема пищи. — Ну, что я пришёл… — довольно робко. — Я ждал тебя, — спокойно отвечает Ким и ставит большую кружку с горячим черным напитком. — Выглядишь так себе. Ты когда спал в последний раз? — Пытался сегодня, но пришла хозяйка и разбудила. Успел урвать только час или около того, — Юнги чуть не давится слюной, когда на столе появляется большая тарелка с омлетом и несколько помельче с закусками. — Что-то случилось? — Не то чтобы, — Мин с удовольствием кушает, его желудок громко оповещает о своем счастье. — Но у меня три месяца, чтобы съехать. — И какой план? — Поищу что-то ближе к студии. Я откровенно заебался ездить туда-сюда, да и та квартира — та ещё помойка. — Я через месяц уеду в командировку, — абсолютно непринуждённо начинает Джун. Вообще весь их разговор абсолютно лёгкий и непринуждённый. На удивление обоих. — Где-то месяца на два, примерно. Ты можешь пока пожить здесь. Тебе давно стоило поменять место жительства. — Да, но что-то как-то никак… — пожимает плечами Юнги и довольным котом откидывается на спинку стула. — Я серьезно, Юни, — Мин взрагивает от такого ласкового обращения. — Я не очень хочу оставлять квартиру без присмотра. А ты сможешь спокойно найти себе жилье за это время. — Хорошо, — глупо отказываться от такого предложения. — Я приберу, — Юнги принимается за посуду под внимательный взгляд в спину.       Мин убеждает себя, что это обычная дружеская помощь. Он практически верит в то, что это временно. Они учатся дружить заново, да. Именно так. Пока… Пока Намджун не подходит со спины, располагая свои руки по обе стороны от юноши. Юнги с трудом вспоминает, как дышать. Вроде вспомнил, учитывая, что гипоксия не началась. Руки мятноволосого трясутся, но он усердно продолжает мылить тарелку. — Знаешь, — Ким обжигает своим дыханием миновское ухо. — Я готов готовить для тебя и завтрак, и обед, и ужин, если ты будешь стоять на этой кухне и после так усердно мыть за нами посуду. — Мне не трудно, — Юнги сглатывает. По его телу пробегают большие мурашки от такой близости. — Тем более, если я всё-таки буду тут обитать, то мне стоит быть полезным. — Юнги, — сейчас Мин молится всем известным богам за то, что он в толстовке, ибо намджуновская ладонь скользит вверх по его руке. Даже несмотря на плотную ткань одежды, Юнги кажется, что на теле остаются ожоги от прикосновения. — У тебя есть планы на сегодня? — Джун отстраняется от парня и отходит к окну. — Изначально хотел выспаться, но явилась хозяйка с новостями. Потом думал, что зависну в студии, но Хоби вызвал клининговую службу и меня не пустили. А сейчас… Хмммм, нет, планов нет, а что? — Пойдём в торговый центр? Я хотел обновить гардероб по возвращении домой, но всё было некогда. А теперь, когда я подписал свой новый рабочий контракт, мне 100% надо прикупить пару костюмов и еще маленький чемодан для командировок, — Джун загибает пальцы, перечисляя, а Юнги залипает на это.       Вообще нормально залипать на руки и пальцы в частности? На мужские? А если этот мужчина — бывший лучший друг? Усложним, если собрать в кучу все переменные и приправить своими далеко не дружескими чувствами к этому мужчине? — Эй, Юни, — Мин промаргивается и видит, что друг смотрит на него с ожиданием. — Всё в порядке? Может, ты спать ляжешь? — Нет, Джун, нет, — парень снимает фартук, в котором мыл посуду, и мельтешит по кухне. — Давай сходим. Я не против составить тебе компанию. — Юнги, — Ким ловит парня за запястье и прижимает к себе.       