8. О лесах Цибиллы

      Роб уткнулся в монитор: он уже видел такие закорючки. Учёный разглядывал спектрограммы. По горизонтали отмерялось время в секундах, по вертикали – частота в герцах. Цвет, из белого в тёмно-синий через жёлтый и рыжий, обозначал уровень сигнала в децибелах.       Им повезло – основной шум расположился в небольшом интервале – от 22 до 33 кГц. Холодно-голубые ломаные резко выделялись на фоне другого ультразвука. Сигналы повторяли путь в трёх разных мини-диапазонах, будто пели непонятные для Роба речи.       

***

      – Как думаешь, откуда пошло название лесов? – Ашер задался таким вопросом, когда они находились в процессе подготовки сборника прошлой осенью.       – Цибиллы? – переспросил Роб.       – Ага. Интересное название. Ни разу не встречал в литературе.       «И правда, откуда?»       Роб ни разу не спрашивал у отца, кто придумал такое название.       – Я тут вспомнил, – медленно проговорил Ашер будто для себя, – сивиллы. Кажется, так.       – Сивиллы? Что это? Или… кто?       – Предсказательницы. Бабушка говорила, что были древние пророчицы, в Древней Греции или Риме, не помню. Одна из них предсказала приход Христа. А другая – начало Троянской войны из-за женщины…       – Думаешь, они как-то связаны? – засомневался Роб.       – Слова похожи. Странно… Звучит, как злая шутка, – с неким отвращением прокомментировал другой.       Парень промолчал.       

***

      Роб решил отвлечься от спектрограмм и полазить по интернету в поисках информации о сивиллах.       «Так».       Σίβυλλα – Sibylla.       Древнегреческое слово, от которого и пошло английское «сивилла».       Роб замер.       «Поистине, зловещая шутка».       Согласно Марку Варонну, римскому учёному и писателю I века до н.э., слово переводится как… «божья воля».       «…не думаешь же ты, что он постоянно распадается и заново собирается?..», – внезапно всплыли в памяти слова Шерил.       Роб снова взглянул на спектрограммы. Озарение.       

***

      Роб попросил задержаться руководителя чуть позже конца дня, чтобы обсудить «один рабочий вопрос тет-а-тет».       – Я сейчас скажу одну очень странную вещь, но, мне кажется, у лесов Цибиллы есть душа.       Ашер выпрямился от удивления.       – Точнее, души. У каждого дерева, куста, животного...       Тишина.       – И как ты сделал такой вывод? – аккуратно уточнил глава лаборатории.       – Помнишь акустическую камеру Табора? Мы записывали с ним данные разных растений, иногда для сравнения одних и тех же. Картины получились разные, но я нашёл множество сходств, вот, смотри, – Роб указал на несколько спектрограмм. – Вот эти три картины – от одного хвоща, я его когда-то зарисовывал. Интервал в два-три дня между каждым снимком. А вот эта картина снята с орхидеи, которая находится в точке B. Достаточно далеко от хвоща. Но… видишь эти участки с закорючками и паузами между ними?       Роб ткнул пальцем в одинаковые узоры на всех четырёх снимках.       – Это язык?       – Да! – радостно воскликнул парень. – Ашер, они общаются! И у меня таких данных десятки! У них есть свой язык, свой набор слов! Его можно попытаться потом расшифровать!       Глаза Ашера загорелись в ответ.       – Но это не самое важное, – остановил своё ликование Роб. – Ашер, они живые. Почему... Почему мы ни разу не рассматривали растения как себе подобных, обладающих душой? Пусть она у них не такая, как у нас. Но у них тоже есть этот сгусток энергии... Понимаешь?       – Ммм, кажется, понимаю...       Ашер задумался. Роб выжидающе смотрел на него, намереваясь продолжить.       – У меня есть гипотеза... – он всё-таки окликнул Ашера.       – О чём? О лесах?       – Да. Тебе не показалось странным, – Роб понизил голос, – как быстро они захватили территории Европы?       – Странно, да, но ведь они генно-модифицированные...       – Но это не делает их настолько способными, – резко прервал его Роб.       – Что ты хочешь этим сказать? – в голосе друга прозвучало беспокойство.       Пауза. Роб беззвучно выдохнул.       – Ашер, если леса – это души, – медленно произносил каждое слово Роб, – скажи, сколько людей в тот период умерло в Европе?       – Вроде 85%... – машинально начал отвечать Ашер, но запнулся. Глаза его округлились в испуге, улыбка совсем стёрлась с лица. – Ты хочешь сказать?..       – ...что души умерших людей перераспределились в леса Цибиллы. Помнишь те похожие на нейроны клетки? И ещё... Накануне в Китае прошла вспышка эпидемии нового коронавируса, там тоже много людей погибло.       Ашер откинулся на спинку кресла, не закрывая глаза, не моргая.       – Вот чёрт... – выдавил он едва дыша.       Роб не знал, доволен ли он воздействием, которое оказали его слова на Ашера, или нет. Он боялся слишком напугать друга. Но ему самому было спокойнее от того, что он поделился этим.       – Слушай, это звучит ужасно, – наконец подытожил руководитель. – Если так и есть… Господи…       Он резко впился глазами в Роба.       – А ты сможешь это проверить? Твою гипотезу? Есть идеи?       – Не поверишь, но да, я уже подумал об этом.       – И что?       – Помнишь, капсулы, в которых мы проходили идентификацию с душой? У тебя такое ведь было, да?       – Да, – слово потянулось в недоумении, – но при чём здесь это?       – Что если сделать прибор, наподобие капсулы?       – Всё ещё не понимаю. Ты собираешься сажать в неё живых зверей или кидать растения…       – Не-не-не, – Роб снова начинал перебивать Ашера в пылу азарта, – не так. Прибор, который, как акустическая камера, сможет на расстоянии фоткать энергетику растений и пытаться идентифицировать душу с деревом!       Ашер приоткрыл рот в изумлении, затем закрыл его и скрестил руки на груди.       «Кажется, ему не нравится идея».       – Ты думаешь, это слишком рискованно? В плане, неоправданно и вообще? – уточнил Роб.       – Вообще, звучит классно. Единственное, меня пугают последствия выводов, – он прикусил нижнюю губу. – Но, Роб, это гениально! Правда! Ты сможешь составить ТЗ для такого прибора в министерство?       Роб улыбнулся от похвалы.       – Я думаю, что смогу. Надо только покопаться в устройстве той капсулы. Мне нужен аппарат типа камеры – такой же лёгкий и переносной. Да, думаю, смогу. Дай мне неделю или две, ок?       – Да сколько надо! – поддержал Ашер.       Но подумав добавил:       – Только лучше до конца сбора заявок по бюджету. Так, на всякий, чтобы попасть в этот год.       – Ага, постараюсь, – согласился парень.       Они пошли в раздевалку, когда Роб обратил внимание на свитер Ашера – горчично-жёлтый с воротничком.       «Классный свитер!», – прокомментировал Роб, на что Ашер сказал, что это подарок от Ханне и Лу, и будто с удовольствием прижался телом к одежде.       

