Часть 3

Вся Магнолия погрузилась в темноту, которую освещали только яркие вспышки молний. Похоже, разбушевавшаяся стихия лишила света весь город. Дождь лил вовсю, когда Нацу вышел из здания, как будто тот старался остудить пыл мага. Он брел по мокрым улицам, возвращаясь к своим мыслям, всматриваясь куда-то в пелену дождя: Люси и без него хорошо. Она и не заметила, что его нет рядом, ушла в новую команду. Забавно все вышло. Он ведь так старался держать себя в руках, иногда до скрипа в зубах, только бы не напугать ее своими намерениями. Маленькая, глупенькая, странная Люси. Всегда пугливая и вечно смущающаяся. Образ сам возник в голове и Саламандр невольно улыбнулся. Она по-прежнему считает его невинным ребенком. Он думал, что это к лучшему, что она не замечает его скрытых целей и пошлых намеков. Думал, что прояви он чуть большую инициативу, то разобьет все надежды на отношения. Глупо, конечно, получилось. Нацу внезапно для себя рассмеялся. Смех получился немного безумным, истеричным. Надо же так облажаться. Так боялся все разрушить, не идти на поводу своих желаний, и в итоге все испортить. Какой же он дурак! Он стоял под дождем и продолжал смеяться до боли в животе. Как тупо все вышло. Лучше бы трахнул ее хотя бы раз, все равно ничего бы не поменялось. Она все равно найдет себе кого-то лучше, с кем будет шляться по театрам и балам, а по ночам будет ублажать его. Черт! Как же бесит, что ее лапать будет другой мужик! Голова просто разрывается от представленный картины. Послать все и взять ее первым, он уже ничего не теряет. Она и так ненавидит его. Господи, как же сейчас хочется ощутить ее кожу на вкус, припасть к тонкой шее, впиться в соблазнительные губы, заставить плавиться в своих руках, чтобы она умоляла о большем. Внизу живота приятно сжималось от всего представленного, а сердце стучало в висках, заглушая все остальные звуки. Нацу едва сдержал в себе рык, а в глазах появился дикий голод. Он сжал ладони в кулаки, пытаясь вернуть себе контроль. Когда Саламандр остановился, он перевел взгляд на темное окно. Закрыто. Его здесь больше не ждут. Хотя с чего он вообще взял, что Люси дома? Нахрена он приперся? Даже если и дома, то скорее всего просто прогонит. Нет. Он только что решил, что возьмет ее здесь и сейчас. Он и сам не заметил, как начал тарабанить в дверь заклинательницы.

***

Дверь медленно открылась, и в проеме показалось испуганное лицо девушки. Она не то что бы удивилась, что это был именно Нацу, но она его точно не ждала. Поэтому только лишь недовольно фыркнула при виде его. Люси отступила немного назад, дав возможность войти ночному гостю. Бывшие напарники так и стояли с минуту, рассматривая друг друга в свете свечи, которую держала заклинательница духов. У парня был сильно потрепанный вид, замученный взгляд, промокший насквозь, лохматый с отросшей щетиной. Он шумно втянул воздух, закатив глаза, и облокотившись на стену, сполз вниз, закрыв глаза руками и сжимая голову пальцами, потому что Люси видела, как костяшки побелели от напряжения. Она не знала, что с ним, но внутри все сжалось, хотелось обнять его. За все время их знакомства она всего пару раз видела Драгнила таким изможденным и разбитым. Но, как бы девушка ни хотела сейчас поддержать и окружить его заботой, ее гордость не позволила бы этого сделать. — Похоже, из-за погоды нет света, и неизвестно, когда его включат. Зажги пока остальные свечи, а я в душ, потом поменяемся. Тебе кажется тоже не помешает искупаться. — С этими словами блондинка сморщила нос, как бы намекая, что кто-то давно не мылся, и протянула ему свечу. Розововолосый лишь утвердительно кивнул, принимая предмет из ее рук. Когда дверь в ванную комнату закрылась, Хартфилия почувствовала, как от тревоги подвернулся живот, а на глаза наворачиваются слезы. Девушка не была уверена, что рада его видеть. Она только перестала задыхаться в собственных слезах каждую ночь, только начала находить в себе силы двигаться дальше, закрывать окно и учиться не ждать его, только стала держаться от желания сдаться, раствориться в сильных руках несмотря на последующие за этим подкалывания. Она выкинула все вещи Саламандра, чтобы нельзя было прижать к себе и втягивать такой родной запах, она сделала перестановку, она чуть не отрезала волосы в попытки все изменить, но сделай она это, то скорее изменила бы себе. А он опять, наплевав на все, вламывается к ней посреди ночи. Гребаный эгоист, делает только как ему хочется! Нельзя же так! Зачем он так с ней, чем она так провинилась, чтобы испытывать ее? Люси поймала себя на мысли, что если бы он сейчас ворвался сюда, в душ, и взял ее прямо тут, она, наверное, даже бы не сопротивлялась. Но это Нацу, это не про него; ему просто доставляет удовольствие мучить и издеваться над ней, он же ведь уже насмехается, раз пришел. А ей стыдно за свои мысли. За то, что пальцы каждый раз сами тянулись вниз, туда, где все горело огнем, когда перед глазами всплывала мощная шея, линия подбородка, оскал, взгляд озорной-хищный, который, если бы заклинательница не знала его, приняла бы за плотоядный. От этих воспоминаний по всему телу пробежали мурашки, а бусинки сосков затвердели несмотря на то что тело обволакивали струи горячей воды. Сделав несколько глубоких выдохов, она постаралась избавиться от нарастающего возбуждения. Хартфилия в который раз задумалась над тем, как вынудить его на секс. Насилие было бы неразумно, потому что Нацу слишком превосходит ее в силе, чтобы она хоть как-то могла заставить его; хотя не раз хотелось прибегнуть к этому варианту — сесть ему на колени и сделать все самой, пока он бы растерянно смотрел на нее снизу вверх. Она пыталась столько раз разбудить его мужскую сторону, но безуспешно. Ни белье, ни костюмы, ни полотенца, ни нагишом, ни трезвым, ни пьяным, его никак не волновало. То ли ему не интересна именно она, то ли ему это чуждо, если только под заклятьем. Их максимум — это обняться, держаться за ручки, и, конечно, смеха ради, Нацу не упускал возможности полапать напарницу при любом удобном случае. Смирившись с положением дел, она замоталась в полотенце и вышла в коридор.

