Часть 20. Дороги, которые мы выбираем

      Пейзаж сменялся за иллюминатором, и вот уже длинные серые равнины, истоптанные колоссами, сменялись на небольшие деревушки, что недавно припорошило снегом. Деревушки сменялись постройками повыше и, не успев моргнуть, Микаса и Жан прибыли в Марли. Корабль качнуло в последний раз, но земля под ногами все еще ходила ходуном.       Выйдя из каюты, первое, что почувствовала Микаса, это соленый запах моря. Чайки кричали над головой, потревоженные прибывшим судном.       — Ваш билет.       К ней обратился матрос, провожающий прибывших, и вернул на память использованный билет. Микаса положила его в карман, стараясь не измять. Зачем-то она хранила каждый билет с путешествия, что они делали сюда. Вкладывала между листами книги, что на день рождения ей подарил Армин, которую она так и не прочитала дальше первых страниц.       Рядом спустился Жан, и Микаса впервые осмотрела город. Высокие дома украшали мерцающие гирлянды, морозный воздух приятно отдавал хвоей и имбирем, и повсюду был снег. Он скрывал серость под белым полотном и превращал город в сказку.       На площади, рискуя замерзнуть, играли музыканты. Люди гуляли, как будто им некуда было спешить. Было так хорошо, что у Микасы затянуло в груди. Смотреть на то, как где-то, как ни в чем не бывало продолжается жизнь, когда им приходилось выстраивать все заново из руин, было тяжело.       Когда-то на Парадизе обычный поход в душ казался роскошью. Микаса почему-то была уверена, что эти гуляющие люди не знали такой нужды.       — Да-а, недурно, — протянул Жан.       Он чувствовал то же самое, обиду на судьбу, немного злости. Ему вдруг остро захотелось прикурить.       — Угу, — Микаса согласно кивнула, зная, о чем он думает. Так думал бы каждый из Парадиза, увидев такой зимний пейзаж.       Они медленно пошли вдоль площади, под их ногами хрустел снег, и в спину провожала живая музыка. Пока они так гуляли, Микаса все время держала в голове, что Конни в это время надрывал спину под Шиганшиной. В сердце закрадывалось чувство вины.       — Хорош у них вид, — приглушенно сказал Жан. Он разглядывал украшенные дома, заглядывая в случайные окна. — Вид из моего напоминает тюрьму.       — Как и у всех нас.       На Парадизе еще не было снега, а потому серые пейзажи угнетали своей монотонностью, в то время как жизнь в Марли напоминала зимнюю сказку. Жизнь их новых друзей. Бывших врагов. Жан не выдержал и достал из пачки сигарету.       Мог бы и он так жить? Да. Хотел бы он покинуть Парадиз? Навряд ли.       — И где тут живет Армин? — спросила Микаса, делая шаг к Жану, чтобы пропустить счастливую женщину, что пыталась уследить за оравой галдящих детей.       — Судя по тому, что он написал, в спальном районе в конце этой улицы, — Жан махнул на длинную дорогу, открывающуюся им. По обе стороны были магазины и лавки, гуляли люди. — Хочешь сразу к нему?       — А ты? — спросила Микаса, чувствуя, как растет внутреннее напряжение. Все-таки, приехали они не с добрыми вестями.       Она привыкла действовать сразу, не оттягивать момент. Но окунувшись в спокойную среду, Микаса чувствовала себя гонцом, принесшим дурную весть. Как будто весь белый снег Марли был способен омрачиться от их слов и принести с собой серость Парадиза.       — Предлагаю для начала остановиться, — Жан решил сам, увидев смятение на ее лице.

