7. Ментальное программирование

      – Клаус, он просто псих!       – Анна, пожалуйста. Не кричи.       Анна обернулась по сторонам: рядом действительно гуляли люди. Они снова были в парке, только в этот раз не ради оздоровительной прогулки перед ночью – у них был тревожный повод поговорить о работе.       – Да. Извини. Я просто вне себя от злости.       – Я знаю… Кажется, я тоже испытываю злость. Не так сильно, как ты. Я не ожидал…       Утром этого дня после сладкого рождественского времени, которое Клаус и Анна впервые провели вместе, их ожидал неприятный сюрприз на работе. Если быть точнее, он был плановый. У заместителя Анны, Андерсона Уайта, стоял срок по разработке проекта «Ментальное программирование» до марта 2030 года, а промежуточный вариант он должен был непременно согласовать с руководством Службы до конца года. Совещание с тем самым руководством (в ограниченном составе ввиду повышенной секретности материалов) появилось в календаре ещё в ноябре.       Встреча проходила в кабинете Клауса. Всего их было трое. Анна и Клаус сидели за одной частью стола, Андерсон – напротив.       Уайт сиял.       – Коллеги, я подготовил все необходимые документы по проекту: паспорт с концепцией и сроками реализации, подробный план с этапами, два вида техники – я их назвал «Версия 1.0» и «Версия 1.1». В каждой – комплекс из разных инструментов в зависимости от порядка производимых изменений внешней среды и отношения со стороны психологов к следителям, – Андерсон воодушевлённо рассказывал о своём детище, Анну начало тошнить от его самолюбования.       Наконец, Уайт добавил:       – Ах, да, и список предлагаемых испытуемых. Вот. Все материалы у вас на руках. Прошу ознакомиться.       Уайт передал Анне и Клаусу по две массивные папки с множеством бумаг и устроился поудобнее в кресле, при этом сохраняя готовность в любой момент вскочить и ответить.       «Коллеги» приступили к изучению. Клаус не так хорошо, как Анна, разбирался в инструментах манипулирования сознанием (и бессознательным тоже – а Андерсон чертовски постарался создать идеальную технику для уничтожения личности). Он подумал, что быстро пройдётся по первому разделу – если что-то там совсем не так, Анна скажет, он знал. Но взгляд его спотыкался на каждом предложении. Клауса напрягли описанные техники. Даже ему, человеку, который начинал карьеру, грубо говоря, в роли манипулятора восприятием имиджа НАТО, они показались негуманными. Тем не менее это была не его зона; его зона – целесообразность, бюджет, планирование, ресурсы.       Перед тем как открыть нужные страницы, он мельком глянул на Анну – она сосредоточенно читала свою часть.       Сегодня она выглядела элегантно. Собранные в конский хвост ниже макушки прямые волосы, очки круглой формы с тонкими серыми ободковыми оправами и бордовыми заушниками придавали её женственному и утончённому образу строгость и гибкость. Накинутый поверх чёрной матовой блузки красный кашемировый пиджак частично обнажал нежную светлую кожу её тонких рук. Зимняя погода придавала лицу едва заметный живой румянец.       Она была красивой и желанной женщиной в глазах многих, и Клаус хорошо знал это.       Он задумался об Анне как о женщине, которая была рядом с ним и с которой у него была сексуальная связь, после того, как она сказала, что собирается покинуть Службу, если проект Андерсона утвердят.       Клаус не мог воспрепятствовать утверждению «Ментального программирования», но он мог определить для себя, кто для него есть Анна и что он хочет от их отношений – отличный алгоритм действий, которому она его научила.       Анна была другом, он это точно знал. Но только ли это он испытывал к ней? В общем-то, нет. Он осознал новое для себя чувство, как-то взглянув на неё будто со стороны – тихо спящую в постели на рассвете. Впервые ему не захотелось уходить. Собственно, он и предложил провести Рождество вместе. Анна была удивлена, но счастлива...       