Мио

***

Он переступает порог дома. Скрип половицы кажется слишком громким, и парень замерает, остановившись на полушаге. Он оглядывается, плохо ориентируясь в темноте. - Мам..? Ответа нет. - Мам? Где ты..? Саймон волнуется. Он осторожно обходит все комнаты, проверяет, не забыла ли мама выключить свет. К удивлению, в доме было совсем темно. Все окна были занавешаны от утреннего солнца, и, казалось, здесь никого не было: ни в гостинной, ни в ванной, ни в спальне, ни в его комнате. Дом был пустым, и на груди повисла вязкая тоска, от которой стало грустно. Придерживая сумку одной рукой, он проходит на кухню. Там, за пустым столом без скатерти сидит женщина средних лет - подперев щёку рукой, она неудобно спала, положив другую на колени. Саймон был рад её видеть, не хотел будить, но и если сидеть в таком положении, то будет больно ... - Мам ... Вставай, - тихо будил сын, потрясывая маму за плечо, - Давай я тебя уложу ... Грета вздрагивает от неожиданности и поднимает голову к мальчишке, но тут же успокаивается, узнав Саймона. Она тихо вздыхает, первое время ничего не отвечает из-за сильной сонливости, но потом осторожно кладёт свою руку на руку сына. - Саймон, где ты был..? - услышал он родной голос, - Весь сырой ... - Просто под дождь попал, я в порядке. - Я же тебе писала ... Хенрикссон снял с головы капюшон, глядя на маму. На его лице появилась небольшая досадная улыбка от того, что он заставил кого-то переживать. Это чувство досады моментально переросло в чувство вины, как обычно и случалось - и улыбка искривилась. - Кофту переодень тогда ... Сейчас прохладно. Саймон помог маме встать со стула, отвёл её в спальню и расправил покрывало, чтобы она могла укрыться. Его действия были слишком аккуратными - он часто поправлял сумку, делал маленькие шаги. Когда мама удобно легла, парень вдруг понял, что она, возможно, хотела дождаться его возвращения домой, но была настолько уставшей, что уснула прямо на кухне. Вина вгрызлась ещё глубже, и он чуть не покраснел от стыда. Она делала для него абсолютно всё, чтобы он был в порядке: пахала до вечера, устроилась на вторую работу, чтобы обеспечивать обоих, всегда заботилась о нём и была рядом. Мама была для него самой сильной в мире, даже теперь, когда парень вырос. А что он? Либо шляется до полуночи со своими больными фантазиями, либо закрывается в комнате, пропускает пары в колледже из-за "упадка сил" и ... Тащит домой котов ... " На кой чёрт я его только взял ... " Глаза парня упали на пол, больше не смея поднять взгляд. Он лишь присел на корточки перед кроватью, осторожно положив сумку в сторону. Мама повернулась к нему лицом - поправила мокрую чёлку на его голове, приглаживая тёмные волосы, похожие когда-то на волосы отца. - У тебя сегодня сеанс с Пурнеллом в шесть вечера.., - говорит мама, безнадёжно глядя на сына, - Я надеюсь, ты придёшь ... - Я приду, - ещё больше краснеет Саймон, вспоминая старые ссоры, - Приду ... Только не волнуйся обо мне. Напоминание об этом старом лысом докторе задело ещё больше. Он тут же вспомнил обрушившийся фасад псих больницы, грязные серые корридоры, сломанные мерцающие лампы, необъяснимый страх перед приёмом и разбитое чувство после часа обсуждения проблем. Лиц людей, которые тоже лечатся в этом месте, Саймон никогда не видел, потому что боялся смотреть в глаза. Среди них чувствовал себя одиноко, без единой надежды на то, что когда-нибудь выкарабкается из этой больницы навсегда. Зачем ему только рыться в его голове..? Почему люди до сих пор не придумали никаких изобретений, помимо терапий и таблеток..? Своими бестактными вопросами о самочувствии Пурнелл заставил лишь задуматься о том, насколько на него наплевать. Какой тогда смысл тратить на это время? Может быть, до встречи с этим доктором, Саймон чувствовал себя лучше. Иногда хотелось бы разбить голову об стену, чтобы ни о чём больше не думать. Пусть они посмотрят на эти окровавленные обои и его труп ... Пусть посмеются. Но да, он сходит. Это единственное, что он может сделать, чтобы порадовать мать. Он бросает беглый взгляд на зелёную почтальонку - из неё еле улавливает тихое шуршание ткани и замечает кошачью морду. Тихо шикнув на неё, он возвращает внимание на недоумевающую маму. - ... Сходи к нему обязательно, - выдохнула женщина, понимая, что здесь ничего не поможет, - Спокойной ночи. - Спокойной, мам ... В растерянности он не не знает, за что браться. Через секунду он чувствует на лбу тёплый поцелуй и слышит, как мама укладывается поудобнее, скрипя кроватью. Саймон сидит на корточках немного, думая, вытирать ли лоб или нет. Решил оставить след губ на себе и тихо поднялся на ноги, не желая больше беспокоить. " Сейчас подумает, что я больной ... Хотя ... " Его руки вцепились в ремешок сумки, позже обхватили её и прижали к груди. Саймон направился к себе в комнату, благодаря бога за то, что чёрный кот не издавал и звука всё то время, что они были дома.

