Dare I defile my spark with sinful thoughts? And if so, will I know the bitterness of regret?

— Ну это просто кошмар какой-то! — возмущался колёсник, небрежно, с нервным остервенением швыряя медицинские инструменты в стерилизационный отсек. Захлопнув крышку, он подошёл к стоявшему на столе сосуду с прозрачной жидкостью, ворча что-то неразборчивое на своём старческом, прохрипевшем выхлопными трубами вокодере. Мех, облачённый в белую броню с рыжими вставками, плеснул из дозатора противовирусную жидкость на свои ладони, продолжая бормотать: — Обе взрослые фемки, а ведёте себя, словно только активировавшиеся беты. Вентакрылая послушница сидела на платформе, насупившись и ощетинив свои лопасти. Она упорно отворачивалась, не желая встречаться взглядом своих янтарных линз с ярко-голубой оптикой старого бота, и лишь нервно ковыряла одним из пальчиков микроцарапины на поверхности платформы, словно пытаясь спрятать смущение и стыд. — Ну вот скажи мне, чего ты добилась очередным скандалом со своей старшей альфой? — подтолкнув сервоприводом рабочее кресло, колёсник уселся напротив юной пациентки, наклоняясь вперёд, чтобы хоть как-то увидеть её лицевую панель, которую та так старательно отворачивала от разгневанного светлого мехлинга. — Ты же знаешь, что твоя протоформа только начала нормально функционировать, и любые нагрузки, особенно когнитивные, тебе противопоказаны. Глиммер молчала, ещё больше насупившись и раздражённо дёргая локаторами. — Ты мне тут своими отростками не дёргай! — мех явно сдержал себя, чтобы не отвесить фемке подзатыльник, лишь слегка сжал пальцы на своих коленных пластинах. — Ещё не доросла, чтобы на меня своими частями корпуса дёргать, которые я так кропотливо вкручивал, чтобы ты, передвигаясь, не целовала пол своей лицевой. Глиммер, опустив перьевидные детали своего шлема, продолжала смотреть в сторону, делая вид, что с огромным интересом рассматривает шкаф с медицинскими инструментами, среди которых узнавала вполне знакомые приборы, и старательно игнорируя ворчливые нотации сидящего перед ней бота. После очередной, тщетной попытки отговорить альфу от безрассудного риска собой и бондемейтом, Глиммер вновь оказалась в медблоке, погружённая в состояние офлайн после нервного срыва, едва не обернувшегося перезагрузкой. Ассистенты, прежде чем позвать старшего медика, предупредили фемму, что, заслышав её позывной, он мчится в приёмный покой злой, как предакон. Глим порой шутливо замечала, что для завершения устрашающего образа ему не хватает разве что крыльев с когтями и умения извергать пламя. Хотя в случае этого бота… Хранительница склонялась к мысли, что колёсник скорее плевался бы кислотой в неугодных и провинившихся. «И вот попробуй в этом скряге рассмотреть ветерана войны…» — промелькнуло в её ЦП, и, всё же заставив себя перевести янтарную оптику на меха, фемлочка лишь поморщилась, увидев вполне ожидаемое: хмурую, с беспокойством и упрёками лицевую панель мед-бота. — Рэтчет, я слушаю эти нотации на протяжении многих ворн и… — …и продолжишь слушать! Пока мой корпус не отправится на свалку или пока ты не научишься себя беречь, — не сдержавшись, медик легонько щёлкнул фемку по выступу на шлеме. Локаторы светлой Хранительницы отозвались тихим треском, а из лопастей вырвался приглушённый «ойк». — Глиммер, хоть наша наука и совершила титанический скачок, отыскав и разработав альтернативные методы восполнения численности нашего народа, пока Колодец не сможет вновь, после войны с квинтессонами, производить новых ботов… этот раздел науки ещё юн, он едва встал на серво, и протоформы часто дают сбои. Поэтому… — … поэтому важно следить за показателями, избегать факторов, губительных для корпуса и систем, а ещё — отказаться от многих прелестей актива. Прелестей, доступных тем, кому повезло иметь меньше дефектов искусственного корпуса или активироваться из искры самого Великого Создателя… Да-да, знаю… — Кхм, последнюю фразу я бы смягчил, убрал лишний драматизм, но… да, — Рэтчет потер пальцами место между уголками оптики. Затем осторожно положил манипулятор на плечо фемочки, заставляя её обратить внимание на него и его слова. — Глим, послушай. Твоя протоформа — хрупка, очень хрупка. Лишь после стольких ворн мы добились её стабильного функционирования. Добились, таких результатов, что ты теперь можешь работать как большинство. И, что немаловажно, помогли избежать подобных проблем у твоей младшей сестры и других, активировавшихся благодаря слиянию искр. Фем было хотела что-то добавить, но поняла, что медика вновь унесло в лекционный режим, и ей лишь вновь оставалось потратить время на слушание того, что она уже слушала на протяжении многих ворн своего функционирования. Однако Глиммер давно уже вывела более краткое описание науки, благодаря которой она продолжает стабильно функционировать:

«Мета-Конструктивизм Искр: Основы Кибертронной Протобиологии».

