Хроники доблестного дюжина

Сквозь шумную оживлённую толпу, Гук еле протиснулся в поезд, в недоумении бродил по длинному рослому тамбуру ища свой вагон, параллельно таская чемодан, и с небольшой сумкой накинутой через плечо. Проводник раздавал пассажирам листовки и газеты, Чон не проходя мимо схватил одну нашумевшую газету, на которой был изображён разбойник скрывающего лицо странной тканью накинутая на голову, и с отверстиями для глаз, этот таинственный вредитель находился в розыске, который явно занимался чем-то нелегальным, ведь он был описан в журнале как – охотник за головами. подробной информации не нашлось. Гук приметив цифру на одном из вагонов совпадающей на пропуске, приоткрыв дверцу он зашел в просторное, зато уютное место, атмосфера которой, напоминало у бабушки в хижине, в вагоне было две кровати, маленький столик по середине, и мерцающий тусклый свет, очень скромная обстановка, парень откинул сумку на кровать, и засмотрелся в окошко, в котором вырисовывалось как поезд тронулся с места под скрежещущий визг рельс, и через время смахчивщийся нескончаемым глухим трепетом колёс по рельсам, в окне свисшими шторами примелькались сосны, чудилось будто-бы мир плыл в маленьком проёме, облака не отставали. Очень повезло что в вагоне юноша был совсем один, без раздражающих шумных спутчиков. Естественно, были свои раздражители и досадные моменты, однако они все нивелировались, когда воцарилась ночь. Многие уже спали, а Чон высиживался и взорся в окно. Луна была полная, и на каждом повороте поезда она выходила из-за туч и освещала небесную высь и окрестности. Это было волшебно! Ночь, небо, луна, проносящиеся деревья, и стук колёс. Но.. Гук предвидел нечто наиболее чем волшебное, во мраке, проезжая долговатую переправу, на возвышенном склоне замер кое-какой объект подобный очертанию гуманному рослому тёмному силуэту, в тени лишь излучал свет объективно расширенные белые глаза, якобы смотрящие прямиком в душу, и проветривающиеся тёмные волосы, его аура будто бы говорила о чём-то, внезапно нечто задвигалось, оно исподтишка достало импровизированный силой разума огненный лук, проявляющий форму с помощью расположения пальцев, растянув лук, оно прицелилось прямо в парня, стрела отскочила, и со слиянием проклятой энергии а также импровизации, стрела с нереальной резвостью помчалась в гука, от такой бойкости аж воздух разделялся превращаясь в облачную пыль, стрела с острым клинком в миг промелькнула заскочив в вагон, и внезапно остановилась на ровном месте с нарушением физической гравитации от миллиметра от глазного яблочка, от лавовой стрелы исходил жгучий пар, стрела внезапно расплавилась, стекая по невидимому барьеру, как бы странно это не звучало, похоже что Чонгука окружала защитная территория, он излучал собственный магический поток, однако расширенная территории, не впускала проклятые техники, или особые объекты, голову дурманило, такое чувство что проскочило минувшее дежавю, и влились в разум небывалые ведения, его шок прервал мелодичный свист, подпевающий мелодию таинственный долго пел, как в ужасающем кошмаре. посмотрев на нечто, он приметил, как вместе со мерцавшими лисьими взорами, проявилась доблестная самодовольная животная ухмылка, во все клыки, до ушей, якобы привольно удовлетворенный или убедившийся в чём-то, улыбалось оно держа лук на плечах, прочее словно остановилось во времени, не хотелось верить в послание, сформировавшее телекенезом из стёкшей лавы, во внятно понятные иероглифы.

— あなたの閉じた魂を私に開いて、私はあなたに新しい世界を与えます

Значение послания которого... 

– Раскрой мне душу свою замкнутую, и я одарю тебя новым миром.

