Часть 13. Опавшие листья сомнений

      Армин оделся теплее обычного и вышел из дома, наслаждаясь пасмурным осенним днем. Последний день октября был холоден, и ему приходилось прятать руки в карманы пальто, чтобы не замерзнуть. Городская суета отвлекала от собственных мыслей, поэтому Армин решил провести свой день в одиночестве. Только город и он.       Он вышел к площади и повернул в сторону музея. Сегодня ходить по пыльным залам не хотелось, но ноги упрямо шли по мостовой к красивому зданию. Осень засыпала улицы золотым ковром.       — Свежие новости! Покупайте свежие новости!       Армин услышал голос торговца, который продавал газеты на углу улиц. Он подошел ближе и купил один экземпляр.       После того, как Парадиз был отрезан от остального мира, следить за новостями мира стало привычкой Армина. Иногда он отмечал про себя, что привычка эта была достаточно вредной.       Арлерт снова медленно пошел дальше, стараясь не натыкаться на прохожих. Его светлые волосы отросли и парень старался их зачесывать назад на манер того, как это делал Жан, но они все равно спадали на лоб челкой-шторкой.       — Ой, извините, — сказала женщина, которая случайно задела его плечом, когда ловила крутящегося вокруг себя маленького щенка пуделя.       — Ничего, — Армин улыбнулся и продолжил читать заголовки. — «Число квартир, сдающихся в аренду растет по всей Марли», «Рост цен на продукты неминуем»…       Он внимательно водил взглядом по страницам газет, и только подумал, что ничего, кроме еженедельной сводки в этот раз не найдет, как его глаза зацепились за слишком знакомое название.       — «Парадиз отстраивается заново», — прочитал он и с интересом вчитался в новость.       Изначально казалось, что это просто новость о том, какие перемены происходят на соседнем острове. В тексте статьи было указано, что города растут, занимая все больше приморских территорий. Что королева вводит указ об изучении марлийского языка. Начата программа туристического просвещения народа Парадиза.       Все в новости было хорошо, но Армин чувствовал в тексте скрытую тревогу. Через слово говорилось о том, что численность людей, городов и построек множится, как на дрожжах, как будто Марли это пугало.       А еще это означало неприятный факт — на Парадизе были репортеры Марли.       — Странно… — подумал Армин. — Когда я в последний раз был дома, не заметил никого, кто бы выделялся или был одет не в рабочую форму.       Арлерт постарался не погружаться в мысли о том, что репортеры могут работать под прикрытием, но подумал, что нужно будет обязательно обсудить эту новость с Леви. А также написать Хистории письмо.       Армин пошел дальше, закрываясь от холодного ветра. Листва осыпалась под ноги и деревья уже чернели голыми ветвями. Город Марли преображался и готовился к зиме. Но чем облачнее и холоднее было на улице, тем теплее и уютнее казались светящиеся окна магазинов и кофеен.       Армин невольно вспомнил о Вивьен, и решил, что точно сегодня к ней зайдет.       На небольшой площади перед музеем проходила осенняя выставка. Художники, скульпторы и просто творческие люди выставляли напоказ свои творения. Под открытым, еще не дождевым небом, стояли картины, стопки рукописей, странные скульптуры.       Мимо столов ходили люди и иногда расспрашивали авторов о смысле их творений.       Армин замедлился. Ему не хотелось сегодня погружаться в пучины воспоминаний, что нес с собой музей. Но у судьбы на его день были другие планы. Он остановился перед небольшим портретом.       Светловолосая девушка будто бы оборачивалась в движении. При взгляде на картину казалось, что ее кто-то только что окликнул. Длинная челка, обрамляющая лицо, развевалась от ветра, а светлые глаза следили за тобой, с какой стороны от портрета ни встань. Этот пронзительный взгляд показался Армину знакомым.       — Прошу прощения, как называется картина? — спросил Армин, когда обратился к художнику, мрачному на вид мужчине с длинным шрамом на лице.       Художник поднялся с табурета, подошел к Армину и тоже посмотрел на свое творение.       — Я назвал его именем девушки, которую нарисовал, — сказал мужчина. — Раньше я служил в войсках Марли. Теперь открыл в себе новую страсть. На портрете изображена девушка, служившая одно время со мной. Энни. Энни Леонхарт.       Армин молчаливо перевел взгляд от картины к говорящему мужчине.       — Это последний момент, когда я ее видел. Когда эти проклятые силы покинули наш народ, на поле последней битвы.       — Проклятые силы помогли тогда победить, — приглушенно и задумчиво сказал Армин.       Художник спрятался за мольбертом, а он так и остался стоять, хмурясь от брошенных слов. Теперь Армин действительно видел, что это была Энни. Но художник скрасил черты ее лица. Он изменил форму носа на более аккуратную, взгляд сделал более открытым.       Энни на этом портрете больше походила на мрачную Хисторию, чем на саму себя, потому Армин сразу ее не признал. Девушка с портрета бесконечно оборачивалась, как будто ее кто-то звал, и Армин вспомнил тот день, как будто он был вчера.       Конец 854 года.       Окончание войны.       Армин видел, как Микаса уносила Эрена в сторону Парадиза. Гул был только что завершен, они победили, но он не чувствовал победы. Жжение в его груди было сильнее, чем слезы и крики радости, которые разносились кругом.       Микаса ушла. Армин видел капитана Леви, который обессиленно сидел за какими-то обломками с кулаком, прижатым к груди. Солдаты обнимались со своими родственниками, а Арлерту хотелось раствориться и уйти с поля битвы, оказаться сейчас хоть где-нибудь, только не здесь.       Он сделал два шага по неровной земле и чуть не оступился. Идти было некуда.       — Подожди.       Армин услышал позади себя женский голос. Энни подошла к нему и неожиданно обняла со спины. Он захлебнулся собственным вздохом. Тело болело, но осознание потерь зияло в груди сильнее. Скольких он убил? Сколько из наших погибло? Почему выжил он?       — Не уходи. Не сейчас, — говорила Энни в его спину, и Армин положил свои теплые ладони на ее руки, которые были собраны в замок на его животе.       — Твой отец будет беспокоиться, когда не увидит тебя. Не заставляй его ждать.       Он расцепил объятия Энни, повернулся к ней лицом и неожиданно сам для себя положил руки на ее плечи. Девушка запрокинула голову и заглянула в глаза Армина.       — Куда ты? — спросила она, понимая, что Арлерт собирался уйти.       Он осмотрелся по сторонам. Вдалеке был приграничный город, а позади них вытоптанное и выжженное поле, после прохода Гула земли.       — Честно говоря, даже не знаю.       Армин попытался улыбнуться ей, но со стороны это выглядело так, как будто он просто выдохнул. Все его мышцы болели, горели огнем, не было сил даже пошевелить пальцем.       — Скажи, мы еще увидимся? Я хочу знать… — Энни слегка покраснела, впервые в жизни открывая кому-то такие сокровенные чувства. — Я хочу знать, есть ли у нас шанс?       Она спросила это, смело смотря в его глаза. Энни всегда была такой решительной. Армин пересилив себя улыбнулся ей, насколько мог в этой сокрушающей усталости от груза потерь.       — Я тоже на это надеюсь.       Они обнялись крепче, пока стояли на поле едва закончившегося боя, и несмотря ни на что чувствовали уверенность в завтрашнем дне.       Армин словно очнулся от воспоминаний и повернул в город, оставляя за спиной уличную выставку. Холодный ветер хлестнул в лицо. Захотелось согреться.       Сегодня его кутала в своих объятиях осень. Он был в красивом городе, в безопасности, но теперь у него не было уверенности и не было понимания, как жить дальше? Прошлое, которое обещало стать будущим, опало осенними листьями и оставило после себя пустоту.