Так. Он должен был вернуться к работе.       Документы Уайта были отлично составлены – Клаусу не к чему было придраться по оформлению, логике изложения или доказательной базе. За исключением сути программы, разумеется.       Он добрался до приложения со списком претендентов на участие в программировании. Сердце сжалось – первой строчкой шёл Следитель № 13.       Клаус сделал вид, будто размышляет над прочитанной информацией – левой рукой начал поглаживать хорошо выбритый подбородок. Сам же он паниковал и пытался придумать аргумент, почему такого не должно случиться.       Анна заметила изменения в позе Клауса. Глянув на лежащий перед директором листок, она быстрее начала изучать оставшуюся кипу бумаг. Суть техники ей была понятна – она была вне себя от злости на Андерсона за такую разработку. Но что с этим делать, Анна пока не знала.       Наконец она добралась до приложения и чуть не ахнула вслух. Ей стала ясна реакция Клауса. Она взглянула на него – он почувствовал это, и их взгляды пересеклись. Оба решили, что надо постараться изменить сложившуюся ситуацию.       – Итак, господин Уайт. Со своей стороны, хочу отметить, что материалы подготовлены прекрасно – мне нечего исправить. Логика, доводы, стиль – это ваши сильные стороны, – отметил Клаус.       Андерсон засиял ещё ярче:       – Благодарю, господин Рутцен.       – По содержанию я, с вашего позволения, передам слово мисс Форхэд – я не настолько силён в психологии.       Андерсон уважительно кивнул, Анна приняла эстафету:       – Поддерживаю директора по поводу оформления – блестящая работа, особенно учитывая тот факт, что вы работали в одиночку.       И Анна, и Клаус знали слабую сторону Уайта, чем активно пользовались в моменте.       – Я внимательно изучила «Версию 1.0» и «Версию 1.1». Меня впечатлила скрупулёзность проделанной работы. Однако сами инструменты и их последовательность вызывают у меня вопросы. Точнее говоря, сомнения, – Андерсон внимательно проглатывал каждое её слово – то, что было нужно. – Я боюсь, что обе техники с высокой долей вероятности приведут к полному уничтожению сознания и, возможно, даже индивидуального бессознательного испытуемых. К тому же я считаю, что мы недостаточно изучили феномен спящих душ. Поэтому сложно предсказать влияние техник на сами души. Полагаю, мы с вами стремимся к тому, чтобы создать хорошо контролируемых следителей, а не ходячих мертвецов. Я думаю, вы понимаете этот риск.       Анна многозначительно посмотрела на Андерсона, посылая сигнал «вы – эксперт с большой буквы, конечно, вы понимаете, о чём я говорю». Тот словил его.       – Да, вы правы. Я с вами согласен, – Уайт начал активно думать и размышлять вслух, – мне закрадывалась такая мысль, когда я сочинял техники… Да…       – Что ж, если есть такой риск, нам необходимо доработать техники, чтобы не поставить под удар весь проект, – незамедлительно включился Клаус. – Господин Уайт, как вы смотрите на то, чтобы мисс Форхэд подключилась к доработке проекта? Я полагаю, она как большой специалист сможет помочь вам.       Анна медленно повернула голову к Клаусу и недоверчиво посмотрела на него. Что он задумал? Он же знал, как она терпеть не может своего заместителя! Но… вообще-то он был прав: так у неё появится возможность повлиять на проект.       – Почту за честь, если мисс Форхэд не откажет! – воодушевился Андерсон.       Анна коротко улыбнулась Уайту.       – Анна, у вас есть ещё замечания? – намекнул Клаус о главном.       – Я думаю, мы их обсудим с господином Уайтом в процессе. Однако хотела бы отметить одну важную деталь. Господин Уайт, вы предлагаете поставить эксперимент на 15 следителях – а это почти 30% нашего штата. Даже после корректировки техник, я полагаю, что риски, о которых мы говорили, все-таки сохранятся. В связи с этим я не считаю целесообразным проводить эксперимент на таком огромном количестве людей. Я предлагаю сократить испытуемых до 3–5 человек, – Анна предвидела, что Уайт попытается возразить, поэтому тут же добавила, – в случае успеха мы используем полученные результаты на следующей группе следителей.       Уайт задумался. Он не хотел сдавать позицию здесь, но предложение «всего лишь» отсрочить масштабную реализацию не ударило по его самооценке, поэтому он решил согласиться.       – К слову, раз уж мисс Форхэд подняла этот вопрос, – опять включился Клаус, – со своей стороны хочу предложить на первых порах, в рамках первой группы испытуемых, не использовать лучших следителей. Я доверяю вашему профессионализму, Андерсон, но у меня в запасе не так много таких ценных кадров, как 13-й, например. Надеюсь на ваше понимание.       Клаус по-дружески улыбнулся Уайту, чтобы тот почувствовал: он наравне с директором Службы. И это сработало. С совещания Андерсон вышел ещё более сияющим.       Анна с Клаусом остались в смешанных чувствах: это была маленькая победа среди одного большого поражения.       Уже горели уличные фонари, пар активно клубился над прохожими, а снег на песочных дорожках хрустел, как битое стекло. Они шли быстро, чтобы не замёрзнуть.       – Я чувствую себя бессильной. Да, теперь я смогу частично смягчить техники, но сути это не изменит, – она глубоко вздохнула; это начинало входить в привычку. – Чёртов псих. Я глубоко сомневаюсь в его собственном ментальном здоровье. Нельзя допускать таких людей к власти…       Клаусу нечего было ответить. Они пошли по второму кругу.       – Ты знаешь, мой дедушка – причина, по которой я оказалась в военной структуре. Он так много рассказывал мне о своих товарищах, о взаимовыручке и дружбе, что я решила – вот оно, место, которое сможет заменить мне холодный неприветливый дом с родителями и старшими братьями, – она грустно усмехнулась. – Я всё чаще задаю себе вопрос: «А был ли дедушка честен со мной?». То, что было в НАТО, коллапс душ и ментальное программирование – всё это настолько чуждо тем словам, открытому человеческому общению… Может и прав был отец, что не простил его за то, что он променял семью и богатство на… фантазии?       Клаус замедлил шаг, так что Анна ушла чуть вперёд, но женщина быстро заметила его отсутствие и остановилась, обернувшись, чтобы дождаться друга.       – Я не знаю, был ли твой отец прав. Но я знаю, что сейчас, когда ты говорила о дедушке, твоё лицо излучало тепло и любовь, – вдруг сказал Клаус, нежно накидывая свой шарф на шею Анны. – Я даже испытал зависть. Не помню, чтобы кто-то в детстве так обо мне заботился, чтобы оставить такие эмоции на лице.       Анна сочувственно посмотрела на Клауса. Она слышала про несчастливое детство мужчины, но без деталей.       – Мама умерла, когда мне было шесть лет. Я смутно её помню. Странно, да? И я до сих пор не знаю, почему она погибла. Говорят, был пожар. Но почему так внезапно? – кажется, глубоко внутри его мучали эти вопросы; он сжал челюсти. – Отец оставил меня надолго со своей сестрой. Она была неплохая, но ей было всё равно на меня. А затем он внезапно решил взять меня обратно, когда переезжал в Монс.       Лицо Клауса озарилось улыбкой.       – Я совсем забыл. Фрау Кюн очень меня любила, как родного, – перед его глазами вспыхнули тёплые воспоминания. – Помню, она часто готовила нам на ужин жаркое – он не любил лук и тайком отдавал мне, а фрау Кюн в шутку ругалась на это. Я часто оставался на выходные с ночёвкой. Мы читали комиксы под одеялом с фонариком, чтобы нас не застукали.       Клаус нежно улыбался.       – Про кого ты говоришь? – удивлённо спросила Анна, смутно догадываясь, что уже знает ответ.       Лицо Рутцена резко переменилось. Он помрачнел.       – Про него.       