Мин ниже ростом, и поэтому утыкается носом в чужие ключицы. Юнги у́же в плечах, поэтому сейчас себя чувствует, словно в больших медвежьих объятиях. Мин точно чувствует чужие руки на пояснице под кофтой. — Что ты… — Мне так тяжело сдерживаться, ты бы только знал, — Намджун прикрывает глаза, сильнее прижимая к себе парня. — Я не хочу давить или что-то такое, но мы и так потеряли слишком много времени, ты не находишь? — О чём ты? — Юнги сам удивляется себе, но не противится своим же желаниям. Он касается кончиками пальцев чужого лица, вторую руку укладывая на большое плечо. — Четыре года, Юни, — Ким открывает глаза и смотрит, не скрывая за маской своих чувств и эмоций, — Это только года, когда мы уже оба знаем. А сколько до этого? — Хоби говорит, что в жизни ничего не происходит просто так, — Юнги убирает руку от лица, кладет её на свободное плечо и чуть отклоняется назад, заглядывая в глаза. — Может быть, не случись оно всё так, мы до сих пор были самыми лучшими друзьями? — А сейчас мы кто? — Это сложно, — Юнги улыбается и утыкается лицом в чужую ключицу. — Но я не уверен, что смогу дружить, — говорит так тихо, как только может, но он знает, что Джун его слышит. Юнги слышит, как слишком сильно бьётся чужое сердце. Он понимает, что не он один не хочет тут "дружить".

***

      Им весело и просто. Они нечужие друг другу люди. Более того, даже спустя всё это время и все события прошлого, они остались самыми родными и близкими друг у друга. Парни зависают на несколько часов в магазине — подобрать классический костюм для Намджуна оказалось сложно. — Хера ты вымахал, тебе всё короткое — и брюки, и рукава пиджака, — Юнги ворчит, но больше для вида, чем по-настоящему. — Кто-то из нас должен быть большим и сильным, — Джун дразнит в ответ, запуская руку в чужие волосы и наводя там беспорядок. — Они как солома, Юни. — Да, надо бы обновить цвет, а то Хоби не зря называет меня кикиморой. — Расскажи мне о нём? — О ком? — Ты часто в разговоре упоминаешь это имя. Он твой…? — Джун! Смотри, ателье, — Юнги прерывает вопрос, который несильно, но терзает джуновскую голову. — Давай закажем тебе костюм? Он и сядет идеально, и точно будет самым эксклюзивным, как ты любишь.       Молодые люди заходят в ателье, где мило общаются с портным. Намджуна уводят в комнатку, с него снимают мерки и всё такое. Парни выбирают ткань и подкладку, цвет и крой. Это оказывается довольно увлекательно, но очень утомительно. Потратив около часа или больше на салон, они выходят уставшие и снова голодные. — Чон Хосок, он же Хоби, — начинает Юнги, пока они сидят в кафе и ждут свой заказ, — это человек, который подобрал меня в Японии, вернул в Корею, предложил сотрудничество в музыкальной сфере. Благодаря ему я жив-здоров, с работой и какими-то жизненными успехами, — Мин задумывается, и некоторое время оба молчат. — Я должен извиниться, — прерывает тишину Джун. — М? — Джихён, — Ким замечает, как непроизвольно дернулось плечо Юнги при упоминании этого имени. — Мы с тобой два болвана, ты знаешь? Ни один, ни другой не рискнул поговорить нормально. В итоге я… Я видел, как ты смотрел на меня, но побоялся, что неправильно трактую твои взгляды. Ведь ты тоже молчал. И тогда… — Решил проверить, — заканчивает мысль Юнги. У него было такое подозрение, но он отгонял эту мысль, как назойливую муху и продолжал всю ответственность складывать на себя. Так было проще. — Больше всего я жалею, что не нашёл в себе силы поговорить с тобой. — Не надо, — Юнги поворачивается к парню напротив, заглядывая в глаза. — Давай не будем больше жалеть и винить себя или друг друга. Просто, я не знаю, давай вынесем из всего этого урок. — Сначала обсуждать, потом делать выводы? — Именно, — беседу прерывает официант, который принёс еду. А дальше разговор уходит в другое русло.       