***

Дверь в комнату с глухим хлопком закрывается за спиной парня, и он опускается на колени, кладя сумку на пол. Чёрный кот выпрыгивает из неё, озираясь по сторонам. Всё вокруг было ему незнакомым - это место даже на подъезд не похоже. Слишком тепло, много разных вещей, чужого запаха ... Кот прихрамывает к тумбочке, любопытно обнюхивая гладкую деревянную поверхность и шкафчики. Парень молча наблюдал за животным, стягивая с себя толстовку. Хвост чёрного кота подёргивался время от времени, уши прижимались к голове и обращались в стороны, где улавливали шум. Саймон не понимал, стоит ли ему сейчас радоваться или ждать пинков от матери за то, что принёс домой этого парня ... Но навряд ли комок шерсти мог чем-то навредить, помимо самой шерсти. Скоро за окном запели соловьи. Чёрный кот поднял голову к стеклу, зашторенному жалюзи, и замер ненадолго. Потом подкрался к незаправленной кровати, помял одеяло и с изголовья прыгнул на подоконник, фыркнув от боли. Саймон последовал за взглядом жёлто-оранжевых глаз и, оставив кофту свисать с плеч, подошёл, чтобы поднять шторы и открыть окно. Дёрнув ручку, в лицо ударил свежий воздух, и Саймон поймал себя на мысли, что пыль в комнате по нему скучала. Чёрный кот обвёл лапы хвостом и наблюдал за пейзажем вместе с парнем. Пение птиц почему-то показалось куда красивее, чем обычно. Они в тишине слушали жизнь города, шуршание листвы покачивающихся деревьев, гул машин, и им стало спокойно. Приятная тишина лежала меж ними, прерываемая протяжными трелями птиц. - ... Дагер, Ирис .., - задумчиво бормотал под нос паренёк, - Эйнар ... Андрес ... Хм ... Он не мог найти подходящего имени. Перебирая все клички, успел вспомнить Софи - у неё была кошка камышового окраса и, кажется, с зелёными глазами ... Софи любила её. Невольно он вспомнил и то, как улыбалась девушка, когда он переступал порог квартиры у неё в гостях. Скучает по той улыбке до сих пор. - ... Мио? Он пялился в окно некоторое время, затем обернулся направо, где сидел пушистый и тёрся об его руку в попытке приластиться. Имя звучало неплохо, просто. Напоминало мяукание и хорошо подходило для чёрного кота. Впрочем, это сильно и не заботило - неужели ему выбирать имя весь день ... На лице Саймона вдруг возникла бледная улыбка - затем послышался тихий смешок, и тут парня прорвало на смех. Он прикрыл рот предплечьем и упёрся свободной в подоконник, пытаясь вести себя тише. Смех казался беспричинным, но нужным. Как он мог додуматься до того, чтобы притащить домой уличного кота? В Стокгольме их немало - и бездомных, и раненых - не значит же это, что ему собирать каждого из чувства вины. Что за кошатник ... Побочки от одиночества? Он тихо смеялся со своей нелепости, стыдливо улыбаясь и пряча лицо за рукой. Осталось дождаться, что на этот счёт скажет мама ... Недосып сыграл с ним явно злую шутку. Саймон не знал, что оказывался таким настолько эмпатичным человеком. Открыл новую часть в себе? Возможно. Есть что рассказать доктору на предстоящем сеансе: "Я притащил домой кота и назвал его Мио, а ещё вчера хотел вскрыть вены." Хенрикссон простонал, успокоившись и наконец вспомнив, как звучит собственный смех. Уставившись на Мио, он потрепал того по голове - его шерсть успела высохнуть, в отличии от кофты Саймона. Но, может быть, всё не так плохо, как он думает - может быть, этот друг приживётся в доме и не будет портить мебель. Саймон отвлёкся от красивого вида за окном, чтобы залезть под кровать - где-то под ней, среди успаковок от печенья, потерянных носков и прочего бардака, лежала баночка с перекисью. Он поддевает её пальцами и достаёт - когда поднимается с колен, то чихает. Глядя на антисептик, его левая рука невольно напряглась. Шрамы под рукавом болезненно заныли, но он проигнорировал - вместо этого нашёл бинты на кухне и помог Мио обработать рану.

