Часть 12. Тыква

      Середина октября была щедрой на проливные дожди. После возвращения с Армином в родной город, Вивьен продолжила работать в своем обычном графике.       Если раньше Лагард за каждый лишний час отдыха ругала себя, не могла себе позволить даже короткий отдых, потому что ей нужно было выплачивать долг, то теперь она могла расслабиться и получать удовольствие от занятий, которые приносили ей удовольствие.       Поэтому темный октябрьский вечер Вивьен наконец-то проводила дома, а не в кофейне. Армин гостил у Леви, примиряясь с последствиями их путешествия. Вивьен слышала, что они часто ведут разговоры о королеве Парадиза — Хистории, а потому не вмешивалась в то, что не имело к ней прямого отношения.       — Какую же ерунду показывают.       Вивьен скучающе подперла ладонью щеку и выключила телевизор на той программе, которую обожала мадам Руже и все время звала посмотреть вместе.       На окна падали крупные капли дождя. Вдали прогремел раскат грома. Вивьен прошлась по комнате и поняла, что не знает, чем себя занять.       Она привыкла работать по вечерам, но что в такое время делали обычные люди она не знала.       — Наверное, общаются, пьют вместе чай и ложатся спать…       Вивьен задумчиво рассуждала вслух. Она облокотилась на подоконник и выглянула в окно. Снаружи было темно. Дождь лил стеной, и капли разбивались об асфальт в свете уличных фонарей.       Девушка глубоко вздохнула. Ей было скучно, и Вивьен впервые поняла, насколько же была одинока. В окнах напротив горел свет, за тонкой стеной ее квартиры раздавались веселые разговоры соседей, и только у нее была тишина.       Вивьен посмотрела на часы. Времени было девять часов вечера. Она помнила, что мадам Руже в такое время отходила ко сну и звонить было не принято.       — Точно! — она вдруг вспомнила кое о чем, пробежала к своей куртке и начала ворошить карманы.       Леви как-то написал свой домашний номер телефона на салфетке. Вивьен сохранила ее и теперь искала в глубине кармашков.       — Вот она!       Девушка достала смятую салфетку и расправила скомкавшуюся бумагу. Подошла к телефону и набрала цифры, которые записал для нее Леви и только последнюю не стала набирать.       «О чем я буду с ним говорить? Что ему скажу?» — подумала Вивьен и почувствовала себя неуместной. — «Скажу, что мне скучно? Он же дал мне номер телефона только потому, что мне грозила опасность…»       Породнившись с этой мыслью Вивьен положила трубку телефона и так и не набрала номер до конца.       Какая-то совсем новая эмоция схлынула с нее так же быстро, как и пришла, и Вивьен ощутила, как потяжелело ее сердце за какие-то пару минут.       Она снова бесцельно побродила по квартире и открыла шкаф, чтобы хоть чем-то занять себя. Первое, что она увидела, это упаковка с платьем, которое подарила ей на день рождения мадам Руже.       Вивьен достала подарочную бумагу и открыла ее. Благородная бордовая ткань переливалась в свете люстры и она вспомнила, что ни разу даже не примеряла его.       — Ну что, твое время пришло?       Вивьен улыбнулась платью и достала его из упаковки. Она сняла с себя домашнюю одежду, пока не осталась в одном белье.       Вивьен никогда бы не подумала, что мадам Руже подарит ей такое платье. Оно было дерзкое. Притягивающее внимание. Вивьен оценила вырез и поняла, что у нее нет такого бюстгальтера, который подошел бы под такой верх. Таких не было во всей Марли, как бы она не искала, потому что платье явно одевалось на голое тело.       Девушка сняла верх нижнего белья и не без труда надела платье. Оно было без застежки, но плотно затягивалось лентами на талии. Получше усадив его на фигуре, она подошла к зеркалу и ахнула.       — Ничего себе…       Темно-бордовая ткань сидела на ней идеально. Платье едва прикрывало колени, юбка свободно спадала вниз, а плечи открывались под тоненькими бретельками.       Вивьен обняла себя руками и в вырезе на груди появилась ложбинка.       — Ого… — она покрутилась у зеркала, получше рассматривая свою фигуру. — Ну бабуля дает…       Это платье было слишком красивое. Не под стать тем, что мадам Руже дарила ей раньше. Это будто специально подчеркивало красоту ее молодой фигуры.       