Пролог

Магия крови — не просто легенда. Она течет в венах, связывает судьбы, требует расплаты. Джиневра Уизли не понимала, что происходит. Истории о старых обрядах, клятвах, которые нельзя нарушить, казались ей лишь остатками прошлого, которое давно должно было угаснуть. Но прошлое умеет ждать. Оно терпеливо, неизменно — и всегда требует свое. В ту ночь, когда воздух в её комнате стал тяжёлым, пропитанным запахом грозы, она не сразу поняла, что изменилось. Шёпот древней магии проскользнул сквозь стены, пробрался под кожу, проник в самую её суть. Что-то внутри дрогнуло, будто чей-то невидимый голос звал её, требовал ответа. А затем появились нити — золотые нити магии, сплетающиеся вокруг её запястий, окутывая тонкими, неразрывными узами. Ей исполнилось восемнадцать всего несколько дней назад. Взрослая по законам магического мира, свободная выбирать свой путь. Или так она думала. Проснувшись в холодном поту, Джинни увидела их. И в тот же миг в её голову хлынули чужие воспоминания — обрывки сцен, которые не могли принадлежать ей. Юная Молли Уизли, гордая, упрямая, стояла перед незнакомцем. Договор. Клятва. Долг, который не может исчезнуть. Семейство Нотт — холодные, расчетливые, плетущие паутину магических сделок на протяжении веков. Они не прощали. Они не забывали. Она никогда не слышала об этом. Никто не говорил. Но магия не забывает. Её мать, её семья — все они пытались скрыть правду. Но теперь скрываться было поздно. Кровавая печать пробудилась. Джинни стиснула зубы, чувствуя, как страх сковывает её дыхание. Она не знала, в чем состоял долг, не знала, что теперь ждёт её. Но одно стало ясно: выбора у неё больше не было. — Мама, это правда? — голос Джинни дрожал, но она пыталась держаться. Молли Уизли сидела у камина, ее лицо было скрыто тенью, но когда она подняла глаза на дочь, в них не было ни гнева, ни удивления — только боль. — Да, — выдохнула она. — Я надеялась... молилась, чтобы это никогда не случилось. — Но ты знала! — Джинни сжала кулаки, магия внутри нее билась, словно зверь в клетке. — Ты знала, и ничего не сказала! Ты думала, если промолчишь, это исчезнет? Молли закрыла глаза, словно собираясь с силами, затем медленно поднялась. — Я не могла сказать тебе, дитя. Не могла обречь тебя на этот страх раньше времени. И твои братья тоже. — Ее голос был тихим, но твердым. — Я отказалась от сделки, потому что полюбила Артура, твоего отца, больше всех традиций. Думала, что смогу защитить вас. Но магия... она не забывает. Я потеряла братьев, Джинни. Я не могла потерять еще и тебя. — Значит, теперь я расплачиваюсь за твое решение? — Джинни горько усмехнулась. — Как справедливо! Молли шагнула ближе, ее руки задрожали, когда она взяла ладони дочери в свои. — Если бы я могла забрать этот долг, я бы сделала это, не задумываясь. — Ее голос сорвался. — Но теперь уже поздно. Они придут за тобой. — Они уже пришли, — прошептала Джинни, ощущая, как магические нити сжимают запястья сильнее. — И ты ничего не можешь сделать. Молли опустила голову. Впервые в жизни Джинни увидела в ней не только свою сильную мать, но и женщину, которая проиграла бой, начатый задолго до их рождения. Тем временем в особняке Ноттов воздух был пропитан ароматом горящих трав и воска. В центре зала, за массивным дубовым столом, сидел лорд Эдмунд Нотт — патриарх семьи, чьи ледяные глаза изучали древние рукописи. Он знал, что долг крови не терпит задержек, и теперь, когда магия пробудилась, час расплаты был близок. — Она почувствовала зов, — сказал Теодор, стоя у высокого окна и наблюдая за бурей за пределами особняка. — Ты уверен, что это сработает? Лорд Нотт медленно поднял взгляд на сына. — Уверенность — привилегия тех, кто может позволить себе сомневаться, — его голос был сухим, лишенным эмоций. — Мы связаны древними узами. Она принадлежит нам, независимо от того, хочет этого или нет. — Она не примет этого добровольно, — возразил Тео, но его голос был сдержанным. Он знал ответ еще до того, как отец заговорил. — Тогда магия возьмет свое силой, — холодно ответил Эдмунд. — Клятва крови — это не выбор. Это судьба. Он сложил пальцы в замок и пристально посмотрел на сына. — Убедись, что она не сбежит.