Самурай без мечя

Мужчина протяжно присвистывая пришёл в ночной зал вокзала, дабы проведать своих товарищей, в ночную смену. В зале было пусто, не единой души, и лишь бездомные лежали на полу у стен, поезд стоял неподвижно, явно нуждающиеся во в финансовой помощи бездомные, крепко спали на картонках или газетах, единственный бдеющий знакомец, всё сидел в ожидание прибытия собеседника. Брутальным видом коп подошёл к бездомному перед ним сев на корточки, шериф пожал руку знакомому. — Получил отчёты? Тебе вопросы были заданы? — спросил друг с любопытством. Бродяга порылся в своей наплечной сумке, достал оттуда важные отчёты по работе и протянул их своему товарищу. – Большинство показаний были подданы в сторону злоумышленника, а вопросов не возникало благодаря алиби очевидцев. – Вменил таинственный сообщник в тёмном капюшоне, с выражающей светлой улыбкой на лице. – Удивительно. Всё так запутанно, не смотря на природное нежданное пробуждение, власти все-же нашли виновников, около сотни погибших, в безвыходном падшем в обрыв поезде. – пробурчал мужчина недавний казус, рассматривая уголовное дело. На документальных бумажках мужчина предвидел одну непредусмотренюю невозможную таинственность. Всего в вагоне мигрировали ровно триста спутников, погибших двести-девяноста-девять найденных физически расчлененных трупов, лишь единый человек пропавший без-вести. В поезде он находился, после пропал какой-то мистической аномалией, хоть это и не входит по работе в масштабный инцидент, но тянет настолько дабы разузнать эту головоломку. На кануне чья-то жизнь, единственный выживший и пропавший поневоле. – Единственный выживший. И где его найти, найду, дадут повышение. – придумав промышленную цель для своего же блага, осмелел шериф. – Пф. И какие у тебя идеи? Никаких паче следов не обнаружено. – Фыркнув, уточнил давний знакомый. – А мы и дальше будем надеяться только на следы? Всё может быть, и не гони, последнее время ты во многом сомневаешься во мне. — Не сомненно! – Вскрикнул товарищ, за что смачно получил в затылок – Всё-всё перестань, лучше помоги тому незнакомцу совсем один и похоже раненый, отведи его восвояси. - шмыгнув носом попросил друг, на что тот поперхнулся. — А что ты раньше не сказал дугудум, на этом всё, увидимся я пока займусь с малым. – попрощался друг, тот с улыбкой проводил взглядом, когда шер уже подошёл к раненому молодому человеку, явно нуждающийся в помощи. — Очнитесь. Очнитесь.. Молодой человек, который видел только темноту сквозь опущенные веки, вернулся в реальность из-за приглушённых голосов, доносившихся неизвестно откуда. Подняв усталые глаза, он посмотрел на полицейского. Его лицо было бледным и опухшим, а взгляд — затуманенным. Он надеялся, что сможет вспомнить хоть что-то из своего минувшего прошлого, но не мог избавиться от размытого образа полицейского, который стоял перед ним. Однако слух его порадовал. — Как вы себя чувствуете? Вам помочь? — спросил полицейский, осматривая рану на рубце. —Я.. я. Юноша пытался восстановить в памяти события прошлого, но безуспешно. Полицейский внимательно рассмотрел лицо пострадавшего, после приподняв фонарик к его опухшим глазам. Он увидел, что зрачки пострадавшего были сужены, но не от алкоголя, а от внутренного опустошения и усталости. Полицейского насторожило, что у пострадавшего необычный цвет глаз — они были цвета солнца. Но уже через несколько секунд он заметил, как цвет глаз пострадавшего переливаясь изменились на глубокий тёмный оттенок. Такого явления мужчина ещё не наблюдал. За хребтом неожиданно явился пожилой человек в зарубежной форме. Он явно не был похож на городского. — Прошу прощения, сэр. Дело в том, что это мой сын. Он немного не в себе после посещения клуба и поранился. Я позабочусь об этом, не волнуйтесь.  Звучало убедительно, но были одни нюансы. — Тогда решено. Но сначала, давайте перебинтуем ему раны. Он совсем обтерся до мяса. — Благодарю вас за заботу. Однако я сам обработаю раны своего сына, так что вы можете не беспокоиться. Отчим до конца сухо настаивал на своём, и всё-же полицейский решил не вмешиваться, оставив всё как есть. Он с трудом говорил по-японски, так как плохо знал язык, и к тому же плохо адаптировался за границей. Отец совершенно не был похож на собственного сына, и полицейский понимал, что чужак нагло лжёт ему в лицо. Однако разбираться в ситуации не было желания, ведь и без того хватало забот, и дел по горло. Пожилой был здоровым и проворным, словно богатырь. Он подхватил юношу на руки, и унёс его на спине в даль тёмного метро.

