І. Черный лебедь

      Гул в классе стоял поистине невыносимый. Перемена была шумной и неприятной, ученики громко общались между собой, отчего кабинет наполнился кряхтением канцелярии, чьим-то ржачем, громкими разговорами и даже музыкой. Лисэль хмуро кусала карандаш за кончик, пыжась и выдавливая из себя вдохновение над пустым листом бумаги. В голове вырисовывались лишь спутанные между собой яркие цвета, какие-то блестящие кляксы и лоскуты ткани. Она пыталась связать их в образ, но все шло прахом. Тогда она невольно проскочила взглядом по комнате, в отчаянии искала предмет, который натолкнет её на нужную мысль.        — Извини, крошка, но в субботу нас ждет церемония награждения, — глумливо улыбаясь, Том Каулитц, судя по стыдливо опустившей глаза Бриджит, в очередной раз отшивал от себя девушек, небольшой компанией скопившихся возле его парты. Не придав этому особого значения, Лисэль продолжила осматривать класс.       Половина людей отсутствовала, оставив после себя лишь не задвинутые стулья и разбросанные по партам ручки. Девушка развернулась полностью, заглядывая на последние парты. Где-то в углу прямо на полу расселись парни, что-то бурно обсуждая, девушки хихикали, кто-то бегал по классу. И только один адекватный человек проводил время в тишине. Смолистые ровные пряди упали на щеки, прикрывая бледноватое лицо, когда парень опустил голову, высматривая что-то в журнале. Длинные и скорее всего подкрашенные ресницы дергались, когда он бегал взглядом по страницам.        Лисэль слегка наклонила голову вбок, всматриваясь в его утонченный внешний вид. Черная кожанка, надетая на футболку, красиво переливалась блестящими мелкими вкраплениями на плечах. Сдвинув в размышлении брови, она старалась уловить в этом смелом образе что-то ещё. Может, составить наряд какого-то темного принца из древнего царства? Или, чего лучше, взять за основу Бога Танатоса?        Она продолжала нервно жевать свой карандаш, перебирая в голове варианты. «Нет, все это чересчур банально» — она раздраженно вздохнула. Её взгляд пал на сверкнувшую в свете солнца небольшую подвеску на его шее, когда Билл немного придвинулся к столу и вещица закачалась из стороны в сторону. Девушка не была уверенна, но, кажется, это была фигурка в виде черного крыла. Возможно, оно принадлежало какому-нибудь демону или ворону в ночи, но на ум Лисэль почему-то сразу пришёл черный лебедь. Длинная, изящная шея, сухие густые перья, широкий размах крыльев. То, что надо.        На языке заиграл неприятный вкус грифеля, карандаш хрустнул у неё во рту. По спине пробежала холодная дрожь, будто кто-то дунул ей прямо в затылок, когда из-под темных ровно подведенных бровей на неё метнулась пара карих глаз, сочащаяся недовольством, отстраненностью и таким возмущением, будто Лисэль бесстыдно пыталась залезть ему в нутро. Глаза так и говорили ей: «Может, ты постыдишься рассматривать меня так бессовестно?» Девушка тут же отдернула себя от размышлений и вернулась в изначальное положение, мысленно проклиная за неосторожность. А осторожность ей бы точно не помешала с тех пор, как все окружающие в школе стали гнобить её за буквально каждое действие.        Именно поэтому она даже обрадовалась, что человеком, на ком она совершила такую маленькую оплошность, был молчаливый и вечно хмурый Билл Каулитц. Будь это Джинна или кто-то ещё из девчонок, над ней бы не хило так посмеялись. А будь это Матиас или, не дай бог, Том, её бы завалили очень неприятными шутками о разглядывании мужского пола. А такое она просто ненавидела.        Уткнувшись носом в альбом, она стала быстро начеркивать мужской силуэт тела, как бы ставя перед собой тонированный белилами манекен, готовая одеть его по своему вкусу.

Черный лебедь. 

