5. Маленькая Лу и Аша

      – Господин Лангрид, скажу прямо, я собираюсь отстранить вас от работы в лесах Цибиллы.       Начальница не предложила Робу сесть – сразу сообщила решение, как только он закрыл дверь кабинета за спиной.       Роб открыл было рот, чтобы возразить – беззвучный стон, который госпожа Шепёк тут же перебила:       – Я уверена, ваш отец хотел бы видеть вас живым и в здравии. А я хотела бы быть уверенной, что не случится того дня, когда я недосчитаюсь одного из своих сотрудников, – сказала она достаточно твёрдо. – Поверьте, Роб, докладывать вашему отцу о смерти сына – не самая завидная работа.       Возмущение. Роб почувствовал, как его опускают до уровня пятилетнего ребёнка в детском саду, за которым нужен присмотр, пока родители не пришли забрать его. Мерзко.       – Госпожа Шепёк, я ценю ваше беспокойство обо мне и о переживаниях моего отца, но я сам способен определить уровень опасности для себя и в случае необходимости предпринять меры, – его голос звучал сталью. – Прошу не отстранять меня от основной работы лаборатории.       Зеленоватые глаза выжигающе посмотрели на Танию. Она даже не подала виду, что колеблется.       – Что ж, очень хорошо, господин Лангрид, раз вы так решили. В любом случае я сообщу вашему отцу о случившемся, – подытожила начальница, как всегда, с ноткой снисхождения на лице. – Постарайтесь, пожалуйста, больше не создавать подобные инциденты. Всего хорошего.       Роб едва заметно кивнул головой в знак завершения разговора и покинул кабинет. Рабочий день закончился.       

***

      Вылазки в леса стали ежедневными: нужно было успеть до начала зимы собрать как можно больше образцов. Роб ходил в компании Ашера и Давида, реже – с Эттой, поскольку девушка предпочитала одиночество, Дерека и ранние подъёмы, совершенно непосильные для парня.       Последнее время он лучше спал, но всё равно семи-восьми часов будто не хватало. Приходил домой поздно – в районе 20:00, готовил ужин, усаживался читать книги – в этом месяце его занимал Морис Дрюон с «Проклятыми королями». Поток давно минувших событий плавно уносил его в необременительные грёзы, поэтому он часто засиживался до часу ночи вопреки голосу разума.       В любом случае он не всегда был готов пожертвовать сном и теплом нагретой кровати ради утренней росы на ещё не открывшихся листьях скрученных деревьев, хоть зрелище это и было великолепным.       Для Ашера же непосильным оказалось находиться в лесах так же долго, как Робу. Он быстро унывал, еле осиливая основной маршрут, много пил тёплой воды и тяжело дышал, пытаясь, однако, всем видом и фразами показать, что он справляется и что он рядом.       То ли он действовал так из чувства вины за тот случай, то ли его задевало, что Роб в конце концов непринуждённо освоился в лесах и с огромным, возможно, заразительным энтузиазмом смотрел во все глаза на новый мир.       Роб завёл специальную компактную тетрадку для записей – а их было много. В какой-то момент он начал напротив описаний растений делать ручкой их быстрые скетчи. И чуть позже его озарило: а почему бы не зарисовывать всю систему, а не отдельные элементы? Ведь техника никакая здесь не работала, фотографий лесов Цибиллы внутри них не было – серьёзное упущение для исследований.       Ашер назвал идею крутой, и этого было достаточно для начала работы.       Роб собрал привезённые с собой из Англии карандаши и цветные линеры и захватил планшет для акварели формата А3 с 14 листами в нем. И очки. Он был близоруким, не сильно, но для прорисовки деталей нужно было хорошо видеть. Давид откопал небольшой раскладной стул и захватил запас батареек для фонарика, который тут едва работал.       «Как же здорово», – подумал Роб, приступая к скетчу.       Когда скетч был закончен, он прикоснулся чёрным линером к основным нарисованным объектам. Рука плавно скользила в нескольких миллиметрах от бумаги, стараясь не задеть карандаш и не оставить следы. Одна ветка за другой, одно дерево за другим…       Послышался кашель. Роб остановил кисть. Оглянулся.       – Извини, отвлёк, – Ашер постарался скорее замяться, но снова закашлял.       – Роб, нам нужно отвести Ашера обратно, – решил Давид.       – Всё в порядке, я могу ещё подождать.       Но Роб уже собирал инструменты в сумку.       – Контур я могу закончить дома, так что пойдём, – взвешенно подошёл к вопросу Роб.       – Да? – Ашер решил убедиться. – Ладно, если тебе нормально. Хорошо, пойдёмте.       Роб действительно закончил работу с контурами дома, в лаборатории было и так много своих обязанностей. Но цвета все он вспомнить с точностью не смог. Потребуется немало времени провести в лесу, чтобы воспроизвести достаточно точные оттенки на картине.       «…только Ашер явно такого не выдержит. Как быть?»       И на следующий день Давид предложил решение: основную работу по сбору образцов они делали вместе с Ашером, а после Давид оставался с Робом, чтобы тот рисовал. Ашер одобрил план, несмотря на то, что ему сложно было признаться в своей слабости.       Зато такими темпами картина вскоре была закончена.       – Это очень круто! – похвалил его Ашер и предложил показать Тании.       Госпожа Шепёк тоже впечатлилась и похвалила сотрудника, внезапно для Роба. Ашер предложил сделать зарисовки лесов одной из основных задач Роба, в ответ на что Тания пошла дальше и поручила парню подготовить сборник материалов, систематизировав текущую информацию.       – Я видела ваши работы, вы хорошо ладите с данными. Думаю, задание не составит для вас труда. Скажем, дедлайн для вас будет до конца этого года.       Роб был поражён.       «Вот так удача!» – подумал он.       – Но Тания, данных у нас достаточно много. Думаю, ему нужна будет помощь. Ты не против, если я составлю тебе компанию? – вмешался Ашер.       – Тогда решено, – ответила за Роба начальница.       Роб чуть было не изобразил кислую мину на лице: он вовсе не хотел делиться таким интересным проектом с Ашером.       «Эх».