....

Тихое место. Гук очнулся в сырой и пыльной лачуге. Он обнаружил себя в незнакомом убогом месте. Единственным источником света служила масляная лампа, которую Гук подобрав рассмотрел тёмное помещение. На стенах висела коллекция голов хищников: олень, бык и медведь. Это зрелище было невыносимо жутким, весели самодельные шубы или доспехи из добытых шерсти и кожи животных, холодное оружие, такие как метательное копьё сабли и лук, какому союзу это благо принадлежало было неизвестно. Гук вернулся к первоначальному месту, где пришёл в сознание. Там стояли подозрительные тяжёлые бочки разных размеров. Не заметив одну из них, под ногами, Гук нечаянно задел ногой, и она с грохотом рухнула на пол. Одно дно отскочило, и из бочки с мелодичным звоном посыпалось золото. Гук не мог поверить очим своим. Откуда столького богатство чужаки наверстали, и в каком союзе он окозался, Гук задавался слишком многим вопросам, но ответов было мало. Гук подбежал к остальным бочкам, откинул деревянные крышки и увидел, что каждая из двадцати бочек до краёв наполнена чистым золотом. Он был настолько поражён, что даже не сразу понял, куда попал. Лампа в его руках мерцала, добавляя таинственности происходящему. Гук всё ещё был ошеломлён, он стоял в одиночестве, погружённый в свои мысли. Внезапно за дверью послышались приближающиеся шаги. В одно мгновение Гук накрыл тканью рассыпанные золотые монеты, и закрыл крышки остальных бочек. Скважина открылась, и дверца медленно, со скрипом, распахнулась. Из-за яркого солнечного света, льющегося из дверного проёма, Гук с трудом разглядел человека у входа. Там стояла молодая девица, ухоженная блондинка с длинными прямыми волосами. На ней было роскошное белое платье в кружеву с пышными рукавами и коричневым корсетом в области талии. Её наряд дополнял небольшой платок, и темно коричневые сапоги. Создаётся впечатление, что она была как единственная принцесса или обузой среди своих родных разбойников. Да, Гук сразу сообразил, к каким людям он заповедал, он в душе не чает как тут оказался и что произошло ранее. Между ними повисло молчание, Гук смотрел так как какой-то ошарашенный дикобраз. Девица захлопнула дверцу за собой, и нагрянула к растерянному юношу, девица подошла ближе остановившись от двух метра дистанцией. — Вы говорите по-японски? – спросила дева с выражающей улыбкой. — Да. Но кто ты така.. – не успел и договорить, как его перебили. — Замечательно. – бойко произнесла она. – Пойдём, я тебе всё покажу. – Сказала она повернувшись спиной.  Гук последовал за ней, поскольку идти было больше некуда. Распахнув дверцу, он увидел перед собой яркую деревню. Местные жители занимались своими делами: кто-то пахал в огороде, кто-то трудился в кузне. Вместо машин по тропинке неспешно прогуливались всадники на лошадях. Чады весело бегали по улице. Жители этой шумной скромной и убогой деревушки, ютились в небольших лачугах и хижинах. Юная дева сопровождала юница по тропинке ведя куда-то в глубь, туда куда не дозволено обычным людям. Кажется, местные жители хорошо знали друг друга, а Гука видели впервые. Прохожие не могли отвести от него взгляд. Так как на ихнюю деревушку, проник совершенно чужой мигрант. Девица добралась до нужного места – храм признанный священным местом в этом поместье, приоткрыв небольшие ворота, они с провожатым вошли в расцветающий сад, усыпанный редкими цветами, листвой, и бурликающим неглубоким прудом. В центре этого массивного сада возвышался величественный мрачный храм, двое шли по дорожке, ведущий к храму, девица выглядела нерешительной и озадаченной, она внезапно остановилась, и Гук последовал её примеру. — Из-за меня погибли мудрые патриоты. – протянула дева. – Я не хочу чтобы это продолжалось вечно. — Ты о чём? – недопонял Гук. — Хозяин этого храма бессердечный и чудовищный, его трудно назвать человеком. – Сказала она с обидой на душе. — Он