***

             Январская суета в Вентспилской лаборатории набирала обороты.       Поначалу все старались внести свою лепту, вдохнуть жизнь в обновление работы. Особенно нравилось это Табору – он без конца рассуждал, что было не так с функционалом при «правлении Тании». Настолько без конца, что Ашер в какие-то моменты прерывал его и пытался сосредоточить на имеющейся текучке.       Роб не ожидал, но его задела такая активность коллеги. Он тоже хотел быть правой рукой Ашера, точнее, управлять настройкой работы и лабораторией в целом. Парень сильно переживал и ревновал, когда Ашера увлекали идеи Хагана, но скрывал свои эмоции.       Из-за этого он и начал с ещё большим усердием погружаться в дела остальных.       Вместе с Шерил в лабораторию прибыл инженер, Томас, при помощи которого дела у Этты в фитотроне пошли в гору, ну, или по крайней мере, налаживались. Так казалось парню.       Робу стало интересно, да и чтобы грамотно выстроить работу, просто необходимо было узнать, чем занимается девушка, поэтому он как-то напросился с ней за компанию в теплицу.       – Тогда поможешь ли ты мне? – скорее поставила условие, чем попросила Этта.       – Да, всё, что скажешь, – доброжелательно откликнулся Роб.       Такой ответ устроил Этту, и она тут же погрузила коллегу в свои эксперименты.       – Знаком ли ты с процессом клонального микроразмножения, in vitro? – задала вопрос эксперт.       – Это, кажется, клонирование растений в искусственной стерильной среде, да?       – Верно, – этот ответ тоже удовлетворил Этту. – Мы с Танией согласовали с министерством, что наша лаборатория попробует создать идентичные условия лесов Цибиллы в теплице, чтобы проверить, смогут ли знакомые нам культуры выжить среди sibyllus.       – Да, ты говорила при знакомстве, – кивнул головой Роб.       – Первое, что я делаю – воссоздаю условия, – продолжила Этта, – путём выращивая растений-регенератов, идентичных лесам, методом клонирования. По крайней мере, я пытаюсь это сделать.       – Есть какие-то сложности? – уточнил парень, так как лицо девушки выглядело озадаченным.       – Да, Роб, есть, – медленно проговорила Этта. – Видишь ли, Роб… Процесс, точнее, подготовка питательной среды для тех образцов, которые я собрала осенью, больше напоминает один бесконечный эксперимент.       Они зашли в отделённую от фитотрона комнату.       – Здесь, – девушка приблизилась к железному столу, засыпанному бумагами, – вот, посмотри. Это формулы для среды, они универсальные и часто используются для… обычных растений. Я пытаюсь сгенерировать подходящую для наших, потому как в этих они не особо растут… Ах, да, я готовлю твёрдые среды на основе агар-агара. Пока в раствор регуляторы роста не добавляю.       Этта нервно поглаживала руки одну о другую, пока Роб изучал составы маточных растворов макро- и микросолей.       – Хм, это непросто, – сказал очевидную вещь парень, – но Этта, почему ты не говорила, что у тебя сложности? Я думаю, в лаборатории многие бы согласились тебе помочь.       – Вы с Ашером были заняты, я понимала ваши дедлайны… – начала оправдываться девушка скромно.       «А к Шерил ты не захотела обратиться», – догадался Роб.       – Что ж, теперь я свободен и готов тебе помочь. Скажу Ашеру об этом, возможно, он тоже присоединиться, если найдёт время.       – Спасибо, Роб. – Этта улыбнулась.       – Что ж, давай пробовать вместе, – подбодрил он девушку. – Много у нас материалов и… а из чего ты размножаешь леса?       – Из меристем. По поводу них – я собрала достаточно образцов, по крайней мере, до конца зимы, полагаю… Запасы солей я нахожу в затруднительном положении. Витаминов ещё хватает, фитогормонов достаточно, я их не использовала пока. Сахароза заставляет волноваться. Знаешь, Роб, нужно будет включить в бюджетные расходы закупку материалов.       – Да, конечно! – Роб обрадовался: вот он – его шанс внести важное предложение для лаборатории. – Сможешь составить список из расчёта на год?       – Хорошо. Когда тебе отправить?       «Она направит мне. Вау. Я будто… в центре».       – Мы с Ашером планируем направить документы в министерство до конца января. Если уложишься до 25, я буду благодарен.       – Условились, Роб.       

***

      С тех пор Роб стал чаще заходить на фитотрон – он предупредил Ашера об имеющихся затруднениях у коллеги. Руководитель только поддержал стремления парня помочь, но сам не присоединился, усомнившись в своей компетенции: ведь по образованию он был «всего лишь геологом».       Вместе с Эттой они подготовили множество сред для проращивания. Чего только они не придумали: и меняли pH с нейтральной на кислую, и создали пару растворов гормонов, и организовали одинаковые среды как в колбах, так и в пробирках… Для каждой уникальной среды они создали идентичную, но с использованием активированного угля, чтобы подрастающие растения не испортили питательные среды продуктами своего метаболизма.       Оставалось ждать. И они ждали. В перерывах между подготовкой очередной уникальной среды Этта обучала Роба пользоваться автоклавом, стерилизатором с режимом работы при температуре 120 градусов Цельсия и давлении 1 атмосфера. После обучения Роб стал помогать Этте и в стерилизации.       И вот настал день, когда одна из колбочек с плауновидным окрасилась зеленью. Роб был безумно счастлив, а Этта, казалось, наконец почувствовала себя хозяйкой фитотрона.       

