Глава 13. Границы желаемого и дозволенного

Харин влетела в квартиру с порога — будто кто-то гнался за ней. Захлопнув дверь, она замерла — ладони дрожали, дыхание сбивалось. Хенджин. Его слова. Его хватка. Крис. Его глаза. Зачем он вернулся? Почему это всё происходит именно сейчас? Она сбросила куртку, бросила папку с документами на диван, прошла босыми ногами по холодному полу. Ничего не помогало. Внутри всё колотилось, зудело, пульсировало тревогой, смешанной с паникой. Она сорвала с себя одежду и шагнула в душ, включив воду на ледяную, потом на обжигающе горячую — но тело не отпускало. Контраст, дающий лишь секунду тишины. Когда она вышла, закутавшись в полотенце, внутри не было ни покоя, ни ясности. Только гул. Механический шум тревоги. Она прошла в спальню, но не нашла себе места. Встала, пошла обратно. Петляла по квартире, кусая ногти, касаясь шеи. Мне нужно… Мне нужно… что-то, чтобы заглушить это всё. Щёлкнул замок. — Я дома, — отозвался Феликс. Она не ответила. Встретила его в прихожей, будто тень. Влажные волосы, капли на плечах. Босиком. Обмотана только полотенцем. — Харин? Она не дала договорить — прижалась к нему, вцепилась губами в губы. Резко. С натиском, словно спасалась. Феликс отстранился, взяв её за плечи. — Ты в порядке? — Молчи, — прошептала она. — Просто молчи. Она снова поцеловала его, зарываясь пальцами в волосы. Харин спустилась к шее и принялась не целовать, а буквально вылизывать каждый сантиметр чувствительной кожи, немного солоноватой после долгого дня. Руки девушки забрались под футболку Феликса и она, недолго думая, сняла её. Острые ключицы привлекали сильнее всего — Харин вцепилась в них губами, поочередно оставляя следы укусов-поцелуев на каждой. Она потащила его на кухню, и когда Феликс уже хотел что-то спросить, Харин резко усадила его на стул. Глядя в глаза, одним неспешным движением расстегнула ремень. Он был ошеломлен происходящим, но тело отзывалось так, как нужно. Её взгляд — голодный, будто она не чувствовала ничего, кроме желания утонуть в этих ощущениях. Харин опустилась на колени, полотенце скользнуло по телу и оказалось на полу. Обнажённая, в свете лампы, с глазами, полными напряжения. И жажды. — Харин, подожди… — Тихо. Она взяла его в рот жадно. С напором. Без прелюдий. Без нежности. Глубже, чем раньше. Быстрее. Мокро. Слюна текла по подбородку, она не останавливала. Сжимала его бёдра, двигаясь резко, будто в этом — способ вырвать страх и тревогу изнутри. Феликс задохнулся. — Ты… чёрт… — он чуть не кончил, схватив край стола. Он положил руку на её затылок, но не толкал — пытался замедлить. — Харин, стой. Я не выдержу так… Она посмотрела снизу вверх. Медленно провела языком по всей длине, касаясь пальцами напряжённого живота. — Мне не нужны нежности. Не сейчас. Феликс поднялся со стула, легко поднял девушку на ноги. Их взгляды встретились, и в нём что-то щёлкнуло. — Хорошо. Ты хочешь — ты получишь. В несколько шагов они оказались возле стола. Феликс резким движением развернул Харин и нагнул, заставляя лечь на деревянную поверхность. Парень оставил несколько мокрых поцелуев на спине, сжимая пальцами внутреннюю часть бедра. Харин дёрнулась навстречу — с упрямым стоном. Он медленно провел пальцами между её ног. Скользко. — Вот оно как… — он наклонился, шепотом обжигая ухо. — Я уловил суть игры. Феликс выпрямился, схватил Харин за талию и вошёл в неё без предупреждения — глубоко, резко. Харин вскрикнула, но не от боли — от облегчения. Это было именно то, что ей нужно. Он начал двигаться сдержанно, но с напором. — Жёстче, — прошептала она, сжимая пальцами столешницу. Он подчинился. Захват стал крепче, толчки — грубее, точнее, звук их тел — звонкий и влажный. Он взял её за шею. Легко. Вопросительно. — Сожми. — Уверена?.. — Да! Сильнее! Феликс сделал так, как она просила. Она терялась в ощущениях, растворялась в силе его тела, в горячем дыхании у уха. Это был не просто секс — это был побег. Способ заглушить всё, что рвало изнутри. Оргазм обрушился