Юнги внимательно слушает друга о его жизни в Америке. Не пропускает ни детали. Узнает, что Ким даже попробовал снова завязать отношения с девушкой. Не один Юнги пытался забыть. Там же, за границей, ему поставили диагноз — Астма, но она не острая, нет. Скорее вялотекущая и может проявляться из-за активного или пассивного курения, ну, или слишком загрязненного воздуха, а также в острое нервное состояние. Где-то в этот момент, Юнги окончательно, даже мысленно, выбрасывает пачку с сигаретами.       Они продолжают гулять по торговому центру и обрастать пакетами с покупками. Юнги не очень сильно любит общество людей, но позволяет себе расслабиться и прикупить очередные чёрные джинсы и пару футболок. Будь его фигура более стандартной, он бы заказывал всё онлайн и никак не взаимодействовал с консультантами, продавцами и кассирами. Но раз уж звёзды так сложились, что Юнги оказался в торговом центре, то парень дал шанс человечеству в лице нескольких сотрудников магазинов.       Ещё больше времени они тратят в магазине для дома. Да, квартира Джуна на первый взгляд показалась Юнги уютной, однако чем дольше он находился в ней, тем больше мелочей, точнее их отсутствие, он замечал. Поэтому они с особенной тщательностью выбирают кухонные полотенца и кружки, а также кучу разной мелочи. Так, «незаметно» для Юнги, Джун покупает вторую зубную щетку, халат и пижаму, берёт второе одеяло и комплект постельного белья. У Кима большие планы на одну конкретную вредную жопу.       Юнги устает настолько, что когда он садится в машину Джуна, то засыпает где-то ещё до момента, как они выезжают с парковки. Намджун очень пытается не отвлекаться от дороги. Но его сердце заходится в бешенном ритме от одного факта, что сейчас любовь всей его жизни спокойно спит на пассажирском. Он мягко тормозит на парковке возле дома и не глушит мотор. Джун не хочет отпускать Юнги сегодня. Никогда не хочет. А ещё очень хочет поцеловать.       Искра. Буря. Безумие.       Легкое касание своими губами чужих. Он не мог больше терпеть, у него чешутся руки от постоянного желания трогать и тискать. Джун был готов ещё в первую встречу на пороге квартиры Юнги броситься с поцелуями и объятиями. Но они сами всё испортили, и теперь им вместе нужно что-то строить дальше. От «поцелуя» Мин только забавно пошлепал губами и не проснулся. — Эй, Юни, — Джун уже отнёс пакеты в квартиру, осталось только транспортировать парня. Но Юнги отказывался просыпаться, никак не реагировал на попытки разбудить.       Поэтому да, Намджун не стесняется никого и ничего. Он отстегнул ремень безопасности, взял парня на руки и понёс в домой. И плевать, что на улице ещё светло и ранний вечер. Насрать на соседку, которую он встретил на лестнице. Плевать на всё и всех, пока Юнги, пусть и сквозь сон, но сам крепче обнимает и прижимается сонной щекой к груди Джуна. — Сколько же ты не спал нормально? — Джун укладывает Юнги в свою (он надеется что скоро общую) кровать, стаскивает джинсы и толстовку. Совсем немного залипает на худое, скорее даже тощее тело и укрывает одеялом.       Намджун уходит в ванную, дважды проверяет, заперта ли дверь. А после только тихо скулит, закусывая свой кулак, пока другой рукой доводит себя до разрядки. Ким готовит ужин, тихо напевая себе что-то под нос. Ближе к восьми вечера, когда у Намджуна в голове решается вопрос, идти будить, чтобы покормить, Юнги или поесть одному, Мин сам выползает на кухню. — Прости, я отрубился, — Юнги забирается на высокий стул и укладывает голову на руки, сложенные на столе. — Голоден? — Мгм, — только положительный кивок определяет мычание как согласие. — Сейчас, — Джун снова треплет чужие крашеные волосы и возвращается к плите.       