· В ядре Кибертрона, где механизмы и сознание переплетаются в симбиотическом танце, расцветает область знаний, известная как Мета-Конструктивизм Искр. Эта научная дисциплина углубляется в самые фундаментальные аспекты кибертронского существования: протоформы — изначальные строительные блоки жизни, и искры — эссенции сознания, определяющие индивидуальность каждого трансформера. · Мета-Конструктивизм Искр изучает протоформы на всех уровнях: от их молекулярной структуры и способности к самосборке до сложных процессов адаптации к различным энергетическим полям и окружающей среде. Исследования направлены на понимание механизмов, которые позволяют протоформам развиваться в полноценных трансформеров, обладающих уникальными способностями и характеристиками. · Ключевым аспектом этой науки является изучение слияния искр. Этот процесс, при котором две или более искры объединяются в одну, приводит к созданию совершенно новой сущности, обладающей комбинированными знаниями, опытом и силой. Мета-Конструктивизм Искр стремится раскрыть тайны этого явления, исследуя энергетические потоки, когнитивные процессы и потенциальные последствия для личности и общества. · Результаты исследований в области Мета-Конструктивизма Искр имеют огромное значение для будущего Кибертрона. Они позволяют создавать более совершенных трансформеров, разрабатывать новые методы лечения и восстановления повреждённых искр, а также углублять понимание природы сознания и самосознания. Эта наука является ключом к раскрытию потенциала кибертронской жизни и обеспечению её процветания в бескрайних просторах Вселенной. В какой-то момент процессор вновь начал гудеть от слишком глубоких размышлений и насильственного открытия файлов из дисков памяти, и вентакрылая просто выставила ладошку перед медиком, упрашивая его прекратить, ибо тот продолжал свои научные рассуждения всё то время, что она позволила себе напомнить краткую форму того, что медик-ветеран толдычит в более… скучном формате. — Рэтчет, избавь меня, прошу, от лекций, которые ты зачитываешь для студентов… — потерев надлинзовые щитки, Хранительница артефактов было хотела слезть с платформы и направиться вновь придумывать что-то для предотвращения катастрофы в виде отправки её родной по искре Дани на верную встречу с Создателем. — Если ты закончил диагностику… я, пожалуй, пойду и… — Погоди, мне надо кое-что ещё с тобой обсудить, — Рэтчет преградил ей дорогу к выходу, широким шагом встав прямо перед миниатюрной по сравнению с ним феммой. Глиммер недоумённо подняла янтарные линзы на рыжего медика, дёрнув лопастями и приподняв один из локаторов в немом вопросе. — Как бы сильно я ни был против затеи твоих альф и Совета, но что есть, то есть. Мы… поговорили с твоей семьёй и решили, что ты и твоя сестра с опи на момент отправки Хидден на Тропу Древних будете находиться в ремблоке для наблюдения… Ты с сестрой — на постоянной основе. Клик молчания. И тут медик понял, что не зря, перед тем как сообщить эту новость подопечной, слегка приглушил аудиосенсоры. Глиммер ошеломлённо округлила оптику, ощетинив лопасти и вздёрнув локаторы — бомба, содержавшая в себе возмущение, злость, страх, недовольство и тотальное количество упёртости… взорвалась. — Это что ещё за новости?! — запищала Глим, яростно затрепеща винтами, как запертый в банке скраплет. — Почему и на каком основании?! У меня вообще-то работа есть, так вы ещё и хотите, чтобы я с сестрой не смогла Дани проводить?! Что за бред?! Колёсник округлил