***

             – Слышал, ты впечатлил нашу начальницу своим рисунком. Хвалю, – в тот же день подкатил Хаган к Робу.       «От кого ты мог услышать?»       – Покажешь? Мне интересно глянуть.       Роб без особого желания открыл лежащий на столе планшет.       – О, – снова этот открытый протяжный звук. – И правда хорошо. Точно, хвалю.       – Да. Спасибо, – отрезал Роб. Что-что, а похвала Хагана ему была не нужна точно.       Великан чутка выпрямил спину и поддался назад.       – Роб, скажи, я тебя обидел?       Вопрос прозвучал как претензия. Роб почувствовал тот самый укол вины. Хаган продолжил:       – Мне кажется, – он сделал паузу; каждое слово выговаривалось чётко, с акцентами и убедительно, – но я, конечно, могу ошибаться, что шутка про грибуса была безобидной.       Что-то глубоко внутри Роба возмутительно булькнуло, но он не смог распробовать вкус этого переживания.       – Нет, Табор, это была несмешная шутка.       – Ох, не думал, что ты такой чувствительный. Тогда извини.       Ещё раз булькнуло.       И на этом разговор закончился.       Позже Роб заметил, что Этта стала чаще подходить к столу Хагана, а он перестал ей отвечать как обычно грубо.