***

      Роб окунулся с головой в проектирование аппарата. Он каким-то чудом раздобыл инструкцию к капсуле с достаточно подробным описанием основных частей и их функций. Дело оставалось за малым: описать то же самое, но в миниатюре и с дополнительными свойствами.       Вскоре техническое задание было составлено, к слову, вместе с эскизами прибора – Роб очень увлёкся делом, и отдано на проверку Ашеру.       Тот сказал, что не силён в технике, но выглядит правдоподобно, и попросил также написать справку-обоснование с сопроводительным письмом, которое они отправили 18 февраля в объединённое министерство.       «Я, наверное, закончил бы и раньше, если бы не пришлось работать за других», – раздражённо подумал Роб после отправки письма. Его осенило – всю эту неделю Ашер то и дело дёргал парня, чтобы тот проверил либо написал за других тексты или составил таблицы, разрываясь между этажами.       «Нет, так мне не нравится».       На следующий день Роб сказал Ашеру, что ему не нравится.       – Я понимаю, что сейчас сложный период – куча всего свалилась на голову, но, блин, Ашер, в лаборатории работаем только мы с тобой. Хорошо, Этта иногда, но у неё, в принципе, невысокая загруженность сейчас, её можно было бы ещё загрузить.       – Я понимаю, о чём ты, Роб, но я не знаю, как заставить людей работать.       С опущенными руками, ссутулившись, Ашер выглядел, как подросток, который не понимал, что ему делать с этой жизнью. Робу стало неловко, что он поднял тему.       – Ты знаешь, я ведь считаю себя твоим заместителем, – слегка неуклюже и застенчиво выговорил парень. – Я могу представить, как тебе тяжело. Я чувствую это. Я, когда осознал, что я фактически твой зам, мне стало страшно. Очень много ответственности. А у тебя ещё больше. Но у нас начало получаться…       Роб увидел в морской глубине блеск – Ашер засиял надеждой.       – Я без тебя бы не справился. Спасибо, что рядом, – с симпатией отозвался друг Роба.       – Я помогу тебе, – Роб подарил поддержку в ответ.       Они продолжили молча пить чай.       – А знаешь, для меня это классная возможность, – Роб решил поделиться сокровенным. – Я получаю реальный опыт руководства, он мне понадобится, когда я пойду работать в команду отца.       – Да? Здорово, – Ашер сделал глоток и потянул свои тонкие руки к мармеладу, принесённому Шерил. – Я ни разу не слышал, а кто твой отец?       – Я не говорил. И, пожалуйста, не говори другим, – Роб сжал кружку двумя руками, – в общем, мой отец – Блейн Мисфит.       Рука Ашера с мармеладом остановилась на полпути.       – Министр?       – Да.       – Мисфит?       – Да, Ашер.       – Ничего себе! Вот это ты даёшь! – Ашер не верил своим глазам, ушам и явно не концентрировался на вкусе мармелада во рту.       – А что я? Так получилось.       Робу было не привыкать слушать хвалебные речи об отце, однако он всегда чувствовал себя неловко и будто лишним.       «Ну, да, я есть, но они смотрят на меня, как на отпрыска отца», – думал он в такие моменты и испытывал скуку. Сейчас же он испытывал…       – Я восхищаюсь такими людьми, как твой отец! – восторженно перебил мысли Роба Ашер. – Такой ум, но, главное, не только говорит, но делает. Когда начался коллапс душ, я вызвался добровольцем, чтобы помочь остановить хаос. Я попал в группу по распрыскиванию химикатов. Все, с кем я встречался, очень хорошо отзывались о твоём отце: как он был на передовой, как помогал останавливать леса. Ты должен гордиться им!       …он испытывал стыд. Стыд за то, что Мисфит – его отец.       «Ты ведь совсем не знаешь, какой он, Ашер».       Хорошим результатом того разговора для Роба стало то, что напряжение в лаборатории перераспределилось между всеми участниками команды. Ашер стал чаще подключать других к текущим задачам и смог-таки вытащить Табора из наушников. Ненадолго, да и в основном продолжали пахать двое, тем не менее Робу стало физически легче.       