***

Вся квартира была заставлена свечами, от чего в помещении стало достаточно светло. Люси не могла перестать смотреть на то, как преобразился ее дом. Это было так красиво, так романтично, вся атмосфера дома стала настолько интимной, что ненужные мысли снова вторгались в блондинистую голову. О таком она читала только в романах. Правда, в них после этого влюбленные проводили свою первую ночь. Эта мысль вернула Хартфилию в реальность. Это не про них. Хотя на дворе ночь и вся квартира усыпана свечами, а в холодильнике роется главный герой ее ночных фантазий, нарушая всю идиллию и восхищение девушки. — Откуда столько свеч? Не помню, чтобы их было так много. — Люси обратилась к парню, который блуждал по кухне в поиске еды. — А, ну, я из своей заначки достал. Подумал, будет красиво, да и тебе же такое нравится? Ты рассказывала, что так делают в твоих книжках. — Он говорил все это беззаботно, со своим фирменным невинным выражением лица. — А? Да, нравится, — она немного растерялась от того, что он помнил про книжки. — Но они там это для другого, хотя в общем неважно. Все равно красиво получилось. — Добавила она гораздо тише, но чуткий слух Саламандра все слышал, а из-за освещения было видно, как девушка залилась краской. — Да, это тоже помню. — Он не отводил взгляд и достаточно бесстыдно рассматривал фигуру блондинки, подходя ближе. — Я слушаю тебя, Люси, даже если ты думаешь, что это не так. — Он сказал это, когда поравнялся с ней. — Ты не видела, где мои вещи? Я не нашел их. — Нет, н-не видела. — Она ответила почти шепотом, все больше покрываясь румянцем. Парню это определенно нравилось. Это ведь значит, что он не так уж и безразличен подруге, которая, по-видимому, пыталась их обоих убедить в обратном. Ну уж нет. Теперь Драгнил раскусил ее, Люси маленькая трусливая врушка. Он усмехнулся про себя тем мыслям, что пронеслись в его голове и отправился в ванную комнату. Тут девушка была права, надо привести себя в порядок. Когда парень скрылся в другой комнате, она все еще стояла и переваривала, что сказал ей бывший напарник и главное как сказал. Угрожающая интонация в его голосе не сулила ничего хорошего.

***

Стоя под теплым душем, Нацу чувствовал наслаждение от того, что Люси рядом. Внутри еще трепыхалось напряжение на грани злости, желания и приятного чувства, что он почти у цели. Он окунулся в тот момент, когда переступил порог квартиры, и застыв от наслаждения, вдыхал запах до боли в легких, что закатились глаза — вся квартира пропитана ароматом Люси. Стало хорошо. Как будто под дурманом, он расплылся в блаженной улыбке. Да. Ему не хватало этого — видеть, как она восторженно смотрит на него. Но сейчас и этого было мало, потому как нынешнее положение отношений с Люси его не устраивало. Хотелось большего.

