Первая

Солнце едва успело выйти из зенита, медленно склоняясь к неуловимой линии горизонта и продолжая мягко греть кожу лица. Спустя секунду лёгкого наслаждения и мимолётной умиротворённости девушка колыхнула собственными смольными прядями волос и устало прикрыла узковатые глаза, которые явно выдавали её азиатскую родословную. Разумеется, её частично интернациональное происхождение было более чем известно знакомым и сослуживцам, и подобные отличия во внешности с остальными вопросов особых не вызвали, однако, городские селяне и, в особенности, дети откровенно заглядывались на её вечно хладнокровные глаза, укрытые тёмным чёрно-серым оттенком радужки и чуть больше, чем у остальных, веками. Всё же она действительно отличалась от большинства своего окружения, начиная от цепляющей внешности и заканчивая поражающими навыками и способностями бойца. В своей жизни Микаса пока встречала лишь нескольких подобных себе людей, которые ещё и являлись солдатами. И каждый раз они заставляли её только устаканившийся мир вновь всколыхнуться. Хмыкнув собственным мыслям, девушка отвела взгляд от лазурного нежного неба, практически полностью покрытого пеленой облаков, и сосредоточилась на Жане и остальных соотрядцах рядом с ней. Очень многие среди тех, кого она здесь знала, пытались нацепить на новоиспечённого двойника парик, что был безбожно и откровенно мал. Сколько бы гневных воскликов и вскриков не доносилось прямо позади неё, Аккерман всё продолжала тихо-мирно разглядывать небесный свод, совершенно не реагируя на возмущенные голоса сокурсников. Однако чуточку отвлечься от наблюдения за природой всё-таки пришлось, ведь в один момент Саша решила действовать агрессивнее: лёгким движением руки отодвинув сбоку Арлерта, что безуспешно и с фырканием старался всё также натянуть несчастный искусственный волосяной покров на недовольного и хмурого Жана, она с усилиями потянула вниз. Даже странно, что испытуемый так тихонько и относительно молча сидел на стуле спиной к ребятам. В конец осмелев и даже не взглянув на всё ещё сцепленные на чужой голове пальцы Йегера, Блаус буквально с искрами и дьяволятами в глазах упёрлась ногой в сидушку стула возле бедра блондина и с силой стянула ткань. Кое-где послышался тонкий звук потрескивания, все присутствующие на секунду затаили дыхание, даже незаинтересованная Микаса неторопливым движением головы глянула на испуганного мученика. Жан с придыханием поглядывал себе на лоб, откуда свисали висюльки искусственных волос. Однако, на счастье всех, ткань всё же уселась и перестала скрипеть, на что Аккерман удовлетворённо повернулась боком и умиротворенно выдохнула. — Жан, мать твою, — прохрипела успокоившаяся Саша, обессиленно сплывая по спинке стула лицом куда-то на плечо парня. Женские каштановые волосы безвольно растеклись по груди Жана, пока сам её владелец с возмущениями развернулся и старательно оттянул Блаус. Та совсем по-детски, но вполне характерно для себя самой, показала розовый кончик языка. — Картофельная бошка, вот только мать мою не трогай! Кто из нас полчаса назад заявил, что не знает, где тот нормальный парик, а? — одергивая на вытянутой руке Сашу, опираясь на спинку стула и держа при этом их на расстоянии лишь за счёт соприкосновения с женским лбом, вспыхнул Жан. На подобное, хоть и правдивое заявление, просланная похитителем картофеля только фыркнула и показательно сложила руки на груди, стянутой белой форменной рубахой. Уж как-как, а такое совсем не обидное прозвище она получила именно рядом с ними, среди них. Первоначально Блаус задевала подобная фамильярность, однако очень скоро она поняла, не без разговоров с Кристой и Конни, что никто задеть её не пытался и пытается. С тех пор она лишь с улыбкой реагировала на насколько локальную кличку, хотя, признаться честно, иногда в её ушах эта фраза вылетала от других не в очень хорошем ключе. Например, в ссорах, как сейчас. Но, на взгляд самой Саши, да и остальных присутствующих, конфликт не был серьёзным. Так, мелкая перепалка, они скорее в шутку, чем всерьёз. — Тогда ты была посмелее нашего смертника, смею напомнить! — добавил парень, всё не унимаясь, и в конце возмущенно выдохнул себе под нос. — Такое заявить прямо мне в лицо, бессмертная. Подзатыльник. В этот момент, старательно и с желанием опустить будничную ссору, Йегер взмахнул перед двумя новобранцами ладонями, пытаясь утихомирить. Особенно вновь услышав в свой адрес уже ожидаемый подкол. Его голубые глаза словно горели и блестели одновременно, заставляя Аккерман на секунду взглянуть на взбудораженного друга. Того явно беспокоили излишние перепалки друзей, поэтому его вмешательство было неудивительным, на что Микаса многозначительно хмыкнула. — Ребят, ну вы опять? Мы так завтра до Стохеса вообще не доберёмся. С вашими-то издёвками. — Эрен, издёвки здесь слышу только я, от неё, — со смешком закрыв карие глаза, Жан закинул ногу на ногу в полной уверенности, что морально задавил Блаус. Предыдущее замечание насчёт бессмертия и Йегера парень предпочёл опустить, сделав вид, что ничего и не говорил, а насмешками здесь вообще развлекается одна лишь Саша. За что, кстати, после последовал новый шлепок женской ладони по затылку. На секунду взглянув на неё с ошарашенными глазами, Жан резко расслабил мимические мышцы и, встретившись с нахальным взглядом девушки, с театральным воскликом и приложенной