Чешуя лунного дракона

Держи свою погибель при себе,

Не отпущу, и ты не отпускай.

Нет времени противиться судьбе,

Нет времени опять тебя терять.

Мельница

Увидев, кто стоит перед ним, ками нахмурился. — Как мне это понимать? — только что весёлый голос сковало льдом. — Ки? Девушка, сжав кулаки, скользнула холодным взглядом по лицу божества и перевела взгляд на стоящего чуть позади своего господина шинки. — Киун-сан, вынуждена заметить, что я выполняю свою часть сделки, а потому надеялась на понимание с вашей стороны. Поэтому прошу меня простить... — девушка повернулась и, не опуская взгляд, прошла мимо удивлённых мужчин. — А тебя кто-то отпускал? — раненное запястье пронзило болью и стебли цветов ещё сильнее вонзились в кожу. Зашипев от боли, Ольга резко развернулась и, сжав другой рукой одежду Такемикадзути, произнесла, глядя ему прямо в глаза. — А мне твоё разрешение не нужно! Тот от шока отпустил руку девушки, которая не стала ждать реакции и прошла мимо него. Бог с вопросом в глазах посмотрел на Киуна. Тот развёл руками. Он сам не ожидал от девушки таких действий. — Я всё ещё жду объяснений. — бог повернулся к шинки. — Я заключил сделку с ней. Она будет жить тут, а я достану допуск к небесной библиотеке. — А меня спросить не хотел? Или уже забыл свою клятву! — Нет, господин, как раз наоборот. Вы ведь знаете, только... — Тот, кто искренне любит может заболеть ханахаки! — бог перебил Киуна. — А сколько раз тебе ещё объяснять, что мне ничья любовь не нужна! Я ужасный бог грома, моё имя должно пугать людей! Да она, наверное, сама себе что-то придумала и влюбилась в идеальный образ. Она понятия не имеет, какой я на самом деле. Да стоит ей увидеть меня в облике дракона, как сразу убежит! — Такемикадзути потряхивало от разъедающей его ярости, а вокруг его ног уже возникали маленькие разряды, ненадолго разгоняющие тьму, что не укрылось от Киуна. — Господин, держите себя в руках. — попытался успокоить бога Киун, но тот его даже не слушал. — Как раз поверю силу её «любви». Если не испугается моего облика, то может остаться. — Такемикадзути развернулся и двинулся в ту сторону, в которую ушла девушка. Тем временем Оля сидела на маленьком каменном мостике над речкой и кончиком ноги пускала круги по воде. Кровь, капающая с рук, уже собралась в две лужицы на камне, в который девушка упёрлась, чуть откинувшись назад. Внезапно закрытые глаза девушки озарило яркой вспышкой света. Открыв глаза, первое, что она увидела был огромный бледно-жёлтый дракон, чья чешуя чуть отливала серебром в лунном свете. Широко открыв глаза, в которых плескалось восхищение, она потянулась рукой к морде дракона, желая прикоснуться к этой опасной красоте, но в нескольких сантиметрах от цели её схватили за руки, снова вогнав цветы в кровоточащие раны. Повернув голову, она увидела запыхавшегося Киуна, который в попытке остановить Олю проговорил. — Не касайся его, это опасно! Это же молния, ты умрёшь только дотронувшись до него! — Киун, посмотри, — она перевернула руку ладонью вверх, чтобы шинки имел возможность увидеть цветы. — я такими темпами в куст камелии превращусь, а дерево ток не проводит, так что всё пучком. Дай мне прикоснуться, пожалуйста. — Чего? — бог вернулся в свой привычный облик. — У тебя всё в порядке с головой? Ты бы умерла! — Зато быстро и безболезненно. — Оля улыбнулась богу, но сразу убрала улыбку с лица. — Я правильно понимаю, что на ваше гостеприимство могу не рассчитывать, Такемикадзути-сама? — Нет, что вы, — не дал ответить своему господину Киун. — всё хорошо, вы можете быть нашей гостьей. Господин пообещал, что вы можете остаться. Недовольный тем, что проиграл спор Такемикадзути кивнул шинки. — В таком случае кому-то из вас придётся мне показать место, где я буду жить. Мне то в отличии от вас всё ещё нужен сон и пища. — Идём за мной. — Киун решил взять инициативу в свои руки, но его внезапно перебили. — Лучше я. — Чего? — к Такемикадзути одновременно повернулись Оля с Киуном. — Лучше я провожу тебя, — выпалил бог. — К тому же я хочу тебе кое-что сказать. — Д-да, — девушка запнулась, но почти сразу снова вернула безразличное выражение лица. — Тогда идёмте. Оля поднялась на ноги и, спустившись с мостика, подняла взгляд на мужчин. — Чего стоим? — она вопросительно наклонила голову и усмехнулась. Такемикадзути только скрестил руки на груди и, развернувшись, пошёл к