на неё волной. Она сжалась, громко застонала, вцепившись в его руку. Он догнал её спустя несколько сильных толчков, захлёбываясь собственным стоном, уткнувшись лицом в её спину. После — тишина. Только хриплое дыхание. Она на кухонном столе, он — на ней. Кожа к коже. Феликс первым пришёл в себя. Выровнялся, провёл рукой по её спине. — Что это было, Харин? — Тебе не понравилось? — она чуть повернула голову. — Это не объяснение. — Просто… захотелось, — пожала плечами Харин, медленно переворачиваясь на столе и обвивая его талию ногами. — Вспомнила, что ты утром не закончил начатое, — провела пальцами по его щеке, как бы уводя разговор в сторону. — Я не сделал тебе больно? — нахмурился Феликс, замечая алый след на плече девушки. Харин улыбнулась. — Нет, Феликс. Всё было именно так, как я и хотела. Целых два дня Харин, буквально, не слезала с Феликса. Такого бешеного заезда у неё ещё не было — день и ночь, снова и снова. Она тянула его к себе при каждом касании, не давая отдышаться. Стоило ему подойти, как она уже шептала «ещё». Стоило ему отвернуться, как она впивалась пальцами в его плечи. Он сначала смеялся, шутил, спрашивал, что в неё вселилось, но постепенно его улыбка уступила место тревоге. Это было не просто желание. Это было бегство. Она использовала его тело, как щит. Как морфий. Харин не разговаривала. Не объясняла. Не делилась. Она просто… брала. И не могла остановиться. И чем ближе был день, когда нужно было снова появиться в баре, — тем сильнее была её потребность забыться. Не думать. Не вспоминать. Не видеть этих глаз. Не слышать того голоса. Марафон плотских утех закончился внезапно — когда Харин просто отключилась. Прямо в его руках. Посреди секса. Феликс испугался. Он тут же остановился, укутал её в одеяло, перенёс на кровать. Поставил рядом стакан сока, витамины, положил записку. «Ушёл в театр. Проснёшься — напиши. Я беспокоюсь.» Когда Харин открыла глаза, было почти полдень. Голова кружилась — от усталости, от обезвоживания. Она села, провела рукой по телу. Всё ныло. Бёдра, запястья, шея. Кожа в синяках, но внутри — тишина. Приятная, опустошающая тишина. Она потянулась к стакану, допила сок одним глотком и только после этого взяла телефон. «Я в порядке. Встретимся в баре.» После короткой паузы — ванная. Душ. Долгий. Горячий. Как обряд очищения. Вода стекала по телу, стирая остатки сна, усталости, Феликса. Харин прикрыла глаза. Да, теперь она точно знала, чего не было раньше: такого количества секса за такой короткий срок. Но это сработало. Удивительно, но да — это сработало. Спина болела, будто она провела выходные в спортзале. По всему телу красовались следы от сильных хваток. Но в голове — пустота. Ни одной лишней мысли. Ни одного всплывающего лица. Я справлюсь. Он — всего лишь бывший. Я знаю, чего хочу. И знаю, с кем сейчас. Харин вытерлась, переоделась и, как всегда, заколола волосы в небрежный пучок. В зеркало посмотрела на себя чуть дольше обычного. В глазах — ни усталости, ни слёз. Только решимость. Пора встретится со своим прошлым лицом к лицу. Бар уже начал оживать, когда Харин подошла к стойке. Она заметила Сынмина сразу — он привычно листал журнал поставок, нахмурив брови. Вид у него был сосредоточенный, даже раздражённый. Как будто что-то не клеилось. — Вот твои бумажки, — Харин кинула папку на стойку перед братом, усаживаясь на высокий стул. — Больше не посылай ко мне этого типа. — Что-то случилось? — Я его знаю и встречаться с ним больше не хочу. — Сделаю всё, что в моих силах. — Сынмин был не особо сговорчив и снова уставился в бумаги. — Мне кажется, сегодня будет особенно весело, — прошептал Джисон, подмигнув Харин. — Почему? — Сестренка на подходе, — он взглянул в телефон, а затем перевел взгляд на дверь. — Ты только глянь на это. Харин развернулась и увидела как в бар вошла Сохи. В коротком платье, с яркой помадой, хищно улыбающаяся. И не одна. Следом за ней вошёл незнакомец в черной рубашке, аккуратной укладкой и чрезмерно самодовольной улыбкой на лице. О