9. Роб

Карточка души (из архива Службы информационной безопасности Панъевропейского союза) Имя: Бьянка Ижо. Дата рождения: 18 октября 2007 г. Место рождения: Эгер, Венгрия. Семейный статус: не замужем. Место работы: практикант Третьей научно-исследовательской лаборатории по вопросам развития и эволюции лесов Цибиллы (с 2030 г.). Образование: 2026–2029 гг. – Университет имени Лоранда Этвёша, Факультет естественных наук, программа «Биология» (BSc); 2029 – н.в. – Университет имени Лоранда Этвёша, Факультет естественных наук, программа «Биология» (MSc).

***

Карточка души (из архива Службы информационной безопасности Панъевропейского союза) Имя: Мелвин Коллинз. Дата рождения: 4 января 2008 г. Место рождения: Белфаст, Великобритания. Семейный статус: холост. Место работы: практикант Третьей научно-исследовательской лаборатории по вопросам развития и эволюции лесов Цибиллы (с 2030 г.). Образование: 2026–2029 гг. – Университет Честера, Факультет медицины, стоматологии и естественных наук, программа «Биология» (BSc); 2029 – н.в. – Университет Честера, Факультет медицины, стоматологии и естественных наук, программа «Биологические науки» (MRes).

***

             Два практиканта. Один Роб.       «Я хочу, чтобы ты провёл им ознакомительный курс в лаборатории, поруководил ими до того, как освоятся», – Ашер похлопал ободряюще по спине парня в ответ на его выпученные от сомнения и удивления глаза.       «А ничего, что они на год всего младше меня? Как я буду ими руководить?»       С этим вопросом в голове он стоял перед Бьянкой и Мелвином, двумя студентами-микробиологами, которых направило объединённое министерство на целых полгода в Вентспилскую лабораторию.       «Делать, видимо, нечего. Надеюсь, они вообще будут меня слушать».       – Привет, я Роб, младший научный сотрудник лаборатории. Ко мне на «ты», без всяких сэров или мистеров, хорошо? – Роб увидел кивки и продолжил. – Я помогу вам освоиться и первое время будут курировать вашу работу. Впоследствии вы перейдёте в подчинение тех сотрудников лаборатории, которым непосредственно нужна ваша помощь. Есть ли какие-то вопросы или мы можем начать с эээ… экскурсии?       «Точно, поведу их, как Шерил. Я же уже так делал».       Вопросов у ребят пока не было, поэтому задача решилась сам собой в лучшем варианте. Роб показал им всю лабораторию, рассказал о текущих исследованиях Этты в достаточных подробностях, чтобы микробиологи могли оценить свой будущий функционал и необходимые компетенции. Также он поведал им о сборе материалов в лесах, описав и работу по систематизации информации, и спектрограммы из акустической камеры, и химическую сторону жизни Цибиллы.       – Ничего себе, ты так хорошо знаешь работу своих коллег! – восхитилась Бьянка в конце рассказа.       Роб прежде не нашёлся бы, что ответить. Его самооценка поднялась от поглаживания из внешнего мира, однако… Он знал так хорошо работу своих коллег, потому что работал с ними или за них. Неприятное чувство кольнуло нерв правой ноги. Последнее время Роб слишком хорошо чувствовал напряжение в икроножной мышце и потливую холодность стопы, что ему не нравилось.       – Это не так сложно, скоро вы тоже вникнете. Пока у лаборатории немного направлений, и они тесно переплетены друг с другом. Так как я частенько помогаю Ашеру, через меня проходят многие справки и разная информация.       – Всё равно круто! – настаивала Бьянка.       Бьянка была из Будапешта. Высокая, она была выше Роба, с широкими плечами, воинственным лицом и длинными сухими вьющимися волосами, собранными в хвостик сзади. Мужественно выглядящая девушка при этом излучала ауру материнской заботы, по крайней мере, так ощущал Роб. А ещё Роб заметил, что Бьянка особенно привлекла внимание Табора – тот не спускал с неё глаз. Точнее, с её четвёртого размера бюста.       «Что ж, Табор есть Табор».       Мелвин был помельче Бьянки, но также не уступал Робу в росте. От этого неловкость Роба в их компании в начале знакомства значительно увеличилась. Когда же парень увидел, что и Бьянка, и Мелвин – такие же молодые и заинтересованные ребята, как и он сам, ему стало значительно легче обращаться к ним.       Мелвин носил маску тихони, был внимателен к словам Роба и много осматривался вокруг, пытаясь всё запомнить.       «Напоминает меня в первый день», – мысленно усмехнулся Роб.       Неожиданно для себя Роб отлично вписался в роль наставника, в чём ему помогло и отношение самих практикантов. Обучение прошло гладко, и вскоре Роб начал давать подопечным серьёзные задания для подготовки второго сборника материалов.       Шёл конец марта, а значит, вот-вот должны были начаться вылазки в леса Цибиллы.       Как-то к парню обратился Давид: он попросил его помочь скорректировать памятки по безопасному нахождению в лесах. Роб с удовольствием помог другу. Он заметил, что Давид добавил пункты про неотложную помощь при приступах страха – парень посчитал это важным введением, однако испытал досаду от того, что сам послужил поводом.       Со своей стороны, Роб начал также подготавливать практикантов к экспедициям: они много времени проводили в хранилище, изучая добытые образцы и их свойства.       Отношения с Табором вышли в нейтральную точку: по крайней мере, великан снова здоровался с Робом и даже пытался включить в разговор, когда болтал с Ашером. Вместе с этим Хаган начал подшучивать над Робом при практикантах, видимо, стараясь задеть его самолюбие. Роб не реагировал, так как не знал, как. Снова.       Роб чувствовал себя виноватым за то, что наговорил в переговорной. Он решил извиниться, подарив Хагану на день рождения кисет из натуральной кожи ручной работы для хранения его любимого табака для самокруток. Поступок, кажется, растопил сердце великана. Только казалось.       Подколы продолжились на следующий день, хоть их частота и уменьшилась. Тут уже не выдержала Бьянка и спросила у Хагана напрямую, зачем тот отвлекает Роба, когда он работает с практикантами. Табор попытался вывернуться тем, что завидует «малышу, которому досталась такая красотка в помощницы», однако Бьянка совсем не оценила комплимента и попросила Хагана прекратить им мешать. Так что Табор на время ушёл в себя.       

