Глава 3. Совет основателей

      Гарри проснулся, чувствуя себя более отдохнувшим. Даже его рука болела уже немного меньше. Осторожно он приподнялся на постели и с любопытством осмотрелся. Покои Годрика Гриффиндора были примерно такими же, как и спальня в башне по размеру, но из-за того, что здесь было только одно спальное место, они казались просторнее.       Над широкой кроватью был темно-бордовый балдахин с золотой вышивкой. Мебель, которую он мог видеть, была явно старинной, но добротной. Да и вообще это место не выглядело заброшенным, хотя он и подозревал, что здесь уже давно никто не жил.       - Смотрю, тебе уже лучше, молодой человек, – голос женщины заставил Гарри подпрыгнуть и обернуться.       В знакомой портретной раме было изображение русоволосой незнакомки с немного округлым лицом и голубыми глазами. На ее темно-зеленой мантии виднелась изящная брошь в виде барсука. Эта деталь подала Гарри идею о том, кем могла быть женщина на картине.       - Пенелопа Пуффендуй? – осторожно спросил он, боясь показаться грубым.       - Все верно, – кивнула женщина. – Должно быть Годрик был чрезмерно импульсивен, когда говорил о безнадежной невежественности.       - Или это результат спадающих чар, – раздался еще один голос и Гарри обернулся.       С другой картины на него смотрела черноволосая статная женщина с зелеными глазами и короной на голове. Ее мантия была темно-синей и он предположил, что это, возможно, была основательница вороньего факультета Кандида Когтевран. Мысль о том, что он был в обществе основателей и находился в личной комнате одного из них, заставила его покраснеть.       - Как твоя рука? – спросила Пуффендуй.       - Мне уже лучше, – Гарри потрогал повязки. – Хотя, наверное, останутся шрамы.       - Разумеется, – заметила Когтевран. – Какой смысл в защите, которая исчезнет почти сразу после наложения?       - Я не понимаю, – Гарри понурил голову.       - Это древние законы, по которым действует кровная защита, мальчик, – еще один голос заговорил в стороне. – Эти шрамы – неотторжимый и неуничтожимый магический оберег, который защитит твое тело и разум от вредоносного влияния и порабощения. Насколько я могу видеть, у тебя уже есть такой. Правда непонятно, почему в таком случае он не действует, как ему положено.       Гарри непроизвольно коснулся лба. Его шрам был магическим оберегом?       - Мне говорили, что это след от заклятья, которым Волан-де-Морт пытался меня убить, – сказал он.       - Заклятья? Любопытно. Подойди, мальчик. Я хочу поближе рассмотреть твой лоб, – снова заговорил дальний портрет.       - Может стоит повременить с этим, Салазар? – обеспокоенно нахмурилась Пуффендуй – Он еще юн, а ритуал защиты тяжел даже для более старших волшебников.       Гарри чуть вздрогнул, услышав имя. Салазар? Салазар Слизерин? Основатель факультета, на котором учился тот самый?       - О, времена, о нравы, – проворчал портрет. – Дайте мне терпения, чтобы совладать с тем, что из меня сделали монстра подземелий, не уступающего по коварству самому дьяволу, – он на мгновение замолчал и добавил: – Я уверен, что мальчик вполне способен пройти несколько ярдов, Пенелопа. К тому же, лежа исключительно в кровати, он не восстановится.       Гарри неловко поерзал под взглядами основателей, но все же выбрался из постели и нетвердо встал на ноги. Он чувствовал слабость, однако устоял и пошел туда, откуда слышал голос.       В небольшой нише обнаружился портрет мужчины средних лет с тонкими чертами лица, черными волосами с проседью и козлиной бородкой. Он был одет в темно-зеленую, почти черную мантию с серебряной окантовкой по воротнику. Основатель указал рукой на туалетный столик, над которым висел его портрет.       - Присядь, мальчик, и открой свой лоб. Я хочу осмотреть твой шрам.       Гарри подчинился, хотя чувствовал себя не вполне уютно под цепким взглядом серых глаз Салазара Слизерина.       - Да, я определенно чувствую след магии в твоем шраме, – заговорил основатель после нескольких минут осмотра. – Это не просто отметина, нанесенная шальной травмой, полученной в детстве. Полагаю, глупо надеяться, что ты знаешь, какое заклятье использовал тот маг.       - Простите, сэр, – пробормотал Гарри, но мужчина взмахнул рукой.       - Не важно. Его ключевые характеристики и направленность я и сам могу узнать. Тинки.       С хлопком появилось то же странное существо, которое Гарри уже видел, когда пришел в себя первый раз. Оно низко поклонилось портрету.       - Чем я могу служить одному из основателей? – спросило оно.       - В замке есть определитель магических следов? – спросил мужчина.       Существо задумалось.       - Полагаю, в кабинете директора, – ответило оно наконец, но портрет покачал головой.       - Нет. Нам не нужно привлекать внимание. Направляйся на восьмой этаж. За потайной дверью напротив стены между третьим и четверным проемом будет комната. Возьми там и принеси сюда.       - Слушаюсь, – снова поклонилось существо. – Тинки все сделает и затем принесет еду для молодого господина.       Гарри покраснел, чувствуя, что его живот бурчит от голода. Он не ел с ужина. А сейчас он даже не был уверен, какой снаружи день.       Меньше чем через минуту существо, эльф, как ему успела пояснить Пуффендуй, видя непонимание в его глазах, вернулось и с поклоном поставило на туалетный столик прозрачную сферу на ножке.       - Хорошо, мальчик. Теперь опусти на него левую руку и сосредоточься на шраме на своем лбу. Это не слишком сложная задача, – дал указания Салазар.       Гарри сделал так, как было велено. Даже прикрыл глаза, чтобы сфокусироваться. Неожиданно боль пронзила его голову и он вскрикнул, прижимая руки к горящему шраму, который начал кровоточить.       - Черное колдовство? – голос Пуффендуй звучал обеспокоенно.       - Да, – подтвердил Салазар. – Похоже, что на теле ребенка паразитирует какая-то дрянь и через эту отметку тянет на себя его магическую силу.       - Тогда хорошо, что мальчик попал сюда, – заметила Когтевран. – Ты всегда был отличным целителем. Особенно по темной магии.       - Тинки, – Салазар обратился к эльфу. – Перенеси мальчика в мои покои. На полке в шкафу найди футляр в виде свернувшейся змеи и жди меня.       - Слушаюсь, – сказал эльф и Гарри почувствовал, что его куда-то дернуло.       Из-за боли в шраме он почти ничего не видел, но понял, что его снова опустили на постель. Это место пахло какими-то травами и из-за этого напоминало ему класс зельеварения.       Где-то послышалось шуршание того, кто что-то искал, а затем раздался голос основателя.       - Да, вот эту. Поднеси ее поближе ко мне, – а затем после паузы: – Открой свою силу, – снова пауза. – Нанеси эту мазь на шрам на лбу ребенка и наведи на него сонные чары. Поторопись.       Гарри почувствовал, как его руки убрали от лица и что-то холодное коснулось его лба, смягчая пульсирующую боль. Эльф наносил какую-то мазь на его шрам, как велел основатель. Вскоре после этого сонные чары заставили его потерять сознание.