насильно заставляет сражаться в поединке рандомных мигрантам, так как маг утверждает что в этом веку был замечен дьявол, он воскрес после многих веков, и завладел телом одним из немага, хозяин этого поместья, подчинённый дьявола, и готов на всё чтобы объединится. — Хочешь сказать, что меня отправят на диагностику? У меня нету никакого выбора верно? — Кто сражается может проиграть. А кто не сражается, уже проиграл. – кратко и ясно сказала она. — Я придумаю что-то. – ответил Гук – А в чём же ты видишь свою роль в этой истории? — Таким образом всадники подбирали мигрант в городе, а после утром, я вела их в храм. Я первый и последний раз сопровождала гвардейцев в храм. Я не хочу больше проявлять бесчеловечность. Гук был озадачен, растерян и напуган, ведь заранее знал, что его ждёт. В дьявольские мифы не особо верилось Гуку, но поступки вождя были банально разумны, единственное что он отчётливо помнил это поездка в поезде, кошмары и то, похищение в метро. — Ты ни в чём не виновата. Не стоит каяться о прошлом. Ты подумав о «Настоящем» уже сделала хороший поступок, рассказав мне всё, вот что значит извлечь урок своего прошлого, — утешил Гук. — Я рада была помочь, но, боюсь, правда не поможет тебе. Они убьют тебя, потому что ты один. — Я лучше проиграю чем сдамся. – с улыбкой произнес он. Девушка улыбнулась в ответ, и у Гука в сердце что-то ёкнуло. Она была очаровательна, как луна среди звёзд. Он не мог отвести взгляд от её голубых глаз. Но девушка, поняв, что совсем отвлеклась, потянула юношу за собой в храм. По мере того как они подходили всё ближе, Гук чувствовал дискомфорт и гнев, перед тем как войти в проклятый храм, парень решился спросить подробно. – Кто он такой? – Пак, мудрый самурай, позывной охотник за головами. Неизбежная смерть.. Они открыли огромные деревянные ворота и вошли в полумрак храма. Впустив в храм тусклые лучи света которые плавно легли на центральный дальний трон, два тени с светлым фоном, скрепя полом, зашли глубже этого ужасающего храма, Гук приметил трон который был сделан из настоящих черепов животных жертв. Но казалось что единственное настоящее животное сидело гордо на троне. Он восседал на троне, широко расставив ноги и почесывая затылок. В темноте можно было различить лишь его очертания. Внезапно настенные факелы сами по себе загорелись синим пламенем, осветив весь храм долой. Огромный зал с красным дорожным ковром, ведущей к трону, предстал перед ними во всей своей красе. Вождь довольный сидящий на троне, с очередной тканью на лице, с дырками для глаз, со своими широкими плечами, и ростом метр-восемдисять. Гук обратил свой взгляд на незнакомца сидящего на троне, Тот явно был потрясен визиту Гука. Казалось, Он знал Чона. хотя сам Гук не имел не малейшего представления, кто это такой. — И это, очередной мигрант? Я же приказал им прекратить дозор – Заговорил вождь низким голосом. — Господин, маг привёл его, признав, что у него есть особое чутьё на него. — Да, маг не солгал. Раз уж ты снова со мной, давай проверим, на что ты способен, — заявил он с хищной ухмылкой, явно задумав замысел. Девица не мало так удивилась от гостеприимности вождя и тем, что Господин знаком с ним и вёл себя так вежливо. Гук чередом был взволнован, он совсем не помнил, чтобы они когда-либо встречались. После Гук осознал, что он один из похищенных людей, которые как обычае подвергались пыткам. Но он не мог понять, что произошло после поездки на поезде и как он оказался в метро. Причём все его вещи исчезли. — Не припомню, чтобы я с тобой виделся. Возможно, ты ошибся. – набрав смелости, уточнил Гук, сразу словив на себе взгляд недовольства. — С чего мы с вами перешли на ты? На счёт нашей встречи, ты просто проспал, со мной провёл время совсем другой ты. И знай, что ты, не один. – внушая Гуку полный бред - как по мнению Гука. Вождь кратко и неумело объяснил юноше ситуацию, поскольку