Юнги залипает. Опять и очень сильно. Намджун в шортах. Нет, это нормально, в квартире тепло и он как бы у себя дома. Но это шорты. Очень короткие шорты, сильно выше колена, открывающие вид на подкаченные длинные ноги, обтягивающие задницу. Намджун в майке с большими проймами, которые ничего не скрывают, а темные сосочки нет-нет, да выглядывают. Намджун в фартуке, который так плотно повязан на талии... — Останешься? — хозяин квартиры спрашивает с нескрываемой надеждой в голосе. — Как я могу отказать, когда ты так просишь, — Мин улыбается в ответ и продолжает поглощать вкусный ужин. — Только… Я не смогу просто быть твоим гостем, давай, что ли, обязанности по дому поделим. Я умею готовить, но, вероятно, с моим ритмом жизни это будет трудно. Хм, тогда давай на мне будет мытьё посуды и я буду скидываться за коммуналку. Даже не спорь, это не обсуждается.       Джун только кивает в ответ, не пряча довольную улыбку. Они ужинают в относительной тишине, каждый думает о чём-то своём. Намджун не дышит, когда Юнги к нему подходит, руками скользит по талии… Руки Юнги довольно большие, а пальцы узловатые, и Джун как-бы вообще не против этих пальце в...Не важно. Однако Ким непроизвольно задерживает дыхание и даже прикрывает глаза, когда лицо парня становится слишком близко. Но всё, что Мин делает, это снимает с ошарашенного друга фартук, криво, но довольно улыбается и принимается за уборку грязной посуды. — Это довольно жестоко, — Джун улыбается в ответ, как придурошный, но остается таким довольным. — Ты первый начал, — пожимает плечами в ответ. Юнги старается держать голос непринужденным, и его красные щёки видит только раковина с грязной посудой.       Они проводят остаток времени перед телевизором за просмотром какого-то старого фильма. Юнги когда сытый, всегда сонный, поэтому он не замечает, как засыпает на диване. Юнги не замечает, как его голова падает на джуновское плечо. Юнги не чувствует, как его снова относят в кровать. Юнги ещё не знает, что сегодня они спят вместе, в одной кровати, но под разными одеялами. Пока что.       Кто сказал, что утро понедельника не может быть приятным? Юнги просыпается на груди Намджуна, закинув на него же руку и ногу. Они делят одно одеяло, Джун обнимает парня за плечи, уткнувшись носом в крашенную шевелюру. Только эти факты складываются в идеальное утро понедельника Юнги. Мин покидает тёплую кровать, принимает быстрый душ и идёт на кухню. — Ты словно жё×нушка, — Ким чувствовал, как парень уходил из спальни; слышал, как тот мурлыкал какую-то мелодию в ванне и не мог проигнорировать, что его Юнги сейчас для него готовит на его кухне. Слишком много чувств и эмоций в этот момент. — Аккуратнее со словами, а то супружеский долг попрошу, — легко отзывается Юнги. Мин в своей пижаме, он всё же видел, как её покупал Намджун. Мин выспался, он, можно сказать, счастлив. Поверх пижамы фартук, в котором он готовит завтрак для них двоих. — Только попроси, — Намджун не железный, а когда он получает в ответ такой же неприкрытый никакими рамками флирт, то тормоза слегка срывает.             Ким больше и сильнее. Поэтому под удивленный визг и «блять» Юнги уже сидит на столешнице, а между его ног стоит Намджун, упираясь руками в стол по бокам. Они смотрят друг другу в глаза и видят слишком много. Всё настолько очевидно, что нужна лишь пара секунд для совершения поцелуя. Но шипение на плите знатно отвлекает. Юнги отталкивает смеющегося друга и спрыгивает. Он спасает завтрак, за смехом пытается скрыть смущение и громыхающее сердце. Это очень доброе утро. Пусть и без поцелуя. Пока что. — Мне нужно съездить до квартиры, — тишину завтрака прерывает Юнги. — Я не могу ходить на работу в твоих вещах. Они мне большие, потому что кто-то вымахал такой огромный. — Я примерно до шести, потом можем съездить до тебя. — Может быть, меня Хоби свозит, — пожимает плечами Юнги. — Но если нет, то я напишу, хорошо?