***

      Четверо магов собрались на общем портрете, чтобы обсудить положение. Лицо Годрика побагровело и он схватился за свой меч, когда остальные рассказали ему о сделанном неприятном открытии.       - То есть тело моего подопечного пожирает магический паразит, а все в этой школе игнорируют этот факт?! – прорычал он.       - Похоже общий уровень образования действительно упал, – вздохнула Кандида. – Или такое положение ребенка кому-то выгодно. Все же не просто так его травят зельями для манипуляции и ментального воздействия.       - Думаешь, то, что ему подмешивали, имеет такой эффект? – спросила Пенелопа.       - Есть косвенные признаки, – ответила Кандида. – К тому же я расспросила призраков и попросила Тинки принести мне образцы зелий, которые подливались ребенку по приказу нынешнего директора. Их точная проверка еще не завершена, но общая типология уже ясна.       - И ведь мальчик даже не способен понять и предположить наличие угрозы. Сирота, не имеющий магического опекуна – легкая добыча для нечестивых на руку магов, – вздохнула Пенелопа.       - Поэтому его и защищает сам Хогвартс, – заметил Салазар. – В конце концов, мы специально строили его таким образом, чтобы дать возможность детям научиться защищать себя и свой разум, не подвергаясь чужому воздействию. Ведь, не зная об угрозе, невозможно ей противостоять.       - Согласен, – сложил руки на груди Годрик. – Но даже у Хогвартса не хватит сил вытравить магического паразита. Напротив, чем больше будет развиваться магическое ядро ребенка, тем сильнее он сможет влиять на него. И сомневаюсь, что у этой твари благородные намерения.       Салазар задумчиво погладил свою бородку.       - Скажи, Годрик, у тебя еще остались связи с гоблинами? – спросил он.       Гриффиндор фыркнул.       - А как по-твоему я поддерживаю состояние своего меча? Пусть это и их работа и она не идет ни в какое сравнение с тем, что могут выковать даже лучшие волшебники, тысяча лет – это тысяча лет. К чему ты клонишь, Салазар?       - У меня в хранилище есть магический артефакт, который мог бы помочь нам устранить паразита из тела мальчика и дополнительно защитить его, – ответил брюнет. – Он работает как накопитель энергии, частично перетягивая ее на себя и не давая паразиту впитывать ее. Позднее этот запас можно использовать для единовременного массированного удара, который невозможен в иных условиях. Тоже гоблинская работа. Вот только он давно не использовался и я не уверен, что он в полноценном рабочем состоянии.       Годрик погладил свою бороду.       - Это интересная мысль. Я мог бы договориться о ремонте и настройке. Сколько времени потребуется на полную зарядку?       Салазар пожал плечами.       - Зависит от магического ядра самого мальчика, – сказал он. – Учитывая также то, что паразит уже успел набрать некоторую силу, думаю, по меньшей мере год. А лучше немного больше, чтобы был запас.       - Что ж, тогда будем исходить из этого, – заметила Кандида. – Паразита нужно убрать. Он опасен как для самого ребенка, так и для других людей. Особенно, если получит полный или даже частичный контроль над телом.       Остальные кивнули в молчаливом согласии и Салазар вызвал Тинки, дав указания о том, где лежит старинный артефакт.