Глава 10. Шоколад с перцем

Вечер опустился на город незаметно. Харин шла в сторону бара, затянув капюшон и глубоко засунув руки в карманы. В голове всё ещё гудело от мыслей и непрошеных эмоций. Она попыталась их вытеснить ритмом шагов, но это не помогало. Люди проходили мимо, кто-то торопился, кто-то смеялся в телефон. И вот — удар. Кто-то задел её плечом на повороте, резко и больно, будто специально. — Осторожней! — бросила она, резко обернувшись. Но мужчина даже не посмотрел в её сторону. Просто пошёл дальше, как ни в чём не бывало. Харин стиснула зубы. Всё внутри неё напряглось, как струна. Казалось, ещё одно слово — и она взорвётся. Она сделала глубокий вдох и пошла дальше, будто сдерживала бурю, готовую вырваться наружу. И вот бар. Она вошла, как обычно, но сразу заметила нечто совсем необычное. За барной стойкой, стоя рядом с Джисоном, работал Феликс. Но не тот Феликс, с которым она провела последние несколько дней. Этот был… другой. Короткие чёрные волосы, мягкий блеск, немного бунтарский силуэт. Челюсть Харин буквально отвисла. — Господи… — выдохнула она, подходя ближе. — Ты что сделал с волосами?! Феликс бросил на неё взгляд и усмехнулся: — Импульсивное решение. Нравится? Харин не сразу нашла, что ответить. Внутри неё вспыхнуло что-то очень живое, почти первобытное. — Ты выглядишь как герой фэнтези-романа, сошедший со страниц. Только лучше, — пробормотала она, а потом чуть громче добавила: — Короче, это незаконно красиво. Феликс усмехнулся ещё шире и подмигнул ей. — Тогда задержись подольше, вдруг всё же надумаешь меня арестовать. Харин заняла место у барной стойки, достала ноутбук и почти машинально открыла файл со сценарием. Пальцы не коснулись клавиатуры. Глаза — тоже не смотрели в экран. Всё внимание было сосредоточено на Феликсе. Он двигался за стойкой с лёгкостью танцора — точно, ловко, играючи. Снова и снова она ловила себя на том, что не просто смотрит — пожирает его взглядом. Каждый раз, когда он поворачивался, их глаза пересекались, и Харин чувствовала, как что-то внутри дрожит, как если бы он пальцами касался её ключиц. Она выдохнула, когда он вновь прошёл мимо неё, пахнущий чем-то острым, тёплым, слишком знакомым. — Ты выглядишь так, будто собираешься его сожрать, — вдруг раздалось сбоку. Харин резко повернулась. Джисон стоял рядом, опираясь на стойку, и с прищуром смотрел на неё. — Отвали. — фыркнула она, пытаясь сохранить лицо. — Не строй из себя невинность, — хмыкнул он, — ты смотришь на него, как будто голодаешь месяц, а он — последний кусок торта с карамельной начинкой и грехом вприкуску. — Джисон… — Харин закатила глаза. — Ты невыносим. Он поставил перед ней коктейль и наклонился ближе, почти шепча: — Ты невыносима, потому что до сих пор его не поцеловала. А он, между прочим, сам на нервах. Театр, бар, переезд, придурок этот. Ты ворвалась в его жизнь, словно героиня комикса, спасаешь его жопу раз за разом и все ещё думаешь, что он будет против? Харин не ответила сразу. Потому что… он был прав. До неприятного прав. Она снова скользнула взглядом по фигуре Феликса, и сердце её неприятно сжалось. От желания. От страха. От невозможности больше прятаться. — Мне просто нужно время… — тихо выдохнула она. — Время? — Джисон театрально фыркнул. — Милая, твоё время давно истекло. Ты же сама сгораешь. А он? Посмотри на него. Его взгляд раздевает не хуже твоего. Харин прикусила губу. — Думаешь он не… против? — вырвалось у неё, почти шёпотом. Джисон сделал глоток из своего стакана и, не глядя на неё, сказал так, будто