голубую оптику, выставив перед собой маны, искренне испугавшись, что фемка прямо сейчас бросится на него с кулаками: — Глиммер, успокойся, — попытался вернуть Хранительницу в тихое русло Рэтчет, что явно злило ту ещё больше. — Мы делаем это для вашего же блага! Нам не известно, что будет с тобой и твоей сестрой, если с вашей Дани случится беда в паломничестве. Ты же должна осознавать, что там может произойти всё что угодно, и если со Спейсом ещё более-менее всё понятно, то вот как влияют травмы и… дезактивация на искрятах — совершенно не ведомо! Поэтому мы решили, что лучше будет придержать вас под медицинским присмотром… — Это не!.. — было хотела снова возразить фемочка, но её заставили замолкнуть, когда широкие ладони легли на острые наплечники. — Малышка, я всё понимаю, но и ты же не глупая и прекрасно осознаёшь, что по-другому никак… Хранительница яростно опустила оптику на свои серво и отдёрнулась от манипулятора колёсного медика. — Я сам не в восторге от того, что Совет и твои альфы так рискуют, но, увы, и я готов согласиться, что пора что-то делать… Изоляторы полны раненых после потасовок и митингов со стороны низинок и верхушек. — Но это просто нечестно! Да, возможно, я не слишком разбираюсь в политике, но какое отношение моя альфа имеет к урегулированию этого конфликта? — Глиммер прекрасно знала о проблемах Кибертрона, не раз становясь свидетельницей того, как в храм врывались толпы измученных искр, требуя улучшить положение низших каст или хотя бы прекратить эту вопиющую несправедливость. Сама послушница, хоть и видела отчаяние на измученных лицевых панелях соратников, ничем не могла помочь. Они рвались в храм и к Совету не с жаждой драки и убийства, а с полной оптикой безысходности. Храм, конечно, пытался решить проблему, и благодаря Хидден и другим старшим порой это даже удавалось, давая работу тем списанным согражданам, которых выгнали из шахт. Но, увы… далеко не всё и не всегда решалось так просто. — Совет наделал ошибок, а всю ответственность должна нести лишь моя альфа? Праймус свидетель, я этого не допущу… Вентакрылая уже хотела покинуть медблок, но широкая ладонь вновь легла ей на плечо. Она едва не огрызнулась, обернувшись, но увидела лишь второй манипулятор медика, протягивающий ей пару ампул. — Возьми… В последнее время из-за стресса твои системы сильно сбоят. На этот раз дам более мощные успокаивающие присадки, — провентилировал Рэтчет, вкладывая яркие сосуды с голубой жидкостью в ладонь послушницы. — Пей по половине перед долгим оффлайном, не больше. Глим дёрнула локаторами, хмуро глядя на бутыльки, а затем, тяжело провентилировав, спрятала их в субкарман. Но на всякий случай всё же поинтересовалась: — А что будет, если выпью больше нужного? — Ну, они очень сильно расслабляют системы, поэтому просто дольше пробудешь в спящем режиме, — пожал Рэтчет наплечниками, скрестив манипуляторы на грудной пластине. — Если же совсем не сможешь уйти в оффлайн от стресса, можешь выпить целую пробирку. Вырубит быстро, но тебе, судя по сканированию, хватит и половины. Хранительница артефактов, тихо выдавив из себя «спасибо», развернулась и, открыв створки, уже собиралась выйти, когда услышала последние слова старого медика: — Не натвори глупостей… ладно? — выдохнул тот, разворачиваясь и уходя вглубь рабочего помещения, чтобы продолжить работу. Светлая фемочка ничего не ответила и, лишь хмуро глядя себе под серво, наконец покинула медицинский центр Кибертрона, держа курс в Главный Храм Иакона.