не хотел преждевременно травмировать его психику. — Вы больны? – Спросил Гук без тени смущения, на что Посол остолбенел на месте, а дева еле сдержалась не фыркнуть. Зато уважительно на «вы» высказался: подумала девица. — Внешность бывает обманчива, и это видно, — растерянно произнёс он. Гук широко улыбнулся в ответ. Как не странно, вождь даже на секунду не отводил взгляд от Гука, когда тот улыбнулся. Вместо этого вождь усмехнулся в ответ. Что между ними, девица до конца не понимала, а лишь чувствовала себя не в своей тарелке. Посол подняв указательный палец верх, покрутил его, и Гук увидел как сияющая точка под ногами, покрутившись нарисовала круг. У Гука на лице моментально сползла улыбка, и от неожиданности его волосы встали дыбом. Из круга вышла девушка, которая, похоже, уже в курсе, предстоящего. Вокруг Гука был нарисован тиликинезом кроваво-красный круг, используемый в обрядах, излучающий верх поток красных лучей. На нём были изображены загадочные иероглифы и знаки. Похоже откровенность была лишней. Или пришло время испытания. Земля под ногами задрожала, за считанные секунды в голове, в мгновение ока перед глазами Гука вспыхнул яркий свет. Ослепляющая вспышка унесло сознание куда-то далеко. Гук пришёл в себя на колючей траве. Встав на ноги, он осознал, что теперь склонен верить в колдовство. Он обнаружил себя в гуще леса, где ветви деревьев скрывали небо. Сосновый лес выглядел мрачным и пугающим. Наступила туманная ночь, и в её тишине, где-то в дали раздавалось уханье совы. Гук был облачён в традиционный чёрный халат буддийского монаха. На шее был завязан плащ, а голову прикрывала амигаса — традиционный японский головной убор. Также на нём был пояс. Однако чего-то явно не хватало — важного атрибута для боя - холодное оружие. Гук знал, насколько жесток вождь, но не насколько. Он и представить себе не мог что сразиться голыми руками, отныне его призвание – Самурай без мечя. Гук блуждал по тайге около получаса. В глуши леса царила умиротворённая тишина, в которую вмешались рабы. Семёрка явилась из-за ель. и со свирепым видом они приковали на себе внимание Гука. Они встали в красивую позу, явно не предвещая хорошего, замечательно, у него ничего в помине не было, в добавок ему предстоит сразится одному против семерых – возмутился Гук в своих мыслях Все синхронно потянулись за мечом, который был прикован к поясу сбоку. Гук растерялся. Он был опытным бойцом, но не решался вступить в схватку с вооружёнными стальными мечами противниками. Не рискнёшь не узнаешь, а хотя у него и не было другого выбора. Каждый из низ вынул катану с лязгом из ножи. Отбросы бросились на Чона. Гук, обладая хорошей реакцией, вовремя пригнулся. Чон, уклонившись от удара, сразу же атаковал другого противника: он схватил его за ноги и, подняв на руки, бросил на двух других. Все трое повалились на пол, Гук, почувствовав, что кто-то слышно подкрадывается сзади, оборотом, сразу же нокаутировал соперника. Однако был один повод для расстройства: ниндзя оказались на удивление чертовски живучи. Бой продолжался дольше, чем когда-либо. Чон нанёс сокрушительные удары, сломав каждому челюсть, и даже отправив почти каждого из них в нокаут, но они, как ни в чём не бывало, словно фениксы, мать его возрождались. Чон был измождён и обессилен. Он больше не мог продолжать сражение. Он чувствовал, как его колени становятся ватными, глаза слипались сами собой, а по телу вновь скатывались капли пота. Вождь на троне, наблюдал за ходом сражения глазами своих воинов. Чем дольше он смотрел, тем более сильное впечатление на Чона производил Вождь. Казалось, что Чон был неуязвим, поскольку на его лице не было заметно и тени тревоги или страха. Его поражали бесстрашие, молниеносная скорость, и мастерство боевых искусств этого человека. Ведь простому жителю, невозможно достичь таких высот без помощи мудрых наставников, особенно