***

Люси сильно пожалела, что выкинула вещи Саламандра, потому что теперь он вышел из ванной только с намотанным на бедра полотенцем и она вспомнила, зачем они вообще у нее хранились. Конечно, Драгнил обладал достаточно сексуальной для мужчины фигуры, по мнению Хартфилии. Поэтому иногда в ванной она мысленно отдавалась исследованию его тела. Но сейчас девушка не знала, куда деть глаз, слегка прикусывая нижнюю губу, останавливая сцену в своем воображении где она слизывает капли воды которые стекают по телу парня, падая с мокрых волос и проходя путь от шеи, по груди и исчезая ниже к краю полотенца. Хотелось поймать каплю и повторить ее траекторию своим язычком. Пусть и в дрожащем свете свечей, Нацу успел уловить на пару мгновений затуманившийся взгляд девушки и улыбнулся: — Смущаю? — Н-нет. Что ты! П-просто думала, ты, наверное, тоже голоден, вот и задумалась. — Хартфилия была готова под землю провалиться. Но не меньше волновало и то с чего вдруг, Нацу вообще задает такие вопросы так прямо. — Ты плохо врешь, Люси, — парень разочарованно выдохнул, ухмыльнулся, продолжая также бесстыдно рассматривать ее, как и она его. — Но я тоже ужасно голоден. Девушка на скорую руку сделала несколько бутербродов, пока Драгнил был в душе. Они сели за стол и попытались завязать нейтральную беседу, которая не очень клеилась: — А где Хеппи? — Он просил передать тебе, как только вернешься, хорошенько врезать и чтобы ты не волновался. Они с Шарли и Лилейным сегодня утром отправились к родным в деревню. — Ясно. Ты слышал, в новой команде? — Да, у нас вроде неплохо получается. Странно, что раньше никому в голову не пришло так объединиться. — Понятно. А в целом как у тебя дела? — Нацу, если ты хочешь узнать, простила ли я тебя, то нет. Но дела мои лучше. Откуда, все-таки достал столько свеч? — Я же сказал, из заначки. — Что за заначки у тебя в моей квартире, что даже при перестановке я ничего не нашла? — Люси уже привычно бурчала на парня. — Ну, заначки же от тебя. — Розововолосый широко улыбнулся и неловко почесал голову. — Чего? Нацу! — Постепенно разговор принял привычное русло, напряжение между друзьями спало, и разговор пошел легче. Хартфилия подошла к рабочей поверхности, чтобы приготовить новую порцию закусок. Драгнил доставал все необходимое из постепенно нагревающегося холодильника. Среди прочих продуктов он достал бутылку вина, которую им подарили в знак благодарности за какое-то задание; кажется, это была винодельня, которую они спасали от нашествия гигантских гусениц. — Не хочешь выпить? — Ты же ненавидишь, когда я пью. Ты что задумал? — от ее взгляда не ускользнула его хитрая ухмылка. — Если хочешь задобрить меня, то это не поможет. Сейчас совсем другая ситуация, неужели не понимаешь? — она сама чуть не забыла, что решила избавиться от постоянного и наглого вмешательства в ее жизнь со стороны Саламандра. Ей этого не хотелось, но и мучиться всю жизнь — не лучший вариант. — Поэтому и предлагаю. — Драгнил видел, как глаза девушки были наполнены сомнением, и это словно медом обливало его сердце. Он понимал, что если сейчас надавит, она все равно никуда не сбежит. Люси сейчас напоминала загнанного зверя, который уже смирился со своей участью. Больше он не даст ей отвязаться от него и делать вид, что между ними ничего нет. Он подошел ближе, чтобы открыть шкаф с посудой, и встал так, что блондинка оказалась прижата спиной к его груди, а с другой стороны выход блокировала рука, которая опиралась о край столешницы, немного задевая талию девушки. Люси чувствовала, как горячее дыхание обдавало ее шею, как его горячая кожа прижималась к ее спине. Она сжала край полотенца, которое было все еще на ней, пытаясь хоть как-то держаться за убегающий рассудок. Однако тяжелое, частое дыхание и щеки, которые пылали ярким оттенком, не могли быть незамеченными. На хрупких оголенных плечах лежали длинные шелковистые локоны. У Нацу зачесались ладони, потому что он захотел убрать их в сторону и вгрызться зубами в тонкую шейку. Он хотел помучить ее, заставить первой потерять контроль, чтобы она бросилась на него, но, кажется, сам попался в свою ловушку, слушая сбитвчивое