Главный Храм Иакона

Каблуки, отбивая чёткий ритм по узорчатому, позолоченному металлическому полу, вели свою обладательницу к лифту. Глиммер, с нервной дрожью в локаторах, добралась до панели управления и, не глядя, нажала кнопку вызова транспортной кабинки. В ожидании её прибытия пальцы лихорадочно рыскали по субкарманам в поисках пропускной карты. Пока фем судорожно шарила в поисках карточки, её затуманенный взгляд невольно зацепился за край статуи Ядра Кибертрона. Медленно, словно заворожённая, она повернулась фейсом к возвышающейся громаде. В тусклом свете коридора блестел древний металл, хранящий память о колыбели их цивилизации. Глим смотрела на лик Создателя, и в переплетении отчаяния и надежды плескалась мольба. Её безмолвный крик пронзал тишину: «Великий Опи… Неужели это неизбежно? Неужели ты допустишь гибель своих верных последователей, тех, кто был создан тобой, тех, кто верит, что столь жестокие жертвы имеют смысл?..» Тонкие пальцы манипулятора коснулись грудной пластины, ощущая под дрожащими кончиками слабое, но упрямое биение искры. «Знаю… Я пришла в этот мир не из твоего истока… Но я рождена любовью твоих искрят, прошу тебя… услышь мою мольбу и укажи мне истинный путь. Или, если я ошибаюсь и в этом действительно твоя воля… дай мне знак…» И вот, когда пальцы наконец сомкнулись на тонкой пластинке для лифта, локаторы фем уловили звук распахнувшихся дверей храма Иакона. Она обернулась через плечо. За грохотом открывающихся створок последовала волна приглушённого гомона весёлых голосов: — Искры, прошу вас, аккуратнее, без толкотни! — строгий фемский голос пожилой миниботки-беспилотника, окружённой стайкой молодых ботов, заставил её грозно встряхнуть крыльями и сурово сверкнуть зелёной оптикой. В одном из её манипуляторов покоилась толстая трость, которой она без колебаний огрела пару юнлингов-колёсников, что в шутливой потасовке раздражали старую фемку в бледно-кремовой броне. Миниботка выглядела как истинный ветеран, повидавший многое. Её броня, выполненная по старым образцам, выдавала в ней одну из первых, когда-то созданных кибертронцев, рождённых ещё до Великого катаклизма. В некоторых местах на ней можно было разглядеть свежие, неаккуратные заплатки и детали, которые пытались скрыть с помощью косметических правок. Однако этот налёт лоска не мог затмить тот явный шрам на её судьбе, который прочитывался в мыслях каждого, кто встречал её взгляд. Вечная формула обыденности захватывала и шептала: «Эта фемка явно повидала актив». — Вивид, прекрати дёргать своего брата за антенны! Нароу, смотри, куда наступаешь, я уже не так молода, чтобы выдерживать тяжесть твоих конечностей! Колёсники охнули, потирая ушибленные места, и, хмуро кивнув, спрятались за спину миниботки, растворяясь в группе из пяти кибертронцев, которых вела беспилотник. Замыкал эту цепочку, на удивление Глим, Брейвлук, выглядевший не менее счастливым, чем юнлинги впереди. — М? Глиммер? — Когда группа кибертронцев подошла к Хранительнице, старая ботка вскинула линзы, и её лицевая панель расплылась в улыбке. — Давненько ты не попадалась мне на оптику, надеюсь, Праймус хранит покой в твоей искре в эти нелёгкие времена. — Старшая Адепт Гармонии Кэринлайт, рада нашей встрече, — почтительно склонила шлем Глим, развернув светлый корпус к Адепту. — Да, к сожалению, наш Великий Создатель не смог выделить подходящего момента для встречи в последние орны. Но надеюсь, у Праймуса найдётся время, чтобы проследить, дабы ваши орны проходили в гармонии и без лишнего беспокойства. — Искорка моя, ты хоть раз видела спокойного Адепта, когда их задача — буквально воспитывать в постоянном беспокойстве новые детища нашего Великого Опи? — фемма цыкнула, приподняв уголок губ. — Ох… да простят меня Тринадцать Предков, но я всякий раз жду, когда меня отпустят доживать оставшиеся ворны вдали от этих негодников. Глиммер неловко дёрнула уголком губ и опустила локаторы вниз. Да, действительно, быть Адептом было непростой работой… Ведь вы буквально становитесь альфой всем новорождённым искрам, которые, придя в мир и не зная, что им делать, идут под крыло Храма, чтобы из них воспитали ответственных и сознательных личностей, направляя на путь, который осветит им сам Праймус. Некоторые после периода адаптации оставались в Храме, выбирали