Часть 17. На пороге зимы

      Последний день ноября в этом году выдался как никогда холоден и с самого утра засыпал улицы Марли редким снегом. Сухие мелкие снежинки рассыпались по тротуарам от порывов ветра, как песок в дюнах. Холод пробирался сквозь теплые куртки, поэтому Вивьен покрепче натапливала кофейню и с утра пекла горячую свежую выпечку.       То, что должно было стать шагом к лучшему, стало падением. Тот вечер, проведенный с Армином, расставил все по своим местам, вот только не туда, куда ожидалось. Все, что между ними произошло было правильно.       Но это было не то.       Леви теперь упорно не вылезал из воспоминаний, стоило ему только зайти в кофейню. Вивьен закрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы мысли. Достав из мешка кофейные зерна, она принялась перемалывать, чувствуя себя на их месте. Абсолютно раздавленной.       Тонкий звон колокольчика озарил пустой зал кофейни. Вивьен подняла глаза.       В песочном пальто, словно само воплощение осени, на пороге застыл Армин. В его небесно-голубых глазах отражались немые вопросы и немного смущения. Вивьен расслабленно выдохнула. Хорошо, что это был всего лишь он.       — Привет, — он коротко улыбнулся и неуверенно шагнул внутрь.       — Привет, — откликнулась Вивьен.       Она не чувствовала никакой неловкости после ночи, проведенной вместе, только полное замешательство, которое теперь высасывало из нее все силы. Решение не пришло, и у Вивьен складывалось впечатление, что его не было в принципе.       — Как ты? — спросил Армин, и Вивьен поняла, что он делает.       Он старался действовать вежливо, не нарушать границ, логично предполагая, что между ними что-то изменилось. Но Вивьен по-прежнему не видела в нем кого-то большего, чем просто близкого друга, которому доверяла ровно так же, как и себе.       — Все хорошо. Ты выглядишь так, будто на тебя нахлынули сожаления.       Вивьен усмехнулась и сжала пальцами передник, все же ощущая себя более скованно. Но Армин смотрел на нее даже без тени сомнений во взгляде. Как будто и не видел ее никогда без дурацких слоев одежды.       — Нет… Вовсе нет, — парень легко улыбнулся и отвел взгляд, в синем океане которого плескалось нечто большее, чем просто желание ее навестить.       — Тогда рассказывай, что у тебя на уме?       Вивьен облокотилась на прилавок, чувствуя, что сомнения наконец-то рассеялись. Перед ней был все тот же Армин, которого она знала. Только теперь чуть более понятный и отчего-то родной.       На дворе стояло погожее морозное утро, кафе лениво пустовало в по-зимнему холодных солнечных лучах.       — После того, что произошло, я долго думал… — начал он издалека.       Взгляд Арлерта был ясным, как никогда. Вивьен на мгновение показалось, что он находился совсем не здесь.       — Кажется, я нашел решение. О нас с Энни! — пояснил он, выхватывая напротив себя вопросительный взгляд Вивьен, которая не до конца понимала ход его мыслей.       — Оу, и что это за решение? — она удивленно подняла брови.       — В туристическом буклете Марли я прочитал, что скоро будет зимний праздник, который принято отмечать с самыми близкими людьми, приносить извинения, и прочее…       Армин достал из кармана пальто небольшую аккуратно сложенную брошюрку и указал пальцем на строчку:       — Двадцать пятого декабря.       — И что? — все еще непонимающе смотрела на него Вивьен.       Конечно же, она знала об этом празднике. Соблюдение традиций всегда было важным пунктом любых празднеств в Марли, но… Энни четко дала понять, что ей нужно время. Вивьен скептично поджала губы, понимая, что это может не сработать.       — В этот день у капитала Леви день рождения!       Армин произнес это восторженно, что у Вивьен на секунду замерло сердце. То ли от улыбки Арлерта, то ли от его имени, что было так внезапно произнесено в кофейне. Она пару раз моргнула, пытаясь осознать сказанное, но видимо Армин вкладывал в это нечто больше, чем Вивьен могла уяснить.       — И?.. — протянула она в ожидании объяснения. — Причем здесь ваш капитан, когда ты хочешь пригласить Энни к себе?       — Дело в том, что… — Армин отвел глаза и слегка нахмурился, будто вспоминал нечто такое, что до сих пор бередило в нем боль. — Между Энни и Леви есть кое-что, что требует прощения. Возможно… — он запнулся на мгновение, как будто сомневался в том, что скажет дальше, — это поможет Энни избавиться от чувства вины. Это мое решение.       Армин сказал последнюю фразу уверенно, не замечая, как сжимает в руках туристическое руководство Марли. Бумага скрипнула под его пальцами, и Вивьен тут же выдохнула и с облегчением улыбнулась. Положив свою ладонь на его руку, сжатую в кулак, она заглянула в его глаза:       — Я буду надеяться, что это сработает, — она искренне ему улыбнулась, не понимая, что за едкое чувство засело у нее в груди.       В то время, как Армин нашел решение, Вивьен, кажется, утопала в своих сомнениях, погружаясь все глубже в пучину. Теперь у нее не было никого, у кого она могла бы спросить совета. И решения не было тоже.       — Я, правда, очень за тебя рада, — добавила она и Армин уловил тень печали в ее глазах.       Вивьен врала сама себе. Леви был тем самым камнем преткновения, ледяным изваянием, к которому она не могла найти подход. А был ли во всем этом смысл?       — Что тебя тревожит? — тихо спросил Армин, читая все на ее лице, потому что их реакции на самом деле были слишком похожи. Ему тоже была свойственна молчаливая задумчивость, когда стоило обо всем поговорить. — Ты же тогда тоже бежала от чего-то?       Он видел в ней те же метания, что когда-то одолевали его самого. Нерешительность, погруженность в свои мысли. Вивьен подняла глаза и набрала воздуха в грудь, прежде чем признаться в том, что отчаянно не хотелось признавать.       — Мне нравится Леви, — она снова сжала пальцами передник, оставляя на нем глубокие борозды. — И я не знаю, что с этим делать.       В кофейне повисла тишина, нарушенная только удивленным вдохом Армина. Он смотрел на Вивьен не моргая, пока до него доходил смысл сказанных ею слов. Их молчание развеял звон колокольчика, горстка людей зашла в кофейню в надежде на согревающий кофе.       — Вив, здравствуй! Чем у тебя сегодня можно угоститься? — проворковал женский голос и девушка тут же встрепенулась, мигом находя в себе силы на дружелюбный ответ:       — Свежая выпечка уже на прилавке, — она улыбнулась и Армин услышал в ее голосе натянутую веселость.       Он не заметил, как Вивьен коснулась его руки, отходя к посетителям. Он, конечно, не был глуп и ожидал, что плоскость отношений была их обоюдным слабым местом, в котором каждый из них не знал, как правильно действовать.       Но Армину сложно было даже представить, что это коснется Леви. Почему-то ему всегда казалось, что на этом месте мог оказаться, кто угодно.              Только не он.

***

      Местность в округе была удручающей. Серое, вытоптанное колоссами поле протянулось на мили вперед. Не было ни деревьев, ни рек, ни озер. Просто бесконечная серая равнина, только вдалеке мелькали крышами первые строения, напоминающие город.       Они ехали на попутке — небольшая кабина, которую тянули две лошади. Лидия отвернулась от окна и закрыла глаза. Этот вид был невыносим, потому что был сотворен с их подачи. Подачи Марли.       — Что, не нравится? А мы тут живем. Рассмотри-ка получше.       Молодой парень с зализанными к затылку волосами сидел напротив нее, скрестив руки на груди. Презрение на его лице читалось невооруженным взглядом, хоть он и пытался его скрыть за маской сосредоточенности.       — Прекрати, Жан, — откликнулась девушка, которая вызволила Лидию из комнаты допроса, и поправила на шее видавший виды шарф.       Азумабито… Лидия едва заметно усмехнулась. Некогда великий клан, обладающий гордым, независимым характером был подвергнут репрессиям. Сколько же зла им пришлось хлебнуть от Фрица. Но, тем не менее, они всегда были на стороне Марли, хоть и формально.       — Не думаю, что это хорошая идея, везти ее сюда. Зачем только Хистории понадобилось говорить с ней.       — Тц.       Микаса ткнула Жана в бок, заставляя того замолчать, но Руже не нужно было слышать многое, чтобы понимать суть происходящего.       — Ваша молодая королева хочет узнать, зачем я следила за людьми Парадиза на Марли. И по чьему приказу.       Лидия кашлянула, хватаясь за бок от резкой боли. Кажется, ребро было сломано. Ну и хорошо… Переломы хрупких костей не сравнятся с тем, как нарывала ее изломанная душа.       — Осторожно, — Микаса протянула к ней руку и заботливо придержала за локоть. — Не говорите много.       Жан недовольно отвернулся, смотря на унылый пейзаж за окном.       Дорога шла ухабистая, но стоило им въехать в город, как кони понесли быстрее. За окном мигала огнями Митра. Столица почти не пострадала от гула. По улицам ходили люди, в окнах высоких зданий горел приветливый свет, в скверах играли музыканты.       Глаза Руже округлились от удивления. Даже в этом выжженном колоссами месте люди тянулись к жизни, в то время как войны Марли мечтали навсегда закрыть свои глаза. История знала толк в шутках.       — Приехали, — недовольно сказал Жан, открыл перед старухой дверь, подавая руку. — Вылезайте, леди.       — Вообще-то мадам, — Лидия усмехнулась.       — Да какая разница.       — Учись. Мало ли где доведется жить, — спокойно сказала Руже и приняла его руку.       Она могла понять, каких усилий воли стоила жизнь в руинах, но Жан только лишь тяжело вздохнул и бросил короткий взгляд на задумчивую Микасу.       — Сейчас мы отведем вас к королеве. В ваших же интересах отвечать на вопросы, — твердо сказала она, взяла Руже под руку и повела к высокому зданию из белого камня.       Бывшее убежище Фрица. Руже ненавидела его и весь его народ всей душой, а теперь оказалась в сердце их мира.       Просторный зал был приветливо освещен яркими огнями. Светлая плитка, светлые стены с высокими окнами, которые тянулись от пола до самого потолка — зал аудиенции королевы производил самое приятное впечатление. Вот только марлийцы знали, на скольких костях он построен.       Хистория, едва завидев Микасу и Жана, которые вели под руки марлийского шпиона, тут же поднялась со своего трона, будто только и ждала первой возможности сделать это. Вопреки ожиданиям Лидии зал не был набит битком стражей и военными, только королевский караул, вооруженный до зубов.       Ей богу, будто какая-то старуха могла бы навредить бывшей разведчице. Королевской крови.       — Мадам Руже, — голос Хистории был пропитан участием. Она даже не пыталась скрыть волнения при взгляде на раненную пожилую женщину. — Прежде чем вас отведут в лазарет, я, королева Парадиза, Хистория Рейсс, попрошу ответить на наши вопросы.       Лидия смотрела на девушку, понимая, что даже будучи слепой, узнала бы ее по тону голоса и манере держаться. Она совершенно точно была Его продолжением. Светлые глаза Хистории прожигали ее словно насквозь, от этого взгляда невозможно было укрыться.       Ее усадили в мягкое кресло, на чайном столике стояли угощения. Руже бы подумала, что ее пригласили на чаепитие, если бы сломанные ребра не болели и не натягивали кожу налитые кровью скулы.       — Как она? — Хистория тихо обратилась к Жану, прежде чем сесть напротив Лидии.       — Жить будет.       — Итак, мадам Лидия Руже, — чуть громче она обратилась к женщине, понуро сидящей напротив. — Почему вы бежали с Марли?       Руже покачала головой, не поднимая взгляда от пола. Казалось, что она хочет слиться с ним, исчезнуть.       — Мадам, уверяю вас, что здесь вы в безопасности, — вкрадчиво сказала Хистория, расценивая ее молчание по-своему. — Те, кто сделал это с вами… понесут справедливое наказание.       — Со мной приключалось и похуже, — посмеялась старуха, наконец-то подавая голос.       — Тогда прошу вас ответить на мой вопрос.       Хистория держалась спокойно и ровно, положив открытые руки на пышную юбку бордового платья. Руже невольно вспомнила, что подобного цвета ткань была на платье, что она подарила Вивьен. Тяжелый вздох сорвался с ее губ. Лучшее, что она могла сделать сейчас для этой девочки — это сотрудничество с Парадизом, хотя ей никогда уже не смыть с рук грязь предательства.       — Я бежала, потому, что не хотела больше лгать.       — В чем вы лгали?       — Нынешний правитель Марли просил меня проследить за вашими людьми, что перебрались на материк.       Она говорила отрывисто, не говоря ничего сверх вопроса, но предчувствие не подводило, королева намеревалась вытащить из нее всю информацию, коей она обладала.       — Почему он просил именно вас? — Хистория нахмурилась, что-то в этой истории не сходилось.       — Думаете, кто-то сравнится с сорокалетним опытом разведчика? — Руже усмехнулась. — Да и кто заподозрит старушку в шпионаже?       — Видимо, кое-кто все же заподозрил, — бросил Жан и сложил руки на груди в непримиримом жесте.       — Признаюсь, я недооценила вашего Леви Аккермана, — кивнула ему старуха и Микаса невольно сжала руки в кулаки. Сила Аккерманов снова становилась разменной монетой.       — Зачем же вам приказали за ними следить? Разве наши страны не пытаются прийти к сотрудничеству? — Хистория жестом осадила Жана, ведя разговор в нужное ей русло.       Что-то резко выбивалось из контекста. Тайный шпионаж при внешней дружбе стран не имел никакого смысла, но Хистория слишком хорошо выучила суть политических игр: ровно у всех решений был смысл.       — Боюсь, что для вашей же безопасности, королева, вам лучше этого не знать, — сказала Лидия.       Тонкий холодок пробежал по спине Хистории. Странное предчувствие зависло в воздухе.       — Боюсь, что ни у вас, ни у меня нет выбора. Ответьте на мой вопрос и вы отправитесь в лазарет, пока вам не стало хуже.       Руже подняла голову и осмотрела всех, стоящих перед ней. Эти люди отнеслись к ней лучше, чем родина. Вряд ли они заслуживали незнания своей будущей участи.       — Мне приказали следить за Армином Арлертом и Леви Аккерманом, потому что опасались присутствия в них сил. Но, увы, у них они уже не присутствуют.       Тишина в зале аудиенции заставляла дышать чаще. Хистория почувствовала, как под плотным корсетом платья по спине прокатилась капля пота. Что она только что сказала?       Микаса заметно напряглась и сделала шаг назад, не веря в то, к чему клонит Руже. Она закрыла лицо руками, стараясь совладать с паникой, накатившей на нее. Жертва Эрена не может быть напрасной!       — Уже? Мадам, уточните, каких сил? Силы Имир были уничтожены четыре года назад в Марлии, — тихо произнесла Хистория, предчувствуя неладное.       — Вот именно, — рявкнул Жан, не в силах больше вытерпеть этого абсурда. — Что ты вообще несешь? Ты хочешь сказать, что…       Он не договорил, потому что заметил, что Руже утвердительно кивает на его слова, улавливая ход мыслей.       — Да, мальчик. Да, — она кивнула, произнося то, что навсегда перевернет ход истории. — Никому не под силу навсегда искоренить эту силу. Сила Титанов все еще существует в этом мире.

***

      Леви подорвался на постели, чувствуя, как холодный пот облепил все тело. Посмотрел на часы, времени почти полночь. Он провел по лицу рукой, приходя в себя. Он поспал всего час за последние двое суток. Усталость рубила с ног, но сон больше не шел. Леви крутился в постели несколько часов, чувствуя себя только более уставшим.       Но в те дни, когда удавалось уснуть, ему снова снилось это уродство. Люди превращались в титанов и пожирали мирных жителей, а он снова оказывался в эпицентре этого пекла, только теперь абсолютно разбитый и выбитый из сил.       Леви закрыл глаза, сидя на кровати, но под его веками снова нарисовалась уродливая пасть титана.       — Дерьмо, — выдохнул он и сбросил с себя одеяло.       Сегодня уже поспать ему не удастся. Леви даже не собирался пытаться.       Наскоро умывшись, он оделся теплее и вышел на улицу. Этой ночью начиналась зима. Леви закрыл глаза и вдохнул полной грудью холодный воздух. Изо рта вырывались облачка пара и он заметил, что чувствует себя гораздо лучше, чем в квадрате стен.       Леви покрепче замотал вокруг шеи теплый белый шарф и медленно пошел по пустынным улицам. Идти было некуда, но оставаться дома не было никакого желания. Поэтому, попрощавшись с последней надеждой забыться во сне, Леви пошел просто прямо вдоль пустынной улицы, припорошенной мелким снегом.       Но, кажется, сегодняшняя ночь не собиралась давать ему поблажек. Леви заметил впереди яркие лампы в широких витринах и, словно мотылек, двинулся к ним. В кафе Вивьен горел свет.       Девушка что-то сосредоточенно нарезала за прилавком, в тот момент, когда он постучал в запертую дверь. Вивьен подскочила от неожиданности. В янтарных глазах застыл страх. Она успела подумать самое худшее, но ровно до того момента, как не увидела в стеклах двери Леви.       Отряхивая руки о передник, она подбежала к двери и распахнула ее.       — Ты что тут делаешь? — она удивленно моргала, смотря на него, словно он ей снился. На лице Леви привычно не было ярких эмоций, но Вивьен заметила, что сегодня он был как будто печальнее обычного. — Что случилось?       Он осмотрелся. Кофейню окружали жилые дома и их разговор явно был бы слышен снаружи в ночной тишине.       — Можно войти? — спросил он и Вивьен очнулась, пропуская его внутрь.       Его слегка опущенные плечи кричали об усталости и невозможности ничего с ней сделать. Она закрыла кафе на ключ и снова осмотрела Аккермана.       — Не спится? — спросила девушка, не зная, как себя вести.       Она весь день думала о нем, но теперь, когда Аккерман стоял перед ней воочию, Вивьен не могла придумать слов, чтобы сказать ему. Леви снял с себя куртку и повесил на крючок. В кофейне было слишком тепло, чтобы находиться в верхней одежде.       — Типа того, — сказал он, словно не спать по ночам стало для него уже привычно. — А ты почему здесь? Почему не дома?       Они так и остались стоять друг напротив друга у самого входа, как будто никто из них не решался ни разорвать расстояние, ни сделать шаг навстречу. Леви очнулся первым и подошел к прилавку и посмотрел на бисквит, который был разрезан на странные куски.       — Я… — начала Вивьен, но тут же одернула сама себя. — Мне тоже не спится.       Она поторопилась вернуться за свое место и убрать следы готовки, но Леви ее опередил. Кивнув на бисквит, он сел за привычный высокий стул у стойки.       — Чем ты занимаешься? — он облокотился о столешницу, спрашивая так, как будто интересовался абсолютно искренне.       — Да это так… — Вивьен нервно усмехнулась, не зная, куда деть руки. — Просто учусь вырезать сердечки.       — Сердечки? — Леви немного поднял брови.       Он знал, что кондитеры часто украшают свою выпечку фигурками, но сам он всегда считал такое занятие бессмысленным — все равно сожрут. А времени на подобные украшательства уходило немало.       — Ну да, сердечки, — Вивьен пожала плечами. — Только у меня не очень получается.       Она критично осмотрела свои поделки, понимая, что это никуда не годится. Бисквит кривился влево, абсолютно некрасиво. Девушка взяла еще один пласт бисквита и вырезала круг.       — Мне не спится, вот я и учусь по ночам…       Она снова старательно начала придавать тесту форму, Леви молча наблюдал за ее движениями, понимая, что не спится ей с момента отбытия Руже из Марли. И как им угораздило только во всем городе встретиться здесь, в кофейне ночью? Случайность и только. Леви не верил в случайности и вздохнул.       — Ты обрезаешь слишком много справа.       — Что? — Вивьен распрямилась, понимая, что снова выходит криво.       Леви встал из-за стойки и прошел к раковине, вымыл руки и взял из рук Вивьен нож.       — Иди сюда и смотри внимательно, — сказал Леви и склонился над бисквитом, чувствуя тепло тела Вивьен под боком.       Она пододвинулась ближе и внимательно следила за его руками, придерживая по обе стороны длинные волосы, чтобы не мешали обзору.       — Ты отхватываешь слишком много с правой стороны. Поэтому на другую не остается.              Леви отрезал чуть меньше и ловко перевернул бисквит другой стороной и сделал такой же ровный разрез. Вырезал галочку сверху, чтобы закруглить форму, и теперь перед ними лежало ровное, почти идеальное сердечко.       — Ты как это сделал? Как будто всю жизнь тренировался, — Вивьен усмехнулась, не смотря на него.       — Режу я полжизни, — уклончиво ответил Леви. — На, попробуй.       Он протянул ей нож и Вивьен снова склонилась над прилавком, подтягивая к себе новый кругляшок бисквита. Леви окинул ее взглядом. Она была слишком тихая, распущенные черные волосы норовили соскользнуть с плеча и их хотелось коснуться, откинуть за спину.       Леви отвел взгляд, радуясь, что монотонная работа убивала все ненужные мысли.       — Встань ровно и начинай резать, — почти скомандовал он и Вивьен приложила нож к бисквиту.       — Вот так?       — Возьми чуть меньше, — сказал он, наблюдая, как у нее начинало получаться.       Вивьен, наконец, старательно вырезала сердечко — самое ровное из тех, что вообще получались за весь вечер, и радостно отложила нож, плюхаясь рабочее кресло.       — Получилось! — выдохнула она, разминая затекшую спину.       