***

             В дальнейшем Табор предпринял пару попыток завести разговор с соседом, но Роб обрезал контакт, ссылаясь на занятость. Так великан и отстал. Лишь позвал на выходных побить в барабаны. Роб согласился.       Непостижимым для понимания Роба образом вскоре Хаган вообще перестал засиживаться на работе. Возможно, по той причине, что сам Роб вместе с Ашером занимали все пространство после рабочих часов в кабинете. В буквальном смысле.       В центр они поставили напольную магнитно-маркерную доску, где постоянно что-то писали и стирали. Иногда Роб в шутку рисовал какой-нибудь интернетный мем или делал иллюстрацию смешным фразам, приходившим во время бурных обсуждений, когда голова уже перекипала.       Атмосфера была захвачена энергией двух заражённых энтузиазмом учёных. Роб даже представить себе не мог, что с Ашером может быть интересно работать.       Сначала они притирались, обменивались вежливостью: «Ты согласен?», «Не против?», «У тебя есть предложения?».       Они довольно-таки быстро определились с форматом иллюстраций. Сканы имеющихся в хранилище образцов перепали Ашеру, он же должен был собрать с коллег из других лабораторий их образцы. Робу досталась работа по зарисовкам. Решили, что лучше сделать несколько общих планов, чтобы показать сосуществование растений.       Да, с Ашером было приятно работать. Радостная улыбка, ненадоедливая общительность, стремление помочь другим – потихоньку Ашер становился центром коллектива, без которого не принималось ни одно решение как на уровне руководства, так и на уровне исполнителей. Хаган и Этта стали чаще обращаться к нему, кто за советом, а кто прощупать почву. Табор вёл себя достаточно отстранённо с Ашером, однако Роб замечал, что тот неравнодушен к заместителю и заинтересован в контакте с ним.       С Танией они скорее находились в перманентном закрытом конфликте: не все действия начальника Ашер поддерживал, но открыто против не высказывался. Тания уловила его тактику и, пребывая в скверном настроении, устраивала пассивные разносы других коллег при заместителе. В такие моменты Ашер погружался в себя, а весь его вид приобретал застывшие острые очертания. Благо, такое происходило нечасто.       Робу было неприятно смотреть на внутренние разборки лаборатории – для него изучение лесов стояло на первом месте.       Данные решили брать не все, а опираться на закономерности северной части леса. Отказываться полностью от наработок коллег Монса и Эдамской базы не рискнули: мало ли что ценного те напишут в ответ на их запрос.       Информация требовала расфасовки по разделам. И тут вставал вопрос: а какие разделы делать? По отделам, начиная с мхов и заканчивая цветковыми? Но могли ли они классифицировать новообразованные растения, в плане, может статься, что леса Цибиллы представляли собой новый отдел.       – Да вряд ли, – мотнул Ашер головой, – хотя, чёрт их знает. Давай сначала изучим инфу, какая есть.       Коллеги без труда поделили между собой собранные пласты знаний со всех лабораторий и приступили к неподъёмным текстам.       Чем дальше они углублялись в буквы, тем больше шуток у них возникало, а из шуток рождалась и свобода самовыражения, и комфорт в общении.       Поначалу Роб сидел один каждый день до победного конца – Ашер уходил чуть позже 18:00, но всё же оставлял Роба. Однако вскоре заместитель начал засиживаться.       В один из вечеров ему позвонила жена. Он извинился, не стал выходить из кабинета, а ответил так, без наушников.       – Привет, любимая! О, а кто тут у нас? Маленькая Лу! – он помахал рукой в экран.       Раздался детский смех.       Ашер продолжил на датском. Роб услышал своё имя в его речи. Довольно скоро он попрощался с женой и дочкой.       – Работаем дальше?       Роб не стал спрашивать, что сказал Ашер жене по его поводу: было бы слишком грубо, подумал он.       Зато Ашер внезапно сам начал рассказывать о семье.       Он познакомился с Ханне, когда гулял вдоль гавани Копенгагена около памятника якорю – настроение было паршивое, всюду обсуждали войну России и Украины, и его это порядком задолбало. Стояли белые ночи, он успел заглотить бокал вина, а она сидела, свесив ноги с причала, и пила горячий шоколад в бумажном стаканчике. Он остановился и предложил ей сходить за сладостями в его любимую кондитерскую. Она согласилась.       Месяца два они были друзьями по переписке – Ашер тогда работал в другом городе, Оденсе. Вскоре мужчина набрался смелости и пригласил девушку на свидание. Спустя три года они поженились, и у них родилась Лу.       Ханне была истинной датчанкой, в отличие от Ашера – он был потомком мигранта. Его дедушка-фотограф переехал из Великобритании в Данию в 1972 году: он занимался интерьерными фотографиями.       – Он любил говорить, что лучшего понимания света и освещения в доме, чем в Дании, в мире не найдёшь, – тепло отозвался о деде Ашер.       Бабушка тоже мигрировала в Копенгаген, только из северной Румынии – она была смешанных кровей, но достаточно еврейкой, чтобы подарить Ашеру его имя. Оно означало «счастливый».       Бабушка родила только одного сына – отца Ашера, так как не особо хватало средств для содержания. Уже его отец завёл большую семью: Ашер был средним из трёх сыновей.       В общем, Ашер оказался живым человеком, и это неожиданно порадовало Роба.