в столь почтенном возрасте. Вождь в промежутке стал осознавать, почему именно его избрал сатана. Посол, изнемогая от скуки, решил применить хитрость. Он поднял своих подданных с земли с помощью телекинеза и, держа в руках стальные мечи, он синхронно натравил их против Чона. Сам парниша не смог уклониться от такой атаки. Мечи с лязгом сомкнулись вокруг шеи юноши, оставив лишь небольшой зазор. Они едва касались кожи, но и этого было достаточно, чтобы в последнюю микросекунду смерти синхронно лопнуть головы каждому из рабов. Из шей каждого хлынули потоки крови. Безголовые тела рухнули на землю, заливая её кровью. Чон открыв глаза, в шоке, смотрел на траву, пропитанную кровью. Не понимаю, как это могло произойти. Прохладный ветерок обдувал спину, зрачки сузились от увиденного, и всё затихло и произошло в одно мгновение, Чон застыл на ровном месте, смотря в своё отражение в падшем стальном мяче, сердце забилось чаще, всё реже тело пульсировало, взгляд заметался. Даже если он их убил, он бы осознал, что не он совершил эти ужасные деяния, а нечто чудовищное, что таилось внутри него. Вождь, который, казалось, уже вникал исход событий, усмехнулся. Следя за юнощем, глазами дальнего наблюдателя. Чон отшагнул назад, отошел на несколько метров от место проищества, по ногами вырисовывался обрядовый круг, излучающий магический поток красных лучей и узлов. Перед глазами пыхнула ослепляющая вспышка, затем его мгновенно телепортировало обратно в проклятый храм, где за его спиной уже поджидал удовлетворённый правитель. Чон повернулся смотря в этот цепкий взгляд, осознавая какая же она всё же сказочная тварь. А девица всё смотрела в полном отчаянии, не сдерживая шок, ведь не один воин не возвращался из этой жестокой клетки для лабораторных крыс. — Будьте милосердны, оставьте нас наедине, — обратился посол к служанке. После, ворота скрипя своей старостью захлопнулись, а у Чона разыгралось волнение. Чон побледнел от страха, казалось, словно он остался наедине с каннибалом, но по истине, с охотником за головами, что даже не лучше. В этом масштабном храме, Чону было тесно находится вместе с этим враждебным человеком, явно подражающий гиену. – Ты даже не представляешь, что тебя ждёт – встав с трона произнёс мужчина полностью облачённый в мешковатую тёмную одежду, и только его звериные глаза смотрели на мир через прорезь в ткани, закрывающей лицо. – Это угроза? – Ответил Чон, не приняв эти слова в всерьёз. Спустившись с трёх ступенек, он одним движением извлёк из-под одежды острый серп. Который принадлежал только ему, так как только им он отрубал головы тем, за кем охотился. — Я очень стар, и многое осознал за ту проведенную молодость, я тот человек который может тебе помочь, осознать эту жизнь за одну минуту советами, который сам осознал за свои сорок-семь лет. Но боюсь не стану, тебе стоит самому усвоить урок. — Сказал посол распахиваясь серпом разделяя воздух. Он достал второй серп, и ловко покрутил его вокруг пальца. Затем он обеими серпами синхронно вонзил в асфальт, и провёл острыми кончиками по асфальту, высекая искры. Приближаясь к парнище, он продолжал точить серп об асфальт. Извлекая неприятный металический звон. Одновременно говоря ему нотации. — Как гласит мудрая пословица, не ужинай с тем человеком, с которым не голодал. – низким тоном, и с этими словами он молниеносно смахнул серп и поставил его под подбородок юноше, едва касаясь кожи. Чону явно стало не по себе, закружилась голова, из носа потекла кровь, и по все телу дыбом встали волосы от мурашек. Пак единственный кто вызвал страх Чона до мурашек. Чон смотрел в эти глубокие глаза, в которых можно было утонуть, они заглядывали прямо душу. Пак был настоящим пугалом доя Чона. Пугалом - которое, умело скрывало внешность и характер. Хоть Пак не коснулся его, он коснулся его изнутри, сделав больно сердцу, что даже хуже физической