***

      – Привет, Роб! – в двери его квартиры показалась Шерил – счастливая и сияющая.       – Неожиданно. Ты ведь не собираешься подпалить мне дом?       – Ой, пф, какая несмешная шутка. Дай зайду и расскажу.       Роб пустил девушку к себе – она сразу прошла в комнату и плюхнулась на кровать.       «Абсолютно беспардонно».       – Мы с Давидом приглашаем тебя на свадьбу! – она хлопнула в ладоши и не разжимая их, начала потирать руки, ярко улыбаясь во все зубы. – 1 марта полетишь с нами на Крит. Давид уже оформил вертолёт. С тебя подарок!       Роб засмеялся.       – Так ты за меня всё решила? Ладно, я согласен.       – Правда? – Шерил радостно пробарабанила ногами по краю кровати. – Возьмёшь отпуск у Ашера?       – Сколько дней идёт ваша армянская гулянка?       – Ой, да она бесконечная, – вздохнула девушка и затараторила, – первого мы прилетаем, готовимся, тусовка отдельно для мальчиков, отдельно для подруг невесты. Второго церемония, фотосессия, банкет с гостями. Третьего марта тоже с гостями, по острову погуляем, пофоткаемся. Четвёртого остаются только самые близкие. Если хочешь, можешь остаться. Но до пятого! Потому что пятого начинается наш медовый месяц.       – О, очень мило с твоей стороны назвать меня «самым близким», – передразнил и вправду умилился Роб.       – Ой всё, – девушка в ответ закатила глаза. – Бери отпуск, отдохнёшь. А то выглядишь, как бледный дохляк.       – Ну спасибо.       «Был бы не таким, если бы ты иногда работала бы больше», – подумал парень, но не захотел портить атмосферу своей претензией.       – Хорошо. Завтра договорюсь с Ашером. Я в деле.       – Пф, да это даже не обсуждается. Ну всё, бай.       Шерил встала с кровати и, не дожидаясь Роба, вышла из квартиры, закрыв дверь.       «Пф. Совсем страх потеряла».       А потом добавил в голове: «Милая».       