Чон был ошарашен происходящим, безмолвием он застыл в предвкушении чего-то, таинственный всё стоял в дали на склоне, смотря в душу своими лисьими белыми глазами, неожиданно поезд тронулся с места, внезапно за хребтом раздался мужской влекущий голос, манящий к себе, Чон резко повернул голову назад, на что произошёл сбой в матрице, время и ночная обстановка поменялась за один секундный поворот головой, в комнату били яркие лучики света, в спину дул прохладный сквозняк, и чирикали соловьи где-то за окном, на пороге стоял мужчина смотрящий на Чона как на чокнутого. – Пф. Впервые вижу человека который лунатит днём, ну ты и комик чувак, проснись и пой. – привёл Чона в сознание, один из мигрантов. Мужчина задвинул вестибюль покинув порог. А у Чона по телу пробежались табун мурашек, словив паническую атаку, он тяжело в голос дышал, воспринимая этот сон как очередной паралич. со временем он пришёл в чувства, что это всего-лишь кошмар при температуре плюс сорок, хуже не бывало. Сев на край кровати, он откинул стеганный плед, и оделся в дневную одежду, под бит идущей стрелки настенных старых часов, накинув на себя широкие черные штаны, и облегающую чёрную футболку, вышел из вагона. После такого утреннего стресса, не помещало бы заворганить-ка себе банный чай, в поисках вагона с кухней, он бродил по нескончаемому тамбуру, не вникая какой хаус твориться за его спиной, на фоне первоначальные вагоны разбирались по частям, а спутники раз за-разом выбывали из комнат ногами вперёд, благодаря зайцем проникнувшимся в поезд явно посторонним злоумышленникам, в явное время, в итоге парниша нашёл вскипятившийся чайник, и налил в чащу банный кипяток, затем завершающем бросив в заварку чайный пакетик, наслаждаясь травяным запахом и исходящим паром, возвращался парень обратно в вагон, однако всё же наткнулся на дальний сумбур, смотря на падших в крови гражданских, в сердце что-то ойкнуло, негодование, и ярость, придётся оставить чай на потом, и показать недалёким супостатам, всё и вся свои инстинкты, скрежета зубами, плавно мерно, он заскочил в вагон и поставил чащу на столик, не успел он и уйти расхлёбывать кашу, как за хребтом раздался чужой низкий влекущий кашель, не подобающе виду, он повернулся лицом к лицу, на кануне стоял проворный мужчина одинаково роста с юношей, с широкими плечами и спортивным телом, в зарубежной форме, на плечи накинутым плащом, а на лицо растянута какая-то тёмная ткань, с отверстиями для карих глаз. Юноша настаивал на том что видел его где-то. Вообщем гук в промежуток понял, что витязь не послан из божьего храма, вряд ли эти враги желают добра, так что не стоит прилагаться на наилучшее, однако все от мала и до велика адресованы именно к гуку, что им от него нужно пока неизвестно. Смотря друг другу в глаза, чужак протянул руку, на что гук остолбенел, хлопая ресницами. – Будем мешкать, этот поезд свалиться в впадину – авторитетно всерьёз заявил безмятежный. От этих бессмысленных слов в горле комок пересох, у Чона протяжно растянулись уголки губ, щёки запахали, а глаза прищурились, он сухо кашлянув насмешкой разорительно заржал в кулак, прихлопывая рукой плечо чужака, разрыдаясь в лицо серьезному невольнику, которому явно было не до шуток, тяжело вздыхая он смотрел на него разочарованием, гук в миг поменялся в лице, когда ощутил как прожигались его пальцы, которые чисто по случайности опустились в чащу с заваркой на столе, в надежде поставить руку на стол, болезненно застонав отвлёкся Чонгук, обмотав на ожог, собственную вкрученную ткань футболки, раскрывая вид торса и упругого пресса, воин сначала отвёл глаза на это мускулистое стройное телосложение ещё молодого юноши, после невольник вовсе обомлел, таращив