ко лбу ладонью сполз вниз, к подножию стула возле ножек. Мотивом такого поведения и действия Микаса расценила явным желанием побесить Сашку ещё больше. На его лице отобразилась совсем сценическая боль, тот словно пылал в агонии, заставляя Эрена вновь закатить глаза. Последнее наверняка было вызвано порой невыносимым характером Жана и его выкидонами. Микаса же любопытно приподняла бровь и, сложив руки на поясе, развернулась всем корпусом к бывшим кадетам, при этом снижая своё внимание, сконцентрированное на подготовке по укомплектации ловушки для захвата женской особи в Стохесе. Которой, кстати говоря, предположительно и по догадкам развед-корпуса являлась всем им уже знакомая и нелюдимая Энни. Аккерман и подумать не могла, что та ледышка — оборотень, который, что примечательно, вполне осознанно и сознательно крушила их снаряжение и бессердечно уничтожала их составы во время вылазки за стену. В тот момент юное сердце брюнетки пылало огнем ненависти, практически полностью захватывая и разум, и здравый смысл. Позволь ей капитан Леви, или не будь его там рядом вовсе, погнаться за женской особью и дальше, не факт, что сейчас бы Аккерман мило беседовала с бывшими сокурсниками. Казалось, словно её действиями руководил отнюдь не здравый смысл и логика, а нечто иное. Безумная неприязнь, граничащая с ненавистью. Хотя, в некоторые моменты эта призрачная граница и вовсе стиралась, даже не напоминая о себе. Из собственных дум в реальность вытянул очередной восклик Жана сбоку от себя. Тот старательно пытался обратить на себя внимание девушки, изображая несчастного молодца совместно с всё тем же актерским выражением лица. — Ай, боже мой! Как же больно! Микаса, душа моя, — резкий взор и явно не добродушный поразил парня, заставляя того слегка покривиться, а после усмехнуться, совершенно не удивившись. — будь добра, одолжи клинок. Эта бестия убъёт меня! Практически с головой углубившись в собственные размышления насчёт того, перевернувшего её общее представление о внешнем мире дне, Микаса и не замечала особенно все посланные в её адрес забавные просьбы. Та миссия оставила на ней, безусловно, необратимый след, как и на многих остальных. Хоть и выпускники сто четвертого отряда кадетского корпуса даже сейчас, накануне жизненно опасной миссии, беспечно шутят и веселятся в попытках забыться и переключиться на что-то другое, Микаса знает. Знает, что у всех них глаза другие, взгляды другие, их души после той встречи и пережитых событий, начиная обычными, кровожадными и неразумными титанами и заканчивая той бесчувственной женской особью, что хладнокровно перебила стольких солдатов буквально вмиг, изменились. Всё изменилось, несмотря на то, что многие до сих пор старались не обращать на явные изменения в себе из-за той же самой реальности. Любопытно, какими же в таком случае были их лидеры до встречи со всем ужасом и мощью титанов? Если каждый, кто хоть раз бился с ними, не возвращается прежним, а словно оставляет собственное простодушие на съедение чудовищам. Хотя, возможно, с подобным заключением Микаса погорячилась, никто ведь ничего не отдаёт на поле боя кроме жизней товарищей и возлюбленных. Помимо того, все они, вчерашние курсанты, всего лишь постепенно взрослеют, набираются опыта, разумеется, без ужасающих разум картин безумства титанов не обойтись. Ведь глядя на то, как, казалось бы, бесстрашно их капитан бросился на спасение её же самой от неминуемой смерти под размашистым ударом ладони женской особи, создаётся впечатление, что они всегда такими были. Хладнокровными и рассудительными. Но это ведь не так? Конечно, никто не может родиться с полной уверенностью в себе и железной выдержкой. Как порой выражается Жан, со стальными яйцами. Его слова, которые он выкинул однажды и обескуражил всех разом, на удивление остальных всё-таки ввели брюнетку в краску, запомнились тогда надолго. Как высказался блондин, иногда казалось, что они были и у неё самой, да покрепче многих мужиков. Должно быть, такой вердикт тот выдал, учитывая как безжалостно девушка разрубала тела титанов, заставляя их тут же обмякать. В тот момент девушка чётко ощущала на собственных щеках неловкий румянец, она даже не смогла не отвести взгляд на секунду. — Ты хочешь, чтобы она тебе ещё отвесила? Мазохист чистой воды, — смеясь над всей сложившейся ситуацией и скепсисом Аккерман, Конни даже слегка смахивал мелкие слезинки, вызванные искренним хохотом. Жан на подобное лишь шикнул, возмущенно переводя взгляд на безволосого парня. Саму Сашу же фраза тоже рассмешила, заставляя заглушать фырканье блондина. Одним резким движением поднявшись, она потрепала Жана по новой темной шевелюре и улыбнулась. — И вообще, почему сразу я? Чем я похож на это лохматое отродье? — казалось, теперь двойника не унять, который очевидно намекал на нежелание играть Эрена. Однако даже данный нюанс не мог не заставить Йегера с вспыхнувшим взглядом впялиться в замолкшего Жана. Микаса же насмешливо закатила глаза, сверкнув тёмными радужками на миг, под удивление остальных даже не пытаясь вмешаться. Все в округе, особенно бывшие её сокурсники, уже давно свыклись с тем, что девушку изредка заносило с этой болезненной привязанностью к Эрену, и как минимум гневные зырки были ей присущи. Однако сейчас ничего не произошло, и Микаса так и продолжила с умиротворением наблюдать то за небом, то за