Финал. На распутье

Горящая балка упала между нами. Я больше не видела Адама. Из-за клубов едкого дыма я не видела ничего на расстоянии вытянутой руки. Я оторвала кусок ткани и покрепче прижала к лицу. Оставался один путь — наверх. Лёгкие горят. Поднимаясь по лестнице отеля «Синклер», я задыхалась. Ступенька. Ступенька. Ступенька. На третьем пролёте я споткнулась и продолжила путь ползком. Дым разъедал глаза. Безумно хотелось спать. Хищница: «Нет! Я не умру. Не сегодня». Я втянула воздух и запихнула ткань под футболку. Со свободными руками я могла передвигаться быстрее. Желание жить было сильнее огня. Сильнее этого проклятого отеля. Сильнее самой судьбы. И смерть отступила. Голова упёрлась в дверь. Я двумя руками схватилась за ручку, оставляя куски кожи на раскалённом металле. Свет ослепил. Я лежала на спине, жадно глотая воздух, и не могла поверить, что снова вижу небо. Ветер на моём лице — это, пожалуй, лучшее, что со мной случалось за последнее время. — Что это, как не провидение? Вы поистине мой лучший экземпляр, Скарлетт Кацен. В мгновение я вскочила на ноги, услышав хриплый голос хозяина отеля. Стоя на умирающем теле своего детища, он улыбался. — С-с-инклер… Всё, что я могла делать, — это смотреть из-под тяжёлых век и шипеть, как дикое животное. Копоть покрывала моё лицо и одежду. Волосы слиплись. Грудь высоко вздымалась в попытке поглотить как можно больше воздуха. На нём — ни следа. — Вы прекрасны, моя дорогая. Я взял бы вас прямо здесь, не будь у меня так мало времени. Его хриплый голос проникал в сознание, вытесняя здравый смысл. — Ваши восхитительные стоны преследуют меня каждую ночь. Скажите, как вам удалось так глубоко вонзить свои острые коготки? Он приближался с грацией пумы перед прыжком, а я не могла пошевелиться. «Ну же, Скарлетт, сделай что-нибудь. Кричи. Беги. Что угодно». Но я продолжала стоять. Сердце трепыхалось раненой птицей. «О боже. После всего я… жду его?» Когда он оказался на расстоянии шага, я заметила на поясе кобуру. Глок 17. — Вижу, вас интересует это? Он любовно огладил рукоять. С тихим щелчком пистолет выскользнул из чехла и покладисто лёг в его ладонь. Где-то рядом лопнуло окно. Я сжалась. Бархатный смех подсказал мне, что я всё ещё жива. Он протягивал мне рукоять. Секунда промедления — и я выхватываю оружие. Передёргиваю затвор. «Стрелять я умела. Спасибо, папа». Дуло смотрело ему в грудь. Туда, где билось чёрствое сердце. — Смелее, девочка, — промурлыкал он и шагнул ближе. — Убей меня. Нас разделяло только оружие, зажатое меж израненных ладоней. Я облизываю пересохшие губы. Чувствую прохладный ментол на измученной коже. Под звук ревущей стихии, под стенания горящего отеля я… Выбор в пользу фаворита: … целую Винсента Синклера. Я сминаю его губы. Припадаю к ним, как страждущий к водопою. Сладость ментола и горечь сажи — отныне моя религия. «Он знал. Знал, что не выстрелю». Наши языки живут своей жизнью. Изучают. Испытывают. Стезя адекватности: его тьма тянулась к моему свету, покуда меня манил его мрак. Он до боли сжимает ягодицу. Притягивает моё бедро, пока другая рука поглаживает затылок. То, как его тело напрягается под тканью брюк, вызывает во мне иррациональный восторг. Я инстинктивно прижимаюсь, чувствуя, как его желание становится моим. Огонь вокруг нас. Огонь между нами. Мы... и есть... огонь. — Отойди от неё! Всё кончено. Тяжело дыша, на крыше стоял Адам. Он поднялся по пожарной лестнице и теперь с ненавистью смотрел на своего отца. Я без промедления навела пистолет. Синклер обогнул меня, по-хозяйски обвив рукой талию. — Похоже, что ей нужна твоя помощь? — Скарлетт..? Чтение эмоций: я видела в его глазах не просто боль — это был страх потерять последнее, что связывало его с человечностью. Со мной. — Уходи! — сдавленный крик. Слёзы беззвучно катились по моим щекам. Нам было не по пути. Больше нет. Гул нарастал, закладывая барабанные перепонки. — Не хотелось прерывать вас посреди столь душещипательной сцены, но, кажется, нам пора. Я подняла голову — стремительно увеличиваясь, к нам приближался чёрный вертолёт. Потребовалась меньше минуты, чтобы он завис в нескольких метрах над крышей. Дверь открылась, и верёвочная лестница раскрутилась вниз. — Дамы вперёд, — усмехнулся Синклер. Я запихнула пистолет за пояс штанов. Отдавать его Винсенту было опасно — я боялась за Адама. Превозмогая боль, залезла в салон частного вертолёта. Вслед за мной появился хозяин отеля. Молочные кожаные сиденья в светлом салоне. Чистый лист? Мои прикосновения оставляли чёрные пятна сажи. Эти события изменили меня навсегда. — Добро пожаловать на борт, сэр, — отозвался голос пилота. — Куда летим? — Для начала «подальше» было бы неплохо. Спасибо, Том. Сквозь иллюминатор я видела, как Адам спустился за миг до того, как отель «Синклер» протяжно взвыл и ушёл под землю.