Эпилог. Идеальное творение

Отель горел. Я знала, что Винсент не мог уйти далеко. Хотела настичь его первой. Поэтому, когда упала балка — я открывала дверь на крышу. Сукин сын стоял и улыбался. В безупречном костюме, с высокомерной осанкой. Мне хотелось смотреть, как он падает. Как красивое лицо вытягивается в удивлении, пока ликует адское пламя. Но я не смогла. Наверное, уже тогда понимала, что он изменил меня навсегда. Полиция прибыла к заключительному акту. К тому времени мы были далеко. Хранители правопорядка не обнаружили никого из персонала. Гульнар погиб вместе с Дебби при падении лифта ещё до завершения охотничьего сезона. Мадам Ришар, как и Каспера, я убила собственноручно. Найл был единственным, кто выжил. Но его показания не имели веса. И без того надломленная психика не выдержала давления и череды несчастий. Проживая дни в больничной палате, он больше не мог рисовать. Во время схватки с Минервой Адам потерял зрение — гадина плеснула ему в лицо кислотой. Обезумев от боли, он метался во тьме. Поэтично, что Синклер-младший всё же возглавит отель, хоть и по другую сторону жизни. Коул погиб в катакомбах. Тогда мне казалось это трагедией. Сейчас я назвала бы это закономерностью, причино-следственным механизмом. Мама так и не смогла оправиться от потрясения. Она была уверена, что я не выжила. Потеряв мужа, а затем и дочь, женщина больше не видела смысла в жизни. Пистолет, ожидавший в тумбочке, оборвал её мучения. Откуда я это знаю? Каждое утро Винсент листал свежий выпуск и курил сигару, пока я готовила вафли в его рубашке. Дело против хозяина отеля не возбуждалось за неимением доказательств. Он выплатил щедрую компенсацию семьям погибших и установил на острове мемориал в их честь. Эта глава закончилась. Мы начинали новую. Просторный домик, встроенный прямо в скалу, стал нашим логовом. Роскошь, одетая в алый бархат и тёмное дерево. По каменным уступам в стене стекает вода, образуя водопад. Мне часто снится Винсент. Он хладнокровно вскрывает мою черепную коробку, пока огонь лижет смирительную рубашку. Я просыпаюсь от крика, и мы занимаемся любовью. Свет камина играет на гранях рубина на безымянном пальце. «Скарлетт Синклер» звучит превосходно. Я больше не чувствую себя потерянной. Его идеи быстро проникли под кожу, впитались в кровь. Моя жизнь обрела смысл. Новый исследовательский центр был построен в считанные месяцы. Девять этажей — воронка ада по Данте. Мы буквально стоим на будущем человечества. Путь охотницы: Мой кабинет находится в шестом круге, в то время как Винсент, подобно властелину, расположился в центре. Мне это на руку — не хочу, чтобы меня отвлекали. В последнее время его опека слишком... интенсивна. В помещении пахнет орхидеями. Изящные соцветия купаются в свете ламп широкого спектра. С наслаждением тону в мягком кресле. Тяжёлый день. Ноги отнимаются, не чувствую поясницы. Дверь распахивается без стука. Такую бесцеремонность может позволить себе только Винсент. Он подходит ближе. Ладони деликатно сжимают шею, массируют плечи. Блаженно стону. Он знает, что мне нужно. — Я ждал тебя к ужину... Зоркость: Беру его руку. Касаюсь губами линии жизни. Он не злится. Я различаю его повадки. Мимику, жесты, позу. Он изучен мною, как любимая книга. Сзади раздаётся сдавленное мычание, плавно переходящее в настойчивый, громкий звук. Массирую виски. «Как же она меня достала». Опираюсь на подлокотники. Поднимаюсь. Холодные глаза Винсента следят за каждым моим шагом. Переплетаю наши пальцы. Утыкаюсь лбом в плечо, растворяясь в табачной горечи и дорогом одеколоне. Мычание звучит бесконечным, яростным потоком. Колёсики скрежещут о плитку на полу. Заставляю себя вернуться в реальность. — Что?! С кушетки посреди кабинета на меня зло смотрит Минерва. Белые пряди разметались. Тело плотно стягивают ремни, во рту кляп. Она не может даже головы повернуть без моего позволения. Вспоминаю время, когда на её месте была я. — Моя милая, маленькая Скарлетт, — мурлычет Винсент на ухо и сознание уплывает. Откидываю голову, упираясь затылком в широкую грудь. Касаться его — мой новый фетиш. — Она что-то вынюхивала. — Она должна была поторопить тебя. Улыбаюсь. «Неловко вышло». Он невесомо проводит пальцами по моему округлившемуся животу — идеальное творение. Наш лучший проект. Малышка пихается. «Чувствует папочку». Минерва продолжает требовать нашего внимания. Она забавно дёргается под лязг металлических застёжек. «Жаль, она не видит отсутствие ног». — Родной, ужин ещё в силе? Я ужасно проголодалась.