***

      – Папа, а расскажи мне про то, как маненькая Лу, – девочка слегка путалась в буквах, с хитрой улыбкой поглядывая на Роба, – познакомилась с новым другом.       Очередной вечер субботы парень проводил в гостях на посиделках семьи Канерус. Они в который раз посмотрели вторую часть «Холодного сердца», во время которой Лу подпевала большинству героев.       Интересно, что посреди сцены возвращения Эльзы Лу сказала, что она тоже, как две сестры, только внутри себя, и дотронулась до своего солнечного сплетения. Её родители не придали значения высказыванию, а вот Роб почему-то запомнил её мысль.       Роб находил девчонку смешной и «милой юной леди», как он к ней вежливо обращался, изображая кавалера, на что она обязательно закрывала одной ручкой рот и хихикала.       – С каким же новым другом познакомилась маленькая Лу? – Ашер обернул лёгкое замешательство в игру.       – С Робом! – Лу хихикнула и куда-то убежала.       Через несколько мгновений она снова сидела рядом с матерью – в руках у неё был белый листок А4 с её рисунками. Каштановые локоны упали на белое круглое личико после бега – Лу тут же поправила их самостоятельно, не придав большого значения, будто это было дело привычки.       – Папа, смотри, я нарисовала! – она тыкнула на фигурку девочки, которая держится за руку с мальчиком повыше неё. – Это маленькая Лу! А это Роб. Он её новый друг.       Лу снова хихикнула, хитро посмотрев на Роба прикрытыми голубыми глазами.       – Лу рассказала Робу про Ашу, – девочка перевернула рисунок к себе, чтобы посмотреть, где расположен Аша на картине, а затем вернула его в исходное положение, тыкнув пальчиком в зверёнка, – вот, я Ашу тоже нарисовала! И они все начали дружить!       На картине Роб и маленькая Лу стояли в центре и держались за руки. Сзади них росли деревья и стоял маленький домик. Сбоку около кустика пристроился Аша.       – А почему у тебя Аша так далеко стоит, раз они все теперь друзья? – удивился Ашер.       «Что-то в его голосе звучит печальное».       – Потому что Аша стесняется. Но он очень хочет дружить с Робом, как и Лу.       – Ааа, вот как, – отец изобразил понимание.       – А сейчас маленькой Лу и Робу пора спать, – вмешалась в разговор Ханне. – Скажи «пока» папе и Робу, и пойдём собирать твои карандаши.       – Пока-пока, – Лу помахала именно Робу, не Ашеру.       – Пока, маленькая. Люблю тебя, – отец послал девочке воздушный поцелуй.       Лу закрыла лицо руками и убежала из зоны досягаемости считывателя.       После завершения звонка Роб заметил ту же печаль, что и в голосе, в глазах Ашера.       – Ашер, с тобой всё в порядке? – мягко уточнил Роб.       – А, да. А что-то не так? – тот напустил на себя наигранно весёлый вид.       «Что-то явно не так. Но твоё право не говорить».       – Знаешь, Роб. А поедешь со мной в следующие выходные домой? Мы с Ханне уже обговорили это – она будет рада познакомиться вживую. И Лу очень хочет с тобой… подружиться.       – К тебе? В Копенгаген? – предложение обрадовало Роба.       – Не совсем. Прилетим в Копенгаген 12 вечером, но сразу утром 13 апреля направимся в домик в лесу. Сейчас там достаточно тепло, не замёрзнем. Если что, есть много пледов, – Ашер подтрунил над мерзлявостью Роба.       – Эй, не бей по больному! – подыграл Роб. – Но я всеми руками за!       – Вот и договорились.       – Круто. Спасибо, Ашер.       

