Часть 2

Умирать было не страшно. Тогда нет — тогда нужно было остановить Момошики, и, возможно, в моменте Боруто даже не понимал всего целиком. Не понимал до конца, зная, что всё обычно, так или иначе раскручивалось. Заканчивалось, приходило в норму. Да и в горячке боя думать приходилось о настоящем, о будущем — всегда некогда. И тогда было не страшно, было нужно, к тому же всё правда обошлось, Боруто очнулся без дыры в груди. Как всегда, всё развернулось лучшим образом. Как-то непонятно, но стало нормально и в порядке. Ну, и замечательно же, о чём переживать? Всё отлично. Страшно стало потом. Когда уже после, Боруто лежал в кровати и не мог уснуть. В комнате было темно, тихо, если не вслушиваться и не вглядываться — то будто бы не было ничего. Как и когда он был мёртв те минуты. Не было ничего. Совсем. Никогда. После этого стало страшно, оттого, что после смерти действительно нет ничего. Совсем. И умирать не хотелось, никогда, и он ведь ещё даже не вырос толком, куда так рано? Столько не сделал, столько не увидел, столько не добился. И страшно это. Страшно. Страх ввинчивался в голову словами Каваки, обещанием забрать у Боруто всё. Отправить его в никуда. Страшно. Он не хотел умирать, после боя, когда можно было уже думать, он не хотел умирать! Он отказывался! Особенно, когда теперь знал, что там правда нет ничего. И Боруто было страшно, он не хотел лишаться того, что у него было, ещё и так рано. Да и, чёрт возьми, они ведь даже не пытались толком разобраться с Момошики, так зачем ему вот так сразу умирать?! Нет… Не второй раз точно. Он не собирался больше и хотел сделать хоть что-то с кармой, он намеревался разобраться с этим, сделать хоть что-то, прежде чем удостовериться, что другого пути действительно нет. И ему просто было страшно. И этот страх холодом проходил по хребту, колол в груди, когда Каваки на него смотрел. Изводил. Загонял, ощущаясь петлёй — наброшенной на шею. За которую Каваки дёрнет, при малейшем намёке, не умея ждать. Заберёт жизнь Боруто, даже ничего не почувствовав. Страшно. Так страшно, что вечерами, в комнате это с визгом вкручивалось в голову — он убьёт, убьёт, убьёт меня! Холод прокатывался по спине, заполнял чёрные отметины на груди и шее, время, казалось, слишком быстро утекало — Боруто ещё не успел ничего толком узнать о карме — а Каваки в любую секунду был готов его убить. Снова. Только на этот раз действительно навсегда. Сейчас Боруто это уже понимал. Как и то, что он в опасности, что времени мало и вот-вот Каваки его разорвёт. Но он не хотел умирать. Больше нет. Руки, казалось, подрагивали, но движения были точными, Боруто испробовал это, легко крутя кунай на пальце, бросая его каждый раз в то же самое место в косяке. Один к одному, в цель, ровно. Руки дрожали только внутри, а не снаружи. Он не должен был такого делать, но он не собирался больше умирать. Не тогда, когда ещё столько всего есть, что нужно сделать, потому он не мог позволить Каваки по прихоти отобрать это у себя. На первом этаже шумел телевизор, мама что-то готовила, что стоило долго тушить, шумела вода. Сестра спала, отец тоже был на первом этаже, Боруто сидел у себя, слушая. Небольшая ванная на втором этаже тоже зашумела. Он ждал, пока руки, казалось, ещё тряслись, но не мог упустить такой шанс. Не собирался умирать. Потому тихо скользнул из комнаты, половицы под ним не скрипели, чакра была незаметна, так и оставшись с клоном на кровати, и двери открывались тихо. Потому что замка на них так удачно не было. Зато за ними, в шуме воды, в душе был Каваки, который его не видел. Но который был готов убить его, а время Боруто так стремительно бежало… Но он тоже был быстрым и куда лучше него, так что тренированная рука попала прямо в цель, отключая Каваки ударом по шее. Тело дёрнулось он что-то попытался сделать, но не мог. Не успел осознать. Как и Боруто в том бою. Но за пару секунд Каваки отключился, а Боруто, придерживая его, примерился и, согнув тело, врезал головой по бортику ванны. Вот так вот, просто несчастный случай. Сколько поскальзываются в ванной каждый день, ничего необычного. Кровь моментально окрасила бортик и поддон ванны, смываемая водой, льющейся из душа. Боруто уложил тело с кровоточащей раной на голове, заткнул дыру в ванне и убедился, чтобы вода точно попала в лёгкие. А затем сбросил с бортика пару бутылок шампуня. Никаких следов не было. Ничего странного. Всего лишь страшный, грустный, несчастный случай. Он так же тихо выскользнул из ванны и отправился к себе. В доме было всё так же, как и прежде, всё спокойно. И спокойно наконец-то стало и Боруто — больше смерть не затягивала петлю на его шее. Какое облегчение. Сразу стало спокойно, и руки перестали дрожать, Боруто лежал в кровати, засыпая под мирное гудение воды в трубах и думая, что ещё пройдёт какое-то время, как вода выльется из самой ванны и ванной комнаты. Тогда будут крики, плачь… Но зато его больше не будут душить, и отбирать его жизнь.