глаза, предвидев нечто устрашающее, зрачки сжались, изо окна пробились лучи солнца, осветив долой вагон до углов, на рубце вырисовывались чёткие шрамы от ожога, чужак впритык настал, дабы отчётливо рассмотреть нанесённый урон изрядно веков минувших, они по крайней мере видны только на поясе и книзу бёдрам, превосходно смекая что не стоит совать свои ручонки куда не надо, однако учитывая что благодаря этому решающему правосудию урону, этот жалкий диапазон по сей день существует наравне процветает. Пока минует шанс, стоило яко мужчине воспользоваться. Указательным и вместе средним пальцем, мужчина взял свою сколь инициативу, и мерно с любопытством начал протяжно отпускать пальцы с торса едва добравшись до паха, у гука по телу от прикосновений чужих рук пробежались мурашки по всему телу, вместо половой картины, в морду примчался смачный обхват за шею, невольник якобы отвлекшийся чем-то заинтересованным, на удивление, проворно среагировал, пропустив встречную недовольную лапу, подставив собственной ступней подножку, чужак юнца как пушинку подкинул на плечо, и со всей дури из рук швырнул парнишу спиной, долбанув по твёрдому древесному столу, вместе разломав его в клочья, перед полулежащим обессиленным проигравшим юньцом, хрустя челюстью, тяжело выдохнул невольник. – Какова.. – Ты меня водишь в занос, что-ж, у тебя стоит выбор стающей жизни или смерти, юнец проследуешь за мной, или сразу промолвишь последние словечки – недоговорив речь, смельчак недооценивающий насмешкой засмеялся низким одновременно хриплым голосом. – Что ты несёшь, недалёкий – уже на всерьёз прозвучал тон чона, он еле стал на ноги. – а пока ставал, в явное время, невольник приметил как на виду меняется его убитое положение, ушибы яко нанесённые ним, зашились сами по себе, испарялись каким-то параллельным нечистым духом, уже ставший перед ним он выглядел совершенно здоровым и нетронутым, гнев прошёлся по всему телу, так ещё и эта едкая ухмылка уголками губ, стоило бы размазать эту язвительную дрянь, за что проявиться снова. Так ещё и знает японский, забавно. – Я пожалуй воздержусь. – протянул Чон, смотря на задумчивого незнакомца, зацеклившийся в вдаль за спиною. Очевидно наш любопытный гук, обернулся головой в надежде увидеть что-то яко чарующее. Когда тот обернулся, невольник сразу-же поднял кулаки, махнув в его сторону смертельным ударом, он не только промазал, когда юноша перехитрено опустил затылок, ну и одураченный получил отчётливый сухой хруст собственной челюсти, гук взмахнул ногой, ступней врезал по дзю-довски в сам череп, и вышвырнул врага из вагона, чон за ним же вышел из тесной комнатки, и направился к спиной к стене лежащему воину, он столбом встал перед ним, желая и чая пояснения всего этого дурдома, хотя пробурчать недовольство, он замер, боковым зрением в дали вновь приметив, вторично сотни тёмных высоких войск устремлённые свирепым видом на юница, словно скат разряенных быков, с мерцающей лампой над головой. В этой без выходной ситуации поскорее стоит уносить ноги, не играя в гладельки, решительно отшагнул он, и рванул по тамбуру, надеясь только на свои глаза, и инициативу. Всё подальше оступаясь от бешеных скат, он в бегу в дали увидел дверцу, выход у которого прямо из поезда, рискованно, но нет иного выбора. Толкнув он приоткрыл вестибюль, но застал на пороге, чуть ли не упав под проносящиеся рельсы, стук колёс, шаги позади, заложили уши, не вникая что ему делать дальше, он растерянно за собой задвинул Вестибюль, междувагонная дверь заклинило как на зло, Чон ловко забрался на максимальной скорости движущийся поезд, он еле держался на кузове крыши вагона, в спину дул ветер, развивались локоны, на крышу вцепилась