***

      Роб ждал поездки. Как бы ни было ему больно от безысходности своей ситуации и безвыходности своих чувств к Шерил, он чувствовал радость за друзей.       За пару дней до 1 марта он заболел. Настолько сильно, что трудности вызывало обычное приготовление каши или яичницы.       Шерил страшно расстроилась, но сразу же снова окунулась в предпраздничную суматоху. Давид в этом плане проявил большее внимание к парню, снова подобрав для него специальный чай, хотя Роб сопротивлялся попыткам товарища отвлечься на его персону в такие важные минуты жизни.       «Чёртова болезнь… Чёртова усталость… Хочу спать…»       Где-то через неделю Роб почти излечился. За это время к нему несколько раз заглядывал Ашер: приносил фрукты и сладости из Дании. Одним вечером он принёс Робу множество маленьких свечей с ароматом апельсина в круглых металлических формочках.       – Когда одиноко, можешь зажигать их все вместе. У тебя будет своя армия свечек, – посмеялся Ашер по-доброму.       «Только не забывай проветривать комнату после использования», – предупредил Ашер перед тем, как оставить Роба одного.       С тех пор Роб в моменты грусти вырисовывал горящими огоньками разные фигурки на столе в комнате и долго наблюдал за огнём.       После возвращения молодожёнов таких моментов стало больше.       Почти сразу же Давид пригласил Роба отпраздновать их свадьбу в маленьком кругу, и, конечно же, Роб согласился.       В этот раз посиделки были по-особенному близкими и семейными. В том плане, что Роб чувствовал себя другом семьи.       Шерил много вздыхала от того, что Роб пропустил такую прекрасную свадьбу. Она показала ему тысячу и одну фотографию, попутно рассказывая тысячу и две «(не)смешные истории». Давид смеялся над словесными перепалками жены с другом, а Роб нескончаемо вздыхал от повышенной активности и так энергичной девушки.       Когда все шутки были признаны состоятельными, а свадьба – удавшейся, атмосфера в компании переменилась на тихую, уютную и доверительную.       – У нас с Давидом столько планов на будущее. Обязательно в этом году съездим в Армению – у Давида там родственники остались.       – Да, и могилы предков там же, – добавил парень. – Давно хочу навестить родную страну.       – Ого, и когда планируете?       – Ближе к осени, где-то в сентябре, – ответила за двоих Шерил. – Там не будет так жарко, как летом. И красиво.       – Здорово, – расслабленно потянул Роб вино. – Может, мне тоже куда съездить?       – Конечно, сгоняй! – безапелляционно поддержала нечаянную мысль девушка. – Пока у тебя никого нет, без детей.       – Да мне до этого далеко… – его голос прозвучал довольно грустно. – Но мысль заманчивая…       Он обратил внимание, что Шерил не слушала его. Она вникала в свои мысли. Он не стал продолжать.       Внезапно Шерил тихо сказала:       – Мы с Давидом хотим завести ребёнка в ближайшее время.       В голове у Роба стрельнуло. Он слышал какой-то низкочастотный сигнал – но по реакции других догадался, что тот – лишь его фантазия.       Влюблённость парня до сих пор медленно тлела, как последние угольки в костре. Он ни на что не надеялся. Он не искал в глазах Шерил ответа. Роб просто был со своими чувствами один на один. Уже не испытывал боли или обречённости, скорее непростую грусть от того, что сложилась такая ситуация и он выбрал недоступную девушку. Но и грусть тоже неторопливо покидала его жизнь.       – Вау. Неожиданно, – честное признание. – Я думаю, Давид будет отличным отцом.       Роб посмотрел на Давида: крепкий, надёжный, уверенный и одновременно с таким нежным взглядом, обращённым на Шерил.       «Да, он будет прекрасным отцом для их ребёнка».       – Да? Я тоже так думаю! – Шерил оживилась. – А Давид сомневается.       – Ты чего, серьёзно? – Роб не поверил Давиду. – Ты же классный и очень надёжный! Меня один раз спас!       Давид потупил взгляд – очень уж смутился. Но заулыбался.       

