Глава 11. Эффект внезапного побега

— Ты уверена, что готова вернуться? — спросила Сохи, как только они оказались в самолете рейса «Чеджу-Сеул». — Да, мне просто нужно было немного времени. — Харин взяла подругу за руку. — Спасибо, что увезла. — Не за что, мышка. Харин поджала губы, будто в нерешительности, но всё же спросила: — Феликс не ответил? — Нет, — Сохи сильнее сжала руку подруги. — Тебе необходимо будет поговорить с ним об этом. — Я знаю. Самолёт мягко приземлился, но сердце Харин сотрясалось внутри грудной клетки. Такси уехало, и она осталась одна перед подъездом. Ступени казались выше, чем раньше, дом — чуть холоднее. Открыв дверь, она на мгновение задержала дыхание, как будто всё могло измениться. Дома было тихо, но как-то неспокойно. Феликса не было. На столе лежал её телефон. Тот самый, который, казалось, терпеливо ждал. Она включила его, но батарея почти села. Несколько пропущенных звонков. От Феликса. Она прошла на кухню и открыла холодильник — тот встречал её таким же безмолвием. Пустые полки, только бутылка соевого соуса в углу. Всё было в каком-то заброшенном, неряшливом покое, будто все эти дни дом пустовал. — Надо хоть что-то приготовить, — прошептала она себе, и это стало решением: не сбегать, остаться, подождать его дома — с тёплой едой и готовыми словами. Харин вышла из душного подъезда с капюшоном на голове и пустым шопером в руке. Воздух был прохладный, но не колкий. Она шла медленно, будто боялась прийти слишком быстро. Её любимый магазинчик на углу всё ещё работал — мягкий свет, стеклянная витрина, за которой всегда можно было увидеть что-то тёплое и обыденное. Но сегодня за стеклом стоял он. Феликс. Он не видел её. Стоял у полки с хлебом, задумчиво тянулся за верхним багетом, как будто искал самый хрустящий. Внутри всё в Харин оборвалось. Она замерла, вцепившись в ручку сумки, как будто от этого зависело что-то большее, чем просто поход за продуктами. Феликс повернулся — и взгляд остановился. Он сначала даже не моргнул, только слегка приоткрыл рот, будто забыл, как дышать, потом нахмурился и снова замер. Харин медленно улыбнулась и толкнула дверь. Звонок над входом мягко прозвенел, приветствуя её. Феликс всё ещё стоял, будто не верил. Она подошла ближе, останавливаясь в паре шагов. — Ты вернулась? — он вытащил наушники. — Вернулась, — ответила Харин и, не думая, обняла парня, чувствуя, как тепло моментально окутало её. Он прижал её к себе, вдыхая знакомый запах. — Я соскучился. — Я тоже, — сказала она, не отрываясь. Они стояли так, в этой короткой тишине, а потом Харин отпустила его, отходя чуть-чуть в сторону. Взгляд упал на пустую корзину. — Дома внезапно закончилась вся еда, — всё ещё немного сбитый с толку, Феликс пожал плечами. Они пошли по рядам, но атмосфера отличалась от былых походов в магазин — они не спорили, не смеялись, не подкалывали друг друга. Харин выбирала, Феликс клал в тележку и они шли дальше. На кассе Феликс настоял, что заплатит он. Харин не спорила, она чувствовала напряжение, возникшее между ними и уже морально готовилась к предстоящему разговору. Феликс молча нёс пакеты. Не предлагал помощь — просто взял их у неё, как только вышли из магазина. Он почти не смотрел на неё. И не улыбался. Дверь захлопнулась за их спинами. Феликс поставил пакеты у порога, стряхивая обувь. Харин сняла кофту и кинув её на диван, пошла на кухню. Их движения выверены, как у людей, привыкших быть рядом. Она достала масло, овощи, какие-то баночки, сразу убирая ненужные пакеты в ящик. Он закинул пельмени в морозилку, потом достал бутылку воды. Всё спокойно. Слишком спокойно. — Ты похудела, — сделав несколько глотков, вдруг заговорил Феликс. — Ну, последнюю