факультеты и становились святыми братьями и сёстрами; кто-то выбирал обычный актив, работая на заводах или открывая небольшие дела; а некоторым везло больше, и они могли значительно повысить свой статус и найти себе более достойное призвание в этом непростом обществе. — Бросьте, Кэрин, вы же и декацикла не продержитесь без того, чтобы ткнуть кого-нибудь своей палкой, — посмеялся Брейвлук, тут же поймав предупреждающий взгляд зелёной оптики, из которой, казалось, вот-вот вылетят стрелы. — К тому же пожалейте молодых адептов: у них же нервных микросхем не хватит, чтобы терпеть этих скраплетов пару орнов, и у них лицевые сразу постареют до вашего уровня. А нам и одной вас хватает. Юнлинги, сдерживая смех, прикрыли вокалайзеры и, стараясь не попасться на глаза миниботке, расступились, дабы не мешать Кэринлайт приблизиться к ехидному боту, который не сразу осознал надвигающуюся опасность. По залу прокатился звук удара металла о металл — Адепт с силой огрела серебристого воина по бедру. Тот схватился за ушибленное место, в ужасе опустив антенны. — Столько микросхем, сколько ты мне выжрал, никто не выжирал за весь период адаптации молодых искр! — бледно-кремовая фем вновь ткнула бота, но уже по другому бедру. Однако тот, на удивление Глиммер, не пытался защитить свой корпус. Подняв манипуляторы вверх и сжимая в ладонях какой-то предмет, он старался уберечь его от ярости старшей феммы. — И вообще, поуважительнее ко мне, я тебе, между прочим, почти как дани, несносный мехлинг! Поэтому двойное уважение ко мне должно быть в твоём пустом шлеме! — Осторожнее, мэм, вы же так фигурку повредите! — испуганно воскликнул мех, спасая столь важную для него вещицу и ловко уворачиваясь от ботки с тростью. Остальные молодые кибертронцы, словно расступающееся море ржавчины, отхлынули в стороны, освобождая арену для яростного танца железа и энергии, дабы не стать случайными жертвами грозного "оружия" адепта. — А, так у вас сегодня был выход в город… — дошло до Хранительницы; искорки любопытства заплясали в её оптике, пока она наблюдала за этой забавной перепалкой, скрестив маны на грудной пластине. — Сегодня была очередь Брейва и Старшей водить нас на прогулку, и страж уговорил Кэрин сводить нас на торговую улицу, — подтвердила юная джетиха; её лицо почти полностью скрывал неоновый визор, а сама она была ростом чуть выше Глиммер, и имела более темный окрас ближе к серому, чем белому. — Бедный Адепт потом всю обратную дорогу ныл, потому что Брейв не мог заткнуть свой модуль и беспрестанно расхваливал новую фигурку Сентинела Прайма. — Ещё одну?! — ужаснулась Глим, округлив янтарную оптику. — Он же вроде только недавно жаловался, что потратил свою зарплату за тот орбитальный цикл на прошлый поход за фигуркой Прайма. — Это другая! — Брейв перемахнул через миниботку широким шагом, приподнявшись на цыпочки, чтобы не задеть старшую фемму, и, уловив обрывок разговора подруги с одним из юнцов, радостно затрепетал крыльями, словно крылатый зверокон. Будто драгоценность, он продемонстрировал свою новую покупку, чуть ли не тыкая ей в лицевую бедной хранительницы. В его манипуляторах был контейнер, украшенный в цветах Прайма-колёсника, а внутри — почти идеальная мини-копия Сентинела. Оптика Брейва сияла ярче самого Ядра Кибертрона. — Смотри-смотри, у него оптика светится, если нажать на шлем, а ещё у него новые фразы записаны на диктофон! Фемочка недоумённо похлопала линзами и отступила назад, пытаясь уйти от напора счастливого бота, но упёрлась спиной в двери лифта и ойкнула — она попала в плен фанатичного поклонника, готового часами рассказывать о прелестях всего, что связано с его кумиром. — Разве у прошлой фигурки не было таких же функций?.. — осмелилась спросить Глим, взглядом отчаянно ища спасения за спиной у друга, где молодые искорки лишь пожимали плечами, не желая становиться следующими жертвами. Даже Старший Адепт решила остаться в стороне, делая вид, что внимательно изучает статуи Праймов, заодно причитая о том, что давно не поручала этажу молодых искорок их чистить… — Ты что?! Они же совершенно разные! У той оптика светилась тусклее, и фраз всего было пять, а тут целых девять и…! Хранительница инстинктивно вскинула ладони, словно щит, пытаясь сохранить хрупкую дистанцию между собой и одержимым