***

      12 марта на почту упало письмо из объединённого министерства. Чиновники рассмотрели заявки лаборатории и посчитали затраты. У Роба упало сердце: аппарат, который он так жаждал получить, перекрывал почти половину бюджета лаборатории.       Ашер не рискнул решать такой вопрос в одиночку и назначил на следующий день общее собрание.       В среду руководитель оделся официальнее обычного – исчезли яркие цвета из-под халата, а волосы были уложены в хвост.       Когда все собрались, он откашлялся и сказал, что просит помочь ему определиться с приоритетами в бюджете на текущий год, так как возникли вопросы с затратами на все желания лаборатории.       Затем, набрав в грудь воздуха, он начал тараторить:       – Помимо собранных с вас списков оборудования и материалов, мы… эм… Роб придумал схему прибора, который поможет ему проверить одну гипотезу. Роб, можешь рассказать ребятам, о чём речь?       Роб не ожидал, что ему предоставят слово – он почувствовал важность момента и гордость за себя.       – Изучая спектрограммы, которые были сделаны с помощью акустической камеры Хагана, я обнаружил достаточно много закономерностей, которые я охарактеризовал как «язык». Леса Цибиллы, точнее растения, общаются друг с другом на определённой частоте с использованием определённых символов.       Все в переговорной внимательно слушали Роба. Тот говорил уверенно и достаточно хорошо управлял своим голосом – сказывались годы постоянных выступлений на конференциях и семинарах.       «Мне нравится это внимание».       – Однако я пошёл дальше и предположил, что леса обладают душами, как мы с вами. У представителей флоры и фауны есть свои сгустки энергии, души, которые, возможно, отличаются по строению от наших. Передо мной встал вопрос: откуда взялось такое количество энергии, чтобы леса смогли так быстро и сильно развиться? – Роб сделал паузу: предстояла самая эмоционально тяжёлая часть. – Я вспомнил, что во время возникновения лесов Цибиллы в Китае произошла вспышка коронавируса, унёсшая множество жизней. Кроме того, сами леса в процессе бурного роста привели к коллапсу душ в Европейском союзе. И, наконец, мы с вами обнаружили у растений новые ткани, похожие на нервные клетки человека. Пазлы сошлись: души лесов Цибиллы составлены из душ погибших тогда в двух катастрофах людей.       Шерил ахнула. Даже Этта выглядела неспокойно. Табор думал.       Роб продолжал:       – Но чтобы проверить эту гипотезу, мне необходимо идентифицировать души в информационном пространстве с растениями и животными лесов. Для этого я составил техническое задание на прибор, по функционалу схожий с капсулой, в которой мы все с вами находились некоторое время, пока получали удостоверение личности. Только он переносной и способен делать фотографии на расстоянии, как акустическая камера.       Тут Роб замялся. Он посмотрел на Ашера – всё-таки не он должен был продолжать говорить про бюджет лаборатории, а руководитель.       – Да, – Ашер прочёл мысли парня, – и мы запросили аппарат у министерства. Вчера пришли расценки. Выяснилось, что аппарат стоит половину нашего бюджета. В общем, я собрал сегодня вас здесь, чтобы мы определились, готовы ли мы сократить наши расходы на оборудование и материалы и дать шанс Робу проверить гипотезу, либо мы оставим всё как было, до идеи Роба.       Ашер снова откашлялся.       Этта подняла руку, чтобы задать вопрос.       – Да, Этта? – дал ей слово Ашер.       – Ашер, насколько мы должны сократиться, чтобы помочь Робу?       – Мы разработали несколько предварительных схем, – Ашер порылся в бумагах и передал каждому по два листка. – Первый вариант предполагает равномерное сокращение части расходов у каждого, второй вариант… оставляет расходы на более приоритетные направления деятельности лаборатории и сокращает на менее.       Ашер занервничал сильнее, и у него была причина на это. Хаган поспешил прокомментировать второй вариант:       – Ашер, при всём уважении к нашему юному гению, вы предлагаете убрать все мои запросы из списка на этот год? – возмущение в голосе набирало обороты. – Идея интересная, но она больше смахивает на фантазию нашего малыша. Я бы не пустил половину бюджета на такое.       «Фантазию нашего малыша?» – Роб почувствовал прожигающую энергию в районе груди.       – А мне кажется, Роб звучал очень убедительно! – вступилась за парня Шерил. – Я готова пожертвовать своей частью расходов на его прибор. Думаю, он будет полезнее, чем единичные старания в моём направлении.       И Роб, и Ашер приободрились.       – Предлагаю проголосовать, – объявил Ашер.       – За это ещё и голосовать? – Хаган возмутился. – Я против.       – Однозначно «за», – сказала Шерил.       – Я воздерживаюсь, – негромко высказалась Этта.       Остался Ашер. Он посмотрел на недовольного Хагана, затем на Роба.       – Я поддерживаю идею Роба.       – Ура! – порадовалась за троих Шерил.       Веселье тут же было остановлено.       – Да это издевательство какое-то, – Хаган развалился на кресле в своей любимой позе короля. – Ашер, ты серьёзно так решил? Это же рискованный проект, который скорее всего себя не окупит, и ты тратишь на него половину, нет, ты только вдумайся, половину бюджета лаборатории на год! Извини, конечно, но я ожидал от тебя большей компетентности.       Ашер попал под прицел. Роб видел, как ему нечего было возразить большому Табору.       – Ты бы выбирал выражения, Хаган, – Роб сам перестал контролировать слова. – Ашер с января пашет и организует работу в лаборатории. У тебя отняли игрушки, и ты тут же вспомнил, что работа существует. Но смысла в твоих приборах – ноль, ведь ты сидишь на жопе ровно и в носу ковыряешь.       Комната погрузилась в тишину. У Хагана расширились глаза, одновременно и от удивления, и от нанесённого оскорбления.       – Вот как, значит, – он действительно был обижен. – На жопе ровно сижу? Ясно, малыш.       Хаган встал из-за стола и покинул переговорную. Больше в этот день он в лаборатории не появлялся.       Роб старался не контактировать с другими в тот день.       Сегодня он решил уйти с работы вовремя – зайти в бассейн и поплавать в одиночестве, без Давида.       Тренировка не клеилась, поэтому он закончил быстро. Когда парень спускался по лестнице, в окне он заметил небо закатного цвета.       «Может, посмотреть на солнце?»       Роб поднялся на крышу комплекса – она оказалась незапертой.       «Как же здесь красиво», – впервые подумал он об этом месте.       Три полосы двигались в одном направлении к заходящему солнцу: тёмный холодный лес, белый стеклянный песок и бесконечное серебристое море. Брызги играли солнечными лучами, передавая огонь песку, который, казалось, освещал чёрную листву порождения Цибиллы.       В этот закат, даже несмотря на страх, который внушала история, и тьму и холод, которыми лес отдавал, он был прекрасен.       Море сегодня разбушевалось не на шутку: по берегам земли оно достигало ближайшего к нему ряда леса и омывало стволы деревьев солью, захлёстывая невысокие макушки. Вода пенилась, накатывая на искусственный остров лаборатории.       Роб не видел его таким. На момент ему даже показалось, что море вот-вот дойдёт и до крыши и оцарапает его лицо разноцветными осколками кристаллов.       На момент ему даже стало страшно. Но оторваться от этой картины он не мог.       Голос разочарования в себе хлестал по щекам.       «Фантазии малыша. Ты – малыш».       После воодушевления от поддержки Шерил хлысты особенно вводили его в замешательство. Роб был растерян прежде всего из-за себя, из-за своего второго, осторожного, неокрепшего голоса, который пока не возмущался хлыстам, но уже напрягся до точки, из которой готов был вцепиться зубами в тот, первый, лидирующий голос. Пока это было не противоречие, не противостояние, а лишь взгляд друг другу в глаза. Каждый засёк другого.       «Я тебя вижу».       На арену опустилась пелена тумана из мыслей, несвязных и сейчас неважных.       «Я всё равно тебя вижу. И дальше моего взгляда ты не уйдёшь».       Роб почувствовал покалывание в голове – это была попытка спрятать второй голос.       «Но я здесь, и я тебя вижу. Я знаю твой вкус. Я выгрызу тебя из себя. Ты не мой. Ты навязан мне. Я знаю себе цену. Потому что я знаю себя. Я ориентируюсь в себе. И я знаю, что ты не мой».       Роб внезапно ощутил мурашки по всему телу, челюсть напряглась, губы приподнялись и зубы сомкнулись в оскале. Он чувствовал пока необъяснимую для себя всеохватывающую злость.       Солнце село, пока Роб стоял неподвижно на крыше.       Он промолчал в голове. Спустил вниз.       Придя домой, он приободрился и приготовил себе скромный, но неожиданно вкусный ужин.       