неделю я жила в основном на пиве и чипсах. — Романтика. Она неловко усмехнулась и набрав воды в кастрюлю, поставила её на плиту. Щёлкнула зажигалкой. — Что будем готовить? — Пасту. Быстро и без лишних движений. — Прямо как твой побег на Чеджу, — бросил Феликс, будто бы между делом, доставая из пакета остатки покупок. — Феликс… — Харин не хотелось начинать диалог в таком тоне. Щёлк. Зажигалка всё не срабатывала. — Я даже не знаю, как с тобой говорить после того, как ты просто пропала. — пучок зелени полетел на стол. — Я не пропала. Я уехала. — Без слов. Без объяснений. Только одно паршивое сообщение с чужого номера. — он сделал пару шагов навстречу. Не угрожающе -просто ближе. — Ты не представляешь, каково это — сидеть и не знать. Где ты? Как ты? Всё ли в порядке? — Потому что я не могла говорить. — неработающая зажигалка раздражала, но Харин всё же пыталась держать себя в руках. — Я была на грани, Феликс. Просто хотела немного отключится от реальности. — И ты просто исчезла. — А как, по-твоему, мне было, раз я пошла на это? — Откуда мне знать? Ты ж сбежала! — возмущенно сказал Феликс, раскинув руки в стороны. Щёлк. — Я задыхалась! — она резко повернулась к нему и отшвырнула неработающую зажигалку в сторону. — Я не знала, что делать с собой! Хотела хоть немного воздуха! — Не тебе одной было хреново! — голос парня почти срывался на крик. — Не только у тебя проблемы! Но только ты позволила себе уйти, как будто я не заслуживал даже объяснения! — Потому что если бы я осталась, я бы взорвалась, ясно тебе?! Я не хотела вот так кричать! Не хотела плакать! Не хотела, чтобы ты смотрел на меня, как на чёртову разбитую вазу! — Я уже был с тобой! И не отворачивался! И ждал, как идиот, пока ты развлекалась с коктейлями на пляже! Я видел сторисы Сохи! — Не смей так говорить. — Харин резко подалась к нему, выставляя указательный палец. — Я не развлекалась! Я сбежала, чтобы защитить тебя от себя же, Феликс! — Мне не нужна была защита! Мне нужна была ты! — Феликс кричал. Он не хотел срываться. Не на неё. Но эмоции, как дикие волны, вздымались всё выше. — Даже в слезах, даже в истерике, даже невыносимая — но рядом! А не пустота! Он резко развернулся и ушёл прочь, с силой захлопнув за собой дверь комнаты. Будто этим звуком хотел окончательно вырвать из себя боль. Феликс сел на край кровати и уронил лицо в ладони, вдавливая пальцы в висок. Дыхание сбивалось, как после бега. Харин осталась на кухне. Кулаки были сжаты, сердце колотилось где-то в горле. Ноги будто сами понесли её вперёд. Она пересекла гостиную почти бегом и толкнула дверь, не постучав — как будто входила не в комнату, а на поле боя. — Не смей уходить от меня! — выкрикнула она, ворвавшись в комнату. Он всё ещё сидел, но поднял голову. Его взгляд был острым, но в нём светилась обида, не злоба. — Значит, ты можешь, а я — нет? — сорвалось с его губ. Харин подошла ближе. В груди теснилось то, чего нельзя было больше держать в себе. С решимостью, граничащей с отчаянием, она резко упёрлась руками в его грудь и надавила, заставляя лечь. Он не сопротивлялся — только уставился на неё, широко раскрыв глаза. Она забралась на него сверху, перекинула ногу через его бёдра и, оказавшись над ним, перехватила его запястья и вдавила в простыни. Его руки были обездвижены. Он чувствовал её дыхание — тяжёлое, прерывистое. И её вес — как якорь, не дающий сбежать. — Я не хотела делать тебе больно своими эмоциями, — выдохнула она, голос дрожал, будто вибрировал в воздухе. — Поэтому сбежала. Я испугалась, Феликс… — её взгляд смягчился. — Да, я облажалась, слышишь? — пальцы ослабили хватку. Харин чуть наклонилась, и голос её стал почти шёпотом. — Прости