ребятами. И, кстати говоря, видимо уже за назревающей дракой. Отношения Йегера и Жана редко можно было назвать тёплыми, однако и ненавистниками друг друга парни не прослыли. И, что неудивительно, учитывая характеры парней, никто не мог не заставить себя испустить какую-нибудь колкую шуточку. — Кого лохматым называл, ты себя-то в зеркало видел вообще? — цыкнул Йегер, уже принципиально взмахнув тёмной шевелюрой, что по цвету была так похожа на волосы напротив. Далее эта мелкая перепалка существовала уже с участием Армина, что искренне пытался отогнать Эрена от Жана с нежеланием лицезреть драку. Хоть и, возможно, несерьёзную. В сторону вспыхнувших парней летели предупреждения Арлерта насчёт командующих, что вряд ли капитан Леви, что ответственен за Йегера собственным статусом и, возможно, даже смольной головой, будет безумно счастлив и доволен разладу в рядах солдатов. И что командир Ханджи, если не дай бог увидит, тоже подзатыльников надаёт или на отработку отправит. Которая, может быть, прилетит уже всем, вне зависимости от истинных зачинщиков конфликта. Кстати говоря о капитане. Микаса уже достаточно долгое время, как прошла та самая операция по вылазке за стену, которую, должно быть, девушка запомнит на всю оставшуюся жизнь, задумывалась насчёт того неожиданного спасения. Которое пришло, казалось, оттуда, откуда не ждали. До сих пор перед глазами и, особенно, в далеко не радужных снах мелькал эпизод быстро приближающейся смерти, которую девушка изначально и не замечала. Жёсткий толчок сверху по спине, кажется, даже чьей-то широкой ноги. И определенно мужской. Внешняя размашистая ладонь женщины-титана мелькнула и оказалась где-то над ней. Мгновение, и уже давно обессиленное женское тело на секунду бездумно позволяет себе расслабить давно напряжённые мышцы. Она стремительно летит вниз параллельно оцепеневшей женской особи, в последний момент цепляется металлическим крюком устройства пространственного маневрирования за крепкую кору одного из огромных деревьев леса с характерным глухим звуком и взлетает ввысь вровень с капитаном. Наконец взяв себя и психику в руки. Тот, кажется, даже голос повысил, в чувство привести пытался, слишком уж, можно сказать, подростковый организм истощал за всё время операции и непривычного стресса. Что уж говорить о гораздо большей нагрузке на тело, это опытные разведчики давно свыклись, новобранцам, хоть и лучшим, подобное явно в новинку. Хотя, несмотря на достаточно чёткие картинки перед глазами, некоторые детали она и не помнила. Что странно, на взгляд Микасы, обычно девушка старалась запоминать мелочи, учитывая то, что в дальнейшем общая картина формируется именно из них. И, как однажды она слышала от, кажется, Конни, — или Райнера? — что дьявол таится в мелочах. Удивительно, но одно из самых ярких воспоминаний о том дне, помимо той беспомощной куклы в лице Эрена, состоящей из какой-то склизкой мерзости, что выработала женская особь, глаза. Серо-голубые мужские глаза, что одновременно с трепетом и испугом глядели на неё, стремясь вернуть в привычное состояние. Кажется, он что-то ей говорил... Сейчас уже и не вспомнит, уши как будто заложило, хотя, звучит как бред. Те самые глаза, извечно хладнокровно смотрящие в лицо опасности и даже на собственных коллег по управлению отрядом разведки, непонимающе и как будто даже чуть растерянно разглядывали ещё юные черты девушки, явно выполняя долг как капитана сохранить целостность и сохранность новобранцев. Ведь так? Так, разумеется, а как иначе. Никакими иными чувствами подобное со стороны офицера не могло быть вызвано. Микаса даже и не знает, что такого могло быть изображено на её физиономии, чтобы настолько выбить капитана Леви из колеи. Девушка и сама, если честно, не могла с уверенностью заявить, что чувствовала в тот момент, даже сейчас, будучи в относительной безопасности. Испуг, радость, растерянность? Может быть, благодарность или удивление? Всего по чуть-чуть, разум явно был забит сильнее некуда. Всё ещё ослабленный организм практически ребёнка не выдерживал столький стресс и волнение за самого близкого друга, буквально уже родного брата. Да, определенно, к Йегеру Микаса испытывает далеко не дружеские чувства, а любовь. Любовь сестры к брату, именно такую и никакую иную. Совершенно отличные от подобных, романтические чувства девушка испытывала по отношению к совсем другому человеку. Что, к тому же, был гораздо старше её самой. Хотя, если говорить на чистоту о нравственных принципах, моральных нормах, можно с уверенностью сказать, что они уже давным давно стёрлись, оставив после себя призрачную линию рассудительности. Аккерман не слишком беспокоили подобные вещи после незапланированной и кровожадной смерти родителей, после собственного первого убийства, что произошло совсем вскоре. Истерзанная жестокостью чужих людей детская психика не считала верным поддаваться каким-то общепризнанным нормам отношений с противоположным полом лишь из-за неизвестно чьей прихоти. У неё чувства, она имеет на них право. Так считала девушка и отторгаться от собственных эмоций не хотела. Как и вешаться на капитана в роде тех бездумных кисейных барышень, собственно. — ...