***

Он не ложился спать - мысли не давали покоя. Его тело ворочалось на скрипящем матрасе, не находя места. Без таблеток он не мог уснуть, и сожалел об этом каждую ночь или утро. Завидовал людям, которым не обязательно пичкать себя снотворным, чтобы просто уснуть - однажды он точно сойдёт с ума. Сейчас пялился в потолок, будто на отслаивающейся побелке было что-то интересное. Пялился так ещё долго, до тех пор, пока в комнату не начали проникать лучи солнца. Не заметив их, он повернулся на бок, лицом к стене, и снова попытался провалиться в бессознательность. Сколько бы не держал глаза закрытыми, не мог справиться с гнетущими воспоминаниями. Одеяло теперь от них точно не укроет. На уголках глаз выступают едва заметные слёзы. В носу противно щиплет, взгляд размыт. Не хватает сил стереть солёные капли с лица. Ему всё равно - пусть скатываются на подушку. Он утыкается в неё носом, вдыхая запах собственного пота и пыли. " Какой же ты слабак, Хенрикссон ... " Он был прав, и окружающие тоже - Саймон никчёмен. Пожалуй, это самое отвратительное состояние, в которое может впасть человек - беспомощность. Когда внутри такой дефицит сил, что тебя можно посчитать инвалидом. Несмотря на это, ты в порядке - у тебя есть руки и ноги, ты можешь ходить. От осознания этого всё становится только хуже. Хочется провалиться под землю, чтобы там тебя никто не нашёл, кроме дождевых червей, и чтобы никто не подумал, что ты симулянт, жаждуйщий внимания от других. Но с другой стороны недостаток внимания и был причиной, по которой Саймон здесь - беззвучно плачет в своей комнате, боящийся попросить помощи. Пока парень думал, Мио мурлыкал у него в ногах и мял лапами плед. Рядом с ним было тепло. Хоть кому-то на Хенрикссона не безразлично, хотя ... Возможно, кот просто благодарен за то, что его покормили. Маленький балван ... Он пересилил себя и поднялся в сидячее положение. Чёрный кот посмотрел на него с пониманием, заметив разводы слёз. Он совсем тихо мяукнул, будто взволновался. Оба сидели молча - смотрели друг на друга под возню сборов Греты на работу. Когда дверь в прихожей закрылась, всё вновь стало как обычно - Саймон остался до вечера в одиночестве и серой комнате. Он не уверен, поможет ли душ смыть с него всю грязь и кошмары, но еле поднимается с места и скрипит дверью. Мио остался в комнате - греть лапы в груде из одеял.

***

С тихим шуршанием ванна наполняется горячей водой. Он задумчиво смотрит на дно, хотя в голове, кроме мысли об утоплении, ничего не было. Страх медленно подкрадывается к его животу, когда он представляет, как задыхается от нехватки воздуха и глотает воду. Но навряд ли он осмелится это сделать - инстинкты самосохранения не позволят. Нет, это слишком нелепая смерть. Он лениво делает шаг в кипяток, морщась от того, что было непривычно. Не дождавшись, пока вода дойдёт до краёв, он приседает и облокачивается спиной о холодную сталь. По позвоночнику бегут мурашки, и он откидывает голову назад, закрывая глаза. Руки свободно свисают по бокам, ноги сгинаются в коленях. Он пытается расслабиться, пока вода обволакивает его ледяное, измученное тело. В комнате жарко, но он этого совсем не замечает. Через время тревога всё же нарушила покой, и Саймон подумал, не забыл ли закрыть за собой дверь. Он обеспокоенно поднял голову и глянул на щеколду под дверной ручкой - вроде закрыто. Даже когда никого не было дома и даже когда он сам был ещё наполовину одет, он был неуверен в том, что находится в безопасности. Такие мелкие вещи, из-за которых приходится вскакивать с места ... С облегчением он вздыхает и успокаивается - ложится обратно, погружаясь в воду и пучину переплетающихся мыслей. Как бы далеко эти мысли не заходили, очень часто возвращались к одному и тому же. К Софи. К единственному человеку среди его окружения. Одно произношение её мягкого имени заставляло улыбнуться, даже когда он чувствовал, что находится в глубочайшей яме. - Софи ... Софи была действительно тем, что могло парню помочь прийти в себя. Чего он действительно хочет в этой жизни? Остаться рядом с ней. Настолько, насколько это возможно, чтобы он мог видеть её лицо, слышать её голос, держать в своих руках и защищать от монстров. Он готов на всё, даже если в конце концов останется избитым до полусмерти. Софи заслуживает счастья, в отличии от него ... Ещё как заслуживает. Любовь - не самое главное в жизни. Но когда ты стараешься изо всех сил стать лучше для кого-то, и всё так же остаёшься никем, становится слишком грустно. Ты остаёшься другом, как бы ты ни выворачивался наизнанку и ни стоял на коленях. Чем больше времени проходит с того момента, тем сильнее это тебя разрушает. Это было единственное и приятное чувство в его груди, которое подталкивало жить и даже давало для этого хоть какой-то смысл. Прошёл один вечер - его отвергли и напоследок плюнули в душу. В груди ничего не осталось помимо той вязкой ненависти к окружающим и самому себе. Иногда он думал о том, что ему ничего, помимо ненависти, чувствовать не суждено. Но он её не винит. Парень перед ней казался лишь влюблённым дураком. Так и есть - воспоминания об этом человеке одновременно убаюкивали и оставляли раны, глубокие и зудящие, которые оставались на запястьях. Ему стыдно за это каждый раз, но привычка осталась. Всё так же не хватает сил бросить это и наконец пожалеть руки. Пока думал, то сам не заметил, как потяжелели его веки. Мысли стали путаться и терять смысл, горячая вода всё так же стекала через край ...