меня, Феликс. Он смотрел на неё снизу — распластанную, растерянную, дрожащую от напряжения и собственных слов. — Прости… — снова выдохнула Харин, и пальцы ослабли. Феликс не ответил. Просто одним быстрым движением вырвался, перехватил её запястья и уже через секунду оказался сверху. Кровать скрипнула под резким движением, а её дыхание сбилось от неожиданности. Он прижал её руки к подушке, наклонился, их носы почти соприкасались. — Никогда больше не сбегай от меня, — прошипел он. — Поняла? Щеки Харин вспыхнули от смены положения, но она не отвела взгляд. Лишь прошептала: — Не сбегу. И тогда он поцеловал её — грубо, яростно, до звона в висках. Это был не поцелуй — это была вспышка. Голодная, злосчастная страсть, накопившаяся за долгие недели. Она вырвала руки и схватила его за рубашку, с силой притянула к себе. Их тела столкнулись, как две волны. Никакой осторожности — только потребность быть ближе, сильнее, глубже. Феликс оторвался от её губ и резко стянул с неё футболку. Его ладони скользнули по её телу, будто он хотел почувствовать каждый изгиб, каждый сантиметр кожи, которого не хватало. — Такая упрямая… — выдохнул он ей в шею. Он прикусил мочку уха, и по её спине пробежал ток. Харин в ответ потянула вниз его рубашку — почти сдёрнула — и провела ногтями по спине, оставляя красные следы. Сдержанный стон вырвался из его груди и он прижал её бедра к себе. Они срывали с себя одежду, не отрывая взглядов, как в бреду. Дыхание стало хриплым, движения — резкими. Когда Феликс вошёл в неё, потрясённый стон сорвался с её губ, а его пальцы сжали простыню у её головы. Они оба чуть не взорвались от этого первого соприкосновения — слишком долгожданного, слишком отчаянного. Он замер на секунду, глубоко внутри, склонился к её лицу, прижавшись лбом к её щеке. — Божечки… — выдохнула девушка. Её голос дрожал — от напряжения, желания, чувства, которое переполняло. Она хотела этого слишком долго. — Чувствуешь, как сильно я хочу тебя? — прошептал Феликс, не двигаясь, будто дразня. Она приподняла бёдра, будто приглашая его глубже. В тот же миг её тепло стало ощутимо теснее, обволакивая его с новой силой — как вызов, как мольба. Феликс сорвался на рваный, сдержанный выдох. — Чувствуешь, как сильно я хочу, чтобы ты наконец начал? — прошептала она ему на ухо, голос дрожал от жара и нетерпения. Феликс вскинул на неё взгляд — тёмный, затуманенный желанием. На долю секунды его пальцы крепче вжались в её бёдра — и вот он сорвался. Без предупреждения он подался вперёд, с силой входя в неё до конца. Ритм был резким, жадным, как будто всё это время он сдерживал ураган, который теперь вырывался наружу. Каждый толчок был как удар пульса — быстрый, точный, без пощады. Он больше не играл. Он хотел всю её. — Вот так? — прошипел он, тяжело дыша, взгляд не отрывая от её лица. — Этого ты хотела? Он впивался в неё каждым толчком, будто хотел оставить след под кожей. Руки сжимали её талию так крепко, что она едва могла пошевелиться — и не хотела. Она выгибалась навстречу ему, жадно впитывая каждое его движение, каждую вспышку боли, смешанную с наслаждением. — Хотела, — выдохнула она. Он наклонился, схватил её за затылок и заставил взглянуть ему в глаза — близко, почти в упор. Его голос был хриплым, надломленным: — Повтори. — Я… хотела этого, Феликс, — выдохнула она, дрожа всем телом. — Хотела тебя. Уже давно. И он дал ей именно это. Толчки стали глубже, мощнее — как ответ, как обещание. Он раз за разом доводил её до грани, не отводя взгляда, пока её руки не впились в его плечи, а дыхание не стало сбиваться в рыдания удовольствия. — Ты сводишь меня с ума, — прошептал он, касаясь губами её шеи. — Не останавливайся. Пожалуйста… Эта