рука, вслед же вторая, один из невольников забрался на кузов, он нерешительно посмотрел в глаза, и мерно из подтяжка достал свою катану с острым клинком, до парень подумал у него двоится в глазах, но нет из-за одного хребта проявились и разделились ещё сообщники, ряд из них бросились с края распахиваясь катаной, извлекая характерный стальной звон, при острой молниеносной натиске, парень проворно подрезал врага и снес за приделы поезда, тот в клубок скатываясь затерялся в глуши леса, в лицо нагрянула сабля, в которой отражался он сам, гук бойко отреагировав долбанул по враждебному лицу левой ногой, с лязгающим звоном сабля отскочила из падших рук, на встречу к лицу уже в другую сторону, в подарок бушующим ветерком, сабля мгновенно вонзила в саму длину черепушки между глаз своего же напарника, полумёртвый кровоточащий эмигрант закатив глаза плавно впал в спячку, в медленном упадке во весь рост раскрывая за своей спиной озадаченного главаря, в предвкушении Чон не отводил взгляд от чужака, во всю цепкую ярость смотря в душу, а тот прёт, совсем не чая какую-либо угрозу, внешность засекречено, а глаза пугающие. – Извольте свои намерения! Если я жертва, какое толкование отнимать жизни невинных! – возопил гук на что тот приостановил свой ход. – Ты.. вплоть даже не чаешь, ради чего я сталкерю тебя, только о других и думаешь, всё ясно, полон добра, как дитя. – Заявил чужак, под звуки стук долбящих рельс и с проносящимся фоновым тихим лесом. – Вопреки, может это ты бессердечен как.. как монстр! – совершенно незнакомому недоброжелателю возопил юнец, он знал что его прямолинейная эпиграмма нечего не освоит, в следствии этого хоть както заденет уголочек души. Между эмигрантами затаилась безмолвие. – Меня так не именовали некогда, это можно сказать не из особо приятных откровений, ибо я не такой монстрик как ты думаешь, я намного выше уровнем обычного монстра, хочешь немного ощутить моего притворство теликенезом. – заявил мужчина, подняв одну ладонь верх к небу. Чонгук особо не дуплял о чём идёт речь, однако поезд начал трястись, Чон еле стоял на ногах, но у того физиономия совершенно выглядело спокойной, прыгать с движущего поезда было проктически бессмысленно. Произошёл земной толчок, земля под поездом стала проваливаться в пустоту, а вдали вырисовывался обрыв, уже достигнув смертного момента, Гук как дитя закрыл глаза и смерился с судьбой, и как чарующее везение, гук не почувствовал как падает, приоткрыв глаза, он обратно закрыл и приоткрыл, не веря взорам своим, он разглядел эту волшебную картину, он лимитировал в воздухе как во сне, а под ногами виднелось как наполненный остальными людьми поезд с громом проваливался в бесконечную для глаз бездну, его излучал тёмный дым подражающий огню, а впереди в таком-же положении находился его заклятый влаг, только в руках у него был этот дым, он будто собственной магией удерживал его в воздухе, чёртов маг, скажите что это сон, или шутка какое-то, но нет всё реально, но как? Задавался вопросом гук, и надеялся очнутся снова в вагоне, и допевая чай смотря в этот атмосферный расцветивший лес через окно, но смотрел он сейчас с воздуха на уже масштабный вид. – Я предупреждал, но тебе повезло, я не стану убивать или терять тебя, и прощу тебя раскрой её, мне нужно только оно – Пожелал облечь просьбу незнакомец, на что парень с недопониманием покосился на него. – Кто ты такой... Что ты сделал.. Чего ты хочешь!! – уже взбесившись закричал Гук, не вникающий что от него хотят, однако, нынче он не смог спасти тех спутников людей и семей, кой возможно всё-ешё дышали. – Я трёхкратный раб преданный своему всемогущему посолу. А ты не выдумывай мне тут сценарий, прекрасно знаешь, чего я хочу, а