Сады

Гермиона медленно неслышными шагами шла по зарослям сирени. Обувь она оставила у кромки пруда и решила пройтись босиком, так как ступни даже в самых удобных туфлях сильно отекали. И почему она решила, что завести ещё одного ребенка к сорока годам — отличная идея?! Драко ведь совсем не настаивал, помнил, как непросто дался ей Скорпиус пятнадцать лет назад. Но если министр Гермиона Грейнджер-Малфой что-то решила — она не отступится. Поэтому сейчас она была похожа на большой шар на тоненьких ножках, которые скрывались под складками юбки. Осталось две недели — и их дочь появится на свет… Вдруг её чувствительный нос поймал тонкий запах, совершенно чуждый здесь, перебивший даже аромат обильно цветущей сирени! Гермиона тихо, как умела только она, прошла к тому месту, где обычно проводил время их сын. Зайдя за один из кустов, она, конечно же, обнаружила Скорпиуса, который быстрым жестом спрятал что-то за спиной. — Привет, Скорпиус, — как ни в чем ни бывало сказала Гермиона. Он в ответ только кивнул, задержав дыхание. — Ты покормил Саймона? Скорпиус замялся, но понял, что придется всё же ответить матери, да и дыхание было на исходе: — Да, — сипло выдохнул он и тут же закашлялся, изо рта и носа побежали струйки белого дыма. Гермиона молча стояла и наблюдала, как он откашливается, отплевывается, а его лицо стремительно покрывается розовыми пятнами, точно как у его отца. Он унаследовал от Драко практически все: и платиновый блонд, и худощавое телосложение, и чуть надменный взгляд. Но глаза — теплые, цвета янтаря — были ее. — Мам, только… Отцу не рассказывай, ладно? — жалобно посмотрел на нее сын. Гермиона несколько секунд молчала, затем спросила: — Тебе это нравится? Доставляет удовольствие? Только честно. В ее голосе не было ни капли злости, язвительности, скорее, банальный интерес. Скорпиус сконфуженно опустил голову: — Ни то, ни другое, — затем усмехнулся. — На самом деле, они жутко противные, и от них потом отвратительно пахнет изо рта. И поднял виноватый взгляд на мать. Гермиона не имела привычки скандалить, обычно все всегда решалось ровным и спокойным тоном, если кто-то выводил ее на эмоции — значит, совершил действительно серьезный проступок. И сейчас она лишь вздохнула и посмотрела в теплые глаза сына: — Тогда зачем тебе это? Вроде не замечала в тебе тяги к мазохизму. Скорпиус вдруг одернул руку из-за спины: — Ай! Он и не заметил, как сигарета прогорела до самых его пальцев и оставила на них ощутимый ожог. Гермиона с помощью палочки испепелила упавший в траву фильтр, затем снова посмотрела на сына: — Мазь от ожогов знаешь где, — и строго продолжила. — Но больше этого не делай, табак вреден не только для тебя самого, но и окружающих. Она многозначительно погладила живот. — Понял, мам, — он чмокнул ее в щеку и, мягко улыбнувшись ей, побежал к дому. Гермиона же дошла до скамейки у пруда, наколдовала несколько подушек и с облегчением села. Видимо, стоит повторить Скорпиусу лекцию о вреде курения... Вскоре позади раздались тихие шаги, но она уже больше не выхватывала палочку по поводу и без, так как знала: здесь ей ничто не угрожает. Теплые руки легли ей на плечи, затем одна из них сползла на живот: — Как вы тут, девочки мои? — раздался тихий голос. Гермиона чуть откинула голову назад и встретилась с серыми глазами мужа: — Одна девочка сегодня решила напрочь отбить печень другой, — улыбаясь, ответила она. — Ты лучше скажи, как там Теодор. Драко уселся рядом на скамейке: — Кажется, его назначение исполняющим обязанности министра магии — очень удачное решение, он неплохо справляется, так что можешь быть спокойна, — и нежно поцеловал ее в висок. — И да, мэнор пока постоит пустой, они ещё не придумали, подо что его приспособить. После смерти родителей Драко выставил поместье на продажу за совсем небольшую сумму, и, ко всеобщему удивлению, его выкупило само министерство магии! Малфой мэнор перестал быть носителем своей фамилии. Теперь эта мрачная и пропитанная кровью и темной магией громада больше не имела отношения к их семье. Гермиона склонила голову, положила ее мужу на плечо и невольно залюбовалась пейзажем. В гладкой воде пруда отражался белый двухэтажный коттедж, окружённый цветущим садом, во дворе бегал светловолосый парень и рыжий пес, которого он несколько лет назад подобрал где-то в лесу… Они с Драко долго шли к этому. После возвращения из Австралии почти сразу приступили к работе над этим местом, убрали аварийные деревья, почистили пруд. И дважды чуть не развелись, когда занимались планировкой дома и ремонтом! Но в конце концов, новый коттедж, который раньше был конюшней, занял свое место посреди густого сада. — Саймон, верни ботинок! Сейчас же! — раздался ломкий голос с той стороны пруда. Гермиона слегка усмехнулась и почувствовала, как теплая рука Драко снова легла на ее живот. Теперь запах сирени больше не ассоциировался с болью ни у нее, ни у него. Этот аромат стал для них олицетворением новой жизни, их непростой любви, и, наверное, какого-то тихого счастья.