***

      Денег хватило только на один номер. Жан уже хотел напроситься на ночлег к Армину, на крайний случай пустил бы Леви, но Микаса не стала возражать. В угловой меблированной комнате было тепло, внутри топилась печка, и хоть вид из окна выходил на улицу, а не площадь, все равно было приятно смотреть на город только потому, что он был живой.       Микаса остановилась у окна, наблюдала за прохожими внизу, и жалела, что он не может этого увидеть, как не может быть тут с ней. В последнее время в своих мыслях она старалась не произносить имени Эрена.       За ее спиной Жан разговаривал по телефону. Его приятный голос что-то тихо говорил в трубку, лицо было чересчур сосредоточено. Жан сидел вполоборота и Микаса заметила, как сильно он повзрослел. Интересно, она со стороны выглядела так же? Микаса развернулась к окну и постаралась разглядеть в нем свое отражение. Время нещадно шло вперед, и тут в маленькой комнатке отеля ее вдруг настигла неприятная мысль.       Она так сильно хотела уехать из Парадиза, полагая, что ей станет легче среди красивого пейзажа. Хотела новизны. Но правда была в том, что она бежала в поисках дома, которого больше не было. Потому что Эрен был ее домом.       Микаса нахмурилась и резко зашторила окно. Она давно сказала себе, что прошлое осталось в прошлом, заставила себя идти дальше. Но, видимо, какая-то ее часть все равно навеки останется там.       — Леви придет к полудню, — Жан повернулся к ней и положил трубку. — У нас часа два в запасе. Что хочешь поделать? Может, пойдем куда-то?       «Домой», — хотелось сказать Микасе, но проглотив это слово, отдающее теплом даже в мыслях, она ответила. — Давай посмотрим город. В прошлый раз мы не успели. В пути дойдем до Армина.       Лучше было ходить, осматривать улицы, чем сидеть в четырех стенах. Движение ей всегда помогало забыться. Жан кивнул, оценив предложение, и поднялся со своего места.       Он понимал, что ни у кого из них не было настроения на досужие прогулки. Новость, добытая из Руже, разъедала все вокруг своей неотвратимостью. Но предложение Микасы все еще было лучше, чем предаваться унынию и тревоге в узкой, хоть и красиво обставленной комнатушке.       — Ты правда хочешь гулять? — спросил он и выглянул в окно.       Снаружи было хорошо, чего скрывать. Но Жану хотелось домой, в серые будни. Они в последнее время все держали под контролем. Еще чуть-чуть усилий, и на Парадизе станет сносно. Может, тогда будет шанс сделать будни чуточку светлее.       — Нет, — вполне ожидаемо ответила Микаса. — А ты?       Жан усмехнулся их солидарности. Несмотря ни на что, ему было приятно, что они мыслят одинаково. В прошлый их разговор он успел испугаться, что Микаса тоже хочет уехать в Марли.       Он думал об этом всю дорогу, оттого ворчал на красивый пейзаж, который, по правде, хотел бы запечатлеть на бумаге. Быть может, так она бы передумала? Но оказалось, что Микаса тоже, как и он, хотела домой. От сердца отлегло.       — Не хочу, — ответил Жан, но подошел к ней и, подавив неловкость, взял за руку. — Но все равно, идем.       Микаса согласно кивнула и, подумав секунду, покрепче сжала ладонь Жана в своей руке. Это было непривычно, но от этого было тепло. Микаса улыбнулась ему, когда они вышли на улицу. Жан улыбнулся в ответ. Теперь они были похожи на всех этих людей снаружи.       Жан шел слегка впереди, Микаса глянула на его затылок и резко остановилась, чуть не вырвав свою ладонь. На секунду показалось, что рядом шел Эрен. Он обернулся.       — Не хочешь заходить? — Жан понял ее промедление по-своему, отходя от магазина с подарками — Тогда на обратном пути зайду. Захвачу какую безделушку Конни.       Микаса выдохнула. Жан оставался Жаном. Боль, похожая на острое лезвие, повернулась в груди.