-са? — услышав краем уха окончание собственного имени, девушка наконец полностью вернулась в реалии и тут же сомкнула взгляд на блондине напротив. Армин определенно что-то спрашивал у неё. Не очень красиво вышло, конечно, что она всё прослушала мимо ушей. Неловко приподняв уголки губ, девушка развернулась всем корпусом к Арлерту, окинула мигом взглядом остальных за его спиной, что смотрели с таким же выжидающими глазами, и сложила руки за спиной. — Армин, извини, — с более дружелюбными нотками в голосе начала Аккерман, намереваясь объяснить, что обидеть парня игнорированием у неё и в мыслях не было. Юлить вокруг да около никогда не было желанием девушки, кроме того удовольствия никакого подобное издевательство не приносило, поэтому следующий вопрос прозвучал совершенно прямо и без роптаний. Саша даже на мгновение вскинула в удивлении брови, что нельзя было не заметить. — я прослушала, что ты сказал? Арлерт мгновенно усмехнулся, а после приподнял голову с явной улыбкой. Похоже, задумчивость подруги и её реакция подняла ему настроение. В хорошем смысле этого слова. Где-то за спиной фыркнул Жан и мило хихикнула Криста. — Мы собираемся вернуться к ночлегу, отдохнуть перед операцией, ты с нами? — сложив руки на поясе, парень чуть приподнял подбородок, чтобы лучше вглядываться в глаза девушки, что были выше его уровня. Сначала подобное заявление удивило, и Микаса даже чуть расширила глаза, однако после пришло осознание, что фактически, причин для нахождения здесь среди остальных солдат не было. Комплектация ловушки от них не зависела, соответственно, толка от самих бывших курсантов было маловато, да и те в большинстве своём лишь бесились и создавали гул. В принципе, остальные привыкли, однако погода начала постепенно ухудшаться: темноватые и явно не внушающие доверие тучи стали сгущаться над городком, кажется, надвигался дождь. Микаса и не заметила, как лазурные оттенки небесного свода быстро сменились на темную дымку облаков. Едва девушка успела приоткрыть рот, дабы ответить положительно и мигом отправится с друзьями в теплый уголок перед не самой приятной миссией, как вдруг, совершенно неожиданно, в голову пришла мысль. Которая постепенно начинала капать на мозги, ведь, как оказалось теперь, задумывалась Аккерман об этом давно, хоть в исполнение идею не спешила приводить. Извиниться. Ей стоит извиниться перед капитаном за его пострадавшие связки голеностопа, что случайным неаккуратным движением оказались не в порядке. Как раз во время её спасения из ситуации, в которую Микаса загнала себя же сама секундным бессилием, неопытностью и недостатком внимания единожды, тогда. И, хоть за прошедшее время девушка вполне успела замучить себя размышлениями, что она оказалась недостаточно сосредоточенной, перед самим капитаном было более неловко, чем перед самой собой. Из-за её необдуманных действий, усталости, накатившей так не вовремя, отряд остался без важного составляющего, звена управления. Это медленно сжирало её изнутри, и, хоть Микаса никогда и не отличалась самобичеванием, сейчас она винила в этом именно себя. В том, что перед такой ответственной миссией косвенно из-за неё они лишились капитана, который частенько встряхивал их обмякшие и отчаявшиеся тушки, заставляя прорываться вперёд с боем. Теперь, завтра, такого человека, не считая Эрена, которым чаще движут порывистые эмоции и чувства, нежели здравая логика и рассудительность, рядом не будет. Кажется, единственное, чем она могла бы сгладить завтра отсутствие боевого духа в частности благодаря Леви в сложные ситуации, так это попытаться направить друзей в нужное русло. Но это завтра, и думать об этом Микаса будет завтра, сейчас необходимо извиниться. Как минимум для душевного спокойствия и уравновешивания чаш совести. — Нет, я пожалуй чуть позже присоединюсь, — спустя секунду умозаключений, девушка едва заметно махнула отрицательно головой и тут же заметила на себе вопросительный взгляд Эрена. Друг от друга у этих двоих секретов никогда не было, в частности из-за очень тесно проведенного детства в их дуэтной компании. Разумеется, Армин также являлся для них близким и важным другом, однако с ним Йегер и Аккерман были знакомы чуть меньше, да и в одном доме с Арлертом, как семья, они не жили. Поэтому, даже больше по привычке, брюнетка решила дополнить, чтобы не оставалось недосказанностей между ними. Даже никакой неловкости перед остальными не возникло благодаря тому, что Эрен тут же оказался чуть ближе, чем раньше. Хоть тот и стоял в паре шагов. Дождавшись удобного момента, когда ребята в очередной раз отвлекутся на ожидаемый выкидон всё ещё взвинченной Саши в сторону Жана, Микаса проговорила чуть тише, даже не склоняясь к Йегеру ради лучшей слышимости. — перед миссией хочу к капитану зайти. Нужно. Едва она успела поднять взгляд вверх на лицо успевшего чуть обойти её в росте парня, как встретилась с еле сдерживаемым дружеские смешки Йегером. Тот возвышался с действительно лохматой гривой и поглядывал игривой голубизной радужек с настойчивым стебом. На это девушка чуть вскинула брови, слегка распахивая глаза в удивлении. В следующую секунду Эрен почувствовал на затылке несильный хлопок, который заставил прикрыть лыбу. — У вас там шур-мур случайно не назревает? Капитан то, капитан сё, — склонившись в сторону Аккерман, пролепетал саркастически Йегер, на что получил ошеломлённый взгляд разведчицы. Короткие тёмные волосы едва могли прикрыть румянец на щеках, заставляя их владелицу ещё гневнее буравить в друге откровенную дыру. Казалось, что цвет лица девушки