дыхание и как маленькое сердечко было готово выпрыгнуть наружу от его близости. — Ты слишком близко, — шепотом выдохнула Люси. — Я просто хотел достать бокалы, — с лёгкой хрипотцой прошептал он ей на ухо. Он поставил бокалы рядом и, переместив освободившуюся руку на талию заклинательницы, прошелся кончиком носа по левой стороне чуткой девичьей шейки, вбирая ее запах. Как же от нее хорошо пахло. Он недовольно вздохнул и развернул застывшую от смущения девушку к себе лицом. Шероховатый большой палец прошелся по нежной губе, немного надавливая, чтобы слегка приоткрыть рот. Люси видела, как парень задержал дыхание на этом движении, сосредоточившись только на нем. Она должна была бы остановить его, прогнать, но эти прикосновения были слишком желанными. У Хартфилии подкосились ноги, когда влажный язык развратно прошелся по нижней губе, пробуя ее на вкус. У огненного мага вырвался тихий стон. Саламандр наблюдал за реакцией девушки, которая еще не совсем понимала, что происходит. Он отстранился давая возможность все переварить и остановить его пока не поздно. Сейчас он еще способен внять голосу разума. Но она только продолжает непонимающе смотреть на него, прижимая руки к своей груди. Не отталкивает. Тогда Нацу снова поцеловал ее, аккуратно, боясь спугнуть, проводя дорожку вдоль бьющейся жилки на шее. Томный выдох и она наклоняет ее, подставляя для новых поцелуев. Его нежные поцелуи постепенно распространялись по ее скулам, губам, шее. Они превращались во что-то тягучее, пламенное. Хотелось раствориться в его касаниях. Руки парня скользнули вниз, задирая край полотенца: то поглаживая бедра, то крепко сжимая ягодицы. Наконец, он стянул эту мешающую ткань, оставляя заклинательницу полностью обнаженной. Она хотела было прикрыть грудь руками, но парень опередил её. Быстрым движением он подхватил ее за бедра, усадив на столешницу, и припал к груди раньше, чем девушка успела смутиться. Он сжимал и целовал грудь, выводя языком неизвестные фигуры. Держать контроль было уже невозможно. В ноздри ударил изменившийся запах Люси. Сладкий, от него вело голову. Нацу чувствовал, как сердце стучит по ребрам, а внизу все ныло от желания. Люси хотелось до безумия, до боли. Ее кожа сладкая, молочно-приторная на вкус, почти как и сводящий с ума запах. Скользнув рукой к талии, он теснее прижимал ее к себе, чтобы она чувствовала его возбуждение. Тихий стон, вырывающийся из уст девушки, вводил в еще большее безумие. Тело Хартфилии ослабло под лаской горячих губ парня. Саламандр быстро подхватил ее на руки, перемещая в спальню. Он аккуратно положил заклинательницу на кровать нависая сверху, поставив одно колено между бедер блондинки, которая рефлекторно попыталась их сжать, едва увидев, что тело парня абсолютно нагое. Она уперлась ладонями в мужскую грудь: — Нацу, — испуганно и немного жалостливо прошептала Люси. Она пугливо смотрела ему в глаза, пытаясь найти в них ответ, понять, не совершают ли они сейчас ошибки. Проявляя всю силу воли, чтобы не сорваться и не взять ее прямо сейчас, со всей нежностью, на которую сейчас был способен, розововолосый оставил почти невесомый поцелуй на щеке девушки: — не бойся, — прошептал он ей в губы. Отстранившись, Драгнил убрал прижатые к себе женские руки. Стараясь держаться, не испугать без того напуганную блондинку своим напором, он накрыл ее губы мягким поцелуем, постепенно исследуя тело руками. Хрупкое тело откликается на каждое прикосновение. Парень углубляет поцелуй, касания становятся грубее, он проводит влажную дорожку от шеи к груди, оставляя после себя алые следы. Горячие губы впиваются в ее рот поцелуем — безумным, голодным, властным. Тонкие пальцы теряются в лохматых розовых волосах, притягивая ближе. Как же возбуждали его властные движения и дикий голод в зеленых глазах. Хотелось прижаться к горячей коже Драгнила, ощутить его еще ближе, это становилось потребностью, которая полностью захватывала ее. Рука Саламандра опустилась ниже, поглаживая внутреннюю сторону бедра. Пальцем, он провел линию от бедра до лобка спускаясь вниз. Девушка дернулась от прибежавших по всему телу мурашек и застонала немного громче, когда он