      Первой на рисунке образовалась рубашка, ворот которой был более вытянутый, чем обычный, будто два острых кинжала, грозящие проткнуть кожу. Затем последовали такие же острые погоны на плечах, от и до выполненные из перьев. Немного подумав, она приняла решение также украсить внешний шов рукавов такими же перьями.        Лисэль нравилось, как во время рисования голоса затихали вокруг неё. Словно мысли и занятость создавали вокруг себя плотный оберег из стен, выдвинутых ото всего мира. Она ещё больше опустила голову, погружаясь в создании очередного уникального, но никому не нужного шедевра.        — …Ответишь или нет? — Лисэль вздрогнула и выпрямилась, услышав свой самый нелюбимый звук — смешки и перешептывания. Она всегда была готова к тому, что все они направлены на неё, и сейчас это было очень даже оправданно. Преподавательница по экологии стояла над ней в не очень счастливой позе — сложив руки на груди, она топала каблучком, выказывая недовольство от столь ужасного поведения. — Что такое, фрау Соммер? Вы сидите на первой парте, прямо у меня под носом, но ничего не слышите? Или ваши дела… — она хмуро и предвзято махает на раскиданные по парте листы бумаги, карандаши и ластики, — Намного важнее моей лекции?        С каждым словом фрау Ленгер смех одноклассников становился только громче, отчего к кончикам ушей прилила жгучая кровь, оповещая Лисэль о сильном чувстве стыда. Судя по всему, учительница давно заметила её невнимательность, а Лисэль, как обычно, не могла оторваться от своей работы. Она даже не помнила момент, когда звонок прозвенел, объявляя начало последнего урока.        — Прошу прощения, — она поспешно закрыла альбом, сгорбившись от противного смущения. Непрекращающиеся смешки заставили её обернуться и посмотреть на класс, взгляд одноклассников, все до единого, были устремлены на неё. Кто-то шептался и осуждающе пялился, кто-то просто откровенно ржал. И только в одних глазах не было намек на насмешку или ехидность. Скучающе подперев голову рукой, Билл без интереса посмотрел на неё лишь на секунду, будто любопытствуя, что же всех так развеселило.        — Хей, Смузи! — Лисэль не без раздражения надула щеки воздухом, сдерживалась от ругательства, услышав ненавистное прозвище. Фриц и пара других парней подошли к ней сразу после окончания урока, ловя её на спешных сборах в желании покинуть кабинет. — Что ты там без конца рисуешь?        — Отстаньте, — неуверенно прошептала она, отворачиваясь к рюкзаку и засовывая альбом внутрь.        — Наверняка порнушки рисует, — стоило Тому невзначай бросить эту фразу с другой части класса, как мальчики прыснули от смеха. — Тихая — похотливая, да, Смузи?        Не желая вообще как-либо отвечать на этот высер, Лисэль подхватила рюкзак и помчалась вон, все ещё слыша этот противный гогот. 