идеально сочетался с уходящим за горизонт солнцем и цветом румяного заката. Эрен удивлённо вскинул брови, оглядывая сизыми глазами смущённую девушку. — ну чего ты злишься? Я угадал что ли? — на лице парня красовалась довольная улыбка, ведь краска, тут ж образовавшаяся на подруге, говорила сама за себя. Изначально, разумеется, необдуманных фраза, вылетевшая из мужских уст, была обыкновенной шуткой, ведь в последнее время Эрен действительно замечал, что Микаса стала больше обсуждать капитана Леви за его спиной. Конечно, не всегда положительно, но и хорошие слова она не забывала вставлять. Этот подозрительный огонёк в серых глазах нельзя было не заметить, однако Йегер списывал всё на смену обстановки. Вдруг, не сказать, что неожиданно, девушка дёрнула в сторону головой, встряхивая волосами перед лицом чуть наклонившегося Эрена и заставляя того отпрянуть мгновенно. На девичьем лице медленно зарделись щёки, окрашивая обыкновенно бледноватую кожу в нежный розоватый оттенок, местами даже персиковый. Парень, удивившийся тому раскладу, тут же чуть припустил улыбку и немного растерянно положил ей ладонь на дальнее плечо. — Эй, ты чего, я же пошутил, — заправив вылезшую из-за уха прядь волос, Йегер взглянул на уже менее смущённое выражение лица вечно собранной подруги. Такой её видеть даже слегка непривычно, признался бы Эрен, спроси его об этой ситуации. Остальные бывшие кадеты уже, оказывается, двинулись вперёд и оставили парочку, что вечно возилась друг возле друга, одних. Что было на руку, сейчас-то. Армин же стоял чуть поодаль, видимо, ожидая Эрена и не решаясь нарушать дружескую идиллию. Если их диалог можно было назвать таким сейчас, разумеется. Однако, уже на удивление самой Микасы, Йегер с чего-то вдруг сочтёл её смущение за раздраженность. Или сделал вид, чтобы не возникало вопросов у наблюдателя и не волновать близкую подругу ещё больше. Скорее уж второй вариант, как размышляла девушка и подняла взгляд на парня, смягчаясь. — не злись, мне уже жутко становится. В жизни не подумал бы всерьёз, что ты можешь влюбиться в капитана Леви. Он же грозовая туча во плоти. — Да... Ты прав, — уклончиво кивнув, хмыкнула девушка. Она бы и сама не поверила, скажи ей всё это кто-нибудь раньше. Постаравшись откинуть эмоции в сторону, Микаса подняла привычный спокойный взор на парня и слегка улыбнулась. — Всё в порядке, иди, Армин уже заждался, — приподняв в искренней улыбке уголки губ, проговорила Микаса и машинально глянула на вымотанного Арлерта, что также продолжал выжидать возвращения друга. По нему особо не скажешь, но за последнюю операцию по вылазке за стены парень выдохся неплохо так. Для первого раза особенно. Хотя, даже вопросов в принципе не возникало, учитывая сколько стресса было пережито ими всеми, новобранцами, в первый же день. Микаса сама до сих пор порой просыпалась ночью в холодном поту, из-за чего сейчас днём выглядела слегка устало. Что не скрывалось от большинства взглядов. — я к вам подойду позже, не переживай, меня не съедят. Это тебя он обожает дубасить. Поглядев с лёгкой улыбкой на тут же возмутившегося парня, Микаса в смешке машинально прикрыла ребром ладони губы. Извечная привычка, что так и не оставляла с детства, да и не доставала особо. Вдруг, едва завидев, как Йегер собрался что-то произнести, приоткрыв рот и обнажив ряд достаточно ровных зубов, девушка слегка распахнула взгляд и приподняла указательный палец вверх. — И нет, ничего не случилось, поблагодарить хочу. — За что? — на лице парня явно выражалось непонимание, ведь в случившемся во время операции, когда капитан спас девушку от неминуемой гибели, тот находился рядом скорее косвенно и весь бой не наблюдал, будучи без сознания. Учитывая тот липкий кокон из какой-то слюны, который сообразила женская особь и заточила в него отчаянного смертника отряда, сравнение вполне неплохое. Всё же резкие действия титана и буквальный разрыв с остальным сознанием в теле значительно подействовали на самочувствие Йегера, вырывая его из реальности. На относительно долгое время, ведь очнулся Эрен только спустя пару часов, уже в телеге и в окружении Микасы и Армина. — Позже расскажу, пожалей Арлерта, — лёгким движением указав на облакотившегося о какие-то бочки и древесные коробы сонного блондина, хмыкнула Аккерман, на что Йегер тут же развернул голову, сменяя взгляд на чуть ли не стекающего на землю парня. Выдохнув и смирившись с собственным любопытством, Эрен положительно кивнул, но перед уходом резво бросил на девушку взгляд и приложил ладонь на то же самое левое плечо. — Потом обязательно расскажешь, я запомнил, — усмехнулся Йегер и заботливо потрепал Микасу по тёмной густой макушке, вглядываясь в её серые прикрытые глаза. — чур я подружка невесты. — Обязательно, — со смешинкой смотря в ответ, проговорила девушка с вполне ясными намерениями. В принципе, она и не собиралась скрывать что-то от Йегера, который в целом понял всё и без неё. За столько лет, опять же, они успели стать гораздо ближе, чем просто друзья. Скорее всего, и вся правда о её юношеской любви вскоре вскроется, ведь держать язык за зубами рядом с другом-оборотнем Микаса крепко не могла. Так и хотелось кому-то раскрыться, открыть душу, не задумываясь о последствиях. И рядом с Эреном она безусловно могла это сделать, с полной уверенностью, что парень не растреплет её секреты на всю округу. Да и