***

      От музея до кофейни Вивьен было около двадцати минут пешком. Когда закат добавлял марлийскому городу оранжевых красок, Армин направился к ней, чтобы провести вместе вечер, надеясь не встретить ни Леви, ни вездесущую пожилую мадам Руже, которая часто появлялась там, где бывал Армин.       В кофейне пахло тыквенными булочками и было так тепло, что Армин ослабил шарф. Снаружи бушевал холодным ветром конец октября. Улицы уже заполонил вечерний полумрак, но внутри лампы горели ярко, а кофейный воздух был теплый из-за включенной печи, в которой пеклась новая порция выпечки.       Армин почувствовал, что на душе становится легче, когда он увидел Вивьен, суетящуюся возле прилавка. Он уже хотел уйти и вернуться позже, потому что девушка была в своей стихии, в своей укромной обители. На лице Вивьен была улыбка и посетители заражались ее настроением. Арлерт не хотел врываться в «убежище» без предупреждения. Тем более таким потерянным.       Но прежде чем он успел открыть дверь, чтобы снова выйти в холодный вечер…       — Армин, постой! — крикнул ему вслед женский голос.       Вивьен отдала булочки последнему посетителю стоящему у кассы.       — Прошу, занимайте удобный столик, — сказала она и подошла к нему, перехватив его у самого выхода. — Уже уходишь? Ты же только пришел.       Вивьен улыбнулась и склонила голову на бок, и Армин подумал, что эта девушка читает его мысли, или они чувствуют друг друга на расстоянии, потому что следом она произнесла:       — Ты не мешаешь. Проходи.       В это же мгновение все сомнения Армина развеялись. Он даже не мог вспомнить, почему посчитал, что будет мешать Вивьен, потому что это было уже привычкой и совсем естественным, приходить к ней по вечерам.       Он подошел стойке и сел на высокий стул. К счастью, остальные гости предпочитали занимать места за столиками, чтобы наблюдать листопад за окном. Армин посмотрел на Вивьен, которая покрывала горячие тыквенные булочки сладким белым кремом.       — Ты сегодня еще более задумчивый, чем обычно, — сказала она, сверкнув медовым взглядом.       — Ты думаешь? — улыбнулся Армин, понимая, что на самом деле давно проваливается в собственные, совсем не радужные мысли.       Вивьен кивнула и слизала с пальца крем. Затем взяла булочки и переставила с противня на поднос, чтобы выставить на витрину.       — Только Леви не говори, — посмеялась она, замечая, что Армин увидел, что после рта она не протерла руки.       Армин отрицательно покачал головой, тем самым обещая, что даже не собирался ее выдавать. Вивьен вымыла руки и подошла к нему ближе, облокотившись на столешницу.       — Это из-за Энни? — спросила она тихо. — Потому что вы расстались?       Из-за того, что в кофейня была полна гостей, Вивьен разговаривала тихо, чтобы до лишних ушей не долетел их разговор. Ее голос звучал почти что шепотом, а сама она наклонилась к Армину так близко, что он чувствовал перед собой тепло ее тела.       — Эм… нет, не совсем.       Армин от неловкости потер затылок, понимая, что весь день думал об Энни, но причина его печали таилась не в ней. Но, кажется, Вивьен не поверила его словам, потому что ее взгляд на секунду погрустнел.       — Прости меня, дурацкая была идея. В следующий раз слушай Леви, думаю, он был прав.       Вивьен опустила взгляд и начала натирать столешницу. Светлое дерево было из без этого чистым, но девушка просто не знала, куда деть руки. Армин почувствовал ее тоску и накрыл своей ладонью ее руку.       — Это не из-за Энни, — успокоил он ее, и Вивьен остановилась, внимательно посмотрев на него.       Его чистые голубые глаза смотрели на нее прямо, и Лагард была точно уверена, что Армин не врет. Она все еще считала, что ее идея с поездкой к Энни была ужасной глупостью, которая привела к противоположным последствиям от ожиданий, но все же… она доверяла Армину, как себе.       Последние вечерние посетители выходили из кафе. Через открытую дверь в кофейню залетал холодный ветер.       — Спасибо, Вивьен!       — Пожалуйста, приходите еще!       Она крикнула вслед посетителям и вышла из-за прилавка, чтобы запереть дверь на ключ. Рабочий день подошел к концу и ей наконец-то можно было остаться с Армином наедине.       — Если это не из-за Энни, тогда почему?       Она спросила это и вышла на кухню, чтобы навести чай для них двоих. Теперь можно было расслабиться и Вивьен улыбалась этой мысли, потому что ее спина уже болела от долгого стояния на ногах.       — Я теперь не знаю, как быть дальше, — сказал Армин и они присели за столик, на мягкие кресла.       — В каком смысле?       