поместью. Оля пожала плечами и пошла за ним, рассматривая сад. Когда они обошли поместье, бог услышал, как девушка зашипела от боли. Обернувшись, он увидел, как та, закатав рукав, зажимает рану на левой руке. Девушка, заметив, что её проводник остановился, одёрнула рукав и поспешила догнать его. Но, когда она приблизилась к богу, тот смерил её странным взглядом и проговорил. — Покажи. — Что? — Покажи свои раны. — Не надо. — Оля прижала запястья к груди. — Тебе не понравится. Правда. — Не понравится. Мне вся эта ситуация не нравится. Вот не могла в кого-нибудь другого влюбиться? — бог прикрыл глаза рукой и покачал головой. — В смертного какого-нибудь. Ты же симпатичная по меркам людей, проблем быть не должна, тогда почему именно я? — Давай я ограничусь фразой, что сердцу не прикажешь? Сейчас не то время и не то место, чтобы это обсуждать. Пойдёмте дальше. — Я тебя никуда не поведу, пока не покажешь раны. — Сам попросил. — девушка вздохнула и, закусив от боли губу, закатала рукав. Лунный свет серебрил листья цветов и играл бликами на капающей крови, а нежно-розовые лепестки цветов придавали жестокой картине страданий нежность и невесомое очарование любви. Представшее перед глазами было настолько прекрасно, что ками не мог отвести взгляда от руки девушки. Жестокость и нежность настолько крепко переплелись, что порождали восхищение. Только запах железа через пару минут привёл в себя бога войны, ненадолго пробудив в нём жажду крови и окрасив глаза в алый. Очнувшись от странного наваждения, ками взял девушку за руку и поднёс чуть ближе к лицу, чтобы рассмотреть, как это можно обработать так, чтобы не стало хуже, но почти сразу стали прорастать новые бутоны, разрывая кожу. Оля не сумела выдержать и тихо заскулила от боли, но вырвать руку даже не попыталась, хотя Такемикадзути держал её некрепко. С нечитаемым выражением лица бог отпустил кровоточащую руку девушки и молча повёл её дальше. Когда они дошли до свободной комнаты, бог, дав девушке знак молчать, вышел и вернулся через несколько минут с тазиком теплой воды, полотенцем и бинтами. Поставив вещи перед Олей, Такемикадзути закрыл сёдзи в комнату и сел напротив. — Пожалуйста, обработай свои раны. Не хочу, чтобы у меня весь футон в крови был. — В таком случае бинты здесь лишние. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы я сама себе вонзала цветы в раны. С этим сегодня вы с Киуном прекрасно справились. — Я не знал. — бог недовольно скрестил руки на груди. — Даже в таком случае, хватать девушку за руку — верх неуважения! — Заявляться в поместье без разрешения хозяина — тоже! — Меня Киун пригласил! — Он здесь не хозяин! — Он твой ведущий! Он ответственен за тебя перед всеми! — Это не значит, что он может здесь всем распоряжаться! — Если продолжим в том же духе, то перебудим всех шинки. — уже тише проговорила Оля. — Это то, что вы хотели обсудить? — спрашивает она после нескольких минут, наполненных молчанием. — Нет. — бог снова вздыхает и, указывая на руку, произносит. — Хотя бы кровь сотри. Пожалуйста. Девушка, уставшая уже за сегодня удивляться, молча начинает промакивать раны, ожидая продолжения. — Киун сказал, что в обмен на то, что ты будешь жить здесь, он достанет пропуск в Небесную библиотеку. Зачем тебе это? — Попытаться найти что-нибудь о ханахаки. Вдруг есть какие-нибудь малоизвестные случаи исцеления без взаимности. Ай, больно! — Оля нечаянно задела один из цветов и поджившая рана снова стала кровоточить. — А их нельзя срезать? — Таке сам был немного удивлён возникшим где-то глубоко беспокойством, но сдержать слов не успел. — Нет. — кратко ответила Оля, не поднимая глаз, продолжая методично смывать кровь. Вода в тазике всё сильнее окрашивалась в красный. Снова возникшее молчание прерывается словами девушки. — Вернее, я точно не знаю. Их не было до предыдущего приступа, — Таке поморщился, вспоминая о причине приступа. — но пробовать не хочу. Везде, где я читала про ханахаки, написано, что либо вырастет в несколько раз больше, либо просто болевой шок. — подняв взгляд на бога, девушка говорит. — Вам стоит идти в свои покои и отдохнуть. — Богам не нужен сон. — А людям нужен, и, если я не лягу в течение нескольких минут, но вырублюсь прямо так. Поэтому, прошу. — Оля указала на выход. Ками в последний раз посмотрел на девушку и, невольно заметив, что рука выглядит уже не так ужасно, вышел из комнаты.