***

       Записки из дневника Роба 13.03.2030 На работе каждый день – куча эмоций. Иногда это угнетает. Но в основном я справляюсь. На самом деле полгода многому меня научили. И что самое важное, любить себя в определённых смыслах: например, свой труд, свой голос, своё мастерство, свои руки. 14.03.2030 Стоп, точно, вчера я неосознанно, но чистосердечно поблагодарил себя за еду. Это прогресс.       

***

      13-й оставил Роба за ужином. Радостно. Следитель чувствовал маленькую, но уверенную радость за парня.       «Он молодец», – думал 13-й.       Почему-то захотелось пойти домой и приготовить себе то же, что и Роб.       Следители обычно жили на или при работе. У них были оставшиеся с жизни до прихода в Службу дома, но редко кто туда возвращался. Кому-то было всё равно, где ночевать и как жить, кого-то отталкивала пустота и покинутость одиноких жилищ – ведь у каждого была своя трагедия, а кто-то и вовсе решал начать жизнь с нуля и больше никогда не вспоминать то, что с ним произошло.       13-й относился к следителям из первой категории: ему было достаточно сносно жить на работе до сегодняшнего дня. Сегодня же он встал из кресла-капсулы, отыскал в шкафу тёмно-синее пальто и покинул кабинет.       Чёрные титановые часы, которые 13-й носил на правой руке, показывали 19:23. Солнце в Брюсселе тоже клонилось к закату.       Он наблюдал за день два захода – мысль показалась ему забавной.       Дорога от работы до дома, где жил Следитель, должна была занять по времени чуть больше получаса, поэтому он решил пройтись пешком.       Роб приготовил себе сегодня спаржу с солью, яичницу из двух яиц и пожарил два кусочка тонкого стейка. Нужно было найти продуктовый, чтобы закупить еду. Это не было сложной задачей – 13-й быстро обнаружил магазин на бульваре Ватерлоо и как раз успел до закрытия.       Проходя мимо полок с молочными продуктами, 13-й подумал, что было бы неплохо приготовить на завтрак панкейки. Возможно, с бананом или ягодами… Да, точно, и с тем, и с другим. И он быстро собрал необходимые ингредиенты.       13-й уже подходил к кассам самообслуживания, как что-то его остановило. Он резко поднял голову – сверху висело сферическое зеркало. Остановило его не оно, а его собственное отражение. Он увидел себя, целиком, таким, каким он был сейчас.       Тёмно-синее пальто, подчёркивающее фигуру хозяина, казалось немного большим для него. Просторная чёрная футболка тоже висела на теле. Даже чёрные прямые джинсы выглядели широкими. Он исхудал, сделал 13-й вывод. Да и одет был небрежно, хоть и со вкусом.       Волосы растрепались и явно давно не стриглись. По всей нижней части лица торчали в разные стороны светлые волоски.       «Непорядок», – подумал 13-й, стараясь немного привести в тот самый порядок хотя бы волосы. Но такое вмешательство не дало результата, поэтому он решил отложить вопрос до дома.       Расплатившись по старинке банковской картой, он направился к своему жилищу. Их дом находился на пересечении нескольких улочек недалеко от Халлепорта. Маленький в рыжий кирпич, втиснутый между двумя такими же маленькими и длинными строениями, но белого оттенка. Открытые балконы по правой стороне и вытянутые большие окна по левой стороне – он смотрелся достаточно уютно.       В это время года ключи всегда лежали в правом кармане тёмно-синего пальто, Следитель удивительным образом помнил эту информацию. Парадная дверь легко поддалась вторжению.       Квартира находилась на последнем этаже. 13-й поднялся по неярко освещённой каменной лестнице, от которой отдавало прохладой, и остановился.       Перед тем как открыть дверь, парень сглотнул – горло внезапно пересохло и будто закаменело. Что ж, он входит.       В квартире было темно – единственным источником света стал слабо доходящий с улицы лунный фонарь, расположенный на два этаже ниже. 13-й интуитивно нащупал включатель слева от себя. Коридор осветился.       Высокие потолки. Его они всегда поражали. Белые крашенные стены, приятный оттенок. Но он бы разукрасил их. Ах, кажется, он уже это сделал – по правой стороне чуть дальше вглубь плыл огромный кит в звёздное небо. Этот путь вёл на кухню. Ему туда.       На кухне было то самое маленькое и длинное окошко, а вместе с ним приделанный удобный подоконник с подушками (на нём можно было и сидеть, и даже лежать, отложив еду). Слева в углу устроился лёгкий деревянный обеденный стол. Около стола к стене прижался просто хороший деревянный стул со спинкой и плоской подушкой на сиденье. По правой стороне стояли и висели шкафчики, холодильник, раковина, духовка с плитой. Оформлено всё было деревом с ручной резьбой, правда, не самой симметричной: видимо, делал любитель. И всё же обстановка была по-особенному дорогой и приятной.       По стене плыли облака и голубизна дневного неба, плавно переходящие из ночного неба коридора. Около окна дребезжало солнце. Над столом вдалеке пролетала стая птиц, а в нижнем углу около дверного проёма росли маки.       Увиденное взволновало 13-го – он не помнил, чтобы видел такую красоту, когда приходил в прошлый раз. Вообще, он не помнил, как это было – в прошлый раз. Туманно.       Он почувствовал голод – давно пора начать готовить.       13-й зашёл в ванную помыть руки и снова разглядел себя в зеркале. Нет, с бородкой и волосами решительно надо было что-то делать. Он определил, что займётся собой, но после ужина.       На удивление готовка ему далась запросто. И получилось весьма недурно. Ему понравился вкус. Стоит так делать почаще.       