***

             Чем больше было вылазок, чем чаще учёные корпели над материалами, тем отчётливее становилось понятно, что они столкнулись с непростой задачей.       С одной стороны, в лесах существовали похожие на нормальные, привычные европейцу растения: хвойные, в основном из порядка кипарисовых и сосновых, цветковые подкласса розиды – деревья и кустарники. Удивительным стало то, что трав как таковых, ни многолетних, ни однолетних, ни Ашер, ни Роб, никто в лаборатории Вентспилса не находили. Исключение составили орхидеи, которые цеплялись воздушными корнями за массивные ветки деревьев.       – У моей мамы росла подобная дома. Кажется, Ванда, – неуверенно прокомментировал Роб одну из них.       И вправду оказалась ею. Только что она забыла около Балтийского моря – осталось загадкой.       Так вот, похожие, а не те же самые. Всех коснулись внешние изменения: на листьях появились голубые тонкие сплетения, формой напоминающие деревья, дендриты. У кого-то они были едва заметными, приходилось выискивать в микроскопе, например, сложно было найти их у европейской лиственницы; у других же, напротив, ярко выраженные: у орхидеи Ванды они были как с верхней стороны листа, так и с нижней. Кстати, у орхидеи и на корнях были подобные переплетения.       У одних видов дендриты больше походили на такие, которые появляются в минералах при слишком ускоренной и стеснённой кристаллизации, как у родонита – чёрные кляксы из точек и линий. Но в основном у большинства растений они походили на пушистые веточки с иголками.       Роб аккуратно разглядывал голубые линии в микроскопе. Определённо новый вид ткани. Вытянутые клетки отличались наличием отходящих от ядра к клеточной стенке дендритов. Они были подобны видимым на листьях сетям, и именно они придавали тем голубой оттенок. Своим внешним видом клетки напомнили Робу нервные клетки человека.       Голубые отростки разных клеток соединялись друг с другом в местах расположения каналов, плазмодесмов, которые связывали цитоплазмы соседей. Для чего они служили, было непонятно. И пока не хватало времени задуматься. Ведь существовала загадка поважнее.       Ещё в первую вылазку Роб заметил их – непохожих на остальные, с чешуйками, отливающими цветом бензина на асфальте.       Роб залез в свою личную коллекцию сохранённых на ноутбуке ботанических иллюстраций. Он точно где-то видел подобное.       «Ага, бинго! Только…»       …длинные деревья-стволы представляли собой вымершие древоподобные плауновидные растения периодов девона-карбона – лепидодендроны.       «Но они же жили в субтропиках…»       …и нуждались в огромных количествах воды для поддержания роста до такой высоты – 30 метров. Поэтому у них было множество листьев, которые напрямую крепились к стеблю, отвечая за газообмен, водоснабжение и фотосинтез. Крепились недолго – листья опадали вместе с отмершей корой, оставляя характерные для вида листовые подушки – те самые чешуйки, которые наблюдал Роб.       На листьях, добытых с трудом с двадцатиметровой высоты, Роб обнаружил такие же голубые дендриты, что и у «нормальных» представителей флоры лесов Цибиллы.       Как растение болотистых мест, да ещё и вымершее, и, наконец, споровые, не семенные (которые благодаря продуманной защите тела будущего поколения как-то могли позволить себе размножаться в суровых условиях лесов), обитали в этих самых лесах Цибиллы?       И они были не одни – Роб с Ашером обнаружили другие живые ископаемые.       Сигиллярию с параллельно идущими бороздками от корня к вершине, с рубцами от уже опавших листьев.       Парочку каламитов – древовидных хвощей, которые напоминали бамбук со своими гладкими стволами и вертикальной ребристостью. Их ветви с листьями, похожими на лиственницу, росли дугой вверх и опоясывали ствол кольцами из узлов, располагающимися вдоль стебля параллельно от основания до макушки.       «Ствол – как позвоночник, а веточки с листьями, словно рёбра, только растут вверх, чтобы защитить стебель», – умилился на них Роб.       А что ещё оставалось делать, кроме как радоваться, что видишь такое?       Ашера же находки сбивали с толку и пугали.       Когда в точке X1 исследователи наткнулись на вымершие (когда-то) древовидные трёхметровые семенные папоротники, заместитель на полном серьёзе заявил, что не верит увиденному, не хочет верить.       – Как мы их будем классифицировать? Что нам с ними делать? Как они вообще есть? Может, это наша коллективная галлюцинация, которой мы подверглись, находясь в лесах? – Ашер взялся за голову, ссутулившись на стуле в кабинете после экспедиции.       Роб достал из сумки лист папоротника.       – Извини, Ашер, но, кажется, он настоящий. На, потрогай, – игриво ткнул парень в плечо коллегу.       – Какой кошмар… – тому лишь оставалось нервно вздыхать.       – Решено. Давай классифицировать в известные отделы, но к модифицированным добавлять ээээ… приставку? дополнение? – Роб сомневался, как обозвать часть названия, – короче, добавлять в конце «sibyllus»?       Ашер одобрил вариант.