ранее подобное случалось, взять хотя бы, например, ту метку с неизвестным значением на кисти, переданную матерью, которая зарекала никому не раскрывать её. Эрен ушёл вместе с Армином, как и предполагалось. Микаса же напоследок окинула взглядом брошенное небольшое бревенчатое здание напротив неё в этой небольшой заброшенной промышленной деревушке, что расположилась неподалёку от Стохеса. Людей здесь не появлялось явно давно. Как только развед-отряд появился вблизи старого каменного, ранее жилого, дома, который находился чуть дальше, командирами было принято решение переждать ночь здесь, набраться сил и рано утром двинуться к назначенному городу. Стрелки часов поджимали, солнце должно было начать опускаться уже скоро, да и практически безостановочный путь длиною в два дня и одну ночь значительно ударил по новобранцам, не привыкшим к подобным нагрузкам. Глаза начинали слипаться, мозг реагировал явно не так резво и быстро, отряд определенно становился менее защищённым и внимательным. Подобное могло привести к трагедии, если кто-нибудь из них не среагирует вовремя или не заметит важную деталь по дороге, и командир Ханджи вместе с капитаном Леви это прекрасно понимали. Рисковать было нельзя, особенно сейчас, когда их предполагаемый оборотень был у них почти в руках. Людей, кроме них всех, разумеется, в деревушке не было, что действовало Микасе на руку. Теперь была возможность чуточку расслабиться и погрузиться в умиротворение. Говоря честно, девушка получила несказанное удовольствие от простого будничного наблюдения за нежным голубым небом, представляя саму себя мирно плывущим облачком. Порой хотелось забыться и не вспоминать о всех горестях, потерях и горке тупых гигантов за стенами. Однако это было невозможно, и Аккерман прекрасно это осознавала благодаря собственной рассудительности. Рассудительность... Иногда казалось, что девушкой движет вовсе не она, не мгновенный анализ ситуации или собственная логика, а адреналин и гнев. Ненависть за сотни и тысячи убитых товарищей, мирных и горожан, приёмных родителей, которые подарили новую жизнь. Хотелось пообрубать всем чудовищам за стенами затылки до хруста позвонков, настолько глубоко внутрь ввести клинки и резко выдернуть. Чтобы те могли ощутить хотя бы каплю того, что творилось на душе после каждой смерти разведчиков прямо на её глазах в том злополучном лесу гигантских деревьев. Однако о подобном Микаса рассуждает в большинстве случаев в непродолжительные минуты перед сном, когда сознание отдаётся полностью самой себе, когда не было необходимости действовать решительно и быстро, практически без расчёта. Сейчас же Аккерман прокручивала в своей голове диалог с Ханджи, во время которого женщина с озорной улыбкой посвящала, где же сейчас должен был быть Леви. Зое казалась действительно свахой, что с искренним рвением желала помочь. И ей, Микасе с юношеской влюблённостью, и возможно самому капитану, который уже давно изнутри покрылся изморозью. Встретились они совсем недавно, буквально полчаса назад, когда лидеры договорили свою речь о планах на ближайший день, в этой заброшенной деревне, в которую прибыли сегодня утром. Ночь же отряд провёл в жилом гостеприимным посёлке «Вильниго», где им позволила переночевать милая староста, а до этого места шли следующие день и ночь. Сейчас же Ханджи, кажется, отправилась в обход, изучать местные домишки в поисках чего-нибудь интересного и любопытного. И всё же, хоть молодая женщина и числилась именно в разведчиках, по своей натуре она была скорее исследователем и испытателем. Порой, казалось, даже инженером, хоть Зое и не испытывала страстной любви по отношению к возне с железками. Как она сама высказывалась на этот счёт, после случайного предположения Конни вслух о том, что командир Ханджи наверняка умеет делать всё то, что хотя бы капельку имеет отношение к титанам. Местная бывшая забегаловка, местонахождение которого примерно объяснила великодушная командир, глядя на Микасу умилительным взглядом, находилась совсем неподалёку от того каменного здания, в которое они поселились на ночь, буквально в двух минутах. Собственно, ей можно сказать, что повезло, ведь ради таверны разговора с капитаном стоило всего лишь выйти с конного двора, где вся их компания весело трепалась некоторое время назад, примеряя парик двойнику Йегера. Желания плестись на другой край деревни вовсе не было, как, видимо, и у травмированного капитана, раз решил провести время там. Разумеется, были нескрываемые от самой себя вопросы о том, с чего капитан Леви вообще решил направиться именно туда, а не куда-либо ещё. Однако, конечно, при встрече девушка не собирается их озвучивать. Даже если у мужчины и были на то причины, вряд ли он озвучит их конкретно ей лично. Не такие уж у них близкие отношения, чтобы раскрывать друг другу души. О чём, кстати говоря, Микаса несколько жалела. Со стороны казалось, что капитан был бы неплохим слушателем или даже советчиком. Однако, на последнее девушка не сильно надеялась, списывая всё на разыгравшуюся юношескую влюблённость и собственные ещё неосознанные чувства. Хотя, если откинуть все предрассудки, в глубине души Аккерман желала сблизиться с Леви. Возможно, не в романтическом плане и взаимной любви, а хотя бы дружеской симпатии и искренней заботы. Людей в таверне, разумеется, быть вряд ли могло. Разве что, если кто-нибудь так