боли, ведь это на данное время живое чудовище, которое будет кошмарить, и следить за ним во снах в любом месте в любое время. Ещё некогда Чона не внедрял такой нейрон, страха, и этот пульс исходящий от сердца на всё тело, что прожигало его изнутри, от одного его взгляда. Тёмные радужки, очень глубоки как в мрачной темноте, зрачки то вспухают до краёв, то сужаются будто человек желает смерти иной. Чон всё стоял, неподвижно, и взорился между глаз ужасающему Паку. Его тело словно онемело, однако внутри всё пульсировало и горело. Он сглатывал воздух, чувствуя под подбородком острое лезвие серпа, достаточно заточённые, что смогут с лёгкостью отрубить голову, как по маслу. А ведь Чон даже не подозревает, что вождь даже не осмелится тронуть его, ведь воин знает, какие последствия его ожидают. Не стоит злить хозяина. Вождь отвёл взгляд от этих щенячьих глаз, и отложил серп обратно в ножны, он большим пальцем добродушно стёр кровь, пролившаяся под носом юноши, Чон пошатнулся. Таинственней не убирал руку с лица, и что странно не отводил взгляд с губ Чона, он смотрел так пристально, что даже не моргал, будто желал чего-то. Вождь не убирая руку, сделал шаг вперёд и наклонился к юноше, сворачивая голову в бок. Он был настолько близко что Чон слышал его бычье дыхание, он испугался и почувствовал, как сильно забилось его сердце. Ему стало не по себе, хотелось провалиться сквозь землю, убежать далеко где он его некогда не найдёт, Чон даже побоялся сопротивляться. И вот-вот тот бы тронулся его лица, но их прервала девица, которая поведала в храм ради передачи анонимного письма. Вождь был очень рассержен тем, что его прервали в такой важный момент. Он бросил на девицу сердитый взгляд. Чон стоял к нему спиной, а вождь сзади смотрел на неё свысока, так-как был чуть выше ростом Чона. — Ваше высочество, это письмо было отправлено вам инкогнито, думаю вам стоит взглянуть. – Заявила дева протянув двумя руками конверт. — Что за ерунда, эти голуби просто достали со своей почтой! — Возмутился Пак, вскрывая конверт. Свободной рукой он держал Чона за горящую шею. Его глаза выражали удивление и отчаяние, когда он молча читал письмо. Он моментально отвёл взгляд на Чона, тот смотрел в пустоту, не выражая какую либо эмоцию, или внимание. К большому сожалению, Паку пришлось прервать его тишину. — Хах, что же у тебя в голове так заело? Ты.. очень горяч. – обеспокоился о Чоне, Пак. Чон, казалось, услышал совсем, не то. И удивлённо посмотрел на Пака. Пак усмехнулся. — Я имею виду, что у тебя температура, но и другое верно. — Умиляясь с физиономии Чона заявил он. И Пак со своими странностями, которые Чону никогда не понять, и ему совершенно не до этого, учитывая состояние его здоровья. — Душнила. — А ты, я вижу, довольно проветренный. Изабель сопроводи пожалуйста его к кузнице. — Следую вашему высочеству Лорд. — С такими словами открыла Изабель ворота в двор. Чон следовал за девушкой, не смея и глазком обернуться. — Я потрясена от того, что ты единственный выживший из сотни потерявших опытных. Но это не самое страшное. Есть.. Кое-что похуже смерти. — Думаю, хуже уже не будет. — Ты ошибаешься. То, что тобой овладело, — это самое бессердечное и жестокое существо, которое будет постепенно съедать тебя изнутри. Ты начнёшь гнить внутри, и в конце концов сойдёшь с ума. — Вас больше не будет. Смерть была бы лучшим исходом, чем те мучительные хроники, которые вас ожидают. От тебя ему нужно лишь тело, а так ты некто для него, абсолютно некто. — Изабель, очень изящное именование. Знаешь ли, и вы мне некто, вы трепещите об ком-то непонятно о ком. Я знаю одно, я тут не причём от слова совсем, я хочу вернуться домой, просто домой. Подальше от всего этого дурдома в который вы меня ввязали. — Чон не докончил свои возмущения, посмотрев в эти слезящиеся оленьи глазки, сожалеющие о чём-то. — Мне очень жаль вас. — Она крепко