***

      Вечером 12 апреля друзья сели в вертолёт, который направился напрямую в Копенгаген.       В аэропорту их встретили Ханне и Лу.       Ашер нежно поцеловал жену в щёку и присел на корточки, чтобы погладить дочь по голове. Та мельком обратила внимание на отца, но поспешила спрятаться за ногу матери. Оттуда она хитро посматривала на Роба.       – Добро пожаловать в Данию, Роб, – Ханне пожала руку парню, – я рада, что ты проведёшь с нами выходные.       – Я тоже рад этой возможности, – ответил взаимностью Роб.       – Ну что, Лу, поздороваешься с Робом? – спросил её отец, всё ещё сидя на корточках.       Лу помотала головой, продолжая с любопытством смотреть на парня. Тот улыбнулся девочке, что заставило её хихикнуть и переметнуться за другую ногу матери.       – Пойдёмте? – Ашер встал на ноги.       Дома у семьи Канерус было по-особенному хюгге. Роб купался в тепле мягкого освещения, уюте текстиля мебели и восторженности от новых запахов еды, свечей и другой жизни.       Они приехали довольно поздно, поэтому перед сном решили выпить горячего шоколада с печеньями в гостиной на диванах.       Пока Ашер рассказывал о делах на работе, Лу робко подкралась к Робу, села рядом и предложила ему попробовать яблочки, которые ей почистила мама.       – Они мои любимые, – стесняясь, отметила девочка.       Роб взял кусочек и с вниманием распробовал его. Он жевал тщательно, не только показывая, но и проявляя настоящий интерес к яблоку.       «Как давно я не пробовал яблоки. Они всегда были такими сочными и хрустящими?»       – Очень вкусно, ты права, – признался Роб. – Кажется, теперь я тоже люблю эти яблоки. Можно мне ещё кусочек?       Девочка кивнула в ответ, чувствуя бо́льшую смелость.       Роб взял другой кусок.       «Действительно вкусно. И какая приятная кислинка, ммм…»       Лу внезапно спрыгнула с дивана и убежала в свою комнату, громко топая ногами по паркету. Спустя минуту она вернулась обратно – в руках у неё были рисунки.       – Смотри, я тебе покажу, что нарисовала! – голубые глаза горели от возбуждения.       – Давай, покажи, мне интересно, – зелёные глаза заглянули вглубь тех, что были напротив.       Лу не отводила взгляда, забыв о рисунках. Что-то большее, чем любопытство, скрывалось в их контакте.       «Я тебя вижу».       Лицо Лу озарилось каким-то новым светом. Она энергично замотала головой то в сторону отца, то в сторону матери, неизменно возвращаясь каждый раз к Робу.       Вспомнив, что у неё в руках лежали рисунки, она показа тот, где они с Робом держатся за руку:       – Смотри, это ты! – она указала на парня выше девочки.       – Да, вижу. Я действительно такой красивый, да? – пошутил Роб, демонстративно зачесав назад волосы.       Лу хихикнула.       – Ашер, смотри, как Лу классно меня нарисовала. Мы ведь похожи?       Ашер отвлёкся на вопрос Роба и, сопоставив рисунок и вид парня, ответил утвердительно.       – У тебя талант, маленькая Лу, – заметил Роб. – Я тоже люблю рисовать. Я рисую цветы и деревья, а ещё животных иногда. Хочешь, мы потом вместе порисуем?       – Хочу, – кивнула Лу.       Девочка замолчала, сосредоточившись на внутреннем переживании.       – А это значит, что мы теперь друзья? – робко спросила она Роба.       – Я бы хотел дружить с тобой, – честно ответил ей парень. – А ты хочешь быть моим другом?       Девочка смущённо кивнула и наклонила голову, продолжив смотреть на Роба украдкой.       – Значит, отныне мы с тобой друзья, – Роб ярко и крайне нежно улыбнулся Лу.       Лу подняла голову и улыбнулась в ответ, смотря глаза в глаза.       Ашер обратил на них внимание.       – Ты раньше так не улыбался, – он был поражён до глубины души.       – Так у меня теперь новый друг, я рад, – нисколько не смутился Роб.       