*** 

      — Спускайся немедленно, суп готов! Сколько можно сидеть над эскизами? — от ворчащего тона мамы захотелось закатить глаза, но Лисэль тактично воздержалась от этого жеста, отодвигаясь от стола. «Иду я,» — девушка покинула комнату.        Ужин был обычным — уютным, но скучным и тихим. Отец был не слишком общительным после долгого дня работы, хоть и имел приподнятое настроение, с аппетитом уплетая тыквенный суп. Мать тоже ела молча, погруженная в какие-то свои размышления. И лишь только старшая сестра выглядела радостной и расположенной в общению.        — Как ты, роднулька? — прямые карамельные волосы спутались, стоило женской руке потрепать сестричку по голове.        — Прекрати-и, — Лисэль хмуро отпряла от её руки. — Нельзя так делать!        — Снова тучная. — Киара усмехнулась, принялась за суп. — Я наделась, что после семнадцатого дня рождения ты выйдешь из этой хандры и наваляешь всем мразям в школе, — чавкая и болтая одновременно, дружески подшутила девушка, все время убирая непослушные пышные кудри за уши. Киара прекрасно знала о нелегкой школьной жизни Лисэль, но предпочитала поднимать ей настроение, нежели обмениваться траурными фразочками о неудачах и грусти.        — На самом деле, их подколы мне уже не так обидны, — сглатывая подступившее сожаление за сегодняшний случай на уроке, увела взгляд девушка. — Я смирилась со своим уродством и никчемностью.        — Что ты такое говоришь? — подключился отец, доев свою порцию. — Ты у меня самая красивая девочка на планете.        Кротко улыбнувшись, Лисэль молча продолжила доедать тарелку супа, не желая продолжать этот разговор. Киара посмотрела на неё с долей строгости и осуждения за сказанные в свою сторону оскорбления, но предпочла оставить этот разговор на потом.        После ужина она сразу отправилась в комнату и заперлась. Красивая. Этот комплимент был знаком кому-угодно, но не ей. В сердце неприятно кольнуло от этой мысли, когда девушка бездумно пялилась в зеркало. Эти жесткие из-за плойки волосы, кругловидные глаза, кончик которых смотрел вниз и забирал все шансы на популярный «кошачий взгляд», маленькая родинка под правым глазом, крупный нос и высокая переносится — Лисель всегда знала, что далеко не привлекательна.        Вздохнув, она решила пересмотреть Трагедию в стиле рок, поняв, что на доработку дизайна у неё нет никакого желания.        Следующий день, как ни грустно, ничем не отличался от предыдущего. Также, как и два последних года. Утро, шум в коридоре школы, уроки, издевки, эскизы и возвращение в сон. По кругу, так, словно ничего больше не должно было происходить в жизни.        — Да, хорошо, — Лисэль слушала просьбы сестры купить ей по пути домой небольшой список продуктов, чтобы завтра утром они могли вместе приготовить печенье. — Какой процент сливок?        Класс постепенно пустел, пока она не осталась совершенно одна. Тишина приятно обволакивала уши после очень шумного дня, и Лисэль позволила себе остаться в классе ещё ненадолго. Киара предупредила, что родители на выходные уехали к родственникам, а сама сестра решила оторваться в вечер пятницы в клубе. Так куда же ей спешить? Разложив на столе бумаги, Лисэль в воодушевлением продолжила работу над вчерашним незаконченным дизайном.        — …Я ведь сказал, что придумаю что-нибудь, герр Штефан!        Лисэль приподняла голову, услышав из коридора повышенный тон мужского голоса. «Нет, это не нужно! Нет, я обещаю, песни будут написаны в течении месяца,» — крики становились все громче, и, водимая, любопытством, на цыпочках подкралась к приоткрытой двери. Билл выглядел тревожным и немного рассерженным, ходя из стороны в сторону. В конце концов собеседник сбросил звонок, что вынудило парня не слишком вежливо выругаться. На его лице проступили нотки страха, он закрыл глаза ладонями и опустился прямо на пол, опираясь спиной о высокие шкафчики.        Лисэль удивлённо наклонила голову в сторону. 

Билл Каулитц? Эмоции? Ну ничего себе. 

      Парень полез в карман и достал пачку чернично-ментоловых сигарет и зажигалку. После того, как он потер глаза, подводка размазалась на нижних веках, делая его глаза ещё более затуманенными и темными. Без лишних медленных движений поджог одну из них и разместил во рту, устремляя загруженный взгляд куда-то вверх.        — Подглядывать и слушать чужие разговоры нехорошо. — он даже не посмотрел на неё. Лишь усмехнулся выдыхая клубочек дыма. — Леди Смузи.        У девушки внутри все похолодело от его сухой, почти пофигистичной интонации.        — Курить в школьном коридоре тоже, — нашлась в ответе шатенка. Билл все же посмотрел на неё, выпрямив одну ногу, и во взгляде присутствовала доля отторжения. — Выглядишь подавленно, все в порядке?        Лисэль тут же осеклась в своем глупом порыве заговорить, когда Билл неискренне засмеялся с приподнятыми бровями, давясь мятным дымом. Почти тут же откашлялся и перестал смеяться, замолчал, что ещё больше ввело девушку в замешательство. Было ощущение, что он чувствует себя так плохо, что совсем не контролирует свои действия.        — Проблемы с вдохновением, — невесело отрезал он, поднимаясь с пола. — Не забивай голову.        Не говоря ничего лишнего, Билл покинул коридор, медленно шагая в темноту, пока от него струились тоненькие полосы выдохнутого дыма, а Лисэль так и стояла несколько минут, пытаясь понять, что это вообще было. 

Изящный, холодный, недосягаемый. 

Словно лебедь.