Хроники крылаток

***

Лисьи Яркие кварталы переполнены крылатками. Проституция для них единственный способ хоть как-то выжить вне общин. Звон бусин, шелест вееров, жар от лилового огня, впитавшийся во всё запах птахцвета. Кучка разноцветных пташек в ничего не скрывающих полупрозрачных тканях стоят около входов в места развлечений, начиная ещё громче звенеть своими голосами, когда мимо них проходят, дабы привлечь внимание. Яркие короткие волосы (хотя многие носят парики, чтоб клиенты не могли таскать за лохмы), роспись на лицах с обилием полос и спиралей, скрывающая синяки, подкрашенные редеющие перья, веера с бусинами, заменяющие им документы. В яркости похожие друг на друга хрупкие девушки и парни. Вечно пьяные лисодаром и пахнущие птахцветом. Подлисих пташек сложно отличить друг от друга, особенно тех, что вот так стоят на улицах. Но есть совершенно другие. Их редко можно увидеть среди остальных. Более скромная плотная одежда, почти полное отсутствие красок и украшений. Они Отчаянные. Имеют некие увечья и из-за этого не годятся для лис. Но их работа гораздо сложнее и рискованней. К одному из борделей подходит фигура в плаще и пташки у входа замолкают. Звенят колокольчики на входной занавеске, те кто внутри оборачиваются на вошедшего и тоже замирают. Но группа Отчаянных в углу помещения не то что замирает, а бледнеет на глазах. Три парня и девушка почти перестают дышать. Изысканная плотная одежда, каблуки и кожаные крылья. Аскает. Он плывёт в воцарившемся молчании к стойке. Но лиса-управляющая даже не напрягается. — Доброго дня, уважаемый кер! — дежурно улыбается та. — Кто интересует больше? — Парни. — отрезает он. — Сейчас, одну минуту! — кивает лиса. — Несо, Ион, Кори, подойдите сюда! Парни быстро целуют девушку в щеки и идут на зов. Выстраиваются в ряд возле стойки. У одного нет трети пальцев на левой руке, у другого нет одного глаза из-за шрама на пол-лица, у третьего часть ноги заменяет протез. — Выбирайте! — лиса роется в небольших ящичках на стойке и достаёт ключ с перечеркнутым треугольником на бирке. Посетитель думает недолго и указывает на одноглазого с подкрашенными в красный висками. — Вот он пойдёт. — Хорошо, десять серебряных или один золотой за час вас устроит? — уточняет управляющая. — Плачу за три. — аскает почти швыряет мешочек с деньгами на стойку. Женщина быстро перечитывает деньги и кладёт перед аскаетом ключ. — Хорошего времяпрепровождения! Сразу уточню, что за обстоятельства нужно будет доплатить столько же. — Понятно. Идём. — гость трогает пташку за плечо. — Идите за мной. — вздыхает Кори. — Нам на третий этаж. Всю дорогу он дрожит, ведь знает, что живым тот может из комнаты не выйти. Здоровым уж точно. У аскаетов гомосексуальность карается смертной казнью, поэтому те и наведываются в Яркие кварталы к Отчаянным. Но это не значит, что те не потакают своей природе. Оборот ключа и дверь за ними закрывается.

***

Когда речь заходит о крылатках все сразу вспоминают трусливость, слабость, ветреность и страсть к птахцвету и лисодару. Но никто и никогда не скажет о наверное самом важном качестве этого народа. Безумную искренность и любовь ко всему, что их окружает. Поэтому они и не стесняются того, что бояться и не могу вступить в бой. Поэтому и не думают о том, что их поведение неправильно можно понять. И поэтому любят всё настолько сильно насколько могут. Толчок ноги, взмах крыльями, недолгий полёт, приземление на другую ногу и снова, пружинящий о мох и траву, толчок. Такими мягкими прыжками и удаляются от главной поляны двое девушек, звеня смехом. Они не Клятвенные Крыльями и не имеют пред друг другом никаких обязательств, но хотят разделить сегодняшний пир вместе со своей радостью. На подходящие ветки вешается гамак. Поцелуи и сквозящая отовсюду нежность. Слова, слова, слова. В некоторых местах, хоть и глупые, но по настоящему искренние. Потом они могут даже не посмотреть друг на друга, но сейчас они действительно счастливы вместе. В этом и есть вся крылатская природа.

***

Сегодня день, что рано или поздно настаёт. Им пора бежать. Одна из них, подходя к озеру, чтоб набрать воды, нашла следы. Более большие, чем у крылаток и с явным каблуком. Это значит, что их вот-вот найдут и обязательно разорят гнездо. Поэтому вся община собирает вещи, чтоб уйти на рэсн. Выпускаются светлячки из ламп, разбираются навесы на крылатском клене, бортья заваливаются листьями и мусором, тушатся благовония, закапываются погреба вместе со всем, что не получиться унести. Для долгого путешествия вся еда вокруг собирается и делится между всеми. К концу дня ничего на той поляне не говорит о том, что тут целых два Энеса жила община в сорок три пары крыльев. Нагруженные и навьюченные пташки идут в сторону заката. Яркие и звонкие, сизые и тихие, дети и взрослые, девушки и парни. Им слепит глаза. Они не знают куда придут, но нужно идти не менее трёх восходов. А лучше пять. Пташки и плетутся, в надежде найти новое тихое место, где можно осесть на долгое время. Вновь настелить на деревьях, вырубить бортья и устроить вечный праздник, затянуть непрекращающуюся песень звонких голосов… Но в во всём Гайсоне нет такого место, где крылатской общине возможно, не опасаясь, остаться навсегда. Так и живут безвредные пташки, в вечном бегстве, в вечном страхе…

***