Вивьен зашторила окна и приглушила свет. Теперь в кофейне было все так же тепло, но атмосфера вокруг располагала к длинным, глубоким беседам. Она подумала, что сейчас была бы не против, чтобы Леви тоже был тут. Поймав себя на этой мысли, Вивьен резко зажмурилась, прогоняя Аккермана из своей головы.       — Понимаешь, — сказал Армин, — раньше у нас всегда была цель. Сначала мы хотели, чтобы человечество истребило титанов. Потом мы шли к морю…       Арлерт прервался и посмотрел на Вивьен. Она наклонилась к нему, облокотившись на стол и внимательно слушала. Ей казалось, она понимала, к чему клонил Арлерт.       — Когда все закончилось, у нас с Энни была надежда, что мы встретимся вновь, но…       Он задумался, пытаясь логически обосновать происходящее, но разумного объяснения не было. С исчезновением сил Имир их чувства притупились. И теперь каждый из них чувствовал себя потерявшимся на дороге жизни.       — Но теперь, когда вы встретились, чувства изменились?       Вивьен закончила за Армина его мысль и улыбнулась ему тепло, поддерживающе.       — Да, — Арлерт задумчиво кивнул.       На удивление Вивьен удалось лаконично озвучить его мысль, которую он пытался осознать.       — Теперь мне кажется, что я не знаю, что делать. Я привык всегда идти к определенной цели, но теперь цели как будто… вовсе нет…       Армин закончил свою речь совсем потерянным голосом, и Вивьен начала обо всем догадываться.       — Но разве ты не можешь себе ее придумать? Развитие отношений с Энни, пусть даже с нуля, не является твоей целью? — задала она наводящий вопрос и отпила чай, пока он еще не успел остыть.       Армин печально улыбнулся и девушка заметила, что его щеки покрылись слабым румянцем.       — Дело в том, что…       — Мм? — подтолкнула его Вивьен.       — Я уже говорил тебе, но у меня правда никогда раньше не было подобного опыта. И я не знаю, правильно ли то, что я хотел бы сделать.       Армин думал о том, что во время встречи с Энни он хотел ее поцеловать, но… Это было продиктовано разумом. Его не тянуло к ней, не было мыслей о том, что он хочет прикоснуться к ней и будь, что будет. Армин раньше никогда не целовался и не знал, что он должен при этом чувствовать. Но когда их с Энни разговор зашел о потерях, он понял, что момент был безвозвратно упущен.       Вивьен вдруг улыбнулась и Арлерт уже подумал, что она начнет смеяться над тем, что будучи взрослым и почти мужчиной, он никогда не имел опыта отношений. Но девушка наоборот понимающе положила руку на его предплечье, как будто была готова чуть что схватить его и вытащить из теней сомнений. Ведь у них была одна неопытность на двоих.       — Тогда почему бы тебе не познакомиться с кем-то? Просто дай себе время, пообщайся с кем-нибудь. Уверена, со временем ты поймешь, чего на самом деле хочешь, — сказала Вивьен и Армин задумался.       Иногда ему правда хотелось узнавать новых людей, развивать диалог, нащупывая темы для разговора. Но это было гораздо реже, чем желание взять интересную книгу, проанализировать прошлое или, как в последнее время, провести время с Леви или Вивьен.       — Думаю, ты права. Энни, она… немного другая, — Армин сосредоточенно потер гладкий подбородок. — Иногда я думаю, как хотел бы поступить, но… — он оборвал свою мысль, потому что уже довел ее до логического конца в своей голове. — Возможно, когда-то настанет лучшее время…       Последние слова Армин произнес так тихо, что даже сидящая рядом Вивьен не смогла их разобрать.       — В любом случае, с этими вопросами ты всегда можешь обратиться ко мне, — сказала она, подбадривая Армина. — Я ведь тоже девушка.       Арлерт поднял на нее взгляд и Вивьен заметила, что его лицо полностью заливал румянец. Армин кивнул в ответ, ничего не сказав, но подумал про себя, что надеется, что подобных вопросов между ним и Вивьен не возникнет.       — Я имела в виду, что мы мыслим одинаково! — поспешила оправдаться Лагард, отмахиваясь от своих недавних слов. — Кажется, тебе полегчало? — спросила она, когда заметила, что небесно-голубой взгляд Армина стал веселее.       — Да, спасибо. Ты мне сегодня очень помогла.       Арлерт улыбнулся ей, теперь понимая, что отсутствие цели не лишило его надежды. А значит еще не все потеряно. Ему нужно только время, чтобы привыкнуть к обычной жизни.       Они снова задержались до позднего вечера и пора было собираться домой. Но никто не запретил бы им сегодня прогуляться по холодным осенним улочкам чуть дольше.       Вивьен взяла Армина под руку и они пошли по ночной Марли, разговаривая о самых разных мелочах, и Лагард была искренне рада, что ей удалось вырвать Арлерта из плена сомнений. А еще в тайне надеялась, что кто-то когда-нибудь подскажет и ей, насчет того, кто занимал в последнее время все ее мысли.       Его имя было коротким и навсегда оседающим в памяти.       Леви.