***

      Утро следующего дня они провели в дороге на машине. Домик в лесу находился всего в часе езды западнее Копенгагена в маленьком городке Йегерсприс, что располагался рядом с Роскилле-фьордом. Ашер сказал, что в западной части города есть дворец, когда-то принадлежавший датской королевской семье, но они до него не доедут, так как путь их заканчивался на подъезде к городку около местной гавани.       Место оказалось идеальным по меркам Роба: пара соседей, которые скрывались в деревьях, и открытый выход в лес. Плюс ещё гавань в семи минутах ходьбы.       Воздух бодрил, всё-таки весна, а солнце временами радовало своим появлением. Ханне сказала, что в Дании такое редкость.       Роб весь день играл с Лу – она показывала ему свою коллекцию шишек и мягких игрушек на втором этаже в своей спальне, а потом читала вслух свои любимые сказки. В это время Ашер и Ханне проводили время друг с другом, попутно готовя барбекю на ужин.       Все отлично провели вторую половину этой субботы и приятно устали под конец.       Когда наступило время ложиться спать, Лу решительно заявила, что будет спать в одной комнате с Робом и никак иначе.       – Лу, малышка, ты не можешь спать с Робом, он взрослый дядя, который спит один, – пыталась снова объяснить девочке Ханне.       – Но Роб – мой лучший друг теперь. А лучшие друзья не разлучаются, – топала ножкой Лу.       Ашер пришёл на помощь к жене:       – Мама права, Лу. Для лучших друзей нормально разлучаться на ночь. Завтра ты проснёшься и снова будешь играть с Робом, договорились?       Лу подумала.       – Нет. А если ему будет страшно в незнакомом месте?       Роб сел на корточки рядом с девочкой:       – Маленькая Лу, не волнуйся за меня. Я не испугаюсь. Твои мама и папа правы… – хотел было продолжить Роб, но заметил надутые щёчки Лу. – Давай договоримся, что если ты пойдёшь спать с родителями, то мы завтра с тобой вдвоём пойдём погуляем в лесу. И найдём там секрет. Нам ведь можно, Ашер?       – Да, конечно, он совсем близко, – понял уловку Роба друг.       Девочка задумалась.       – Хорошо. Пока-пока!       Она помахала рукой Робу и ушла в родительскую комнату.       «С детьми бывает сложно, но она всё равно милая, даже когда возмущается», – улыбнулся Роб своей мысли и потянулся, зевая от усталости.       На следующий день Лу атаковала Роба сзади громким приветствием, когда он подходил к обеденному столу, и весь завтрак спрашивала, когда они уже пойдут искать секрет в лесу, постоянно вскакивая со своего места и подбегая к Робу, отмечая, как быстро он ест.       «Какая неугомонная, откуда у неё столько энергии?», – вздыхал, умиляясь, парень.       Даже Ашер возмущался по-своему поведением Лу, называя её «маленькой хулиганкой» и пугая, что никуда их не пустит, если оба не съедят свой завтрак. Лу с криками волнения возвращалась на место и заглатывала несколько ложек, а потом снова возвращалась к стулу Роба, чтобы проверить его успехи. Если они её не удовлетворяли, она сжимала губки и подгоняла Роба есть быстрее.       Съев каждый свою порцию овсянки с черникой и маслом, наконец, они отправились в лес.       Земля частично оттаяла, из-под мокрых кусочков льда показывались почерневшие прошлогодние листья. Пахло почвой и ненавязчивой гнилью. Где-то пробивались первые травинки – тогда в этой местности добавлялся едва уловимый сладковатый запах.       Роб ступал по мягкой земле – листья уже не хрустели, старался не ходить по снегу, чтобы самому не поскользнуться и чтобы Лу не падала. Его шаг был неровным – он думал перед каждым движением и превращал это в игру – будто прыгал через лаву. Парень избегал приземлений на растения – ему хотелось, чтобы они окрепли и почувствовали тепло летнего солнца.       Тело ощущалось, как лёгкая подвижная механика, но гораздо сложнее машины – с множеством рецепторов, замечающих цвета, формы, запахи, вкусы на языке. Внутри всё соединялось ниточками энергии и материи.       Деревья пока стояли без листьев, кроме хвойных. Стволы контрастировали на фоне залежавшегося снега, а верхушки расплывались в просторном тумане и белом матовом небе.       При вдохе Роб чувствовал колющий влажный воздух. Он будто сильнее заводил внутренний мотор и тревожил движение энергий по телу, поэтому парень с жадностью дышал на каждый шаг. Изо рта выходил едва уловимый пар.       – Роб, Роб, а где секрет? – всю дорогу спрашивала Лу.       А Роб искал. Пытался найти подходящее дерево. И вот, нашёл – здоровый молодой дуб, отдельно стоящий от других.       – Вот секрет, – он встал поближе к дубу.       – Где? Не вижу.       – А надо слушать, – поучительно сказал парень. – Готова меня слушать?       – Да, – лицо девочки сделалось серьёзным и сосредоточенным.       – Молодец. Рассказываю секрет. Посмотри вокруг, – Роб тоже сам оглянулся, – все эти деревья – живые. Лес живой. Каждый куст, каждый листик – всё-всё здесь живое. У всего есть душа, как у тебя и у меня.       Лу округлила глаза в восторге.       – А знаешь, как это проверить?       Лу замотала головой.       – Ты можешь общаться с деревьями с помощью своих ладошек, вот так, – Роб приложил свою ладонь к дубу.       Лу сделала то же самое. Две ладони, ребёнка и взрослого, прикоснулись к мягкой изрезанной коре.       Тук.       Тук. Тук.       «Это что, моё сердце?», – звук потряс Роба.       Сердце равномерно стучало в груди, наполняясь энергией, и казалось, будто именно дуб дарил ему эту энергию.       Дыхание Роба сбилось от неожиданного открытия.       Тук. Тук. Тук.       «Я живой».       