***

      — Как скоро они придут? — спросила Энни, едва вышла из спальни.       Армин убирал свое одеяло с дивана гостиной, где он спал последние дни, чтобы гостям было где расположиться. Они с Энни готовились так, будто встречали важных персон, в то время как на самом деле это был обмен новостями с друзьями, которые, как упомянула Хистория, были не для отправки в письме.       В этом дне было что-то тревожное. Армин связывал это с неизвестностью, повисшей над всеми ними. Тревогой сквозила и новость о том, что Энни живет вместе с ним.       Он уже представлял, как Микаса понимающе кивнет, как нахмурится Жан, и Армин отчасти испытывал вину. Он решил шагнуть вперед, попробовал начать жить, в то время как друзья остались позади.       — Думаешь, как они всё воспримут?       Энни опустилась рядом с ним на диван и заглянула в глаза. Она редко могла прочесть на нем всю глубину мысли, но часто выхватывала направление. В этом они были похожи.       — Да, — Армин улыбнулся. — И о том, что за новость, которую Хистория не смогла написать. Она упоминала Руже, а значит, это связано с разведывательной информацией Марли.       Он нахмурился, пытаясь предугадать ход событий, но осознав тщетность намерения, откинулся на спинку дивана, позволяя времени течь своим чередом. Вариаций было слишком много, чтобы всерьез о них размышлять.       — Тогда ты уверен, что я уместна на этой встрече? — холодно заметила Энни и приподняла бровь.       Она знала, как работает разведка Марли. В ее случае это была разведка боем. Энни не боялась косых взглядов, но не хотелось, чтобы Армину пришлось отвечать за нее.       — Почему нет? Ты же тоже здесь живешь.       — Я могу уйти.       — Зачем? — Армин взял ее ладонь в свою.       — Позволишь воину Марли подслушать секреты Парадиза? — поинтересовалась Энни, приглушив голос, потому что Армин приблизился к ней, шепча рядом с её губами.       — Я знаю, на чьей ты стороне.       Он закрыл глаза и поцеловал ее. Но вместо ответного поцелуя Энни вдруг прижала его к спинке кровати и перекинула ногу, сев сверху.       — Эти игры на меня не действуют. Я на своей стороне, — строго сказала она, расстегивая пуговицы на рубашке Армина.       — Я не играю, — он улыбнулся и положил руки на ее бедра, не зная, куда еще их приспособить.       От Энни не ускользнул этот жест.       — А ты смелый для того, у кого нет опыта, — она выгнула бровь и наклонилась к нему, чтобы оставить поцелуй на щеке.       — Ну… какой-никакой имеется.       Армин сказал мягко, понимая, что скорее никакой, потому что то странное, что произошло между ним и Вивьен в корне отличалось от того, что он чувствовал к Энни. Но было хорошо, что она во всем любила брать инициативу.       — Кстати, — Армин погладил ее по плечам. — Нужно попросить Леви позвать еще кое-кого, — Энни отстранилась от него, с интересом посмотрев в глаза. — Вивьен. Девушку из той кофейни, где мы были.       — Зачем? — Энни смотрела на него сверху вниз.       — Подумал, что если дело касается Руже, то она тоже должна знать, — задумчиво протянул Армин. Ему не хотелось утаивать что-то от Вивьен, зная, как была дорога ей Лидия. — Ты можешь встать? — он улыбнулся, убрав наконец руки с бедер.       — Конечно, — произнесла Энни, даже не думая слезать. — Армин?       — Да? — откликнулся он, слыша стальные нотки в ее голосе.       Энни наклонилась к нему и прошептала на ухо.       — Почему ты вспомнил о Вивьен, когда мы заговорили о твоем опыте?       Энни спросила просто, как занимательный факт. Они никогда ничего не были друг другу должны, а ревность не была ее чертой. И потому не столь важен был ответ, ведь один факт Энни знала наверняка.       Армин слишком плохо умел лгать.