же, как и она сама нагрянет ради разговора с капитаном Леви, чего брюнетка искренне не желала. Конкретно сейчас самый удобный момент для разговора, перед операцией, которая вполне возможно могла окончиться для неё самой на не особо позитивной ноте, и Микаса это понимала. Если она права, и людей сейчас в таверне нет, то капитан наверняка решил уединиться, чтобы свободно порассуждать в тишине, где никто не смог бы смутить или отвлечь от размышлений. Ну, кроме Микасы, как окажется через некоторое время. Брюнетка с некоторым уколом совести надеялась, что капитан не будет против её присутствия в данный момент, как и её не особо неподготовленных речей. Микаса рассчитывала исключительно на собственную развитую речь и собранные мысли, которые она просто должна по пути собрать в целосообразное нечто, ради того, чтобы не выглядеть в глазах симпатии глупо. Быстрым и резвым шагом девушка проходила по просёлочной пыльной дороге, глухим стуком сапогов разнося слегка давящую на уши тишину. Негромкий знакомый говор ребят остался далеко за спиной, сейчас перед ней был исключительно вымерший городок, который ничего не мог ответить, помимо скрипа какого-то едва ли не доисторического флюгера на крыше одной из бывших лавок. Обыкновенных для многих уличных лавок под открытым небом ярких тканевых навесов давным давно не было. Причин могло быть множество, начиная от мародёров и заканчивая влиянием времени и суровой погоды. Тонкие холщовые тряпки точно уж не выдержали столько времени, которое прошло с последнего момента нахождения здесь людей. Странно и любопытно одновременно, что же заставило людей покинуть эту хоть и небольшую, но уютную деревушку. Хотя, в каком-то смысле, в этой отчуждённости был даже некоторый шарм. Полное одиночество, не бьющее шумом по мозгам, как иногда бывало в столице, где Микаса была однажды. Умиротворённый взгляд тёмно-серых глаз заинтересованно оглядывал узкую улочку, тут же цепляясь за выделяющийся от остальных деревянный, чуть прогнивший козырёк прямоугольной формы бывшей забегаловки. Наверняка в былые времена она была достаточно известной, глядя на симпатичное оформление крыльца. Козырёк крепко держался на двух каменных балках, состоящих из скреплённых цементом камней. Сейчас же в мелких щелях между ними яркими, и не очень, пятнами разрастался зелёный мох, определенно навевая чувство уединения. На секунду в зрачках мелькнул удовлетворённый блеск, Микаса была уверена, что это то самое. Скорее всего капитан именно здесь, учитывая, что по дорожке к крыльцу девушка явно заметила, как выделялись свежие следы обуви на пыльной земле и заметно примятой крупными ботинками траве. Даже если Леви здесь и не окажется, Аккерман в любом случае не разочаруется в проделанном пути. Вечерние виды брошенной деревни, поросшая на ранее ухоженных дорожках трава, полевые мелкие цветы голубенького цвета с крошечными лепестками, мягко падающие багряные лучи заходящего солнца приятно отзывались душевным удовлетворением внутри груди. Однако очень быстро и резко, стоило Микасе приблизиться к таверне, в голове стрельнула вполне ожидаемая мысль и, должно быть, непривычное в какой-то мере прокрутывание дальнейших действий. В мыслях словно мелькали картинки происходящего в будущем. Вот она заходит, хлопает эта хлюпенькая дверь, видит капитана. Возможно, подходит к нему, приоткрывает рот, чтобы поговорить и... А что говорить-то? Сразу начать, не стопарясь с прелюдиями, что для неё всегда казались в разговорах с близкими душе людьми неудобными? Или подвести момент, как-то объяснить своё появление? На самом деле Аккерман, даже на своё удивление, правда, не знала, что ей сказать. Казалось, словно рядом с капитаном сносило крышу вместе с кровлей и, возможно, даже с несущими балками. Его сдержанный, но при этом цепляющий властный характер заставлял не сводить с мужчины глаз в бытовые дни в корпусе, а взгляд хладных и пронизывающих тёмных голубых глаз, практически чёрно-сизых, вызывал по коже мурашки. Изначально Микаса даже пугалась подобному явлению и собственным проявлениям, ведь в своей жизни она, можно сказать, никогда ранее таких эмоций не испытывала. Максимум восхищение Эреном вызывало муражи, когда тот яростно крушил безмозглых титанов возле дворца, в который они сумели попасть на последних остатках газа. Тогда девушка действительно желала неотрывно наблюдать за боем, однако было жизненно необходимо отвлечься на обдумывание нового плана ради относительно безопасного захвата склада, кишащего титанам. А по отношению к мало знакомому мужчине, ещё и капитану, Микаса считала, что в любом случае не испытывает романтических чувств, в чём кардинально ошиблась. Началось это, как считала сама девушка, практически после появления в этом году новобранцев развед-корпуса, в том числе и Микасы, соответственно. На первый взгляд Леви казался абсолютно чёрствым человеком и лидером, который был способен повести за собой кого угодно. И несмотря на зачастую безучастное выражение лица, мужчина подмечал многие мелочи благодаря собственной внимательности и мог мотивировать разведчиков на многие поступки, включая решающие для сражения. Первое время после знакомства девушка ошибочно считала, что капитан равносилен булыжнику, что бесчувственно не реагирует на окружающие активности людей, однако спустя недолгое время Микаса заметила едва вспыхнувшие искорки