Вивьен знала, что ей очень шли платья. Вот только печаль ее заключалась в том, что она сознательно отказывалась их носить.       12 лет назад.       Подросшая девочка стоит в струящемся голубом платье. Ее черные волосы забраны наверх, как у ее матери. Девочка на рубеже тринадцати-четырнадцати лет, но повадками и внешностью уже очень похожа на мать. Девочка с обожанием смотрит на красивую, грациозную женщину.       — Донна, ты самая красивая женщина на земле, — ее отец в парадном костюме подходит к матери и целует в припудренную щеку.       — Ну перестань, — женщина улыбается, но ей приятна ласка мужа. — Виви, доченька, пойдем.       Весь их вечер проходит на званом ужине молодых предпринимателей. Ее отец приглашен в числе первых. Со всей семьей.       Вивьен кружится весь вечер в танцах. Мальчики наперебой приглашают ее составить пару и Вивьен смеется, потому что впервые открывает в себе это чувство — внимание сверстников. Когда веселая мазурка подходит к концу, девочка выходит на балкон, любуясь звездным летним небом Марли.       Внизу, в парке-лабиринте она видит знакомый силуэт отца, разговаривающий с тенью незнакомца.       — Одеваешь ты своих девиц недурно. А говоришь, что денег нет, — хрипит мужской голос, у Вивьен от него холодеет внутри.       Она знает этот голос, что несет горе их семье каждый раз, как она его слышит.       — Не смей. Они — все для меня, — говорит отец, но девочка чувствует в голосе отца страх, который проникает и в нее.       — Если они так важны, то оплату найдешь.       Вивьен чувствует, как холодеют ее руки. Она уходит с балкона до того, как ее заметят, но никакая мазурка больше не может ее развлечь. Девочка помнит, как мама приговаривала, наряжая ее, что она будет самой красивой. В самом нарядном платье этой зимы.       На следующий день Вивьен втихаря отнесет платье в ателье. Его распустят на лоскуты ткани и вернут деньги.       С тех пор она будет говорить всем, что простые брюки ей нравятся больше.       Вивьен встала на цыпочки и отошла от зеркала. Да, платье определенно требовало к себе туфли на высоком ходу, но Вивьен не носила каблуки вовсе. И даже не представляла, как другие дамы стоят на них устойчиво.       Вивьен вышла на центр комнаты и закрыла глаза. Настроение было слишком сентиментальным и она вмиг представила себя на роскошном вечере. А еще одну маленькую деталь.       Что Леви тоже там был.       — Добрый вечер, господин Аккерман, — сказала она в пустоту перед собой, совсем не чувствуя себя неловко. — Конечно, я подарю вам танец.       Девушка положила руки, будто на невидимого партнера и начала танцевать. Плавные движения, выученные с детства, давались легко и непринужденно, как будто Вивьен была рождена для танцев. Платье обнимало ее ноги прохладным шелком.       Вивьен напевала под нос мелодию, которую когда-то давно слышала на подобном вечере. Кажется, она называлась быстрый вальс?       Девушка кружилась в одиноком танце в пустой квартире. Только так Вивьен могла не чувствовать себя одинокой, пока единственные люди, которым она могла позвонить, были заняты своей жизнью. Только так, кружась по комнате в красивом платье, представляя себе иную жизнь.       Вивьен крутанулась вокруг своей оси и резко остановилась. Сердце стучало в ушах и Вивьен шумно дышала, так сильно она отвыкла от быстрых движений танца.       Она приглушила свет, сняла с себя платье, переоделась в домашнюю одежду и завернула ткань в подарочную бумагу.       Посмотрев с грустью на платье, Вивьен убрала его в шкаф, оставляя его ожидать лучшего момента. Короткие минуты веселья растворились в ночи, и на смену снова пришла тоска.       — Жалко, что мне некуда тебя надеть. И что никто тебя не увидит.       Сказала Вивьен и пошла на кухню, чтобы заварить себе чай и открыть начатую книгу. Вечер был долгим, но спать ей не хотелось совсем. Поэтому Лагард снова бежала от реальности в страницы, наполненные той жизнью, которой у нее не было никогда. Но частью которой так отчаянно хотелось быть.