***

      Вивьен оторвала лист календаря со вчерашним днем. Сегодняшнее смотрело на нее нулем тридцатого декабря. Улицы по-прежнему засыпал снег, по-прежнему в кофейню, чтобы согреться, заходили люди. И в ее общении с Леви ровным счетом ничего не изменилось. Все оставалось по-прежнему.       После того поцелуя между ними не произошло ничего, как будто его вовсе не было. Сам Леви появился в кофейне лишь раз и оставался невозмутим. Это вызывало смятение, неуверенность в том, стоило ли делать этот шаг.       Сегодняшний день был выходным за долгое время, но Вивьен пришла в кофейню, сбегая от собственных мыслей. Весь город будто сговорился напоминать ей о нем. Вот его столик. Вот здесь Леви готовил с ней тыкву, загадывал желание на ее день рождения, целовал.       Вивьен нахмурилась, повторяя в голове рецепт лимонного пирога. Двести грамм сахара, сто восемьдесят муки… Она мельком зацепила взглядом наряженную ель и ее пальцы дрогнули. Чайная ложка со звоном упала на пол, рассыпав крупинки сахара по полу.       — Черт, — выругалась она и аккуратно пробралась в кладовую за метелкой.       Тщательно сметая сахар с пола, Вивьен держала в голове рецепт, не давая мыслям разбежаться. Не думать о Леви, ведь ничего, ровным счетом, не произошло. Подумаешь, поцелуй. Если он не придавал этому значения, значит, и ей не стоило. Вивьен вздохнула, возвращая мысли в рабочее русло: сто восемьдесят грамм сахара…       — Нет же! — она оглянулась в поисках ежедневника, в котором записала рецепт.       Мысли путались ровно с такой же скоростью, как все валилось из рук. Одни цифры заменяли другие, и только одно оставалось неизбежным — память о вкусе его губ, которые горчили от горячего шоколада. Или ей так показалось? Ведь Леви его не пил.       Вивьен зажмурилась, выгоняя отпечатавшийся образ из памяти. По кофейне разлетелся звон колокольчика.       — Сегодня закрыто! — она вынырнула из-под прилавка с метелкой в руках, а на пороге кофейни стоял Леви. Прямо как в тот самый день, когда все началось.       Судя по выражению его лица, Леви тоже помнил.       — Не занята? — его голос был непривычно холоден.       — Не совсем.       — Тогда пошли со мной.       Он уже развернулся, собираясь уходить, как будто был уверен, что Вивьен последует за ним, довольствуясь отсутствию объяснений, но она не сделала и шага.       Его ответы были только по делу. Леви всегда был таким, минимум лишних слов, когда дело касалось чего-то важного, но сейчас Вивьен принимала серьезность за холодность. И это ранило.       — Куда? — спросила она, пытаясь увидеть в его глазах ответ. Что-то было не так и ощущалось иначе. Но перед ней все еще стоял Леви. Просто Леви.       Он повернулся к ней и Вивьен захотелось подойти к нему ближе, хотя бы коснуться, и он как будто услышал ее мысли и сделал на встречу короткий шаг, но остановился.       — К Армину, — Леви немного помедлил, прежде чем добавить. — Есть новости о Руже.

***

      В кухне Армина стол был накрыт к чаю на шесть персон. Когда Леви и Вивьен переступили порог его дома, все четыре места были уже заняты. Дожидались только их.       — Как добрались? Не попали под снегопад? — поинтересовался Армин, принимая у Вивьен пальто. Она заметила, что Энни внимательно наблюдала за ее движениями из-под длинных ресниц.       Она стояла в коридоре и поглядывала то на нее, то на Армина, который двигался немного отрывисто. Вивьен казалось, что на губах Энни была еле заметная снисходительная улыбка.       — Порядок, — Леви кивнул Жану и Микасе, оставшимся сидеть за столом. — Давно ждете?       — Есть немного.       Жан откликнулся, держа во рту зубочистку. За невозможностью закурить хоть она отвлекала от тревожных мыслей. Микаса неотрывно смотрела на Вивьен, вдруг замечая в девушке что-то настолько знакомое и личное, что казалось было ее отражением. Леви поторопил ее, указывая жестом на место за столом. Прямо напротив Микасы.       Черный отрешенный взгляд встретился с медовым, и Вивьен вдруг почувствовала себя неуютно.       — Простите, это из-за меня. Леви пришлось меня уговорить закрыть кафе.       На самом деле она собралась в то же мгновение, стоило Леви упомянуть о Лидии, но Вивьен намеренно растягивала время до дома Армина, чтобы поговорить наедине о том самом вечере. Но так и не нашла подходящих слов. До Армина дошли молча.       — А ты кто такая? — Жан вопросительно поднял бровь, рассматривая длинные черные локоны Вивьен. Она уже готова была ответить, но Леви опустился рядом с ней и сказал.       — Она со мной.       — Да, она с нами. Ее зовут Вивьен, — подхватил Армин, вернувшись к столу. — Новость о Лидии Руже касается и ее тоже. Это Микаса и Жан, — Армин указал на девушку и парня, сидящих напротив. — Энни ты знаешь.       Энни села за стол и Вивьен коротко кивнула ей в знак приветствия. Было странно видеть ее вблизи. Она знала ее имя с детства. По рассказам даже побаивалась «холодной и расчетливой Леонхарт», но теперь Энни совсем не была похожа на хладнокровного воина. Она была просто девушкой, делившей с ней обед.       — Что с Лидией? Она в порядке? Где она? — беспокойно выпалила Вивьен единственное, что ее тревожило.       — Она жива, — ровно ответила Микаса. Ее голос по ровности тона показался Вивьен похожим на голос Леви.       — Жива?.. — Вивьен непонимающе моргнула. — Но как же…       — А ты думала, она на курорт отправилась? — Жан печально усмехнулся.       — Давайте ближе к делу.       Проигнорировав общее беспокойство, подытожила Энни. Леви солидарно кивнул. За столом затягивался беспокойный узел. Микаса снова посмотрела на Вивьен. Они были почти ровесницы, но Микаса видела в девушке отражение младшей себя. Напуганной и… влюбленной?       — Так что за срочные новости? — спросил Леви и отпил чай, держа чашку поверх ободка.       Вивьен посмотрела на него. Леви был спокоен. Заметив краем глаза ее взгляд, он медленно моргнул, показывая Вивьен расслабиться и просто слушать. Его спокойствие передалось ей, потому что Вивьен действительно расслабилась. Если Леви был спокоен, то действительно волноваться было не о чем.       — При отбытии Руже перехватили люди Хидзуру, как шпионку Марли, но она не успела ничего им сказать, — начала Микаса, отводя от Леви и Вивьен заинтересованный взгляд. — Зато рассказала нам. Однако, мы все еще не знаем, правда это или нет, но…       — Но у Хистории есть подозрения, что старуха не врет, — продолжил Жан. — По ее показаниям у Марли есть информация, что титаны не были до конца истреблены.       За столом повисла дрожащая тишина, у каждого своя. У Вивьен звенело в ушах. Новость ударила под дых, и мысли никак не могли соединиться в единую картину. Руже… шпионка Марли?       — Полный бред, — вдруг отрезал Леви. — Мы истребили то, что сидело в Эрене. У всех элдийцев исчезли силы. Скорее всего, старуха сбрендила на допросе.       — Каком еще допросе? — тихо спросила Вивьен, но ее никто не услышал.       — Она сказала, что эту дрянь невозможно истребить до конца. Оказывается, это существо… — Жан поморщился, — было такое не одно.       — Но силы же исчезли, — Леви так хмурился, что казалось, кожа вот вот лопнет от напряжения. — Значит, исчезла Имир и Пути.       — То, что мы видели в путях Имир, это лишь один путь, — добавила Микаса, заметно нервничая. Энни тихо сжалась в кресле, ее плечи поникли, но в потоке новостей этого никто не замечал. — Как одна из ветвей дерева. Что-то вроде того.       Это было просто невозможно. Леви вцепился в чашку, как в единственное, что удерживало его в здравом уме. Проще было поверить в то, что Руже слетела с катушек, чем осознать то, насколько бессмысленной была их борьба.       Леви перебирал мысли в голове. Если в мире существовала еще одна подобная дрянь, и до сих пор существуют Пути, то это означало… Блять. Просто блять.       Напряжение висело в воздухе. Казалось, что еще немного, и оно зазвенит.       — Если посчитать, что Прародитель лежит в основе отдельного вида, то действительно может быть, что были… еще подобные экземпляры, — Армин задумался, но все равно не находил объяснения подобной новости.       Было слишком мало фактов, на которые можно было опереться. Жан и Микаса ясно дали понять, что то, что лежало в основе их титанов — не единственное в мире. Получается, что не только элдийцы могли овладеть силой титанов? Или…       Армин смахнул с лица задумчивость. Ведь по сегодняшний день не было прецедентов возникновения титанов со времен той самой войны.       — Может быть, у Лидии действительно помутился рассудок? — заключил Армин.       — Когда я в последний раз говорил с ней, она не была похожа на сумасшедшую, — ответил Леви. Вивьен вдруг встрепенулась.       — Ты знал? — спросила она, стараясь не перетягивать нить разговора, но сидящие за столом все как один посмотрели на нее.       В ее груди сплетался венок из тревоги и презрения. Та, что когда-то заменила ей мать, оказалась другим человеком. Всю жизнь лгала. Леви почему-то обо всем узнал раньше нее. И Армин, казалось, тоже. Вивьен дышала глубоко, но не могла надышаться. Вся жизнь походила на одну большую ложь.       Леви отставил чашку.       — Знал.       — Но почему…       Вивьен хотела продолжить, но Леви остановил ее взглядом, показывая, что они смогут поговорить потом. У Вивьен не было сил сопротивляться. Титаны, Руже… Она отодвинула стул и встала из-за стола. Все взгляды, кроме Леви, проследили за ней, но казались одинаково чужими. Даже небесно-синий взгляд Армина.       — Извините меня…       Не разбирая пути, Вивьен набросила на плечи пальто и выбежала в зимний день. Путь до кофейни оказался ближе, как любая дорога домой. Захлопнув за собой дверь, Вивьен бросилась к кухне.       Мысли кричали так, что было вопросом жизни занять себя привычными вещами. Рецептами и монотонной готовкой, чтобы хоть что-то осталось неизменным. Держать в голове граммовку муки да сахара и больше не впускать никого ближе, чем на расстояние вытянутой руки.       Вивьен механически разбила яйца в миску и начала взбивать. Просто не нужно было подпускать кого-то ближе. Почему она до сих пор этого не поняла?       — Двести грамм сахара…       Пробормотала она и опрокинула сахарницу, не видя ничего перед собой за пеленой слез. Каждый, кого она любила, ее покидал.       — Сколько там было муки… — едва не всхлипывая, сказала Вивьен и закрыла глаза, слезы, сорвавшись с кромки глаз, покатились по щекам. — Не помню, сколько муки…       Рыдания сотрясли плечи. Вивьен отбросила венчик, он тут же утонул в яично-сахарной массе. Она закрыла ладонями глаза, но от мыслей бежать было некуда.       Все, кого она любила — исчезали. И Леви тоже уйдет.       Кофейня, ее дом и убежище, рушилась как карточный домик, показывая Вивьен правду. В этом мире, где выживает сильнейший, Вивьен всегда оставалась одна. Она не услышала, как зазвонил колокольчик незапертой на ключ двери, и только когда крепкая рука легка на ее плечо она открыла глаза.       — Эй, — Леви держал ее за плечи и пытался встряхнуть, чтобы она пришла в себя. — Эй, посмотри на меня.       Она подняла глаза, увидев перед собой его размытый образ. И снова закрыла. Нельзя. Было нельзя его подпускать, иначе, он тоже исчезнет.       — Уходи, — попросила она, чтобы хотя бы на расстоянии он остался.       Но Леви притянул ее к себе и как-то странно обнял, как будто стоять в обнимку для него самого было чем-то забытым.       — Перестань, не то все пальто мне промочишь, — он погладил ее по плечу, утешая, как умел, и даже это было больше, чем Вивьен привыкла ощущать.       Успокаиваясь от этих простых слов, она подняла на Леви взгляд. Они стояли так близко друг к другу, что Вивьен могла разглядеть тоненькие морщинки в уголках его глаз, отнюдь даже не серых, а отдающих мрачной синевой. Красивых и немного пустых, как будто та новость о титанах легла на него непосильной ношей.       — Успокоилась? — спросил он, когда единственное, что ему хотелось сделать, это убрать с ее щеки тонкую прядь волос, прилипшую к слезам.       Леви смотрел на Вивьен и думал, что повторил бы тот поцелуй еще сотню раз. Распробовал вкус обычной жизни, который так и не успел познать. Ему хотелось остановиться, возможно, даже отмотать назад этот день.       Но мир неотвратимо менялся, и если Вивьен еще стояла над пропастью, то Леви уже лежал на самом дне, и для него был только один путь — к ней.       — Почему ты мне не сказал? — хриплым от слез голосом тихо спросила Вивьен.       — Потому что я обещал, — Леви сжал пальцы на ее плече, не позволяя слезам снова затопить теплый закат ее глаз.       Он заметил, как в его янтарных красках промелькнуло нечто вроде надежды. Он все еще держал ее в своих руках. Так близко, что видел малейшие движения ее губ. Ему так сильно хотелось их смять под своими, чтобы не слышать, как ломалась боль в ее голосе.       — Пообещай мне тоже…       Вивьен задержала вдох и следом попросила:       — Не исчезай.       Поцелуй был ответом на обещание. Всего одно касание его губ смогло подарить ощущение, что тот поцелуй под конец вечера не был сном. Леви наклонил голову и втянул воздух, углубляя поцелуй, и сам не отдавал себе отчет, как жадно цеплялся за Вивьен.       Она была для него единственной нитью, связывающей его с той, нормальной жизнью, о которой он даже не смел мечтать, но всегда хотел.       Он повел плечами, поддаваясь ее рукам, которые снимали его пальто. Они синхронно двинулись в сторону прилегающих к кофейне помещений, не разрывая поцелуй. Казалось, что отстранись они друг от друга хоть на секунду, как реальность поглотит их заживо, которая скалилась в окна кофейни пастью титана. Леви будто снова почувствовал пар, исходящий от их тел на своей коже.       