обняла парня, стиснув его шею. Парень растерялся и отодвинул руки, а девушка свободно заплакала, уткнувшись ему в плечо, и хныкая носом. Чон обнял её в ответ и похлопал по спине яко утешая. Девушка, вздрогнув, заметила, что вождь, стоящий у ворот, пристально смотрит на неё. Она мгновенно отпрянула от Чона и изменилась в лице. — Я надеюсь, тебя некто не обидит, не дай себя им обмануть, ведь некогда не узнаешь что волк способен скрыться в овечьей шкуре. Удачи, будущий Лорд. — Я польщен, что-ж до встречи. – с этими словами Чон дальше последовал за всадниками. Уже поджидающие у ворот с наружи.  Вождь жестом позвал к себе Изабель, ибо накопились некие вопросы к ней. Чон был прикован в целях общественной безопасности, уже начав путь следом за всадниками, Он стал на ровном месте, услышав, как кто-то, будто в давнем кошмаре, мелодично длинно свистит, окозался, очень знакомый напев для Чона. Обернувшись, он увидел через узкий проём задвигающихся ворот, как перед Паком на земли лежит Изабель, лежащая полу отрубленная конечностями, он убрав взгляд на Пака, чуть ли не потерял рассудок, ибо тот со своей мелодией уже засматривался на него с такого расстояния, а ворота в миг задвинулись, У Чона задёргался глаз, от такого поворота событий. Его временный шок был прерван недовольным всадником, яко пнув его своим же плечом. — Пошёл! – Возопил всадник. Чон всё бродил, за тремя всадниками, а впереди продвигалась уже партия лошадей, звонко стуча своими копытами об землю, параллельно очищая путь от любопытных жителей этой деревушки. В надежде взглянуть на личико, человека который всё же нашли после стольких веков, даже мужчины не могли сдержать слёз, поглядывая на Чона. Это была не славная весть, а настоящая катастрофа. Если Только, в кого-то вселился дух давным давно умершего Сатаны, это может означать только одно — конец света. Новый эпоха, Всё вернётся на круги своя, как было раньше. Огонь, темнота, голод, жажда, и мучение. Чон на прямую слышал в свой адрес, ярость, которая выходила во всё горло пожилых матерей, жители в слух оплакивали достигающий хаус. — Хах! Это ещё цветочки.. Рано или поздно будет царится сплошная межгосударственная эра, за славу и свободу. – прокомментировал всадник уже как-то раз наподдавшее.  — Забавно, ожидать такое вновь, но и чертовски дико. Как раз готов размазать задницы той долговечной партии — Добавил наездник. — Не разводи скат. Те давно распались, у них в помине не будет иного шанса на захват. — О чём ты тут бормочешь?Припомнить? Как они тебя раком поставили? Ха-ха. – Усмехнулся любитель подкалывать. — Мое дело ‒ это мое дело. Если ты ‒ не стринги, то убирайся из моей задницы. – Возмутился он, на что друг чуток посмеялся. На голове у Чона была арафатка, которая скрывало лицо и голову от чужих глаз. На голову был накинут капюшон. Он выделялся среди остальных, как ворона среди голубей. Они добравшись до кузнечной, привязав лошадей к забору, погостили в одной мастерской, принадлежащей суровому Мину. Издатель кольчужных и железных доспехов, а также производителем холодных оружий, таких как, метательных, стальных для боя, и обычные для домашнего применения. Ещё и для смаобароны, такие как щиты, бронь, и ловушки для ликвидации противников, а также ближнебойный ассортимент. Мин был своеобразным «ходячим гардеробом» для жителей этой деревушки, ведь одевал воинов и в ту минувшую эпоху. Заходя в скромный, покосившийся дом, можно было услышать стук молота об наковальню, лязг металла, и прожег. Кузнецы работали усердно, в пыльной и напряжённой обстановке. Последним вошёл Чон, и сразу к гостям направился сам руководитель. — Какие люди в Голивуде! Пришли за бардами? Они уже лежат в сундуке, на улице у входа. — Небось. Мой Тайсон опять обтереться до крови, из-за твоих некачественных даспех. — Кинул жалобу верховой наездник. — Не ссы, на этот раз всё тщательно продумано. — Отрицал