***

             – Можно у тебя кое-что спросить? – аккуратно уточнил Ашер.       Стрелки настенных часов заползли за 10 вечера. Робу сложно было сконцентрироваться на работе, поэтому он оттолкнул кресло от стола.       – Давай.       – Тот случай, с грибусом. Он как-то связан с твоим прошлым?       Роб прикусил нижнюю губу.       «Возможно, я могу рассказать».       – Да. В детстве… – Роб замялся.       – Если тебе тяжело, не стоит…       – Я в порядке, – Роб поднял правую руку в знак того, что ему не требуется помощь. – В детстве я уже сталкивался с ними. Мы жили с родителями в Портон-Дауне. Грибусов выводили в одной из лабораторий и держали в не закрытой сверху клетке. Мы с другом пошли смотреть на них ночью… Друг тогда погиб. У меня остались шрамы на спине от их когтей. Отец вовремя нашёл…       Тишина в кабинете показалась Робу слишком громкой. Глаза у Ашера не были широко раскрыты, как парень ожидал; наоборот, он смотрел вглубь себя, будто пытался отдалиться.       – М… – тихо промычал мужчина. – Теперь понятно.       Роб не знал, как дальше себя вести: Ашер продолжал смотреть в себя, а рассказать что-то дополнительно ему было нечего и не хотелось. Какая-то пустота образовалась в груди. Вроде он поделился чем-то важным для себя, а ощущения отдавали незаполненностью.       – Я не думал, что грибусы были выведены человеком, – Ашер будто говорил сам с собой.       Затем он поднял голову на Роба:       – Это пугает.       

***

      Так прошёл месяц.       На улице становилось всё холоднее – Роб не привык к таким зимам, а до декабря вообще-то было далеко. Чтобы пересечь небольшую площадь между корпусом и лабораторией, он надевал зимние ботинки, шарф и шапку. В леса же ходил в специальной зимней куртке, которую выбрал по совету Давида.       Роб переобулся в сменную обувь в раздевалке и накинул халат.       – Привет! – Ашер окликнул парня, едва тот вошёл в лабораторию. Кроме него тут пока никого не было.       Роб подошёл поближе:       – Привет! Чем-то помочь? Новое задание?       – Нет… Это не по работе. – Ашер смотрел мимо лица Роба широко открытыми глазами. – Мы с семьёй в воскресенье устраиваем фрейдасхюгге. Не хочешь присоединиться?       Голубые глаза резко зафиксировались на мутно-синих. Роб не знал, как интерпретировать этот взгляд – он немного его пугал каким-то отсутствием эмоций.       – О. Ого. Фрейда-что? Что это такое? Мне стоит как-то по-особенному одеться? – постарался дружелюбно прозвучать парень.       – Фрейдасхюгге. Это такая традиция в нашей стране – когда в конце недели мы собираемся семьёй, устраиваемся поудобнее перед телевизором и смотрим фильмы.       Ашер добавил:       – Ну, или мультики – Лу предпочитает их.       На, как ему показалось, немой вопрос Роба он ответил:       – Я хочу познакомить тебя с Ханне. И с Лу. И да, одеваться никак по-особенному не нужно. – Ашер протараторил, видимо, заготовленные фразы, улыбнулся и замолчал.       Роб тоже молчал, почему-то не зная, как реагировать, поэтому Ашер неуверенно уточнил:       – Так… В воскресенье в районе пяти вечера?       – А. Да, конечно, – Роб непроизвольно сделал небольшой шаг назад. – Я тогда принесу какие-нибудь закуски, ок?       – Да, здорово. Буду ждать тебя! – Ашер широко улыбнулся в ответ и, резко сев за свой стол, начал активно щёлкать мышкой.       «Что ж, хорошо. Неожиданно, правда. Ну, ладно. Наверное?» – думал Роб, включая свой компьютер.

***

             – Так Ашер позвал тебя на семейный вечер? – медленно, скорее утвердительно, проговорил Табор, затягиваясь самокруткой.       Роб кивнул головой. Табор посмотрел на него исподлобья.       – Хм, – немец фыркнул дымом через нос. – Ну, смотри. Пойдёшь ведь?       Роб снова кивнул.       – Не нравится он мне. Ходит слишком важный – политикан. Заслали его к нам оттуда, чтобы следить, что мы тут делаем. Ну, – Табор встал с ограждения, выкидывая окурок в траву, – если что, зови. Я ведь волнуюсь за тебя.       Роб кивнул в третий раз. Ему в очередной раз не понравились рассуждения Хагана.       «Зачем я вообще с ним поделился этим?» – выругался он на себя.       