задел возбуждённый комок нервов. Медленно, обводя половые губы пальцами, получая множество томных вздохов Люси. Мужской палец остановился, найдя впадину. Драгнил снова прижался к блондинке и впился поцелуем, дразня девушку движениям своих рук выводя небольшие круги на чувствительной зоне. Она была слишком влажной, это заставляло член заныть от желания, так сильно, что сам застонал вводя палец в лоно девушки. Проведя несколько скольжений внутри и снова слегка надавливая на чувствительный бугорок, он добавил второй палец, подготавливая место для себя, вызывая жалобный скулеж у девушки. Заклинательница выгибалась навстречу его движениям, впиваясь ногтями в мужскую спину. Становилось слишком хорошо. Нарастающее удовольствие сжимало изнутри, заставляя терять контроль. — Н-Нацу… — выдохнула девушка, упираясь руками в мощные плечи. Саламандр всосал губами нежную молочную кожу, немного грубо прикусывая, оставляя на шее новый засос. — Пожалуйста… — желание ощутить его внутри было невыносимым. Она была готова сделать все, что угодно, лишь бы он прекратил мучения. Его не нужно было просить дважды. Все это для него уже стало пыткой; хотелось насадить на себя хрупкое тельце и наконец кончить. Он смазанно поцеловал девушку, и, удобно расположившись между ее ног, резко вошел. От боли девушка вскрикнула, впиваясь ногтями в широкую спину, а в уголках глаз появились слезинки, когда парень качнул бедрами. Нацу почувствовал, как все ее тело напряглось, узкие стеночки сжали со всех сторон с такой силой, что выбивали оставшийся в легких воздух. Он остановился, давая возможность привыкнуть к новым ощущениям, надеясь заглушить ее боль поцелуями. Когда он почувствовал, что она немного расслабилась, парень слегка качнул бедрами, боясь причинить большую боль. Однако девушка только сильнее вцепилась в его плечи, пытаясь выскользнуть из-под него. Нацу уронил голову на женское плечо, стараясь совладать с собой. Он знал, что Люси необходимо привыкнуть к нему. Драгнил продолжил двигаться так медленно, что голова кружилась. Это было настоящей пыткой. Хартфилия наконец ослабила хватку, и ее бедра постепенно начали двигаться навстречу. Его рука обхватила ее ягодицу, помогая двигаться в одном темпе. Толчки становились грубее, заполняя комнату пошлыми шлепками, сбитое дыхание смешивалось со стонами. Потеряв последнее самообладание, Нацу начал вдалбливаться в девушку, входя по самое основание. Как он мечтал об этом: видеть, как Люси дрожит от его прикосновения, как густые черные ресницы подрагивают, а все лицо горит румянцем, как она выкрикивает его имя от наслаждения и льнет к нему, как жаждет его. Это приносило настоящее удовольствие. Руки и тела меняли положения и снова соединялись в одно целое, полностью отдаваясь этому наслаждению. Люси и не представляла, что их первый раз будет таким: диким, жестким, когда от жадных поцелуев вспухают губы, когда жжется от укусов шея и темнеет в глазах от тщетных попыток ухватить глоток свежего воздуха, когда движения настолько яростны и невыносимы, что в удовольствии прогибается спина в неестественную дугу, подставляя тело под новые ласки. Она всегда думала, что это будет переполняющая нежность, когда с трепетом и лаской тела сплетаются в танце любви. Но сейчас она была готова кричать, умолять, царапая и впиваясь в кожу и волосы парня, до исступления, до темноты в глазах, лишь бы он продолжал двигаться быстрее и глубже, лишь бы это никогда не заканчивалось. Люси протяжно застонала, слегка дёрнувшись от пронзившего тело чувства абсолютного блаженства. Несколько толчков и Нацу нагоняет ее кончив следом. Тяжело дыша, они лежали на кровати и молчали, приводя дыхание в порядок. — Люси, — серьезным тоном начал Саламандр, смотря в потолок. — Прости, что не защитил тебя от того придурка и от себя… Но я очень хочу, чтобы мы… Блин, я не умею говорить все это! Просто мне хочется сделать для тебя все. Черт! Ты же понимаешь, что я люблю тебя? — он повернул голову к девушке, которая лежала лицом к нему и мирно спала. — Блин, Люси! Пристроившись рядом, он обнял заклинательницу прижимая ее к своей груди медленно засыпая под стук любимого сердца.