***

      Помимо изобретения различных формул Роб активно помогал Ашеру структурировать деятельность лаборатории.       Они остановились на том, что в 2030 году лаборатория должна сконцентрироваться в двух направлениях:       1) сбор и систематизация материалов и информации о лесах Цибиллы;       2) создание идентичных лесам Цибиллы условий (экосистемы) на фитотроне лаборатории.       О большем, конечно, думалось, но оба понимали, что им не хватает людских ресурсов. Полтора учёного для второй задачи даже звучало как-то нелепо.       «Хорошо, что у Этты есть Томас, так бы вообще всё встало», – утешался Роб.       И, конечно, Ашер с Робом задумывались о том, как увеличить штат.       – Я могу запросить пару людей у министерства, – уверенно заявил Ашер. – Если хотя бы пришлют практикантов из университетов – уже будет легче.       – Угу, – согласился Роб. – Определиться только бы, кто нам нужен. Дай подумать…       Ашер выжидающе смотрел на него.       – Этта говорила, что на этапе развития побегов в пробирках могут появиться проблемы с бактериями и грибами. Да и в принципе было бы неплохо узнать, чем отличается микросреда лесов от нормальной, – рассуждал без остановки Роб. – Нам нужны микробиологи, Ашер. Хотя бы общего профиля пока что.       – Звучит резонно. Хорошо. Подготовишь письмо в министерство?       – Ага, завтра сделаю, – Роб глянул на настенные часы. – Пойдём, а то опять сидим до 10. Тебя хоть семья видит?       – Мы созваниваемся на выходных по нескольку часов, – устало улыбнулся Ашер. – Лу скучает, но она понимает, что папа теперь начальник.       – Ясно, – просто ответил Роб и измученно зевнул.       

***

      После того разговора Робу пришла мысль, что наладить сотрудничество с учёными Евразийского союза будет также хорошей идеей.       В очередной раз взвешивая элементы на аналитических весах для подготовки среды, Роб поднял эту тему с Эттой.       – Слушай, мы тут с Ашером подумали, что было бы здорово, если бы к нам в лабораторию приезжали учёные из Евразийского союза. На стажировку типа. Думаю, они бы смогли помочь нам в исследованиях, – Роб решил раскрыть все карты. – Я вроде как слышал, что Тания не поддерживала такую идею. Ты случайно не знаешь, почему? В смысле, там есть какое-то распоряжение сверху или у неё были какие-то опасения?..       Этта недоверчиво посмотрела на Роба. Парень напрягся.       «Я что-то не то сказал?»       – Я бы не хотела, чтобы ты распространялся по поводу информации, которой я поделюсь с тобой далее, как это сделал… – она запнулась.       «А, понятно».       – Как это сделал Табор, – закончил он за неё. – Да, я понимаю тебя, Этта. Мне нет нужды передавать то, что происходит между мной и другим человеком, третьему.       – Условились, – приняла Этта. – Тания…       Этта снова запнулась, но за бездонным взглядом куда-то в пустоту Роб не смог разгадать причины на этот раз.       – Я слышал, – попытался вернуть он собеседника в реальность, – что между Прибалтийскими странами и Россией были свои конфликты после распада СССР. Наверное…       – Дело не в этом. Точнее, не только в этом. Там присутствует личная причина. Ты не будешь об этом распространяться… – ещё раз убедила себя Этта.       Теперь она думала, как сформулировать мысль нейтрально.       – Видишь ли, Роб, её отец был русским. Он оставил их семью, когда Тании было пять. Тогда был страшный кризис во всех странах бывшего союза. Её старшей сестре посчастливилось выйти замуж за надёжного мужчину, поэтому они смогли выбраться достойно из ситуации, – она сделала паузу. – В общем-то все.       