***

      Пятница выдалась нудной: Тания поручила Робу сделать мониторинг изменения состава жидкости ситовидных трубок листьев разных представителей лесов за последний месяц и написать выводы по ним. Срочно и до конца дня.       «Зачем нужна такая?..»       Когда Роб закончил безжалостную писанину, настенные часы уже показывали 18:40. Парень отправил отчёт на почту начальнице, и, получив одобрительное «Нормально», поспешил к себе.       Как он чертовски устал! С удивлением он понял, что весь день его глодали вовсе не углеводы и бесконечные бессмысленные данные по ним, а волнения и мысли об Ашере и предстоящем вечере, о реакции Табора и каком-то напряжении между ними двумя и о месте Роба в эпицентре.       «Что ж, у меня есть суббота, чтобы привести мои данные к общему виду», – настроил он себя на позитив.       Что было слишком оптимистично заявлено. В субботу думать не хотелось, и мысли не приходили в голову. В итоге Роб просто рисовал и не думал.

***

             Ровно в 17:00 в воскресенье он стоял у двери Ашера.       Дверь сама открылась.       – А, привет! Заходи.       Роб зашёл. Со словами «вот, я принёс» он передал Ашеру пакет карамельного попкорна, на что Ашер ответил, что тоже его любит.       – Устраивайся в комнате, на диване, – показал влево Ашер, а сам ушёл на кухню.       Роб вошёл в комнату.       Планировка однокомнатных квартир ничем не различалась, разве что соседствующие рядом имели кухню по одну стену, другими словами, у одной она была слева, у другой – справа. Стандартная мебель тоже не особо разнилась – по крайней мере насколько Роб мог судить по квартирам своей, Табора и Ашера. Но у Ашера было по-другому.       Во-первых, был диван. Он стоял там, где у Хагана располагалась кровать – вдоль стены у входа в комнату, слева. Это был компактный угловой двухместный диван цвета латте с велюровыми подушками для спины и на высоких металлических ножках – Роб не раз видел картинки из скандинавской жизни с таким диваном.       На одном из подлокотников лежал тёплый плед в бело-серую клеточку.       «Интересно, Ашер тоже подмерзает или это традиция?»       Около дивана стоял маленький круглый столик из дерева на металлических ножках. Такого не было ни у Роба, ни у Табора. На нём уже лежал ноутбук на зарядке.       Почти сразу за диваном вдоль левой стены располагалась кровать, которая упиралась в окно.       Третье, самое отличительное в комнате, было освещение. У Ашера везде горел свет: торшер между входом и диваном, два бра на левой и правой стене, светильник по центру потолка и настольная лампа на деревянном столе около окна. Все они были выполнены в одном стиле и представляли собой полусферы или капли из белых концентрических колец.       Достаточно ярко, но глаза совсем не прожигало.       Последнее, четвёртое, у Ашера был деревянный стол. Не безжизненный пластиковый, как в обычном наборе квартир, а настоящий деревянный.       Что-то привлекло внимание Роба на столе. Он подошёл поближе.       – А, это мне Лу подарила. Перед отъездом, – сзади появился Ашер.       Он взглядом указал на небольшую деревянную игрушку-лисёнка.       – Она очень любит такие вещицы, – Ашер взял лисёнка в руки. – Сказала, чтобы я не скучал один.       Ашер посадил лисёнка обратно к большой шишке.       «Видимо, тоже подарок от Лу», – заметил Роб.       – Я приготовил нам горячий шоколад. Что-то не уточнил, у тебя нет аллергии?       – О, здорово! Нет.       – Если понадобится сахар, скажи, он на кухне.       – Хорошо.       Они уселись на диван.       – Тебе нужен плед? Ты не мёрзнешь? – продолжил суетиться Ашер.       – Нет, все в порядке. У тебя тепло.       – Окей, – мужчина механический поставил галочку. – Ну, что. Я звоню? Ты не против?       – Да, конечно.       Ашер нервничал. Роб только сейчас заметил, что на виске у него пульсировала хорошо заметная вена.       Телефон Ашера был из последней серии – они складывались пополам и позволяли делать голограммы собеседника в приближенном к реальности размере захватываемой части тела. Но чтобы передать в звонке такую информацию, у собеседника также должен был быть такой же агрегат. У Ханне он был, так что Роб смог увидеть женщину и дочку в полный рост по пояс сидящими на диване.       – Привет! А кто это у нас сегодня такой нарядный? – Ашер продолжил говорить на английском.       Лу засмущалась и уткнулась в плечо матери.       – Ханне, знакомься, это мой коллега – Роб. Роб, это Ханне, моя жена, – Ашер представил их максимально официальным голосом.       – Я давно хотела познакомиться с тобой, Роб. Ашер много о тебе рассказывал, – Ханне мило улыбнулась парню.       – Взаимно, – Роб улыбнулся в ответ.       – А это наша дочь, Лу, – мать погладила девочку по волосам. – Поздороваешься с Робом?       Девочка высунула пол лица из укрытия, улыбнулась парню и тут же спряталась обратно, прикрыв лицо ещё и ручками.       – Малышка стесняется? – умилился Ашер.       – Да, видимо, – Ханне продолжала гладить девочку по голове.       – Так, а кто тогда будет выбирать мультик на сегодня? – наигранно громко спросил отец. – Наверное, мне придётся выбирать. Что бы мне выбрать?       Лу что-то пробубнила в руку матери и засмеялась.       – Что-что? Не слышу? – Ашер подыгрывал дочке.       Девочка высунула голову и прошептала громко на ушко матери: «Frost».       – Она хочет посмотреть «Холодное сердце», – транслировала Ханне остальным.       – Ты не против? – Ашер обратился к Робу.       – Нет. Ни разу, кстати, не смотрел.       – Прекрасно, – для галочки сказал Ашер. – Но смотреть будем на английском, чтобы Роб всё понял. Хорошо, маленькая Лу?       Девочка кивнула головой.       Ашер включил ноутбук и нашёл мультфильм на сайте.       – Вы готовы, Ханне?       – Да.       – Включаю.       – И мы.       Как только пошёл мультик, Лу отсела от мамы и начала заворожённо смотреть.       Её очень веселил снеговик – как звонко смеялась она над ним. Робу особо не нравились такие персонажи в мультфильмах – немножко глупые, но добрые, призванные смешить своими непосредственными выходками. Но наблюдать за радующейся Лу было по-особенному прелестно. Так-то Роб нейтрально относился к детям. А Лу ему понравилась.

