Часть 2

Он остановился под знакомыми окнами, не решаясь войти. Открыто. Он втянул воздух. Пахло Люси. Наверняка злится. Пока он шел к ее дому, так и не придумал что сказать — проще было все пустить на самотек. Слова наверняка сами найдут себя. Он поймал себя на том, что ему страшно. Чувство, которое испытывал убийца драконов так редко, что эти разы можно было пересчитать по пальцам одной руки. От чего ему страшно, он не мог никак уловить. То, что Люси не примет его и они потеряют то, что уже есть. Или то, что наоборот, они поговорят, и все будет как прежде, или же то, что за последние пять лет они, наконец, куда-то продвинутся в отношениях, хоть и сам не знал когда наступил тот момент, что захотелось переступить эту дурацкую черту дружбы. Так или иначе, определить, что же его так пугало, он не смог. Взглянув еще раз в темные окна, он втянул воздух и прыгнул на подоконник.

***

Заклинательница духов сидела на полу, уронив голову на кровать. Тишину нарушали лишь тихие всхлипывания. Внутри все разрывалось от обиды и несправедливости. Она всегда старалась быть рядом, поддерживать и верить в него. Старалась оставаться верным другом и надежным товарищем. Боль от слов Саламандра резала изнутри. Как бы она не убеждала себя, что ее чувства неправильны, идти против них было невозможно. Она, как последняя дура, была счастлива, когда он был рядом. Когда касался ее, держал за руку, когда она прижималась к нему, пряча свой порыв за благодарностью или страхом. Она часто использовала все, что было дозволительно, не переходя ту грань которую они когда то давно начертили. В последний год и вовсе стала напоминать себе Джувию, которая когда-то так реагировала на ледяного волшебника. Но Люси с Нацу совсем в других отношениях, и чувство, что она полнейшая идиотка, глупая дура, которая отчаянно цепляется за него, вызывало внутри удушающую обиду на саму себя. Слезы лились градом. Она знала, что не будь ее рядом, он также счастливо продолжит свои приключения. Тошно от своих чувств, тошно от того, что она хотела, чтобы без нее ему было также тяжело и плохо как и ей. Друзья так не поступают. Не позволяют себе таких мыслей, не рисуют грязных картин в голове, не желают друг другу зла. Но разве он для нее только друг? Все это глупо. Скажи она о своих чувствах, о том, сколько случайных касаний были не случайными, о том, почему он до сих пор вгоняет ее в краску, он же только бы посмеялся или вообще не понял. Но страшнее было представить, что она снова его потеряет. Эта мысль сковывала все тело, заставляя содрогаться в новых рыданиях. Поднять голову Люси заставил шорох шагов. Она посмотрела на знакомую фигуру в темноте. Наверное, если бы ей закрыли глаза и перед ней была тысяча человек, она бы все равно без ошибки нашла фигуру Нацу. Эта мысль пронеслась у нее в голове, пока мозг собирал картину происходящего. Она была рада Драгнилу, но не хотела, чтобы он видел ее в таком состоянии. И сейчас она была слишком зла на него. Потому что он бесчувственный дурак, который ничего не понимает. Потому что она догадывалась, что прийти и извиниться его наверняка заставила Эльза. Но самое страшное было то, что он мог сказать, что последние слова не были брошены в каком то эмоциональном порыве. Короткий диалог, который был придуман в ее голове, снова затуманил глаза слезами. Она хотела ему спокойно все высказать, мягко, но сама не заметила, как все, что накопилось, вырвалось наружу. Как она сорвалась на крик, а он стоял и слушал. — Если пришел извиняться, уходи! Я не хочу слушать о том, что ты якобы сожалеешь. Ты просто развлекаешься, издеваясь надо мной. Тебе так нравится меня унижать? Тебе правда приносит удовольствие, что такая дура, как я, все это терпит и можно продолжать сколько душе угодно? Почему ты не видишь, что я чувствую? Да о чем я говорю, ты же предпочитаешь ничего не замечать! Или опять бросаешь свое дежурное «извини» и уйдешь куда-нибудь не сказав ни слова. «Пусть лучше глупой Люси расскажет Кана, что я ушел с Гилдартсом, чтобы я не тратил на нее свое время!» Тебе, как обычно, просто плевать на меня! Или ты хочешь сказать сейчас, что мы команда, мы со всем справимся? Команда, где ты опять в одного кинешься в бой с тем кем однажды не справишься? Нет, Нацу, я не справлюсь! Я не могу терять тебя постоянно! У меня нет больше сил! Я устала от этого! Я не хочу больше бояться, что однажды ты не вернешься или так и не откроешь глаза! Ты гребаный эгоист, который не думает, что чувствуют другие! Не надо ко мне больше приходить! Убирайся! Найди себе другую дуру! Развлекайся с ней, издевайся, делай, что хочешь! — Нацу подошел к девушке. Он слышал как от слез ее голос охрип и дрожит. Он только хотел обнять ее, сказать, что все не так, что все у них будет хорошо, а сейчас она просто устала. Саламандр взял ее за руку, чтобы притянуть ближе, как его щеку обдало словно кипятком. Второй рукой она влепила ему пощечину. — Мы больше не напарники! Уходи! Оставь меня в покое! Убирайся! Я не хочу тебя видеть! От неожиданности в глазах парня вспыхнула ярость. По коже прокатилась ледяная дрожь от его взгляда. — Дура! — Он прыснул ей это прямо в губы притянув заклинательницу за руку, чтобы та оказалась прижатой к нему, с такой силой, что она пискнула от боли, но не смела шевельнуться. Не проронив больше ни слова, он отпустил девушку и поспешил покинуть квартиру. Люси, упала на том же месте, чувствуя удушающий страх и отчаяние.