обсуждал прогноз погоды: — Он мечтает, чтобы ты сорвалась. Поверь, я рядом стою — вижу. Сильнее, чем ты думаешь. Так что либо иди и возьми то, чего хочешь, либо перестань страдать и мучить всех вокруг этой своей затянувшейся прелюдией. Харин вздохнула, прижала ладони к стакану. Лёгкий румянец разлился по щекам. Её злило, что он прав. Её пугало, что он прав. Но ещё больше — заводило. Потом началась запара. Настоящая. Люди хлынули к стойке волной, кто-то требовал счёт, кто-то кричал заказ, звенели бокалы, в миксерах взбивалось что-то яркое, липкое, сверкающее. Феликс и Джисон слаженно метались по стойке: бросали фразы, раздавали улыбки, ловко открывали бутылки, двигались, как в танце. С каждым их резким движением, с каждым взмахом шейкера, с каждой каплей пота на виске Феликса внутри Харин что-то плавилось. Желание, подогретое словами Джисона, теперь нарастало волнами, почти болезненно. Она ощущала его во всём теле: под кожей, в груди, в бедрах. «Я не могу…» — пыталась она сказать себе. «А если могу?» — отвечало тело. Феликс бросил на неё взгляд — усталый, но дразняще тёплый. Уголок его губ чуть дрогнул. И это стало последней каплей. Харин поднялась. — Джисон. — Да? — У тебя есть ключ от кабинета Сынмина? Он не ответил. Только протянул ей ключ со снисходительной, почти победной улыбкой. Феликс только что налил кому-то пиво, когда почувствовал на себе касание — тонкие пальцы легли на предплечье. Он обернулся, и едва успел удивлённо выдохнуть: перед ним стояла Харин, взгляд которой горел, как у человека, решившего идти ва-банк. — Идём со мной, — сказала она тихо, почти шипя. Феликс не задал ни одного вопроса. Он просто вышел из-за стойки и послушно пошёл за ней. Она вела его к кабинету Сынмина — быстрым шагом, как будто боялась, что передумает. Но внутри неё уже давно не было сомнений. Только желание, и оно вытесняло всё остальное. Хлопнула дверь. Ключ провернулся в замке. Харин не дала ему опомниться — в следующую секунду она прижала его к двери, встала на цыпочки и поцеловала. Жадно. Без раскачки. Без предупреждений. Она так долго сдерживала себя, и вот теперь — сорвалась. Феликс едва успел поймать её, но не отстранился. Наоборот — ответил с той же страстью. Его руки легли ей на спину, потом выше — в волосы, и он сдавленно выдохнул ей в губы: — Ты… убиваешь меня. Харин только сильнее впилась в него, всё ещё злясь на себя за то, что так долго оттягивала этот момент. Их поцелуй был почти агрессивным, будто они хотели вырвать друг из друга всё, что копилось внутри эти дни. Феликс прижал её к стене. Его рука прошлась по её талии, потом по бедру, а затем он скользнул губами по её щеке, медленно спускаясь к шее. Горячее дыхание обожгло кожу, и Харин задохнулась, когда он принялся целовать её ключицы, оставляя на коже влажные, чуть прикушенные следы. Из её горла вырвался стон — низкий, сорвавшийся, непроизвольный. Она уже была готова сорваться, полностью, без остатка… Но Феликс остановился. Мгновенно, почти резко. С усилием отстранился и лбом уткнулся ей в плечо. — Я… на работе, — пробормотал он, чуть хрипло. — Если я не остановлюсь сейчас — то уже не смогу. Харин стояла, тяжело дыша, прижимаясь к нему лбом. Несколько секунд — просто тишина. Только дыхание, биение сердца, их пульс, слившийся в один. — Тогда иди, — прошептала она. — Но знай: в следующий раз я не остановлюсь. Феликс тихо рассмеялся и провёл пальцами по её щеке. — Уж поверь, я на это надеюсь. Он выдохнул, но не сразу отступил. На мгновение закрыл глаза, будто боролся с собой, потом