***

             Мультфильм закончился, и Лу тут же потребовала включить вторую часть. Ханне что-то мягко, но исчерпывающе сказала на датском.       – У нас правило – один мультфильм на один вечер, – перевёл Ашер.       Лу задумалась.       – Тогда… расскажи сказку… – попросила она на английском, – о Аше. Пожалуйста, папочка!       Ашер замялся.       – Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о маленькой Лу и Аше? – переспросил Ашер.       Он заволновался – было ясно, что сказки для дочки были для него тайным сокровищем.       – Да, папочка! Расскажи, как они познакомились! – настаивала девочка с воодушевлением.       Ашер мельком глянул на Роба, с небольшой опаской, затем бесшумно выдохнул, только шевеля губами, сделал паузу и...       – Ну, хорошо, – это был уже тот уверенный и яркий Ашер, которого Роб знал по вечерним задержкам на работе. – Все садитесь поудобнее: сейчас я расскажу вам историю о маленькой, но очень храброй девочке...       – И красивой! – вставила Лу звонко.       – И, конечно, очень красивой! – подтвердил кивком ей отец, – девочке по имени Лу, и о её будущем друге, Аше. Итак...

***

             «Маленькая Лу – это девочка четырёх лет. Она живёт с мамой и папой в Копенгагене. Семья у них маленькая, но дружная и хюгге. (Здесь маленькая Лу скорчила улыбающуюся во все зубы рожицу.)       Лу, её мама и папа очень любят природу. Папа даже купил загородный домик на берегу моря. (Лу показала руками, что домик очень большой, прям очень!)       Каждые выходные они выезжают в этот домик, какая бы погода ни была – и в дождь, и в мороз, и когда светит солнышко. Лу очень любит такие поездки.       Но недавно в лесу около домика стало небезопасно. (Ашер сделал очень серьёзное лицо и продолжил нравоучительно.) Папа говорит, что недалеко от их леса появились страшные чудища. Поэтому мама и папа попросили Лу не ходить далеко от домика одной. Лу обещала этого не делать.       Как-то раз Лу гуляла возле домика и собирала одуванчики. Девочке нравились эти цветы – она радостно дула на семена, и те летели высоко в небо. (Мама дунула на носик Лу, а та хихикнула. Ашер улыбнулся.)       Внезапно Лу услышала, как хрустнула ветка в кустах. Девочка пригляделась и увидела карие глаза. Они смотрели на ребёнка с интересом.       Лу подошла поближе, но глаза испугались и побежали глубже в лес.       Маленькая девочка вспомнила, что обещала родителям не ходить в лес одной, но ей стало очень любопытно. Она решила быстро глянуть одним глазком и тут же вернуться.       Храбрая Лу зашла в лес. Было очень красиво: солнце светило между соснами, на паутинке красовалась роса.       Лу огляделась – никого. Куда же спрятались карие глаза?       Вдруг рядом с девочкой упала шишка. Лу подняла голову... (На этом моменте Ашер выдержал напряжённую паузу, а Лу даже закрыла ладошками лицо, чуток подглядывая.) И увидела странное создание. Это была обезьянка, но с крыльями и клювом, как у попугая из зоопарка. У неё были те самые карие глаза.       Обезьянка внимательно смотрела на Лу, но явно побаивалась.       Лу тоже побаивалась, но очень заинтересовалась животным. Она аккуратно села на корточки и выставила ручки ладошками вверх, как папа её учил. (Лу машинально повторила это движение.) Этим она хотела показать, что она не будет обижать обезьянку.       Животное поняло девочку. Медленно, но очень проворно обезьянка спустилась с дерева и подошла к Лу.       