***

Теперь ни друзья, ни напарники, ни любимые. Все это казалось какой-то дикостью, дурным сном, и когда они проснутся, то все будет хорошо, и снова они возьмут дурацкое задание и отправятся в новое приключение втроем, будут смеяться, Нацу разрушит половину здания, а Люси будет защищать его перед заказчиком и все будет как раньше, поругались — помирились.

***

Когда Саламандр уже собирался выходить, не смог себя удержать и мельком обернулся назад. Внутри что-то до боли заскребло по ребрам. Дрожащая от слез, брошенная, слабая. Он ненавидел, когда Люси была такой. Но лишь поджал губы и выпрыгнул в окно. Надо уйти подальше. Надо все обдумать. Надо остыть. Драгнил хотел отправиться домой, в надежде, что на утро проблема сама решится. Хотя не отступающая тошнота от произошедшего все не отпускала. Наверное, этого он и боялся. Эмоции пожирали его, сменяясь от гнева и отчаянья до жалости и разочарования. Он ловил себя на мысли, что хотел вернуться и заставить Люси забрать слова обратно. Черт! Она не может вот так взять и перечеркнуть все, что у них есть! Она права, он бывает той еще сволочью, но он никогда и ни за что не станет пренебрегать и плевать на своего товарища и уж тем более на Хартфилию! Он просто не может оставить это так, должен же он ей был хоть что-то сказать. Единственное, в чем он был уверен — ему нужно успокоиться и выпустить пар. Для этого нужно с кем-то хорошенько подраться, поэтому, наплевав на то, что сейчас глубокая ночь он отправился в гильдию готовый взять любой заказ на устранение. Тем лучше, что сейчас поздно, никто не станет останавливать и донимать душевными разговорами. Говорить не хотелось, слишком бушевала внутри злость и обида: на себя, на Люси, на Эльзу с Лисанной, которые уговорили его пойти и извиниться. Чувствовал же, что так выйдет, на кой черт пошел. Пусть она лучше злится, чем теперь, когда сказала, что даже видеть его не хочет. След на щеке еще горел. Вот и все. Нацу сорвал первый подходящий заказ, который ему попался на глаза. Нужно побыть одному, Хеппи должен это понять. Так прошла неделя, другая. Саламандр возвращался с заданий и брал новое только в ночь, стараясь ни с кем особо не пересекаться, особенно с заклинательницей духов. Одиночные задания и вправду давали немало времени все обдумать, но его было также много, чтобы начать сомневаться в принятых решениях или собственных выводах. Сомнения были не по части огненного волшебника, как и самокопания, особенно в собственных чувствах. Он всегда все делал интуитивно и обычно просто поддавался своим эмоциям. А сейчас он с ума сходил от того, как его решительность сменяется неуверенностью. И чем больше времени шло, тем хуже становилось. Эта глупая Люси ни хрена не понимает, что творит! Он решил, что непременно отомстит ей! Раз он ей больше не нужен, он не подойдет к ней больше, даже если она сама будет умолять об этом! Осталось придумать только, как заставить заклинательницу самой прийти к нему. Хотя сейчас девушка наверняка и так страдает без него. От этой мысли уверенности у Саламандра прибавилось. Ведь когда он придет, она, скорее всего, сразу бросится к нему, простит и заберет все слова назад! Такую линию мысли он принял, и потому что помнил, в каком состоянии она была, когда он ушел, и потому что самому безумно хотелось ее увидеть, потрогать, понюхать, послушать пересказ очередной дурацкой книги, сюжеты которых он считал крайне глупыми. У Нацу буквально начиналась ломка. Ломило даже кости от того, как хотелось сжать нежное тельце и утащить в любое закрытое помещение. И как назло, ни одного нормального задания, ни одного противника, который заставил бы его биться всерьез и смог отвлечь от пожирающих мыслей. А когда он заходил в гильдию в последний раз, то краем уха услышал, что Макао и Вакаба обсуждали, как Люси похорошела в последние дни, а девчачья команда, которую они с Эльзой собрали, просто услада для глаз. Даже в Еженедельники хотят выпустить статью про опасно красивых девушек. Огненного убийцу драконов просто перекосило от обиды. Его снова как будто ударили по щеке. Как так получилось, что его выворачивает от тоски по Люси, так что волком готов выть, а она счастлива без него? Выходит, он правда все время мешал ей? Нет. Этого не может быть. Он не сомневался в том, что заклинательница действительно сильный маг, которая при желании может быть смертоносной; она может постоять за себя и друзей, но дело ведь не в этом. Саламандр был уверен, что они дополняют друг друга в первую очередь как команда, союзники, потому и считались одной из лучших троиц в Хвосте Феи. Он тянул ее вниз? Значит, с ним она была несчастна? Нет. Это значит и то, что он как мужчина не для нее. Если он даже как напарник не может защитить ее, то что говорить о большем? Злость растекалась по венам огненного волшебника. Вспыхнув в одно мгновение, он разломал пару стоящих рядом столов. Бывший мастер с другом бросились унимать неожиданно взбесившегося убийцу драконов. Кана, которая была завсегдатой бара, попыталась его скрутить, но он только отбросил всех в сторону и направился к выходу. — Чего это он? — Спросил Вакаба — Не знаю, в последние время сам не свой. — Потирая ушибленную голову ответил Макао.