шумно втянул воздух — и, отступив на шаг, бросил быстрый взгляд вниз. — Блять, — выдохнул он, с досадной усмешкой. Пальцами рывком поправил штаны, одёрнул кофту, а затем вновь посмотрел на Харин — с тем самым опасным, тёмным блеском в глазах, который она уже начинала узнавать. Тот, что обещал продолжение. Прежде чем выйти, он склонился к ней и чмокнул в уголок губ — почти невинно, но от этого ещё хуже. — Доиграем позже, — прошептал, прежде чем открыть дверь и исчезнуть за ней. Как только щелчок замка прозвучал, Харин откинулась спиной к стене, будто только что прошла ураган. Сердце колотилось как бешеное, пульс стучал в висках, губы горели. Всё тело будто вибрировало, не желая отпускать ощущения его рук, губ, дыхания. Она попыталась вдохнуть глубже — не получилось. Грудная клетка была стянута, ноги подкашивались. Живот сводило, будто изнутри его щекочет огонь, спустившийся от губ к шее, от шеи — ниже. Её пальцы машинально сжали ткань на бедре, будто пытались вытащить себя обратно в реальность. Она прошлась по кабинету, почти пошатываясь. Провела рукой по столу, потом по волосам. В зеркало на стене лучше было не смотреть. Лицо было покрасневшим, губы — припухшими. А внутри… внутри было на грани. «Если бы он не остановился…» — мысль вонзилась, как игла, и отозвалась дрожью. Она села на край дивана, спрятав лицо в ладонях, и выдохнула — длинно, шумно, почти с хрипом. Ей нужно было ещё хотя бы пару минут. Просто остаться одной. Чтобы отдышаться. Чтобы вернуть себе контроль. Чтобы не выйти в зал с выражением «я только что хотела сожрать бармена прямо здесь». А может… она уже вышла за ту точку, где контроль ещё имел смысл. Возвращаясь в зал, Харин старалась выглядеть как обычно. Но внутри — хаос. Сердце всё ещё стучало в ушах, губы жгло от недавнего поцелуя, а в голове звучал один-единственный голос: «Ты действительно это сделала. Ты поцеловала его. Сама. Первая». Она села на своё место, схватила стакан и сделала глоток воды. Холодная жидкость немного остудила, но мысли всё равно скакали, как бешеные. Только бы никто ничего не заметил. Только бы успокоиться. Именно в этот момент вышел Чонин. Он направился к барной стойке, и как только его взгляд упал на Феликса, голос зазвучал ровно, почти безэмоционально — но в этой ровности звенела ядовитая холодность. — Ты куда исчез? Смена в разгаре, а тебя десять минут не было. Это недопустимо, понял? Мы тут вообще-то работаем, а не бегаем по своим делам. Харин нахмурилась. Сцена перед глазами вдруг замедлилась. Как в кино. Феликс молчал, взгляд опущен. Джисон, стоявший рядом, прикусил губу — видно было, как внутри у него всё кипит, но он ничего не сказал. — Чонин, — сказала она, поворачиваясь на стуле. — Ты, видимо, забыл, с кем разговариваешь. — голос прозвучал тихо — но отчётливо, как пощёчина. Он обернулся, прищурился: — Это ещё что значит? — Феликс — такой же работник в этом заведении, как и ты. И он имеет полное право отлучиться на десять минут, особенно когда запара закончилась. Здесь был Джисон. Все справились. Или ты считаешь, что твои перекуры каждые пятнадцать минут — это священный обряд на привлечение клиентов? Чонин замер. В воздухе повисло напряжение. Несколько сотрудников настороженно оглянулись. — Попахивает предвзятостью. А Сынмин, насколько я знаю, не одобряет такого. Или мне показалось, Чонин? — Возникло недоразумение, — натянутая улыбка Чонина получилась слишком наигранной. — Мы все здесь трудимся на благо нашего прекрасного заведения и, возможно, мои слова прозвучали слишком