***

      Вивьен так и не удалось уснуть до самой поздней ночи. Она долго вспоминала родителей и свое детство. Память подкидывала только хорошие воспоминания, и потому девушка не заметила, как по ее вискам начали скатываться на подушку слезы.       Она скучала по родителям, но по воле случая у них не было даже могил. Вивьен некуда было пойти, чтобы почтить о них память или просто пообщаться, когда говорить было не с кем.       Но она понимала, что время идет вперед. И то был лишь короткий момент слабости, вызванный примеркой платья, наряда, которого она не носила с детства. А в то время родители были еще рядом… Воспоминания цеплялись друг за друга цепочкой и приводили ее к началу размышлений.       Поэтому сейчас она стояла за прилавком и потирала сонные глаза. Веки щипало и Вивьен хотелось поскорее вернуться домой. Но солнечная суббота так и манила посетителей заглянуть в кофейню на легкий перекус. Их не пугало то, что у Вивьен сегодня был короткий рабочий день.       — Добрый день, что у вас сегодня вкусного?       Спросила зашедшая в кофейню женщина, которая держала за ладошку неугомонного мальчика. Он хмурился и хотел выбежать из кофейни и все время бурчал, что сладости для девчонок.       Вивьен улыбнулась, увидев в мальчике своего знакомого. Леви иногда вел себя так же, как этот малыш. Утрированно, конечно, но девушке было забавно так думать. По крайней мере Леви так же был склонен ворчать на какие-то мелочи, которые казались остальным людям приятными.       — Сегодня есть сливовый пирог, только утром испекла.       Вивьен с улыбкой ответила покупательнице и восхитилась мысленно тем, как женщина держала сумки с продуктами, следила за ребенком и все еще была способна поддерживать спокойный диалог.       — Сладкий? — спросила женщина и страдальчески посмотрела на Вивьен.       В ее сыне было слишком много энергии, чтобы еще покупать ему наполненное сахаром угощение. Он и без того пытался заляпать влажными ладошками стекло витрины.       — Да, достаточно… — ответила Вивьен, потому что помнила, что положила полтора стакана сахара, чтобы перебить кислинку фруктов.       — Жаль…       Женщина снова присмотрелась к прилавку, выбирая другие сладости к чаю. Вдруг дверь кофейни отворилась и внутрь вошел Леви. Вивьен почувствовала, что тут же расплывается в улыбке, но постаралась одернуть себя. Лишь бы не выдать то, что она так сильно рада видеть Аккермана.       — Привет, — сказала она, стараясь долго не смотреть на Леви.       Вивьен старалась занять себя работой и начала протирать без того чистую столешницу.       — Привет, — сказал Леви и встал возле стойки у своего привычного места.       Он явно хотел что-то сказать и зашел не просто так, но терпеливо ждал, когда посетители выйдут, а Вивьен освободится от дел.       Она старалась не смотреть на него, но краем глаза замечала, что несмотря на солнечный, золотистый октябрь, Леви повязал на шее белый теплый шарф, который был ясным пятном на его немного мрачной внешности. Ей так хотелось его рассмотреть, но Вивьен была уверена, что это будет странно, начни она прямо сейчас пялиться на него.       — Могу предложить вам корзиночки, они не такие сладкие, — Вивьен решила помочь посетительнице, чтобы выбросить Леви из головы.       — Не знаю… Может, что-нибудь подешевле? Маркус, прекрати! — женщина выбивалась из сил, потому что мальчик начал баловаться и залезать на высокий стул, который был явно не для его роста.       Но сын игнорировал замечания и снова дергал кресло, пока не задел ножкой стоящего рядом Леви. Мальчик тут же притих и все взгляды обратились на мужчину.       Вивьен сразу заметила, что на лице Леви отразилось сдержанное раздражение. Он одним движением поставил стул на место и сказал холодно. Даже в чем-то резко.       — Перестань. Иначе будешь ждать на улице.       Малец тут же притих. Леви не повышал голос, но мальчик почувствовал исходящую от него уверенность и перестал баловаться.       — Спасибо вам, — сказала благодарно женщина и взяла сына за руку. — Было бы гораздо проще, будь у него такой отец.       Вивьен едва заметно подняла брови и посмотрела на Леви. Они случайно переглянулись, потому что фраза, брошенная посетительницей была слишком двусмысленной.       Леви молчал, судя по всему даже не собираясь ничего отвечать. Поэтому Вивьен прочистила горло и ответила за него, чтобы разбавить неловкую тишину.       — Знаете, заходите завтра! Я испеку что-нибудь не сладкое.       Лагард улыбнулась уходящей женщине. Она тянула за собой ребенка, который постоянно оборачивался на Леви с испуганным выражением лица. Как только за посетительницей захлопнулась дверь, Вивьен прыснула от смеха.       — Кажется, ты его напугал одним своим видом, — девушка не могла сдержать смех, но Аккерману было не до шуток. — Мне показалось, или она намекнула, что ты был бы неплохим отцом ее мелкому?       — Не знаю, и знать не хочу, — его голос сдерживал растущее раздражение. — Какие-то странные у тебя посетители.       — Лучше такие, чем Дэвид, — девушка отмахнулась от его слов. Леви явно припоминал ей все странные случаи, которые происходили в кофейне аккурат к его повялению. — Так зачем ты пришел?       Она посмотрела на Леви и сняла с себя передник. Ее рабочий день на сегодня заканчивался и Вивьен думала, чем занять остаток дня. Можно было бы повидаться с Армином, но парень исследовал город и она не знала, где его сейчас искать.       — За тобой. Собирайся, туда как раз только что завезли свежие продукты, — ответил Леви без радости.       Он сам не понимал зачем пол утра выглядывал в окно, чтобы поймать момент, когда будет завоз свежих овощей. Обычно грузовая машина всегда проезжала под его окнами.       — Куда собираться? — переспросила Вивьен, потому что не понимала, к чему клонит Леви.       Она потерла глаза, чувствуя, как сильно ей хочется спать. Но заметила, что круги под глазами Леви были не светлее, чем ее.       «Тоже плохо спит? Надо бы спросить его потом», — подумалось ей.       — Хоть ты не придуривайся. На ярмарку. Сама же просила меня помочь притащить тебе тыкву.       — Точно!       Вивьен тут же вышла из-за прилавка и начала собираться. Как она могла забыть? Как раз сегодня начинали продавать урожай тыкв. Она обещала Армину испечь тыквенный пирог, но до его дня рождения было еще не близко… Однако Вивьен хотелось порадовать себя и гостей кофейни вкусной ароматной выпечкой.       — Давай быстрее, пока все не разобрали, — Леви поторопил ее, хотя самому ему не хотелось снова окунаться в поток толкающихся людей.       Но почему-то ему необходимо было сдержать обещание, которое было важно для Вивьен.       Девушка быстро оделась и закрыла кафе. Они быстрым шагом направились в сторону ярмарки, а Марлийский день был такой же солнечный, как в прошлый раз.       — Спасибо тебе, что не забыл.       Вивьен сказала это, посмотрев на Леви. Она наконец-то позволила себе разглядеть его белый шарф, его ровную спину и быструю походку, как вдруг уткнулась в его серый взгляд. Он тоже смотрел на нее.       — Это в последний раз, — сказал Леви и сдержал раздражение, потому что увидел на лице Вивьен подобие улыбки.       Она быстро отвернулась от него и Леви решил проигнорировать румянец на ее щеках.       Ему было так проще, думать, что она как всегда что-то там себе думала. По его мнению — очередную глупость. Но было нечто, что раздражало Леви больше, чем Вивьен. Он сам толком не понимал, зачем в последнее время запоминал такие мелочи, связанные с ней.