***

      Сухие листы бумаги шуршали, разложенные на столе. Женские руки быстро писали письмо. Традиционными марлийскими чернилами и старым марлийским языком. Строки были сухие, как бумага. Писать их в последнее время так не хотелось, но было нужно.       Нужно…       «Леви Аккерман. Подозрительной активности не проявляет. Живет по тому же адресу, что прежде, проверено мной лично. Квартира выделена правителем.»       Женщина вспомнила тот день, когда в ее окно потянуло горьким. Горела выпечка, это было ясно, но это был хороший предлог, чтобы заявиться на этаж ниже, проверить, кто именно занимал квартиру.       «В последнее время часто общается с коренной марлийкой Вивьен Лагард (родители осуждены за пособничество режиму сопротивления). Подозрительных связей и разговоров не обнаружено.»       Женщина поставила точку и взялась за другой лист. Она остановилась на секунду, немного запинаясь. Раздумывала, писать ли все, что знала? Стоило ли оно того? Часы отсчитали две секунды и чернила снова заплясали по бумаге.       «Армин Арлерт. После короткого отъезда вновь вернулся в Марли. Проживает в съемной квартире».       Женщина прокрутила в руке письмо, сомневаясь в чем-то. Рука не хотела писать чего-то большего, желая поставить точку. Армин слишком много где гулял, слишком много о чем говорил. Чего стоила одна только встреча с Женской Особью.       Женщина тяжело вздохнула и продолжила письмо:       «Подозрительной активности не обнаружено.»       Над последним листом рука не поднималась. Отяжелела, словно прокаженная, намеревавшаяся отвалиться плоть. Женщина занесла руку с чернилами, выводя имя, которое всегда считала красивым.       «Вивьен Лагард. Коренная марлийка. Девушка проявляет повышенный интерес к героям Парадиза. Однако, на сегодняшний день подозрительной активности не обнаружено.»       Поставив последнюю точку, женщина закрыла лицо руками. В уголках глаз щипало, но вопреки чувству не было слез.       Она отложила письма, надеясь только на то, что последняя ложь будет во благо, потому что понимала, что на самом деле Марли и Парадиз никогда не смогут друг другу доверять. Между ними никогда не будет мира и никогда ей не сбросить с себя эту ношу.       Она должна была за ними следить.       Должна была писать отчет каждые пару недель. И раньше, если того потребует случай.       Либо так, либо…       Женщина поправила тронутую сединой прическу. Теперь ее возраст был тем единственным предлогом, что мог сократить мгновение позора, избавить ее от худшей участи, выпавшей ей за всю жизнь — предателя.