поклонником Прайма, искренне надеясь избежать неловкой беседы, в которой она чувствовала себя совершенным профаном. И свершилось маленькое чудо! Праймус, словно вняв мольбам своего создания, послал спасение в виде неожиданного сообщения. Брейв, встрепенувшись, словно от внезапного разряда, перехватил коробку с фигуркой, устраивая её в манипуляторе поудобнее. Его оптика на миг вспыхнула, и Глиммер поняла: меху пришло личное сообщение, заставившее его озадаченно цыкнуть. Поправив свободным манипулятором плащ, он неловко хмыкнул и повернулся к миниботке, вокруг которой вились юнлининги. — Вызывают на этаж стражей.., — недовольно проворчал джет, не поднимая глаз, и, извлекши из субкармана свою карточку, обошёл слегка отшатнувшуюся от лифта Глим. Одним из пальцев, удерживавших металлическую пластинку, он надавил на кнопку вызова, заставляя двери лифта отвориться с характерным вздохом. — Кэрин, отметьте, пожалуйста, в журнале, что я закончил свою смену по сопровождению этих сорванцов. Миниботка, патетически прохрипев, лишь махнула манипулятором, в котором покоилась трость, давая своё утвердительное согласие. Осчастливленный страж, напевая что-то себе под вокодер, салютовал Глиммер и остальным, продолжая зачарованно разглядывать новообретённое сокровище. Однако внезапно, перехватив краем оптики взгляд Глим, Адепт, нахмурившись, едва заметно шевельнула губами и задумчиво склонила голову. Что-то в той заставило её нервно сжать пальцы на трости, словно та чувствовала неладное, исходящее от Хранительницы. Когда двери лифта распахнулись, Кэринлайт, неожиданно окликнув стража, кивнула группе юнлингов в сторону кабины: — Отвези их на свой этаж, — произнесла она. Молодые боты недоумённо переглянулись, но, пребывая в приподнятом настроении после прогулки по городу, благоразумно решили не задавать лишних вопросов. Удобнее перехватив в манипуляторах свои покупки, они, обходя двух фемок, зашагали в погрузочную кабину вместе с Брейвом. — Я скоро тоже вернусь на этаж *АМИ. Только ради Создателя, не успейте напроказничать за пару кликов без моего присмотра! Юнлинги тихонько замурчали голосовыми модулями, стараясь сдержать смех, дабы не заслужить очередную порцию нагоняев от наставницы. Наконец войдя в лифт, группа, помахав Глиммер на прощание, закрыла двери, и, набрав нужную комбинацию, джет умчал неугомонных искрящихся на нужный этаж, прежде чем самому отправиться на вызов в свой корпус. Клик тишины… Глим вновь погрузилась в свои мысли. Она устремила взгляд на статуи, всматриваясь в лики каждого предка и, конечно же, больше всего зацикливая взор янтарных линз на Праймусе. Однако неожиданный тычок трости старшей наставницы заставил фемочку ойкнуть больше от испуга и неожиданности, чем от боли. Будто та совсем позабыла о том, что осталась в зале не одна. Миниботка, оставшаяся рядом со старшей бетой Хидден, проводила взглядом устремляющийся ввысь лифт. Доносившиеся оттуда весёлые, пусть и немного сумбурные возгласы постепенно стихли, и тогда она взглянула на крылатую хранительницу. Кэринлайт хмуро сверкнула линзами и, осознав, что юная воспитанница сама не сумеет вырваться из цепких объятий терзающих искру мыслей, решила вывести её из своеобразного стазиса юнлинга самым эффективным способом, испытанным за весь свой актив — обычным воспитательным тычком тростью по корпусу юного кибертронца. — Что тебя так терзает, искорка? — наклонив шлем набок, миниботка, обхватив пальцами обоих манов трость, встала в спокойную позу, наблюдая и всматриваясь в Глиммер, словно видела не только её наружную оболочку, но и скользила взглядом по самой её искре, улавливая каждый нервный импульс, что отдавался в источнике энергии, когда маленькая светлая хранительница так и плескала из себя беспокойством. — Твоя душа так и взывает к Создателю… Хоть и звука с твоих губ так и не сходит. Фемочка неловко опустила локаторы, помолчав ещё немного, и только после того, как она нервно прикусила губу, сдерживая последние, титанические остатки сил, дабы удержать град омывателя из оптики, промолвила так тихо, что старой ботке пришлось повысить чувствительность звуковых датчиков, чтобы хоть что-то расслышать из уст Хранительницы: — Это не честно… — тихо всхлипнула та, дёрнув винтами за спиной и нервно перебирая пальцами. Адепт, нахмурив