***

      Во время прогулки по ярмарке Вивьен выбрала самую крупную тыкву. Ее бока были оранжевые и дутые, так что Леви пришлось обхватить ее двумя руками и нести перед собой. Вивьен понимала, что тыква была увесистая, но раз Леви сказал, что «это в последний раз», она решила не мелочиться.       Вивьен смотрела на него, понимая, что никогда бы не дотащила ее до кофейни одна. Но Леви внешне даже не напрягался, когда они шли обратно. Он дышал ровно, шел быстро, только мышцы его рук напряглись, став заметными даже под слоем теплой верхней одежды.       Над Марли завис ранний вечер. Солнце начинало клониться к горизонту, и его свет стал мягче и теплее. Шурша сухой осенней листвой, Вивьен все посматривала на Леви.       — Тебе точно не тяжело? — спросила она, когда Аккерман удобнее перехватил тыкву.       — Нормально, — ответил Леви. Он, конечно, чувствовал что мышцы рук стали потихоньку забиваться, но считал, что небольшая тренировка будет полезной. — Ты лучше беспокойся о том, что с ней делать будешь. Тебе ее неделю жевать.       Вивьен улыбнулась. Ее черные волосы раздул порыв уже совсем холодного ветра, заставляя запахнуться покрепче. Она видела, что шарф Леви немного сполз и открыл горло. И она вдруг задумалась…       В одно мгновение между ними промелькнуло слишком много. Вивьен хотелось протянуть к нему руку и поправить шарф. Но если спрятать Армина от осенней прохлады было естественным, то прикоснуться к Леви казалось крайне неловким. Последним, что стоило бы сейчас делать.       Пока Вивьен не могла решиться протянуть к нему руку, Леви увидел на себе ее взгляд.       — Что ты там опять задумала? — спросил он, и Вивьен услышала, что его голос спокоен.       Больше не было раздражительности, которая была днем, когда он только пришел. Вивьен заранее ругала себя за упрямство, но все равно сказала.       — Ничего я не задумала, — она отвернулась от него и стала смотреть прямо перед собой. Куда угодно, лишь бы не замечать взгляд серых глаз.       По левую сторону дороги росли деревья, покрытые золотой листвой, а вдалеке уже виднелась ее кофейня. Вивьен не помнила, когда в последнее время хотела так сильно закрыться там и прекратить разговор.       — Ты в курсе, что у тебя все на лице написано? — спросил Леви.       — Да? — девушка обогнала его и резко остановилась к нему лицом. Аккерман чуть не врезался в нее тыквой, которую держал перед собой. — Тогда скажи, о чем я сейчас думаю?       Вивьен смотрела на Леви, в тайне надеясь, что он действительно прочитает ее мысли. И в этоже время надеясь, что он никогда не узнает, о чем она думала в этот момент. Его лицо было непроницаемым и даже скучающим, как будто она начинала раздражать его глупыми вопросами.       Вивьен не двигалась, и Леви тоже стоял неподвижно и молча, его серые глаза были пронзительные и немного уставшие. Взгляд был тяжелым, но Вивьен легко его выдерживала. Она посмотрела на ровно обрезанные черные волосы, которые колыхались от ветра, на его немного округлое лицо, губы.       Лагард почувствовала, что ее щеки горят, и она резко отвернулась, молясь про себя, чтобы Леви взаправду не умел читать мысли.       — Я не собираюсь играть с тобой в эти игры, — сказал он и обошел Вивьен.       Леви прекрасно видел, что девушка раскраснелась, но не придал этому значения. Мало ли, какая ерунда творится в ее голове. Ему хватало своей, что приходила ему в ночных кошмарах.       Вивьен ничего не ответила и просто нагнала его, чтобы идти рядом. До самого порога кофейни они больше не проронили ни слова.       Когда они прошли внутрь, Леви водрузил тыкву на стол, а Вивьен ушла в подсобку, чтобы переодеться. Она собиралась приготовить угощения для гостей заранее, чтобы завтра радовать свежей выпечкой.       Сняв с себя куртку, она подошла к раковине, вымыла руки и набрала полные ладони холодной воды. Вивьен быстро умыла лицо, чтобы привести себя в порядок, потому что ее мысли кипели от того, что Леви был рядом.       «Прекрати! Веди себя нормально!»       Девушка мысленно ругала себя и тяжело вздохнула. Выходя в зал она думала, что Леви уже ушел и уже прокручивала в голове рецепты, которые хотела бы попробовать с сезонным овощем.       Но как только она вышла в зал, ее взгляд тут же встретился с Леви, который все еще стоял в кофейне и протирал руки салфеткой от слоя пыли, который оставила на них тыква.       — Т-ты еще здесь? — спросила растеряно Вивьен.       Она была уверена, что Леви осточертело ее присутствие и постоянные вопросы с глупым поведением. Но он стоял перед ней совершенно спокойный и кажется не торопился покидать кафе.       — Тебе отнести куда-нибудь этого монстра? — он указал на тыкву.       Вивьен только сейчас заметила, насколько огромной она была.       — Мне и правда не помешала бы с ней помощь, — улыбнулась она и поторопилась добавить. — Только если у тебя нет других планов.       — Говори, куда нести? — сказал Леви, не давая ответа на ее слова.       Еще когда девушка указала пальцем на тыкву, размером с гребанное колесо машины, Аккерман понял, что до конца вечера провозится с ней. Но он не хотел признавать, что был не против, потому что никаких планов в последние годы у него не было. Если только он не придумывал их себе сам.