Кузнец. — Верю. Пока всадники снаряжались дабы миновать к закату, Чон ожидал в кузне сидя за деревянным столиком, прислонившись об стену спиною, он соображал, что иная цель – работать в фруктовой фирме, параллельно в Божьем храме, провалился за одну чертову поездку. На данный момент его цель – это найти себя. — Это же вы подавали заявку на подработку в храме? – Подсев за компанию, кузнец заинтересовался. В этот момент у Чона словно загорела лампочка голове, засветились глаза, и он сразу же обратил внимание на этого мужчину, осознав, что, возможно, именно он — тот самый спаситель. — Д-да.. У Мина моментально заигралась улыбка. — Не удивительно, что они встретили гостя раньше, чем когда-либо. Наверное ты всё забыл о случившимся. — Верно. Можно подробней? — В ту ночную поездку тобою завладел Посол всех времён, сильнее, и могущественнее, каждого из нас. Именно в тот день, твоём теле уже временно находился Посол. — Объяснил ситуацию кузнец. — Правда ли? Что эта сказочная тварь, сначала побалуется с моим телом, а после заберёт его на совсем? – Спросил Чон. — По истиннее, есть возможность избежать этого. – Порадовал хоть как Мин. — Хоть какая-то удовлетворяющая весть. — Это не так легко как кажется, способ избежать этого, зависит только от вас. Вы должен уметь контролировать свой гнев, и не позволить внутреннему голосу свести вас с ума. — Странно вот что. Он избрал немага, вероятно они нашли в вас что-то особенное, либо внутреннюю тайну, Скажите у тебя есть какие-либо способы? — Мгх, только разве что умственные. — Растерянно заявил Чон. – Но позвольте спросить, откуда вы взяли все эти сведения? Про поездку и храм? — Я из самого храма Божьего. И не стоит задаваться таким вопросам, ведь опасность может подстерегать вас в любое время. Дозорные самураи проходят и ночью, и днём, их можно не заметить. Однако все они, ниже травы, и тише воды. Ведь сталкеры могут скрываться среди вас, кто знает, им может оказаться твой родной человек. я один из них. — Если вы из Божьего храма, что вы забыли в этой проклятой банде? — Я как опытный сталкер, который сумел дожить до четырёхсот лет, собираю здесь всю доступную информацию и передаю по назначению. — С паузами в речи, рассказал Мин делая глоток пива. — А забылся я тут не из-за работы, а ради жены, ибо не хотела уезжать из родной деревушки. А я не мог бросить её одну. Здесь я обычный кузнец, а там — инкогнито, невольник, сражающийся против той империи, в которой сейчас же нахожусь. Мой уровень свыше мастерства очень высок, а под экипировкой меня не узнают как родного кузнеца. — Договорив кузнец закурил он сигарой, выдыхая клуб табачного дыма. — А зачем вам я? — Мы лишь хотим изменить мир к лучшему, и помочь вам побороть своё эго, и тех спиногрызов. — Я постараюсь, я не дам этой тваре взять себя верх. Я хочу спросить куда меня везут? — спросил Чон. — Вас везут к брату самого Посола Пак Чимина. Единственный перед кем Пак кажется таким безобидным мальчиком. Ха-ха. — Похоже что Пак не особо ему рад, судя по тому, как он отреагировал на его письмо. — Так и есть, недолюбливает родного брата. Тфу.. Подонок. — Призреел Мин. — Интересно, до скольки вы доживете, ведь вы человек а не маг. — Думаю достаточно. — Отрицал Чон. — А как звали вашу супругу. — Мин Изабель.

— Чёрт...

— Почему вы так резко замолчали? Только не говорите, что запали на мою цыпу. — Никак нет! — Это был всего-лишь сарказм, чё вы сразу смутились. — Разыгрался иронией Мин. А Чону совсем было не до смеха. Болтая где-то около часа, они разошлись на шутках, когда скакуны уже были готовы выйти в путь, Чону пришлось уйти. То, что по-настоящему радует — это то, что Чон нашёл человека, который поможет ему со всем этим, и ответит на все вопросы. Чон всё же осознал, к какой цели он будет следовать. Мин благородно под рукав юноше засунул мини-ножик, дабы развязать руки в нужный ему момент.