дуги, тяжело, с еле слышным старческим хрипом выдохнула через вентсистемы, освободила один из манов и положила его на бедро Глим, ласково, по-данински, успокаивающе погладив фемочку: — Я слышала о том, что произошло, милая… Но скажи, станет ли тебе или родным по твоей искре легче от того, что ты заранее терзаешь себя горем утраты, которая ещё не произошла и, скорее всего, даже не произойдёт? Скажи, разве ты не чувствуешь, как нити, что переплетают ваши родственные искры, то и дело воют от печали и страха?.. Глим удивлённо вскинула дуги на слова пожилой ботки, и её тонкая ладошка невесомо припала к светлой грудной пластине. — Я знаю, это не просто, дорогая… Но, может, стоит хоть попытаться ради семьи стать первой, кто сделает шаг к спокойствию, дав понять твоей дани, что она сможет положиться на тебя, дабы ты смогла уберечь её от тяготы страшного ожидания и вердикта судьбы, что преподнесли наш Великий Опи и тринадцать предков для Старшей хранительницы? — Но эта судьба изначально была не её! — взвыла возразительно Глиммер, отодвинувшись от касаний беспилотницы, и, возмущённо вскинув острые локаторы, затрещала лопастями, словно злой инсектикон. — Вы же прекрасно знаете об этом! Кэринлайт качнула шлемом и легонько стукнула тростью о полированный пол, отвлекая юную Хранительницу от клокочущего гнева и призывая внимать словам старого адепта: — Если бы Создатель был против подобной участи для твоей дани, Он дал бы нам знак. Раз молчит — значит, у Великой Искры свои причины уготовить твоей альфе столь тяжкий путь в активе. Фемочка едва не сорвалась на крик, готовая оспорить каждое слово, но лишь закусила сенсоры, словно глотнула горечи. И вправду… кто она такая, чтобы перечить решению старших, тем более сомневаться в воле Праймуса, который, несомненно, не допустил бы страданий искрят от предначертанной судьбы. И всё же… — Но ведь… на эту роль предназначался другой. Почему?.. — две первые капли омывателя сорвались на пол, и этот звук, казалось, раскатился громом по залу первого этажа храма, отозвался гулким эхом от стен, заставляя зеленоглазую фемму съёжиться. — Ох, крошка, если бы мы все ведали, что творится в умах Совета и в планах Праймуса, актив, поверь, был бы проще, да не так интересен, — устало пробормотала старая адепта. Проходя мимо фемки и цепляясь тростью за пол, она подняла манипулятор с опороченным предметом, так как со своим ростом не дотягивалась до кнопки вызова, а инженеры всё никак не могли найти время, чтобы исправить данную оплошность в планировке храма, и вызвала лифт, мечтая вернуться к рабочим обязанностям. Задержав дыхание на миг, наконец выдохнула: — Будь моя воля… я бы не раздумывая заняла место твоей дани… Многие в храме ей обязаны, а мне она и вовсе как родная бета… впрочем, как и все вы… Ни один альфа не захочет отправлять свою искорку в столь опасное путешествие, но, увы… Создатель не всегда внимает нашим желаниям. Нам остаётся лишь ждать и… смотреть. Глиммер резко вскинула локаторы. Кэринлайт, ступив за порог распахнувшегося лифта, смотрела на неё с такой щемящей горечью, что светлой фемочке стало неловко. Глим знала, что Хидден далеко не единственная, кого адепт Гармонии взрастила, воспитала и полюбила… Сейчас она рисковала потерять дани и опи, а миниботка… теряет ворн за ворном тех, кто дорог, и почти ничего не может с этим поделать. Глим была уверена, что это причиняет маленькой фемме не меньшую боль, чем та, что терзает искру, связанную узами, кои способна разорвать лишь воля Праймуса. Вдруг… словно вспышка… что-то кольнуло в шлем янтаро-линзовой фемочки, и её локаторы дёрнулись пару раз, взмахнув вверх-вниз. Неожиданно её осенила смутная мысль, которую она не сразу смогла уловить, слушая наставления адепта: «Занять… занять её мес…?» — не успела эта строка прозвучать в ЦП полностью, как из тёмных глубин сознания её выбил резкий, до боли громкий удар металла о металл, заставив ощетинить лопасти в разные стороны и манипуляторами прикрыть аудиодатчики, прижав к шлему перьевидные локаторы. Наученная опытом стольких ворнов, Кэринлайт сразу заметила по едва уловимым для посторонней оптики знакам, что несносная Хранительница явно задумалась о том, о чём не стоит размышлять. И она тут же решила пресечь эти помыслы. — Только, милая… не делай глупостей, — недобро