резко. — Бывает. — Я пойду? Ещё так много дел. Харин кивнула и отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Чонин бросил последний колкий взгляд на Феликса и поспешил удалится. Повисла пауза. Феликс молчал, поражённо глядя на неё. Джисон с трудом сдерживал ухмылку. Харин старалась держать лицо, но щеки уже предательски пылали, а сердце колотилось в груди. Подобные вспышки смелости были редкими и внезапными, словно цунами, накатывающее на неё без предупреждения. Но с недавних пор она начала замечать — они происходят каждый раз, когда кто-то задевает Феликса. Его присутствие в её жизни, искренняя забота и внимание будто бы пробуждали в ней неведомое прежде желание защищать его. И в такие моменты Харин забывала о страхе. Феликс появился рядом спустя несколько минут — всё такой же уставший, но сияющий. Он склонился к ней: — Ты меня только что спасла. — Да? — голос Харин дрогнул, она едва сдерживала дрожь в пальцах и натянуто улыбнулась, стараясь не выдать своей реакции на него. Феликс медленно наклонился ближе, его дыхание коснулось её щеки. — И, кстати… — прошептал он с ленивой усмешкой, — это было чертовски сексуально. — Замолчи, пожалуйста… — выдохнула она почти умоляюще, прикрывая глаза. — Почему? — Его голос понизился, обретая бархатную глубину. — Боишься, что я начну описывать, как ты выглядела в тот момент? Или как я на тебя смотрел? — он наклонился ближе к её уху. — Или ты просто не хочешь, чтобы я сказал, как сильно ты меня завела? — Феликс… — А ты знаешь, что выглядишь особенно красиво, когда теряешь контроль? — Феликс дразняще скользнул пальцами по её запястью. — Мне нравится эта версия тебя. Горячая. Смущённая. Голодная. — он отстранился медленно, оставив после себя аромат и ощущение пустоты. — Дождись конца смены, Харин. Я хочу, чтобы ты закончила то, что начала, — сказал он, бросая ей обжигающий взгляд через плечо, прежде чем вернуться за стойку. Феликс оставил Харин наедине с разгорячённым телом и разрушенным до основания самообладанием. Её мысли были скомканные. Образы всплывали в голове: его рука под её одеждой, голос, их дыхания, смешивающееся в темноте… Господи, Харин, соберись! Она открыла ноутбук и уставилась в одну из заметок с недописанной сценой, словно цепляясь за спасательный круг. Сценарий. Нужно дописать сценарий. Она начала печатать, лихорадочно, будто выливая из себя напряжение: «Он стоял близко. Слишком близко. Его слова были не словами — они были прикосновением. Он не дотрагивался до неё, но тело вспоминало каждую линию, каждый взгляд. Желание висело в воздухе, будто плотный дым. Она знала, что если он скажет ещё хоть слово — она сломается.» Пальцы не успевали за мыслями. Она кусала губу, стирала строчки, снова писала. Она пыталась превратить его грязные обещания в диалоги персонажей, но каждое слово пульсировало в ней самой. Это был не сценарий. Это была психотерапия через жар. Она почти закончила сцену, где героиня впервые ощутила неотвратимую тягу к герою — и в этот момент услышала звонкий смех. Она хотела убедить себя, что просто показалось, но когда глаза зацепились за знакомый силуэт — в ней будто что-то оборвалось. Крис. Он сидел за столиком у окна, болтал с друзьями и выглядел таким же самодовольным, как и в университете. Тем же парнем, к которому она однажды пришла с дрожащими руками, надеясь на честный разговор — а в ответ услышала: «Да брось, это был просто спор». Шутка. Он просто поспорил с кем-то, что сможет с ней встречаться. И она — поверила. Все месяцы, проведённые рядом с