Вивьен толкнула дверь, и коридор сменился небольшой комнаткой. Ни склад, ни кладовая, просто маленькая комната отдыха, с кучей коробок возле стен. Чувствуя ее руки на своих плечах, Леви шагнул вперед, случайно пнув одну из них в сторону. Отстранился, чтобы осмотреться, но Вивьен снова притянула его к себе и поцеловала так крепко, как будто секунда без его губ была мучительна.       И она была.       Леви, сам не зная этого, стал для нее спасительным тросом, надеждой, что никогда не исчезнет. Он был решительный, надежный. Олицетворение всего того, чего Вивьен так сильно искала.       Она рухнула на старый диванчик, и Леви оказался сверху, между ее раздвинутых коленей. Приподнялся на руках и заглянул в глаза. Вряд ли сейчас какие-то слова были уместны, но в его понимании Вивьен заслуживала лучшего, чем пыльная подсобка и старый диван.       Но она расстегнула пуговицы его и нырнула пальцами под рубашку. И все стало не важным, даже пропади оно пропадом.       Леви накрыл ее губы своими, закинул ее ногу себе на спину, прижимаясь всем телом. Как долго ему этого не хватало, жажды жизни, испитой с ее рук. Ему было так важно испить. Лязгнула пряжка ремня и Вивьен тоже поторопилась снять свои брюки.       Все происходило слишком быстро. Совсем не так, как кто-либо из них себе представлял, но они оба стояли на грани того, от чего проще было сбежать друг в друге, пусть даже это было так.       Леви опустил руку на ее грудь и сдавил пальцами, достаточно ощутимо, чтобы в низу живота Вивьен тягуче заныло.       — Леви, я… — выдохнула она, чувствуя давление у входа.       — В чем дело? — спросил он, отстранившись от Вивьен, не в силах перестать путать пальцы в ее волосах.       — Не останавливайся, — она притянула его к себе.       Он, не переставая, поглаживал ее по волосам, целовал, собирал губами соль слез. Леви действовал решительно, как будто точно знал, как ей будет приятно, и, на удивление, угадывал. Это точно было не так, как с Армином. Вивьен закрыла глаза, пытаясь раствориться в моменте. Леви знал, чего хочет, знал что делает. Вивьен оставалось только поддаться.       Он втянул в рот тонкую кожу на ее шее. Его губы даже ощущались иначе, требовательней, уверенней. Он случайно оставил след поцелуя, и Вивьен сама двинулась ему навстречу. Как будто ей жизненно необходимо было почувствовать его. Леви приспустил ее белье и с выдохом вошел в нее, заполонив собой все.       Он хотел сделать это медленнее, но внизу было так влажно, что он просто не смог балансировать на грани. Леви обхватил Вивьен за талию и вошел сильнее, глубже, чтобы выбить из себя остатки усталости, жгучего отчаяния и безнадеги, что срослась с ним навеки. Пыльный диван поскрипывал от их движений и он едва успевал ловить мысль, что даже брезгует. Но как это было далеко, когда Вивьен стонала под ним в такт его толчкам.       — Леви!       Он выбил из нее свое имя. Вивьен хваталась пальцами за полосатую обивку, ощущая то, что никогда ранее не ощущала. Приятное тепло внизу, горящее тем сильнее, чем резче Леви входил в нее. Он одним движением задрал ее кофту, опускаясь ниже, целуя ее затвердевшие соски. Вивьен запрокинула голову, зарываясь пальцами в его волосах, на удивление мягких.       Из губ Леви послышался еле слышный стон, он прижал Вивьен к себе, не давая двигаться, приник рукой к ней снизу, и она не смогла сдержаться. В нем все состояло из настойчивости и нежности, внимании к ней и желании забыться самому.       Ответное движение Леви взорвалось внутри нее, как сноп искр. Он еле успел выйти из нее и кончить на живот, так сильно она выгнулась, сжимая его.       Казалось, что весь прошедший день растворялся в их тяжелом дыхании. Леви прильнул к ней, усеивая короткими поцелуями шею сквозь прерывистое дыхание. Легко водил руками по телу, как будто успокаивал.       — Спасибо, что не ушел, — тихо сказала она, прерываясь на вдохи.       Леви поднял на нее серьезный взгляд.       — Глупая, я и не собирался уходить.       Вивьен улыбнулась и зарылась пальцами в его волосы, разглаживала каждую прядку. Леви, расслабившись, закрыл глаза и лег рядом. И этот выбор был красноречивее любого из озвученных обещаний.       Выбор быть рядом.