сверкнув зелёными линзами, Кэринлайт предупреждающе стукнула тростью о пол. В голосе её звучал не просьба, а чёткий приказ, каким альфа усмиряет своих бет. Глим вновь опустила локаторы, отводя оптику и делая вид, что и не думала ни о чём подобном. — И нечего оптику отводить! Ты меня, юная леди, не обманешь. Физиономия твоя так и кричит о том, что ты вынашиваешь какую-то глупость. И я от всей искры советую: выбрось её из процессора и направь остатки сил на более продуктивные действия. Хранительница недоумённо посмотрела на Кэринлайт, а та продолжила, тяжело вентилируя с хрипами и скрипами в вентсистемах: — Проведи остаток времени с семьёй и покажи своей дани, что вы рядом, что ваша поддержка останется с ней даже там, где она не сможет вас видеть. — В этот раз взгляд Лайт смягчился. Не глядя, она набрала тростью комбинацию, трансформировала конец палки, нажав на кнопку вдоль основания, и трость превратилась в подобие захвата. Из саб-кармана адепт Гармонии вытащила пропускную карту, прикладывая ту к панели распознавания. И пока компьютер быстро считывал код, миниботка кивнула фемочке. — Мне уже пора… а то мои старые суставы чувствуют, что, если я ещё немного задержусь с тобой, юнлининги разнесут весь этаж искрят без моего надзора. — Я… понимаю, — вымолвила Глиммер, едва заметно склонив шлем. Её манипуляторы легли на искру, выражая почтение старшей, словно отдавая честь. — Да ниспошлёт Праймус вам сил, да не поскупится на удачу и да одарит покоем и гармонией вашу искру… — Взаимно, искорка. Пусть Создатель услышит и мою просьбу, поможет утихомирить бурю в твоей искре и справиться с невзгодами, что ждут тебя и твою семью на пути. Да не оставит Он без удачи твою дани и позволит ей стать новым голосом, несущим Его волю, направит свои создания на верный путь и утишит хаос, что медленно надвигается на Кибертрон. — Склонившись в ответ, Лайт улыбнулась, моргнув зелёной оптикой. Двери лифта закрылись, и миниботка стала медленно подниматься на этаж молодых искр под пристальным взглядом янтарных линз Глим, которая вновь после этого обратила свой взор к статуям Создателя. Её оптика пару раз дрогнула, и аудиосенсоры уловили сигнал, доносившийся из храмовых микрофонов: «бип… пии-ип. ип… биб!» — какофония, напоминающая бег пальцев по клавишам архаичной клавиатуры, сплеталась в причудливый, короткий звуковой код, понятный почти каждому кибертронцу. Этот сигнал, словно ключ, открывал врата процессора, возвещая о насущной необходимости — подзарядке. Юная Глиммер тогда не понимала, зачем такие сложности, ведь можно было просто записать оповещение и транслировать его в определённое время. Но опи объяснил ей суть этого древнего ритуала…

«Воспоминание Хранительницы»

— Когда молодые искры попадают в наш мир, они беспомощны и не обучены ни грамоте, ни нашему языку. Оказавшись на поверхности тела Создателя, они не знают ни слов, ни образов, ни вкусов… — Главный святого хора, поглаживая шлем беты, тихо мурлыкал моторчиком. — Поэтому наши великие умы решили эту проблему. Этот простой звук беспрепятственно достигает глубин процессора, сообщая братьям и сёстрам меньшим о том, что их корпус требует подпитки. — То есть… поэтому у меня в головушке от этого звука возникает мысль, что пора покушать? — Глим грызла пальчик, и механоид с крыльями, как опахала, кивнул визором, аккуратно извлекая палец из вокозайзера неразумного дитя.

«Конец воспоминания»

Глиммер усмехнулась. Воспоминания о прошлом согревали её искру и одновременно причиняли невыносимую боль от осознания того, что те, кто подарил ей эти дорогие моменты, больше никогда не будут рядом. — Время приёма топлива… — фемочка поёжилась и, развернувшись на каблуке, вызвала лифт. Задумчиво склонив шлем, она смотрела на своё размытое отражение в полу. Процессор настойчиво пытался что-то донести до своей владелицы, и как бы Глим ни сопротивлялась, как бы ни старалась слушать приказы двух ботов, ясно дававших понять, что не стоит думать о том, что может привести к беде, хранительница цеплялась взглядом за детали своего размытого отражения, находя в них болезненное сходство с корпусом её альфы. И губы вновь, уже вслух, обожгли эти страшные слова, которых хранительница артефактов боялась, словно в голос противясь воле Праймуса: — …занять… её место?.. —