просьба сломала последние остатки его самоконтроля. Он схватил её крепче, сдвинул бедра — и пошёл в неё резче, сильнее, до боли сладко, пока воздух не вырвался из её лёгких коротким, сдавленным криком. Он двигался, как будто хотел, чтобы она запомнила каждый сантиметр, каждый толчок. — Вот так, — шептал он в её кожу, горячую, влажную от жара. — Чувствуешь? — он прикусил мочку её уха, и от этого она едва не закричала. — Феликс… — её голос надломился, как будто она не могла больше держать всё внутри. — Я не… не выдержу… — Выдержишь, — прошептал он почти яростно. — Потому что я здесь. Потому что ты теперь моя, чёрт возьми. Он чувствовал, как всё в ней сжимается — мышцы, дыхание, даже взгляд. Она держалась из последних сил, издавая приглушённые стоны, но тело уже выдавало её — бёдра дрожали, пальцы царапали его спину, грудь поднималась рывками. — Харин, — выдохнул он тяжело, прижимаясь лбом к её виску, не замедляясь. — Скажи мне, что ты близко… — Я… я… — она сорвалась на хрип. — Я уже… боже, Феликс! — крик вырвался у неё с силой, будто из самой глубины. Её тело выгнулось под ним, сотрясаясь от мощной волны, будто что-то взорвалось внутри. Она вскрикнула снова — громко, искренне, захлёбываясь в этом нарастающем крике, пока не осталась только одна эмоция — освобождение. Он продолжал двигаться в ней, пока она не начала сбиваться в дыхании, пока не почувствовал, как её мышцы сдавили его настолько крепко, что удержаться было невозможно. — Чёрт… Харин! — зарычал он, и в следующее мгновение резко вжал её в матрас, входя до самого конца. Его голос тоже сорвался в глухой, низкий стон — долгий, громкий, как выдох после падения. Феликс рухнул рядом, тяжело дыша, его грудь вздымалась под ритмичными вздохами. Харин осталась лежать неподвижно, пытаясь привести дыхание в порядок, сердце колотилось, как будто собиралось выпрыгнуть из груди. В комнате царила тёплая тишина, нарушаемая лишь их учащённым дыханием и мягким шорохом простыней. Феликс медленно повернул голову к ней, и его взгляд был одновременно усталым и наполненным желанием. Он провёл пальцами по её плечу, будто проверяя, что она рядом, и на мгновение всё вокруг исчезло — остались только они, переплетённые в этой короткой передышке перед новой главой. — Ты ведь с самого начала это задумала? — наконец тихо, с игривой ноткой в голосе, произнёс Феликс, проводя пальцами по её плечу. — В смысле? — спросила она, пытаясь поймать ритм собственного дыхания. — Уроки флирта, — хихикнул он, поднимая уголки губ в соблазнительной улыбке. — Ты знала, что всё так и закончится. Её щёки вспыхнули. — С ума сошёл? — прошептала она, откидывая с лица растрёпанные волосы. — Знаешь что? — Что? — он приподнял бровь, слегка наклонив голову, глядя на неё с азартом. — Я пошла в душ! — резко встала с кровати, но его руки тут же сомкнулись вокруг её талии, не давая уйти. — Эй, я шучу, — прошептал он, притягивая её обратно, улыбаясь с едва заметной насмешкой. — Я липкая, — сердито, но ещё сбивчиво пробормотала она. — Пусти… Он медленно зарылся рукой в её волосы, мягко проведя губами по шее, вызывая у неё дрожь. — Ты не слишком смущалась, когда повалила меня и уселась сверху, — прошептал он. — А теперь вдруг стесняешься? Харин тихо хмыкнула и уткнулась в его плечо. Феликс прижал её крепче к себе, не давая ни малейшего шанса уйти, и, не дожидаясь ответа, перевернул, оказавшись сверху. — Я с тобой ещё не закончил, — сказал он с тягучей нежностью в голосе, и в его взгляде загорелось прежнее желание, что сердце Харин снова застучало чаще. Она даже не успела вымолвить ни слова, как его губы снова нашли её, растворяя всё вокруг в прикосновениях и нежных стонах.