***

— Господи, Юнги, ты умеешь улыбаться? — Хосок рад видеть друга таким, но не подъебать не может. — Заткнись, Чон, — Мин возвращает свое внимание к мониторам. — Лучше скажи где мы будем искать голос на вокал? — А что, из нашей базы никто не подходит? — Думаешь, я успел проверить? Займёшься этим, пока я попробую свести воедино мелодию?       Работа прёт. Юнги не останавливается, к нему вдохновение в кой-то веки вернулось. И за один рабочий понедельник он сдаёт большую часть заказов сильно раньше срока. Хосок только ухмыляется, но товарищу не мешает. Лучше пусть так, чем недельное затишье в депрессняке. — Сможешь отвести меня до квартиры? — Ты впервые попросил меня и именно в тот вечер, когда у меня свидание? Они выходят из студии в начале седьмого. — Оу, кто-то таки смог покорить твоё железное сердце? — Не язви, сам-то... — Хоби пихается в бок. — О! А ты, видимо, Ким Намджун? — Джун? — Юнги поворачивается слишком резко и утыкается носом в чужую ключицу, едва ли не падая.       Ким довольно инстинктивно обнимает за талию Юнги, пока тот пытается ровно встать. Хосок только положительно хмыкает, наблюдая за непривычным поведением друга. — Чон Хосок, — он протягивает руку для приветствия. — Рад знакомству. Но мне пора, потом как-нибудь ещё пообщаемся. Пока, Юнги. — Хо… Всегда он так, — Мин бурчит, но уже стоит сам, да и не так уж сильно он был близок к падению, но намджуновская рука слишком правильно лежит на талии. — Поехали? — Намджун облизывает губы и сдерживает себя непонятными силами от того, чтобы сильнее прижать к себе парня и поцеловать. — Где ты работаешь? — Юнги внезапно понял, что за пеленой самокопания потерял какие-то важные факты о жизни близкого человека. — О, — Джун удивляется вопросу, — в издательстве Айкон, знаешь такое? — Нет, — честно отвечает Мин. — Чем занимаешься? — Коммерческий директор. — Вау, да ты большая шишка, — Юнги вскидывает брови вверх и оценивающим взглядом проходится по фигуре водителя. — А ты? — Я? — Теперь Юнги теряется в ответе. — По сути я частный продюссер. К нам обращаются разные частные лица или небольшие агентства, чтобы мы помогли им с аранжировкой или написали с нуля какой-либо трек. Плюс всякие рекламные агентства и так далее. Раньше нам с Хосоком приходилось сильно попотеть, чтобы найти заказы, сейчас уже отказываем некоторым. Это так-то его студия, я просто типа в доле от заказов. — Звучит довольно интересно, приехали.       Юнги ловит себя на мысли, что больше никогда не хочет возвращаться сюда. Серая квартира с опять орущими соседями и негорящей лампочкой в подъезде. Очень странно собирать свои вещи под внимательный взгляд Намджуна. Одежда летит в спортивную сумку, всё остальное Юнги обещает себе разобрать в какой-нибудь другой день. У него ещё есть три месяца аренды, чтобы разобраться с барахлом, которое успел накопить за все года обитания здесь. — Негусто, — Ким оглядывает не очень большую сумку парня. — Это всё? — Я не такой шмотошник, как ты, Джун, — Юнги ухмыляется и с помощью табуретки тянется на верхнюю полку книжного шкафа. — У меня и из этого половину нужно выкинуть. Просто я не слишком люблю ходить по магазинам в поисках нужной одежды. — Ага, я заметил, — фыркает Ким и наблюдает за стараниями Юнги. — Помочь? — Джун подходит вплотную, опаляя дыханием кожу живота, оголённую из-за вздёрнутой футболки. — Ты меня щекочешь, я упаду и ты будешь виноват. — Тогда я держу, — Намджун запускает свою голову под свободную футболку парня, упирается щекой во впалый живот и руками обхватывает за талию. — Всё, — Юнги очень сильно пришлось постараться, чтобы достать закинутую с психу коробку, особенно когда он почувствовал лёгкое касание чужих губ над пупком. — Пусти меня, — брыкается. — Не хочу, — Намджун выныривает из-под футболки и смотрит снизу вверх. — Что это? — взглядом указывает на небольшую обувную коробку в руках Юнги. — Поставь меня на землю, Джуни, — Юнги брыкается, пытается увести тему в сторону от коробки, без которой он не смог бы долго жить.       