***

      В конце января Роб заметил, что эффективность команды упала в разы.       Шерил полностью погрузилась в свадебные приготовления. Роб был рад за неё, и платье ему тоже понравилось: и первый, и второй, и последний вариант. Только внутренний червячок не прекращал грызть парня.       «Вот-де, она – прекрасная возможность изменить работу, сделать что-то важное для науки, а она, мой душевный друг, совсем меня не поддерживает».       Чаще Шерил начала уходить на верхний этаж, чтобы поболтать по телефону с двоюродной сестрой, так что Роб перестал с ней пересекаться и вскоре отчаялся чего-то добиться, будь то написание справки или внимание к той или иной его идее.       Этта, трудолюбивая и мотивированная тихая девушка, сделав все приготовления для проращивания растений sibyllus, заняла выжидающую позицию, лишь наблюдая и фиксируя процесс развития ростков и особо не вмешиваясь в дела Ашера и Роба.       И, наконец, Хаган, охочий до разговоров, в один момент просто взял и ушёл в свой мир музыки, надев наушники.       Да, Роб одержал внутри своего воображения победу над Хаганом за место заместителя руководителя, правда, только на словах – на бумаге он все так же оставался младшим научным сотрудником. Тем не менее теперь Ашер не принимал ни одного решения, не посоветовавшись с Робом.       «Но стоила ли она того – эта победа? Ведь теперь по факту работаем мы двое, разве нет?»       Такие мысли надолго не задерживались в голове – работать приходилось действительно слишком много. Что было более важно – все управленческие решения целой лаборатории были в руках Роба и Ашера. С одной стороны, Роб воодушевился – в министерстве не было преград для его фантазий, а Ашер поддерживал почти всё, сам дополняя его инициативы на волне своего творческого порыва. С другой – Роб чувствовал страх и неуверенность Ашера и сам испытывал страх.       «Пугает… Такая ответственность. Я будто её чувствую на своих плечах и в голове. Справлюсь ли я?»       

***

      – Так, давай проверять, всё ли мы внесли в бюджет, – Роб хотел сделать последний рывок перед возвращением домой.       – Иногда твоя активность меня пугает, – Ашер же уже устал.       – Давай, быстро закончим и завтра всё отправим в министерство. И мы свободны, – воодушевлял друга Роб.       – Хорошо-хорошо, – руководитель сдался. – Реактивы для Шерил… Ты просто копипастнул, да?       – Да, дальше?       – Микро-, макроэлементы, гормоны и витамины – там по списку Этты, сахароза, агар-агар, автоклав… слушай, а ей разве нужен второй автоклав, у нас же есть?       – Я работал с ним, он мелкий. Мы же будем увеличивать объёмы производства лесов в теплице. Нам понадобится ещё один, стопроцентно.       – Хорошо. Где это я… инструменты для препарирования, куча спирта, три климатические камеры… не многовато?       – Да нормально. Представь, когда у нас будет не три калеки работать, а там двенадцать. И когда к нам будут ездить на стажировку учёные из ЕвразиСа, чтобы восхищаться нашими наработками…       – У тебя какие-то смелые мечты, – усмехнулся Ашер.       – А почему бы и нет? – Роб не останавливался. – Мы уже делаем шаги в этом направлении. Вот, просим нам прислать парочку микробиологов. А там и чудо не за горами.       – Особенно с нашей министерской системой и желанием людей работать в «жутких» лесах Цибиллы, – спаясничал Ашер. – Хотя, знаешь, а ведь всё может быть. Большая лаборатория, такая, что придётся всю теплицу занимать сотрудниками, а Шерил выселять на верхний этаж с её командой. Да, было бы здорово...       – И будем выращивать леса прямо в теплице. И будет рядом с сигиллярией расти кукуруза.       Оба засмеялись.       «Да, будет здорово».       

***

      Последний приятный штрих в обновлении лаборатории – перестановка в общем кабинете. Шерил предложила создать пространство для чаепития под одной из лестниц вдоль стеклянной стены в виде уголка, чтобы «было по фэншуй».       Также было решено столы сдвинуть вплотную друг к другу длинной стороной, чтобы создать больше мест для новых людей. Шерил и Этта предпочли объединиться с будущими коллегами, Табор так и остался сидеть под лестницей, а Ашер предложил Робу сесть рядом, на что тот с радостью согласился.       

***

       Записки из дневника Роба 31.01.30 Отношения с Ашером очень близкие. Он сейчас дорог мне, очень близкий человек. С ним по-настоящему тепло.