***

      Еле загрузив тыкву в мойку для особо крупных вещей, Леви и Вивьен начали ее отмывать от пыли, которая осталась еще с бахчи. В этот момент девушка воистину поняла слова Армина о том, что Леви любил чистоту.       Тогда она не придала значения его словам, но теперь видела, что Леви был на ней словно слегка помешан.       — Ты плохо промыла, дай сюда.       Аккерман взял у девушки губку, тщательно проходясь по впадинкам на кожуре.       — Я все равно буду срезать, не надо так упорствовать, — сказала она, наблюдая за отточенными движениями Леви.       — Ты в курсе, что грядки удобряют навозом? Для честности напиши объявления, что твои пироги с дерьмом.       Вивьен вспыхнула от его слов. Не возмутилась, потому что знала, насколько это было далеко от правды, но все равно это было неприятно. Теперь она понимала, что Армин был на его счет прав.       На Марли опустился вечер. За окном кофейни сгустились сумерки, и Леви и Вивьен, уставшие, сидели друг перед другом за стойкой и пили чай. Гигантских размеров тыква была порезана на дольки, приправлена мускатным орехом и отправлена в духовку. Теперь она источала в кофейне приятный сладковато-пряный аромат.       — Спасибо тебе за помощь. Без тебя мне тяжело бы пришлось.       Вивьен сказала это и почувствовала легкое жжение в груди. Раньше она всегда справлялась сама. Теперь же она понимала, настолько легче было с Леви.       Ей было с кем поговорить, было кому ее защитить. Помочь донести тяжелые продукты и разделить чай. Вивьен слегка нахмурилась, понимая, как легко к этому привыкла.       — Не за что. Но в следующий раз я не буду тащить такую дуру. Учись выбирать нормально, — ответил Леви.       На мгновение Вивьен показалось, что он улыбнулся. Она в очередной раз приглушила освещение в кофейне, когда опустились сумерки, и поэтому сейчас было не ясно, взаправду ли промелькнула на его лице тень.       — Хорошо, — ответила она, обращая внимание, что на душе у нее стало теплее от слов Леви про «следующий раз». — Кхм… А ты уже пробовал тот рецепт, что я написала?       Вивьен захотела сменить тему, потому что ее сердце предавало ее, стуча сегодняшним вечером слишком громко.       — Пробовал, — голос Леви не обещал ничего хорошего в этой истории.       — И как?       — Для первого раза не плохо. Кухню не спалил.       Леви сказал это, вспоминая, что еще два дня отдирал противень, и Вивьен рассмеялась, но тут же успокоилась, наблюдая за спокойствием Аккермана.       Снаружи уже перестали ходить прохожие и машин стало меньше. Приглушенного света в кофейне было мало для того, чтобы готовить, но в самый раз для душевных бесед.       — Чем тебе так нравятся эти булочки? Они… такие пустые, — спросила задумчиво она, помешивая сахар в чае.       — Я ел похожие в детстве, — ответил ровным голосом Леви. — Уже почти забыл их вкус.       — Тебе пек их кто-то из родных?       Вивьен улыбнулась и облокотилась на столешницу. Ей было очень интересно узнать Леви поближе. Она сама очень любила говорить о своих родителях, но… раньше. Пока они не исчезли из ее жизни.       — Да. Мама.       Леви так сказал это слово, что оно больно ударило о ребра. Вивьен подняла на него взгляд. Она впервые в жизни слышала, чтобы взрослый мужчина называл важнейшую женщину в своей жизни так мягко. Мама.       — А где она сейчас? — аккуратно поинтересовалась она, казалось, предчувствуя ответ.       — Умерла, — бросил Леви, — когда я был мелким.       Вивьен резко перестала улыбаться. Она ощутила ту печаль, что была вложена в его ответ, даже если он сам ее уже не ощущал. Она встала со своего места и прошла к холодильнику, доставая из него небольшой сверток.       — Ты знаешь, у меня осталось утреннее молочное тесто. Давай испечем твои булочки?       Вивьен дождалась кивка Леви и начала раскатывать тесто. Они вместе отправили заготовки в духовку и спустя короткое время достали подрумяненные булочки. За окном начался холодный осенний дождь, но для двоих в кофейне вечер будто начался заново.