Намджун порой невыносим. Так считает Юнги. И конкретно сейчас тоже, потому что Ким отрывает его от табуретки, заставляет ногами обвить свой торс, чуть подкинув вверх и уложив свои руки на чужих ягодицах. Они оказываются лицом к лицу. — Ты всегда был сильнее, а сейчас вообще раскачался, поставь меня, я тяжелый, — Юнги смущается. Очень сильно. Но противореча собственным словам, руки на плечи удобнее укладывает и коробку за спиной прячет. — Не тяжелый, но костлявый, — Джун сжимает свои ладони на миновских ягодицах, — откормлю тебя, — отпускает наконец. — А что, таким не любишь? — Юнги уворачивается от чужих рук и прячет коробку в сумку. Вопрос вылетел быстрее, чем он успел его обдумать. — Я такого не говорил, — уклончиво отвечает Джун.       Они оба понимают, что слишком рано для каких-либо подобных слов. — Всё, поехали. Я хочу помыться, переодеться, поесть и спать. — Конечно, моя принцесса, — пока Юнги как рыба открывал и закрывал рот, Джун успел выскочить в коридор, обуться и открыть дверь. — Хуесса, — в ответ бурчит Юнги и точно знает, что палит свои горящие от смущения уши и щёки.

***

— Добро пожаловать, вы по записи? — Да, к Пак Чимину на два. — О! Кикимора явилась! Я ждал тебя около месяца или больше назад! — Пак Чимин - маленький комочек радости, который работает в салоне красоты недалеко от студии, где работает Мин, и квартиры, где теперь живёт. И пусть пока он убеждает себя, что временно. — Чимини, — Юнги рад видеть приятеля, — сможешь привести меня в порядок? — Твои волосы можно спасти только если обрезать, пошли.       Юнги усаживается в кресло и смотрит на своё отражение. Он действительно очень худой. Тот же Чимин, парень одного роста с Юнги, но весь такой взбитенький. Его приятно обнимать, пусть тот вечно и ноет, что ему требуется скинуть пару кило. — Есть пожелания? — Пепельный. Хочу пепельный, с отступом от корней где-то в два-три сантиметра. — Вау! Ты нечасто что-то просишь. Я уж думал опробовать на тебе новую краску, но ладно. Приступим?       Юнги моют голову, сушат и красят. Потом снова моют и снова красят. Вывести цветной пигмент и при этом не сжечь остатки волос довольно сложно. Но Пак Чимин мастер своего дела, а Юнги просто доверяет старому приятелю. — Ты не выглядишь сильно заёбанным, что-то хорошее случилось в твоей жизни? — Намджун вернулся. — Оу, ты как? — Отлично, живу вот у него. — Не понял, — Чимин аж забыл, что стриг совсем умершие кончики. — Так вышло, это долгая история. Но да, мы типа вместе живем. — Как кто? — Сложно, — Юнги прикрывает глаза и вспоминает сегодняшнее утро, когда его опять зажали у раковины и шумно дышали в ухо. — Мы явно не друзья, но и не что-то больше. Просто, вот так. — Я рад и вижу, что ты счастлив. Это важно для меня. — Чимини, не начинай, — Юнги приоткрывает глаз и ловит в отражении зеркала чужой взгляд. — То, что было между нами, сложно назвать отношениями. — Ну, мы неплохо развлекались. — Да, а потом твоё сердце покорил высокий и широкоплечий красавчик Ким Сокджин, и я рад, что ты уже помолвлен. На свадьбу-то пригласишь? — А ты? — Ой, да когда она будет, — смеётся Юнги, и довольно оглядывает себя со стороны. — Спасибо, обрасту - приду снова! — Будь счастлив, Юнги-я, — Чимин обнимает товарища на прощание и ненавязчиво выталкивает его в коридор, где уже ждёт следующий клиент. Как тебе?       