Вивьен помнила, что решила заняться этим, чтобы убить работой свободное время. Тогда времени было явно меньше полуночи. Сейчас же за окнами чернела ночь.       — Спасибо тебе, — она посмотрела на него снизу вверх.       Леви крутил в руках обрезок бисквита, сжимая его пальцами. Текстура была настолько воздушной, что он снова возвращался к своей первоначальной форме.       — У меня такое не получается, — он отложил тесто в сторону. — Какого хрена ему нужно, кроме муки и воды?       Леви глянул на Вивьен, стараясь не думать о кошмарах, не думать о тепле ее тела, когда она стояла рядом, но получалось плохо. Казалось, сама кофейня была пропитана ею насквозь. Он видел Вивьен во всем, что окружало его здесь. Леви не верил в то, что ему на самом деле хотелось тут задержаться.       — Для хорошего теста нужен хороший рецепт, — Вивьен поднялась с кресла и шагнула ближе, стараясь не смотреть в глаза. — Иногда кондитеры убивают друг друга за четкие пропорции.       Леви тихо цыкнул на то, как она отшучивалась. Вивьен тихо рассмеялась.       — Почему ты не спишь? — она заглянула ему в глаза и тут же пожалела об этом.       В кофейне не осталось ничего, кроме Леви, и его серых глаз напротив. Они стояли так близко, что она могла разглядеть в них синие крапинки. Красивые.       — Кошмары снятся, — бросил он безразлично. — Не важно. Я просто устал.       — Обычно, когда люди устают, они засыпают без проблем, — Вивьен усмехнулась и обогнула Леви, выходя из-за прилавка.       Взяв его за руку, она потянула его за собой, не чувствуя сопротивления, и села на низкий диванчик, который стоял в зале у самого окна, для атмосферного чаепития с красивым видом.       Сейчас шторы были плотно закрыты, их в этом закутке не мог увидеть никто.       — Что там еще у тебя на уме? — спросил Леви, наблюдая за тем, как Вивьен села на диванчик и похлопала по свободному месту рядом с собой.       — Садись ко мне спиной, — пригласила она и в ее медовых глазах блеснул азартный огонек.       — Я тебе не доверяю, чтобы поворачиваться спиной, — сказал Леви, не окрашивая фразу эмоциями.       Вивьен тихо рассмеялась, ожидая, что Леви так и скажет. Но именно это цепляло только сильнее. Под напором ее взгляда он нехотя сел рядом, повернувшись спиной. Пока Леви не успел понять, что происходит, Вивьен положила руки на его плечи и резко потянула на себя, укладывая его голову на свои колени.       Он мог сопротивляться, Вивьен это почувствовала по крепким мышцам, которые сразу напряглись, но кажется Леви не хотел. Она осторожно запустила пальцы в его волосы и еле ощутимо погладила. Сердце билось так сильно, что Вивьен казалось, что Леви точно слышал ее ускоряющийся пульс.       Он открыл глаза и посмотрел на нее.       — Что ты делаешь? — в голосе Леви были стальные нотки и Вивьен ощутила, что все его тело напряглось от ее касаний. Он изо всех сил сдерживался, чтобы не вздрогнуть от мурашек, которые пробежали вдоль спины.       — Ты должен закрыть глаза, — сказала Вивьен, стараясь не смотреть ему в лицо, чтобы не сделать ситуацию еще более неловкой.       Напряжение Леви передавалось ей и эта идея уже не казалась такой уж хорошей. Но Леви вдруг послушался и закрыл глаза. Вивьен снова прикоснулась к его волосам, зарываясь пальцами в черные пряди и разглаживая их.       — Это не отменяет моего вопроса, — повторил он.       Вивьен вздохнула, словно собиралась с силами, прежде чем сказать.       — Считай, что это акция кофейни. Для особенного гостя, — она прикусила щеку изнутри, радуясь, что Леви не видит ее смущения.       Его лицо полностью расслабилось от ее прикосновений. Леви дышал глубоко, стараясь ни о чем не думать. Ни о чем и не думалось, все его тело и сознание сконцентрировались на поглаживаниях. Ощущение легкой женской руки на волосах было тесно связано со сладкими молочными булочками, и было давно забыто, но вновь возрождено Вивьен.       «Почему именно она?» — успел подумать Леви, прежде чем провалился в темноту, дарующую покой.       Вивьен не переставала его гладить. Отогнув штору позади них, она выглянула на улицу. Со стороны моря занимался рассвет. Чувствуя, как ее собственные глаза начинают слипаться от усталости, она тихо спросила:       — Ну что? Тебе лучше?       Но в ответ ей была тишина. Леви спал на ее коленях крепким сном.