Он пошёл в душ. Приятная холодная вода стекала по телу – он вновь открывал для себя эти ощущения.       Бритвенный станок слегка притупился, но этот факт не помешал привести лицо в порядок.       Теперь очередь была за волосами. Ножницы быстро нашлись в напольной тумбе под раковиной. Парень без раздумий начал состригать лишнюю длину светлых локонов. Оставив себе небольшую небрежную чёлку, 13-й довольно посмотрел на себя в зеркало.       «Так-то лучше». Зелёные глаза в отражении улыбнулись.       Убравшись, он решил познакомиться со своим домом. С кухней он уже сроднился снова, с ванной тоже, следующая – основная комната с балконом.       Вход в неё походил на туннель, и неудивительно: сверху чуть выше двери был ещё один этаж, на который вела деревянная лестница справа. Слева в углу перпендикулярно стене с балконом располагался синий мягкий диванчик, около него – столик для книг и чая. Рядом с диваном пристроился торшер на длинной серой ножке, вполне гибкий, чтобы наклоняться в нужную сторону.       Напротив композиции перед лестницей разместился рабочий стол из дерева с ноутбуком, графическим планшетом и всем необходимым: настольной лампой, блокнотами, органайзером в виде сетчатой железной корзины для линеров и карандашей и множеством инструментов для творчества. Кисточки и краски заполнили также деревянные полки над столом, как, впрочем, и книги, в основном относящиеся к теории искусства.       На столе, да и вообще на всей мебели, не было пыли. Кто-то явно ухаживал за квартирой. Осталось выяснить, кто. Но Следитель посчитал этого человека явно не за недруга.       13-й прошёлся в центр комнаты и осмотрелся. В левом углу под вторым этажом рядом с дверью он заметил книжный стеллаж с художественной и другой разнообразной литературой. Книжный шкаф был аккуратно обмотан гирляндой из маленьких лампочек под медными корпусами в виде золотых пёрышек. Парень включил светильники – от них исходил согревающий свет.       В другом углу было странно пусто, за исключением подвешенного к потолку второго этажа кресла в виде кокона с подушками внутри. Он подобрался поближе и заметил несколько гвоздей на стене: здесь явно раньше висели картины. Где они сейчас? И почему их сняли? И кто? Он точно не знал ответа на эти вопросы.       13-й вернулся к лестнице на второй этаж. Ступени возвышались одна за другой вдоль стены, перил не было, но подъём сам по себе был достаточно широким, чтобы чувствовать себя безопасно, находясь на нём.       Парень поднялся.       На втором этаже располагалась кровать, точнее, большой матрас на полу с множеством подушек разного размера вдоль периметра и пуховым одеялом в нежно-бирюзовых тонах сверху. В другом углу была сооружена гардеробная во всю высоту этажа. Сам этаж имел невысокое ограждение по краю в виде досок из цельного дерева.       13-й спокойно стоял в полный рост на этаже – отличный выбор квартиры, подумал он.       Роспись стен в комнате отличалась от оформления других помещений своей абстрактностью. Мягкие и гибкие фигуры продолговатой формы переходили из одного цвета в другой, пересекались, накладывались друг на друга, окружали более сложные и похожие на кучерявые облака формы. Где-то пространство разрезали просто линии разной толщины. Цвета варьировались от радостного лимонного до упрямого рыжего оттенка незастывшего янтаря, от спокойного небесного до твёрдого персидского индиго. Комната была наполнена светлым и знакомым ему глубоким чувством.       13-й облегчённо выдохнул.       Осталась ещё одна комната. Честно говоря, он уже подустал, даже перегрузился от проходящих через него переживаний. Но какое-то любопытство подталкивало его продолжить изучение.       Комната находилась левее основной и была закрыта. Следитель мягко толкнул дверь, но она не поддалась. Комната была закрыта на замок. 13-й насторожился.       Где мог быть ключ? Парень напрягся, пытаясь вспомнить, куда он его положил. Он мысленно прошёлся по всем шкафам квартиры, но воспоминание никак не хотело всплывать.       Внезапно у него дико разболелась голова – он даже простонал и сморщил нос.       Мысли одна за другой молниеносно резали сознание.       Почему в квартире так пусто?       Где все?       Что с ними?       Кто здесь раньше жил?       Кто я?       13-й обхватил голову руками. Кажется, она ускользала от него вслед за болезненными вопросами.       Почему так больно?       Почему так пусто?       Почему я один?       Кто я?       Я?..       Выдох.       Я?..       Вдох.       Я…       Выдох.       Вдох.       Он тяжело дышал.       Он сделал шаг в сторону кухни. Воды.       Шаг. Ещё шаг. Уже легче.       Он идёт, под ногами земля. Сейчас он выпьет стакан воды, и ему станет ещё легче.       На каждый шаг либо вдох, либо выдох. Он пытался синхронизировать дыхание с движением. Что ж, у него неплохо получалось.       Он дошёл до кухни. Налил в стеклянный стакан воду. Глотнул.       Вода освежила горло. Он пришёл в себя, боль утихла.       Стало внезапно страшно от образовавшейся после ухода боли пустоты.       Он сделал ещё несколько глотков воды. Страх начал потухать.       Парень почувствовал усталость: веки тяжелели, захотелось зевнуть, плечи упали. Стоит лечь спать.       Он выключил свет на кухне и протопал в спальню. Решил не занавешивать окно – побоялся, что страх снова вернётся при полной темноте. Поднявшись на второй этаж, 13-й провалился в кровать и впервые за долгое время мирно заснул.