***

Его разбудило жалобное мяукание за дверью и резкий скрежет когтей. Крики были настолько громкими и встревоженными, что Саймону пришлось открыть глаза. Он тут же подавился водой, которая попала в нос. Парень схватился за бортики ванны и закашлял. Глянув на предплечье, его будто ошпарило - оно было красным. Первым делом он выключил воду и выпрыгнул из ванны, пошатываясь на ногах и держась за раковину. Весь пол был затоплен по щиколодку. - Твою мать..!!! Знакомый голос всё ещё резал уши и просился внутрь. Обескураженный, Саймон открыл щеколду и толкнул дверь - кипяток полился на порог. Мио замяукал, удирая от лужи. Когда Саймон выступил из комнаты, из дверного проёма повалил пар. Он обернулся назад, и даже на запотевшем заркале было видно красноватое тело, будто его хотели сварить. Парень снял перчатку - на руке пятна, похожие на волдыри, которые ещё не успели взбухнуть. - Какого чёрта ... Господи ... Он стоял, оперевшись о дверь и задыхаясь. Затем посмотрел на Мио - кот был напуган до смерти, и, казалось, Саймона не узнавали. Тем не менее, его шерсть слегка опустилась, и он осторожно прихромал к чужой ноге, намочив повязку на задней лапе. - Нет-нет-нет, не иди сюда.., - Саймон встрепенулся, подхватив Мио на руки, - Давай же ... Они простояли так ещё немного. Парень не знал, что делать - лишь прижал чёрного кота к груди и вместе с ним смотрел на весь беспорядок. - ... Я чуть не сварился.., - тихо промямлил он, посмотрев на питомца, - Ты ... Мио глазел на него в ответ, вцепившись от испуга когтями в его грудь. Он вёл себя совсем как человек - волновался, когда Саймона не было долгое время, пытался открыть дверь, звал на помощь и беспокоился о том, что происходит внутри. Сердце у парня облилось кровью. - Ты спас меня.., - поломанным голосом сказал парень, поглаживая кота по голове мокрой рукой, - Спасибо ... Мио встряхнул головой, и вода каплями брызнула с его ушей. Что случилось, если бы его не было рядом? Даже несмотря на все свои фобии и травмы, проблемы в жизни, Саймон был рад, что сейчас стоит на ногах, держит Мио и может дышать. Как же он рад ... Но нужно как можно скорее убрать воду. Парень не придумал ничего лучше кроме того, чтобы взять полотенце. Он провозился с этим занятием довольно долго, выжимая ткань и вытирая пол. Кот тем временем тоже пытался помочь - присел рядом и принялся лакать остывшую воду. Шевелить руками было больно, он очень быстро уставал. Тем не менее, воды больше не осталось - нужно надеяться на то, что парни не затопили соседей. Саймон повесил полотенце на край ванны и взял для себя сухое, чтобы обтереть тело. Оставшийся день он думал о том, что произошло. Наверняка теперь даже Мио считает его дураком. Но, несмотря на это, сейчас он сидит на его коленях и тихо мурлыкает, пока Саймон забинтовывает свои руки и шипит от боли. Теперь он не один - Мио всё понимает. На ногах снова тепло, и парню спокойно.