Девочка протянула руку к клюву обезьянки, и та дала ей себя погладить.       Лу долго гладила и изучала обезьянку: сначала голову, потом шею, затем спинку. Крылья Лу не трогала, чтобы не спугнуть животное.       – Какая ты хорошая! Можно я буду с тобой дружить? (Ашер и Лу сказали фразу хором, только Лу её прошептала, видимо, очарованная воображаемым другом.) – спросила Лу обезьянку.       Та закивала головой – ей явно понравилась идея.       – Как здорово! – маленькая Лу очень обрадовалась.       Девочка подумала, что надо бы придумать имя своему новому знакомому. Она задумалась. (Тут Ашер сделал паузу и кивнул Лу, и уже она сказала следующую реплику.)       – Я буду звать тебя Аша! Тебе ведь нравится?       Обезьянка снова закивала.       Обе были довольны.       Лу вспомнила, что ей срочно нужно вернуться к домику.       Она попрощалась с Ашей и обещала поиграть с ней завтра.       Вот так начались приключения маленькой Лу и Аши.»

***

             Лу сладко зевнула.       – Маленькая девочка уже хочет спать? – Ханне мягко провела пальцем от лба до кончика носа Лу. Дочка кивнула. – Тогда скажи папе «пока», и мы пойдём.       – Пока-пока, – Лу помахала Ашеру ручкой.       – Пока-пока, малышка. Спокойной ночи. До скорого, Ханне. – Ашер нежно улыбнулся жене.       Она улыбнулась ему в ответ, попрощалась с Робом и завершила звонок.       Ашер повернулся лицом к Робу – он снова был взволнован, тем не менее рад и даже горд.       – Она прелестна. Лу. – улыбнулся утвердительно Роб. – И Ашер, не знал, что ты писатель. Сказка была крайне милой.       Глаза мужчины загорелись, он даже подскочил на своём месте:       – Ты знаешь, я ещё никому не рассказывал сказки, кроме жены и ребёнка. Я… я рад, что… – Ашер запнулся, кажется, не до конца поверив в слова Роба. Но как же ему хотелось поделиться! – Просто, однажды Лу нарисовала себя и грибуса. Я тогда рассказывал Ханне, что мы их заметили в лесах. А Лу слушала и рисовала. Потом показала мне. И сказала: «Это я и мой друг. Его зовут Аша!».       Ашер говорил по накатной, теряя дыхание.       – Я сначала испугался, хотел было объяснить, что грибусы очень опасные. Но малышка улыбалась, а потом добавила, что он такой же добрый и заботливый, как папа.       Парень сжался и опустил голову. Золотистые волосы упали на лицо. Роб заметил, как нервно поглаживал Ашер костяшки левой кисти длинными пальцами правой руки.       – Лу скучает по мне. Я ей нужен. Там. Но я сбежал. И тогда, когда она родилась, и сейчас, – он сглотнул. – Я плохой отец. Поэтому… Поэтому я пишу ей сказки про Ашу, который с ней рядом. В отличие от меня.       

***

Карточка души (из архива Службы информационной безопасности Панъевропейского союза) Имя: Ашер Канерус. Дата рождения: 1 июля 1992 г. Место рождения: Копенгаген, Дания. Семейный статус: женат на Ханне Канерус, дочь – Лу Канерус. Место работы: заместитель руководителя Третьей научно-исследовательской лаборатории по вопросам развития и эволюции лесов Цибиллы (с 2029 г.); 2019–2028 гг. – Агентство по защите окружающей среды Министерства окружающей среды Дании (отделение по природным богатствам). Образование: 2011–2014 гг. – Копенгагенский университет, Факультет естественных наук, программа «Геология и геонаука» (BSc); 2014–2016 гг. – Копенгагенский университет, Факультет естественных наук, программа «Изменение климата. Климатическая система» (MSc).