Юнги возвращается домой. Ещё около двух недель им жить вместе, после чего Намджун уедет в командировку. От мысли, что снова придется остаться одному, становится грустно. Юнги привык к их игре: засыпать под разными одеялами, а просыпаться под одним. Юнги привык к долгим взглядам, которыми они одаривают друг друга. Юнги смирился тем, что перед тем, как лечь в кровать, ему приходится тихо подрочить, ибо по другому он просто не уснёт. Юнги очень быстро привык к тому факту, что Намджун является большой частью его жизни. — Я дома! — Мин слышит, но не выглядывает, как обычно, чтобы встретить. Он только убавляет газ и прислоняется спиной к столешнице. Ждёт.       Буквально пара минут, и Намджун появляется на пороге кухни. Юнги встречает его в шортах и футболке. В своих шортах и намджуновской футболке. Потому что он так захотел. Поверх всё тот же фартук и довольная улыбка. Юнги очень доволен реакцией парня на свой внешний вид. — Вау, ты... — Намджун подходит очень близко, запускает руку в чужие волосы и массирует кожу головы. — Такие мягкие...       Юнги откидывает голову назад и смотрит в глаза. Не только Джун борется с ежедневным желанием поцеловать. Но именно сегодня, после разговора с Чимином, Юнги понял, что больше не хочет ждать. И решать он тоже не хочет, но пора двигаться дальше. — Нравится? — спрашивает тихо, почти шёпотом, и облизывает губы, не отводя взгляда. — Провоцируешь? — Джун на грани, и Юнги это видит. — А если и так?       Так сладко и совсем не аккуратно, сверху присыпано томительным ожиданием. Юнги снова сидит на кухонной столешнице, его руки обвивают шею Джуна, пока тот активно сминает талию и гладит спину. Они целуются сразу грубо, со взаимным прикусыванием губ и борющимися языками. Однако Юнги лишь делает вид, что пытается завладеть первенством. Уже спустя несколько секунд, он выпускает свой первый стон и сдаётся под напором парня. Быть ведомым этим уникальным человеком - именно то, что Юнги хотел. Намджун же только руки перемещает на ягодицы и рычит в чужие губы. — Ужин, — Юнги подставляет шею под мокрые поцелуи, больше похожие на укусы. — Джуни, там ужин, — Мин не хочет останавливаться, но и на большее, чем поцелуи, он не готов. — Ты такой невероятный, Юни, — Джун прислоняется своим лбом к чужому и загнанно дышит. — Я так... — договорить не даёт настойчивый звонок дверь. — Мы кого-то ждём? — Нет, — Джун ошарашен. Он поправляет свои джинсы и направляется к двери. — Мама?       Как хорошо, что Юнги сегодня выкрасился в пепельный, он по-любому поседел на половину головы. Мин спрыгивает со стола, поправляет свой внешний вид, зачёсывает волосы назад и ждёт. — Не рад меня видеть, сына? — Рад, мам, просто ты не предупреждала, что заедешь. Какими судьбами? — Джун помогает матери снять лёгкий плащ. — Ты не один? — Женщина заходит на кухню и застывает. — ТЫ!? Какого чёрта ты тут забыл? — Добрый вечер, — Юнги держится довольно спокойно, чуть кланяется в знак уважения и переводит взгляд на Джуна за её спиной. — Почему он в твоём доме? Джуни! — Мама, присядь, — Ким помогает матери сесть. — Юни, дай воды пожалуйста. — Юни? — женщина широко распахивает глаза и хватает воздух ртом.       