***

      Ашер и Роб вернулись на территорию лаборатории в конце дня. Роб молчал всю дорогу – настолько он был потрясён биением живого сердца.       В руках он осторожно и бережно держал подарок от Лу – картину, где он и девочка стояли около того самого дуба с поднятыми вверх ладошками. На зелёной шапке были старательно выведены большие листочки дерева – Роб показал девочке, как их рисовать, после прогулки.       Девочка заснула в машине на обратном пути, но как только услышала, что отец и Роб улетают, проснулась, чтобы проводить их в аэропорту.       Она долго обнимала Роба своими маленькими ручками, пока тот сидел на корточках перед выходом на посадку, так что шея начала затекать от постоянного наклона из-за разницы в росте. Ханне пришлось позвать девочку и намекнуть, что нужно попрощаться с папой. Лу радостно забралась на ручки Ашеру и обняла его тоже, но уже не с такой силой. Когда Ашер попытался поцеловать дочку в щёку, девочка смутилась и отвернулась, спрыгивая обратно к маме.       Роб почувствовал какую-то неловкость из-за действий Лу по отношению к отцу, будто он оказался между ними. Мысль показалась ему глупой, поэтому он сосредоточился на воспоминаниях о прекрасной прогулке и прекрасных выходных.       «Хочу записать это в дневнике, радостные моменты».       С такими переживаниями он летел обратно, всё больше возбуждаясь от своего открытия.       – Ашер, спасибо огромное. Это было потрясающе, – Роб крепко обнял друга перед тем как попрощаться.       Роб вдруг почувствовал, насколько хрупкое тело у Ашера, какие твёрдые у него кости, как легко Робу обхватить мужчину длиной своих рук и как неуклюже и робко Ашер обнимает парня в ответ, будто между ними тонкий слой неуверенности.       И ещё Роб почувствовал, что по его телу циркулирует обжигающая энергия.       «Я живой».       