***

      Этот город стал для нее клеткой.       Микаса вышла из общежития, кутаясь в красный, изношенный шарф. В Орвуде стояла осень, но на Парадизе времен года теперь было не отличить.       В городах еще оставались небольшие скверы. Там до сих пор собирались на выходных семьями. И даже они однажды собрались сто четвертым на пикник, не теряя надежд.       Но дальше на мили вперед пролегала вытоптанная пустыня. Холодная, неприветливая, серая.       Микаса вышла из черты городских улиц и устроилась на скамье, стоящей на пригорке. Раньше с нее открывался красивый вид на приграничные поля и угодья.       Сейчас же там было только серое грязное месиво после недавно прошедших дождей.       Микаса осмотрелась. В черных глазах застыли упорство и печаль. Одно дополняло другое. Упорство, потому что девушка не оставляла себе выбора. Сама решила остаться здесь, помогать, чем может, в становлении земель. Значит самой нести ответственность за выбор. Она сильная, она справится. Так было всегда.       За последние несколько месяцев город начинал обрастать новыми зданиями. У людей появилась работа и крыша над головой. Многие жили лишь мечтой, но эта мечта не давала им опустить руки.       Даже когда весь мир был против, они продолжали скандировать:       «Поражение — это смерть. Победа — жизнь.»       Микаса поправила на шее шарф. Вот только теперь дом не давал ощущение дома. Она видела знакомые улицы, знакомые лица, но что-то навсегда отделило ее от этого мира. Возможно, это были те последние минуты с Эреном.       Ее освобождение и последующий путь в никуда.       — Сидишь тут одна?       Микаса не заметила, как рядом на скамью опустился Жан. Между его губ была зажата не начатая сигарета. Он старался никогда не курить в ее присутствии.       — Да, взяла перерыв.       Сказала она на выдохе и посмотрела вперед, но даже заходящее за горизонт солнце было скрыто за серыми грозовыми тучами. Порывы ветра усиливались, намекали, что им следовало поторопиться.       — Дождь будет. Надо помочь Конни перетаскать древесину. Не то намокнет, — сказала она.       — А для кого это? — спросил Жан.       — Для детей с Подземного города.       Он не смотрел на нее. Сидел рядом и безуспешно пытался стереть с пальцев грязь, которая уже забилась в самые поры. Жан очень старался. Он хотел быть полезнее, чем когда-либо. Тогда он сделал импульсивный выбор, остаться на Парадизе, и был верен ему. Но Микаса понимала, что им всем было тяжело.       — Сделаем, — он впервые поднял на нее глаза. — Ты с нами?       Жан колебался секунду, но все же положил руку на ее плечо в качестве поддержки. Микаса до сих пор ему нравилась. Было в ней что-то, что заставляло его думать о ней больше, чем о ком бы то ни было.       Он тяжело вздохнул, понурил плечи, но тут же собрался, будто сам себе напомнил: зачем это все ему.       Жан не был дураком. Ему просто хронически не везло. Он понимал, что никогда не сможет занять место Эрена, или свое собственное, в мыслях и сердце Микасы. Оно будто осталось пустым специально для Йегера.       «Чертов везунчик».       — Я помогу. Я вчера отдыхала, сегодня перетаскаю, что надо.       Микаса кивнула и слегка двинулась, чтобы ладонь Жана соскользнула с ее плеча, но он сам не особо крепко ее держал.       — Не упорствуй, — Жан даже улыбнулся. Он уже и забыл, как это делать. — Сделаем вместе.       Он вытащил изо рта не начатую сигарету и встал со скамьи, намереваясь уйти, чтобы побыть немного в размышлениях и табачном дыму. Но его остановил прилетевший в спину девичий голос.       — Жан! — он обернулся, увидев Микасу, развернувшуюся к нему, тоже поднявшуюся на ноги. — Хочешь навестить Армина?       Жан заметил, что спрашивая это, Микаса крепко сжимала в кулаке шарф.       — А что? — спросил он, догадываясь, что его ответ ничего не менял.       — Я хочу съездить.       Порыв ветра подхватил ее слова и Микаса задержала дыхание. Он ощущался именно тем знаком, которого она все это время ждала.       Между ними повисла тишина. Ветер свистел в чистом вытоптанном поле. Жан посмотрел на Микасу, ее волосы отросли и путались, когда их задевали порывы. Она до сих пор ему нравилась, но теперь он ее не узнавал.       — Ясно, — бросил он слегка разочарованно.       Микаса хотела уехать. Черт, да он сам хотел! Любой по его мнению сбежал бы сразу же из этой беспросветности. Но мог ли он? И как он мог?       — Я поеду, — прямо сказала Микаса звонким, командным голосом. — Может быть через месяц, к зиме. А ты? Со мной?       Она кивнула ему, как будто перебросила ответ. Жан смял в руках сигарету, что из нее посыпался табак. Он давно хотел сбежать. Но остаться был его выбор.       — Я подумаю, — бросил Жан и кинул сигарету на землю.       Она утонула в стоящей вокруг серости. Первые капли дождя сорвались с неба в надежде смыть прошлое, открывая дорогу перемен.