нахлынувшей внутри жути и гнева. В тот момент, когда до капитана дошли её слова о заглоченном женской особью Эрене. Хоть и мгновенно, но с трудом вытянутый на вопрос-приказ из глубины глотки ответ, что так грузно висел над душой. Тогда в глазах капитана действительно что-то промелькнуло, и далеко не равнодушие, а кое-что поглубже. Короткий на миг испуг и, кажется даже, ошарашенность. Возможно, дело в том, что мужчина переоценил возможности самой Микасы, доверив возвращение Йегера в отряд именно ей (хотя вообще, вариантов не особо много было — одна Аккерман оказалась в тот момент поблизости — и винить саму себя в случившемся правильно лишь частично). В таком случае развития событий девушке было бы совестно перед самой собой, что не оправдала надежды капитана, лидера отряда. Совестно ещё и за то, что позволила этой прошмандовке захватить Эрена. Ведь не успей они, или будь оборотень более активной и выносливой хотя бы на немного, надежде спасения человечества пришёл бы конец. И в этом винила бы Микаса опять же саму себя. Не из-за различных самостраданий или чего-нибудь ещё, а просто из-за собственного буйного характера и искренней сестринской любви к Йегеру. *** В день первой битвы с женской особью. Спокойно глядеть в глаза старшему по званию упорно не удавалось, несмотря даже на известный многим упёртый характер. Из глубины вылезало какое-то непривычное смущение, и лицо тут же теряло своё обыкновенное серьёзное выражение. В прошлый раз, когда Микаса подловила себя на такой глупости (как считала она сама), капитан несколько заинтересовано проследил за тут же удаляющимся женским взглядом, что столько времени практически беспечно и неосознанно вглядывался в мужскую стройную спину, укрытую плащом. Эти секунды, никому кроме них двоих не значимые, промелькнули как раз перед недавней операцией. В Тросте во время приготовлений. Капитан стоял не так уж далеко, буквально в десяти метрах, возле одной из повозок. Рядом с ним мирно и увлечённо болтала Ханджи, явно с головой погружаясь в субъективно интереснейшую науку человечества. Титанологию, что не странно для Зое. Молодая женщина расслабленно сидела на гладкой телеге, упираясь ладонями в деревянное чуть колкое сидение и слегка покачивая ногами, совсем рядом с мало увлечённым Леви, справа от него. Тот явно изначально выслушивал в полуха, а после обнаружение неожиданной и спонтанной слежки и вовсе отвлёкся на юную брюнетку, не испытывая особые терзания совести за подобное. Самой Ханджи, кстати говоря, это не было жизненно необходимо, чтобы кто-то слушал её с полным вниманием. Женщине, кажется, куда важнее было просто-напросто вылить все переживания и накопившиеся эмоции во время тех нескончаемых экспериментов на титанах, что она проводила сама, лично. Мужчина же тем временем слегка разминал затёкшую шею, совершенно неожиданно для самого себя с явным интересом зацепляясь взглядом за толпу разведчиков-курсантов, ощущая на себе чей-то пристальный взгляд. В этот момент появилось естественное желание выяснить, что это за человек, наблюдавший за ним в течение нескольких минут, подловил его самого на достаточно расслабленном состоянии, когда мужчина буквально не контролировал в своих мыслях всю округу. Не сказать, что это напрягало и вызвало вопросов, однако мужчина считал, что без причины пялиться незачем. Пока, на эти немногие минуты, капитан мог относительно спокойно вздохнуть и на некоторое мгновение почувствовать умиротворенную свободу, до их выхода во внешний дикий и действительно безумный мир титанов. Не думать о гарантированных человеческих потерях, о том, насколько сильно они подвергаются опасности. Отрешенный блестящий взгляд угольно-серых глаз пересёкся с тёмным сизым, прикрытым уже привычной монотонностью далеко не беспечной жизни. Подловив себя на мыслях о том, насколько продолжительно она вцепилась глазами в капитана, Микаса одёрнулась и тут же ощутила, как к щекам неловко прилила кровь. Даже не видя себя со стороны, девушка мысленно представляла эту пунцовую кожу, кажущейся на утренних лучах солнца ещё ярче. Казалось, словно где-то в глубине души неизвестно что сделало кувырок в воздухе. Необычный прилив внимания к мужчине вызывал вопросы, которые особо не было кому задать, а также несколько пугал. Первые моменты девушка даже не знала, у кого стоит вообще спрашивать о подобном. У сокурсников? Нет, точно нет, эти или подшутят как-нибудь неудачно, при этом совета дельного не предложа, или начнут расспрашивать об объекте симпатии. Эрен? Не факт, что он поймёт именно девичью влюблённость, он ведь сам парень. И не дай бог сочтёт, что речь идёт про него, Аккерман в краске просто потонет, это определенно. Ханджи? Возможно. Как старшая среди них всех и довольно понимающая, командир вполне могла сгодиться для настолько душевной беседы. Тем более, что Микаса воспринимала её ответственным взрослым, что не станет трепать языком на всю округе о симпатии какой-то девочки-подростка. Однако это позже, сейчас самым главным являлась сегодняшняя операция по выходу во внешний мир, которая по совместительству для них всех, новобранцев, была первой в жизни. И все надеялись, что не последней. В груди действительно что-то трепыхалось, помимо неожиданных чувств, было одновременно и жутко, и любопытно, выйти в свет, за стены, в этот огромный, необъятный мир... И не погибнуть в первые же минуты.