Цикл смертей

Радоваться, скорбя,

Ненавидеть, любя,

Сколько боли этой было от тебя.

Man's tears

— Киун, как дела с пропуском? — разговор проходил каждый день, и ответ был одинаков. — Будешь игнорировать господина, даже шевелиться не буду. — уставшим голосом каждый раз отвечал шинки. — Я не обещала, что буду с ним общаться! — реакция день ото дня тоже была одинаковой. — Я выполнила свою часть сделки, выполняй свою! — Я привёл тебя сюда не для того, чтобы вы с господином бегали друг от друга. — впервые за неделю разговор двинулся дальше. — Я хочу, чтобы вы хотя бы начали общаться. — Знаешь что, Киун. А я может просто не хочу давиться этими проклятыми цветами каждый раз? М? — ситуация медленно выводила рыжеволосую из себя. — Правда, я была бы счастлива проводить время с Таке, но уже слишком поздно. Эти чувства причинили мне столько боли, что я успела возненавидеть и его и себя. Смешно, правда, ненавидеть объект слепой привязанности. Но я правда не хочу с ним контактировать. Давай ты достанешь пропуск в библиотеку, и я займусь уже делом. К тому же недавно у меня вырос цветок белой камелии. Я не знаю, что это значит, но почему-то ощущение, что ничего хорошего от этого не будет. Как и от всей ситуации. — Что ты сказала? — Киун заметно напрягся. — Что мне не нравится вся ситуация. А что? — Нет, до этого. — А про цветок? На руке вырос цветок белой камелии. Вроде при ханахаки растут цветы, которые больше всего любит объект болезни. Может у него просто вкусы поменялись. — Очень на это надеюсь. — задумчиво произнёс Киун. — Я постараюсь достать пропуск в ближайшее время. — Наконец-то. — расслабленно откликнулась Оля и, покинув комнату шинки, пошла гулять по поместью. — "Значит он тоже меня избегает... Неудивительно" — мысли после приезда в поместье Такемикадзути были очень быстрыми. Иногда ей казалось, что воздух здесь имеет какой-то странный эффект на её мозги. Как будто по венам течёт чистый адреналин. Даже в поместье Бишамон она не чувствовала подобное, хотя провела там две недели. Хотя возможно дело в том, что она всеми правдами и неправдами избегала столкновений с хозяином поместья. Помимо того странного недоразговора в первый день они больше не виделись. Несмотря на то, что из-за этого состояние Оли не ухудшалось, ей всё же было обидно, что ли. Сложно разобраться в собственных эмоциях, когда они представляют из себя мешанину из ненависти, любви и ненормальной зацикленности. Но она выбрала пока что лучший вариант развития событий. Чем меньше сталкиваешься с проблемой, тем меньше о ней думаешь. Иногда рефлекция приводила её не к покою, а к нервному срыву, так что игра не стоила свеч. Плохо то, что с проблемой она сегодня столкнулась физически. — Ай! Простите, пожалуйста, я, — Оля, подняв глаза, натолкнулась на недовольный прищур Секиуна и перепугалась, но всё же закончила. — нечаянно. — Кто вы такая и что делаете здесь? — Эм... — не зная, что ответить девушка попыталась уйти, попятившись чуть назад, но сбежать ей не удалось, потому что спиной она наткнулась на кого-то ещё. — Эта девушка — моя гостья. — спокойный голос явно принадлежал Такемикадзути. Оля тут же попыталась отпрянуть, но её остановила опустившаяся на плечо рука бога. — Почему вы не сообщили старейшинам? — недовольно начал Секиун, но, перехватив взгляд посторонней, замолчал и, кинув хмурый взгляд, стремительно ушёл. Оля попыталась развернуться к Такемикадзути, но чуть сильнее сжавшаяся на плече рука не дала это сделать. — Спасибо, но, пожалуй, не стоило, — не поворачиваясь, произнесла Оля. — У вас же проблемы со старейшинами будут. — Стоило. Ты моя гостья тут. Защищать тебя — мой долг. После этих слов девушка внезапно осела на пол и стала кашлять. Обеспокоенно опустившись рядом, ками увидел как сквозь пальцы текла тёмная кровь, а на деревянный пол падали белые лепестки и тут же оказывались залитыми кровью. В непонятной тревоге Такемикадзути коснулся плеча Оли, привлекая внимание. Она, подняв на него глаза полные слëз, ухватилась за одежду и, оторвав вторую руку от рта, написала своей же кровью прямо на полу. Я сейчас умру — Что? — бог схватился за плечи девушки, но та только улыбнулась и, подобрав самый красивый цветок белой камелии протянула ему. Такемикадзути взял из её рук цветок, но, подняв глаза обратно на девушку, вместо её увидел маленькую рыжеволосую девочку с ног до головы обсыпанную белыми цветами. — Я Ши-но-Ханано ками, а ты кто? *** Маленькая Хана прожила не дольше своей предшественницы. И тоже умерла от ханахаки. Со следующим воплощением Такемикадзути был аккуратнее, старался не игнорировать, но кончилось всё так же — смерть от ханахаки. Четвёртое воплощение воспитывали так, чтобы маленькая богиня не встречалась с Такемикадзути, но и это не помогло — снова гора белых камелий, взгляд огромных серых глаз и болезненный вопрос. — Я Ши-но-Ханано ками, а ты кто?