Намджун помогает маме попить и краем глаза следит за состоянием парня. Юнги же возвращается к ужину, заканчивает с кастрюлями, снимает фартук и ставит на стол три тарелки. Мин тихо сервирует стол на троих и готовится к одному из самых тяжёлых разговоров в своей жизни. Отношения Юнги и мамы Намджуна испортились очень давно, ещё в старшей школе. Мин не особо знает причину и может только догадываться. Они как-то никогда не обсуждали это с Джуном. А потом... Пока Джун был в Америке, он случайно встретился с мамой друга. Тогда женщина на него кричала и обвиняла в том, что её единственный сын улетел на другой конец света. Обвиняла на всю улицу, а Юнги не мог не согласиться с ней. — Давайте поужинаем? — тихо говорит Юнги, чуть касаясь джуновской руки. — Мама, — Джун улыбается женщине, которая приходит в себя, — сейчас мы все вместе поедим, а потом поговорим, хорошо?       За ужином ни у кого кусок в горло не лез. Не желая больше давиться, Юнги убрал тарелки и приготовил кофе для себя и чай для Кимов. — Сына, объясни мне, пожалуйста, почему в твоём доме этот... — женщина запнулась, зло зыркнула на Мина и продолжила, — этот молодой человек? — Он здесь живёт, — спокойно отвечает Джун. Ким никогда не рассказывал Юнги, почему его мать так плохо к нему относится. А ведь далеко не у всех каминг-аут проходит успешно. Мама Намджуна обвинила не сына, а Юнги, в том, что её сын влюбился в него. — Почему? — У меня... — начал было Юнги, но Джун накрыл его ладонь своей, заставив замолчать. — Потому что это и его дом тоже. Люди, которые любят друг друга, обычно живут вместе. Ты же меня этому учила, мама, — голос Намджуна такой спокойный, в то время, как у       Юнги в ушах звенит, и он пусть и сидит в каменным выражением лица, но внутри у него всё бушует. — Джуни, но почему он? — Потому что я люблю его примерно лет с двенадцати. И у тебя было достаточно времени, чтобы это принять. Поэтому я очень тебя прошу, впредь предупреждай о своем приходе. Мы всегда рады тебя видеть. Да? — Да, — не своим голосом отвечает Мин.       Не так хотел Намджун признаться в своих чувствах. — И у вас это всё взимно? — Мать смотрит на Юнги, словно пытается уличить во всех грехах. — Конечно, миссис Ким, — Юнги улыбается женщине и чувствует, как его руку сжали ещё сильнее. — Я пойду, сына. Извини, что так ворвалась. Я... Я позвоню, мы ещё зайдем с отцом. Он... Я... Мы постараемся принять... — Женщина уходила в попыхах.       А когда за ней закрылась дверь, Намджун упёрся лбом в деревянное полотно и зажмурился. Парень сильно вздрогнул, когда к нему со спины прижался Юнги. — Значит, с двенадцати? — чуть язвительно спрашивает Юнги, пока гладит своими ладонями чужую грудь. — Мгм, — Намджун сейчас сплошной комок нервных окончаний, только разве что не искрится. — Взаимно, говоришь? — Будем честны, Мин сейчас играет с огнём и изводит дьявола.       Секунда, и Юнги зажат между входной дверью и пышущим жаром телом Джуна. Ким смотрит так внимательно, словно гладит глазами, пока руками залазит под футболку. Юнги в его глазах тонет, он хочет раствориться в этом взгляде. Он больше всего на свете желает, чтобы этот невероятный парень был всегда рядом. — Я люблю тебя, Ким Намджун. Не с двенадцати, конечно, но всё же...       Они снова целуются. Теперь уже нежно и аккуратно. Намджун больше не сглупит, он больше не будет ничего проверять. Он верит не только словам, но и глазам Юнги, которые не могут врать. Мин Юнги больше не психанет, он не убежит от собственных эмоций и чувств. Он спросит у Джуна словами, а только после этого что-то будет решать. Они больше не останутся у разбитого корыта, потому что смогли починить. Потому что отныне ценят то, что имеют уже так много лет.