***

      14 апреля, оставив Роба готовиться ко сну, 13-й покинул офис Службы информационной безопасности.       Да, Следитель провёл все выходные на работе вместе с Робом. Ему было интересно поехать в домик Ашера и познакомиться с Лу. Тем не менее ночевал он всё равно у себя дома, а не в офисе, к тому же часто выходил погулять в округе. Какие-то моменты он пропустил, например, барбекю и завтрак, но основные он переживал с Робом вместе.       13-й приятно устал, однако решил прогуляться перед отдыхом.       Он снова бродил по центру города – это начинало входить в привычку. Снова пройдя через парк около Королевского дворца, он направился по трамвайным путям до здания Дворца правосудия – ему оно чертовски нравилось. Вообще ему нравилась архитектура Мароллы. Но Дворец правосудия – по-особенному. Он как-то заходил пару раз внутрь: мощь строения показалась ему ещё более прекрасной.       Однако не только структура камня восхищала 13-го в этом здании. Сама функция заседающего там органа – судить людей – поражала. Но не величием.       Один раз, когда он обходил Дворец внутри, дверь в зал судебных заседаний была открыта. Шёл процесс. Адвокат потерпевшей стороны толкал яростную речь против обвиняемого, пестря красивыми словосочетаниями и различными оттенками голоса и стараясь вызвать эмоции у толпы. Когда он закончил, зал разразился овациями. Спустя какое-то время судья вынес приговор, и овации бурно возобновились.       Следитель пожал плечами и повернул к выходу, когда услышал на ведущей вниз лестнице сбоку тяжёлые протяжные удары каблуков. Они были нетипичными, ему стало любопытно. Он приблизился и заметил спускающуюся пожилую женщину, всхлипывающую от горя.       Поразительно. Во Дворце правосудия раздавались оглушительные аплодисменты, но они не смогли заглушить тихое пошаркивание и плач пожилой женщины, спускающейся по ступенькам к выходу.       На фоне фальшивой радости и возбуждения в зале её одинокая, но глубокая фигура смотрелась более живой и настоящей. Тогда вот эта разница – между личной историей и безличной оценкой – потрясла 13-го и запечатлелась в памяти в связке с мощью прекрасного произведения искусства.       Он спустился от здания суда к бульвару Ватерлоо, подойдя почти вплотную к Халлепорту – ещё одному объекту, который ему так же сильно нравился. Но так же, как и Дворец, ворота в Брюссель вызывали в нём смешанные чувства.       Халлепорт продолжал функционировать как музей оружия и средневековой истории города – 13-й бывал там в один из своих выходных. Именно этот поход оставил неоднозначное впечатление. После посещения выставки парню стало ужасно грустно от того, во что превратился город.       «Они повернули реку, снесли охранные башни, уничтожили всю печаль и красоту Брюсселя XX века», – вздохнул он тогда.       Ворота были ярким примером того, как люди привыкли поступать с оригинальной идеей: их два раза реставрировали, причём в первый раз без учёта эпохи создания. Да и после второго раза получилась чуждая оригиналу копия.       13-й назвал бы Халлепорт в сегодняшнем его состоянии симулякром.       Когда он «просто» жил, симулякры были повсюду, он помнил. Сейчас люди находились в подвешенном состоянии после коллапса душ, но, кажется, даже такая масштабная трагедия не изменила самовосприятия европейца (по крайней мере судя по наблюдениям Следителя). Средний человек всё так же погряз в симуляциях жизни. Хоть и зачастую таких же красивых, как и Халлепорт.       13-й заметил в сквере перед воротами на лавочке влюблённую парочку: она тихо прижималась к его плечу. Неожиданно он захотел зарисовать их близость.       Он улыбнулся своей мысли.       