остальное меня не волнует. От такой наглости и бесчеловечности, Чон лишился дара речи, из-за чего не смог вымолвить ни слова, и просто застал безмолвием. Не давая больше слова, враг задушил его, для профилактики, мужчина сжал пальцы, якобы играя с куклой вудо, юнец задыхался, и всё реже переходил грань смерти, чужой лишь хотел реализованную воззвание, кой парниша не был в силах осуществить и тем более не в курсе ожидаемого, он ждал пока тот раскроет то из-за чего горевал затянувшиеся века, но своей же глупостью, не только даст затараторить живности из параллельной вселенной душ, а обретёт возможную технику завладеть телом, он убил парнишу, ведь думал что тот в курсе предстоящего, и вот-вот чужое внутреннее эго взяло парнишу в свою полную власть, и весь внутренний разум мальчишки, в убитом Гуке возродилась совершенно другая дрянь, цепко глядя объективно в глаза созданию, излучавшийся телекинез дольше не задействовал на аномалии, и растворилась в выси, невольник остолбенел, и побледнел от страха. Во в нём изменились лишь очертания лица, пропали зрачки, и вместо симпатичного подростка сформировалось чудовише. – Ты посмел заявиться только через мой труп, жалкий маг чёрт возьми. – с устрашающим нечеловеческим тоном заговорило оно, с разочарованными глазами. – Вы, всё вовсе не так вменяете... Я могу указать физическую помощь, и дать вам безмятежную свободу. – отрицал невольник, на что тот в предвкушении чего-то просто глядел на предателя уже во современные годы. Не понимая и узнавая собственного кровника, он не дуплял чего тот ожидая хочет от него. – Ох.. Приношу свои величайшие извинения, и искреннюю скорбь за тот давний горький казус. – Простился мужчина виновато склонной головой.  Сколько мучительных шумных веков, сколько кроваво враждебных межгосударственных единоборств, настолько велики порой эти величайшие хроники доблестного дюжина. Нечто неторопливо задумчиво молчало, засмотревшись своими без зрачков плохо деятельными лукавыми глазами на витязя, явно задумав неладный замысел для своей подчиненной пешки. – Я посмотрю как ты себя проявишь, сынок.. – заявил кровник, паузами в речи, на что у того под тканью заигралась довольная долгожданная ухмылка. Ибо повелитель чужих именовал сыном, только избранных и отрад, а также тем кем наилучше гордился. Только это именование дало ему лишь воспоминание о матери.  – Я польщен, и, я вас не подведу. А как-же этот малый, если способны почему сразу не завладеете телом? – заинтересовался любопытный. – На него у меня свои планы, меня череда свела с юньцом, а не с опытным магом, выходит, тут стоит собрать пазл. – с низким голосом предположил свои догадки повелитель – А прочее к концу рождества, ты узришь что попадётся тебе в подарке, презент, или полный провал, учти я вижу всё вдоль поперёк. – Я сделаю всё что в моих силах, насколько хватит духа. – пообещал избранник повелителю самыми честными глазами. Выдохнул витязь облегчением той новости что его не убили от мести. Главарь широко улыбнулся, закрыв глаза, и впустив обратно в душу своего хозяина, в явное время уже настоящая душа воцарилась, и как ожидалось перестал парить в воздухе без магической помощи, он стал валиться вниз под действием собственной тяжести, но его ловко словил невольник, унося в сильных руках спящего человека, со скорбью зная какой жертвой приношения для повелителя он станет, темне-менее и выгодой для избранника. Унося юношу вдаль перспективы глуши этого тропического леса, с развивающимся плащом, и усталым видом, задумался невольник.

Разум

– Всё ради твоего же блага мама… Я сделаю всё возможное, если даже мой последний вздох то только наследственным для тебя

– Только, прощу пойми, и искупи мои грехи…