ним, влюблённая, доверчивая, оказались просто… декорацией. Ради смеха. Ради победы в глупой игре. И вот теперь, сидя в уютном, родном баре, в флиртующем настроении, с поцелуем Феликса ещё горящим на губах, она вдруг ощутила, как память вгрызается в грудь. А что если и Феликс — просто очередная неудачная игра? Она почувствовала, как паника накрывает с головой. Словно кислород исчез. Словно за секунду она снова стала той наивной девчонкой — обманутой, выставленной на посмешище, оставленной одной в своей боли. Холод прошёлся по позвоночнику. Харин не думала. Она просто схватила сумку. Просто встала и ушла. Феликс заметил движение в самый последний момент — мелькание её спины у выхода. Он растерянно повернулся к Джисону: — Харин? Куда она пошла? Джисон пожал плечами, его лицо было напряжённым. — Не знаю. Она просто… сорвалась. Феликс попытался набрать её — но заметил, что её телефон остался лежать на стойке. Он поднял его. — Что случилось? — Возможно… это. — Джисон кивнул в сторону одного из столиков. Феликс проследил за его взглядом. — Кто это? — Крис, — выдохнул Джисон, будто имя само по себе было занозой. — Они учились вместе. Он был её первой любовью. А он встречался с ней на спор. Харин узнала случайно. После этого она почти никого к себе не подпускала. Феликс нахмурился, челюсть напряглась. В груди начало пульсировать что-то жгучее. — Не думаю, что он заметил её. А она, похоже, заметила… — Чёрт, — выругался Феликс и взглянул на часы — до конца смены оставалось меньше часа. — Ты справишься сам? — Иди, я прикрою. Он выскочил на улицу, сканируя глазами тротуары, переулки, светящиеся витрины. Но её нигде не было. Ни справа, ни слева — словно она провалилась сквозь землю. Феликс метнулся через дорогу, заглянул в ближайший переулок, проверил остановку. Пусто. Ладони вспотели. Он набрал её номер, забыв, что телефон остался у него. Сжал его в кулаке с таким усилием, что побелели костяшки. — Чёрт! — Он ударил кулаком по стене здания, проклиная себя за то, что не заметил раньше, не понял, не успел. Она ушла не просто так. Она бежала. Не от Криса. От воспоминаний. От боли. Возможно, даже от него. «Где ты, Харин…» Он шагал вдоль улицы, озираясь, как будто мог случайно увидеть её силуэт в окне, в такси, в отражении витрины. Но ничего. Он остановился посреди пустого тротуара. Машины проезжали мимо, не замечая его. Небо заволокло тучами, будто тоже собиралось сорваться. Он должен найти её. Харин сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу, будто это могло ей как-то помочь. Водитель не задавал вопросов. И хорошо. Ей сейчас нельзя было говорить. Ни слова. Стоило только открыть рот — и она бы сорвалась. В груди пульсировало нечто странное — злость, страх, стыд. Всё вперемешку. Словно кто-то вцепился в её сердце и сжал до боли. Крис. Как призрак из прошлого, которое она закопала, но оно вдруг вылезло, измазав руки и лицо грязью. А потом — Феликс. Его глаза. Его голос. Его обещания. Он вжёгся в неё глубже, чем она хотела себе признать. И это пугало ещё сильнее. «Как ты могла позволить себе снова впустить кого-то так близко?» Она зажмурилась, стиснула челюсть, и слезы прокатились по щекам. Харин вытерла лицо, будто стирая не слёзы, а слабость. Она же справлялась. Сама. Без него. Без всех. Но внутри уже что-то поломалось. Феликс сумел разбудить то, что она тщательно хоронила: желание быть любимой. И теперь это же чувство било током по нервам, напоминая: а вдруг всё повторится? И сейчас она не знала, чего боится больше — того, что Феликс её найдёт… или что нет.