***

      Во вторник 16 апреля в 9:57 утра к Анне постучались в кабинет.       Она взглянула на часы, затем в календарь и ахнула: совсем забыла, что у неё сегодня сессия с 13-м.       Материалы Андерсона слишком поглотили её внимание и разум. Ей было страшно неприятно, до глубины души, работать над техниками, которые уродуют людей, – кажется, её собственная душа выворачивалась наизнанку и терзалась ровно столько же, сколько было прописано в этапах по ментальному программированию… Плюс они затягивали со сроками, но хотя бы эту проблему Уайт взял под свою ответственность…       Анна пригласила Следителя, тот вошёл, и Анна ахнула во второй раз. Из-за большой нагрузки ей приходилось переносить встречи целый месяц, за что она чувствовала себя виноватой перед 13-м (хотя тот спокойно и понимающе отвечал на её письма). Она давно не видела своего клиента. И тут он предстал перед ней, совершенно неузнаваемый: постриженные волосы, ухоженное лицо, по-прежнему бледная, но тёплая кожа. Синяки под глазами стали меньше, а глаза отдавали мягким изумрудом с ноткой безумия. Перед ней стоял живой человек!       – Вау. Я не могу скрыть своего волнения, – откровенно сказала Анна. – Ты выглядишь отлично!       Следитель смутился и опустил взгляд в пол, улыбнувшись.       – Спасибо.       Анна продолжала удивляться.       – Прости, честно говоря, я забыла, что у нас сессия – закопалась в бумагах. Но теперь я очень хочу узнать, как у тебя дела, – она встала из-за стола и направилась в сторону второго кабинета. – Идёшь?       13-й кивнул и прошёл следом.       Они уселись. Анна горела от нетерпения, но хорошо сдерживала себя. Парень оглядывался по сторонам, изучая кабинет.       «Какой живой интерес, – подумала Анна. – Посмотрим, что будет дальше».       13-й остановил свой взгляд на Анне – она почувствовала, как он начал её изучать. Внезапно он одёрнулся и закрылся, потупив взор.       – Тебя что-то смутило? – мягко спросила Анна.       – Да. Я подумал, что слишком прямо смотрю на тебя, возможно, тебе неприятно.       – Всё в порядке, ты можешь смотреть так, как захочешь, – улыбнулась Анна. – Но мне было бы понятнее, если бы ты комментировал, что ты делаешь и чувствуешь.       – Понял, – кивнул в ответ Следитель.       Он снова прямо посмотрел на Анну.       – Мне интересно, какая ты есть. Поэтому я тебя разглядываю.       Анна с благодарностью улыбнулась.       – И что ты видишь?       Взгляд 13-го сосредоточился: сначала он прошёлся с головы до ног, затем мельком глянул на руки, наконец, вернулся к лицу, особенно к глазам.       – Я вижу перед собой красивую женщину, уверенную в себе и вовлечённую в процесс. Мне кажется, тебе нравится вот эта работа – у тебя глаза горят.       Анна в очередной раз удивлённо посмотрела на него.       – А ещё мне кажется, что ты слегка устала, но что-то сейчас тебя очень подбадривает и даёт сил, – добавил Следитель.       – Да, ты прав. Я действительно устала. Но что важнее, я не могу наглядеться на тебя. Я вижу перед собой красивого мужчину, который интересуется собой и этим миром, и это меня безумно радует, – Анна широко улыбнулась ему – он снова смутился.       «Привыкнет», – почему-то подумала Анна.       – Скажи, что привело тебя к таким изменениям? Что тебя воодушевляет? – Анне не терпелось наверстать упущенное.       – Роб. – коротко отозвался 13-й.       «Неожиданно. Хотя… Весьма ожидаемо, если вспомнить предыдущие сессии», – заключила психолог.       – Он меня удивил, – продолжил парень полушёпотом, но уверенно, – мальчишка так цепляется за жизнь. Познает её, учится… Да, много чему: общаться, дружить, любить – безответно, трудиться, точнее, творить. Он такой талантливый. И ещё борется с собой, своими кошмарами… Это вдохновляет. Я… Я тоже захотел стать живым.       Изумрудные глаза блестели.       – Я вернулся к себе домой. Познакомился с ним вновь. Там уютно… Я начал спокойно спать. Часто готовлю себе еду – иногда ворую рецепты у Роба, – 13-й довольно ухмыльнулся. – Часто гуляю по городу. Мне нравится Брюссель, его архитектура, природа… Люди… Я пока стесняюсь смотреть на людей напрямую…       Парень немного занервничал – видимо, переволновался от возбуждения. Он сглотнул и сменил тему:       – В общем, Роб… Он… Я… – 13-й формулировал мысль. – Я рад за него.       

***

      Анна и Клаус, как всегда, прогуливались по парку под руку. Анна спросила, начал ли Клаус уже свои тренировки по утрам. Мужчина ответил утвердительно.       – Мне кажется, утром в парке уютно. Весенняя свежесть, туман, слабое солнце и нет людей вокруг.       Клаус поднял брови в знак удивления:       – Но ты же любишь людей.       – Люблю, – согласилась Анна. – Особенно детей. Вот те, видишь? Они часто гоняют тут мяч. Увлечённые… Я бы хотела стать матерью однажды.       Мягкий полный любви взгляд Анны ещё больше поразил Клауса. Его сердце ёкнуло.