нет. Только не это. Харин на секунду прикрыла глаза. Пару дней назад она наврала Сынмину, чтобы немного проучит брата и рассказала об этом подруге, на что та лишь посмеялась. Харин думала, что она забудет. Но, видимо, Сохи идея всё же пришлась по вкусу. И вот теперь они сидят за столиком прямо у окна. И Сохи так громко смеётся, что это слышно даже сквозь музыку. Она закидывает ногу на ногу, подаётся ближе к кавалеру, поправляет волосы, водит пальцем по краю бокала. Всё в ней — чистой воды театр. Хорошая актриса. Даже слишком. — Ох, сейчас взорвётся, — пробормотал Джисон, наклоняясь к Харин. И действительно — Сынмин застыл. Он смотрел на них с другого конца зала. Глаза сузились. Он сделал шаг вперёд, второй. Затем резко свернул в сторону, прошёл мимо столика Сохи, даже не посмотрев на неё. Напрямик — в служебный коридор. У Харин в груди кольнуло. Не завидую я ему. Ой как не завидую… Дверь только успела качнуться, как Сохи, не прощаясь с кавалером, поднялась, бросила: — Спасибо за вечер, — и направилась следом. — Твою ж… — выдохнул Джисон. — Началось. Да. Началось. Сынмин вошёл в кабинет, не оборачиваясь. В груди колотилось, в горле — сухо. Он хотел просто сесть, налить себе воды, успокоиться. Не устраивать сцен. Не давать себе слабину. Но, как и всегда, Сохи не дала ему этого шанса. Дверь распахнулась без стука — она влетела, как ураган. Скрестив руки на груди, закрыла за собой дверь и облокотилась на неё, глядя на него с насмешкой. — А вот и ты, великий мастер самоконтроля. Как офис, удобно прятаться? Сынмин повернулся медленно. Холодный взгляд, каменное лицо. — Не сейчас, Сохи. — О, прости, я, наверное, должна была подождать пока ты остынешь и снова решишь, что лучше для нас обоих, да? — Она сошла с места, хищно приближаясь. — Зато твой план намного лучше — притащить какого-то придурка в мой бар и строить глазки у меня на глазах. Она ухмыльнулась. — Зато он сработал. — Ты чокнутая, — пробормотал он, отворачиваясь. — А ты — трус. Он резко обернулся, шагнул к ней. — Я отступил, потому что пытался сделать правильно. Ты — подруга Харин. Мы знакомы сто лет. Мы разные. У нас жизни разные. Я не могу позволить себе влюбиться в тебя. Это… — Слишком поздно, Сынмин. — Сохи резко подошла вплотную. — Или ты хочешь сказать, что та ночь — ошибка? — Нет. Это не была ошибка. Но я не мог… я не должен был… Она замахнулась, как будто хотела врезать ему. Он перехватил её запястье. — Не смей, Сохи. — А то что? Убежишь? Снова спрячешься? Она выдернула руку и уже пошла к двери, но на полпути резко остановилась. У полки стояли какие-то блокноты — она схватила один и швырнула в него. Он увернулся в последний момент. — Ты придурок! — крикнула она, распахивая дверь. — Эмоционально кастрированный придурок! Она почти вышла, но он схватил её за талию и втащил обратно, захлопнув дверь с грохотом. В зале Харин уронила стакан. Джисон стоял с открытым ртом, не двигаясь. Сынмин прижал Сохи к двери, обе её руки зажал своими, удерживая, чтобы она снова не лупила его. — Ты свихнулась, Сохи?! Я пытался как лучше! Для тебя! Для себя! Для нас! — А вышло как всегда! Ты всё решил один, идиот! — она вырывалась, но он не отпускал. — Отпусти! Немедленно! Он отпустил. Сдался. Сделал шаг назад. Сохи резко распахнула дверь и вылетела из кабинета, хлопнув так, что штукатурка посыпалась с косяка. Он остался в тишине. Закрыл глаза. Но не прошло и десяти секунд, как дверь снова распахнулась. Сохи ворвалась назад, накинувшись на него с поцелуем. Губы — как огонь. Она буквально врезалась в него, толкнула на край стола, целовала, будто между ними не было войны, а была только страсть. Он сжал её в объятиях, прижал к себе с такой силой, будто боялся, что она снова исчезнет. — Я идиот, — прошептал он на её губах. — Прости. Прости, что так… — Тсс, — сказала она, стаскивая с него пиджак. — У нас будет время на разговор. Но сначала — ты расплатишься за то, что заставил меня страдать. Он усмехнулся, уже поддаваясь ей, и в этом взгляде был восторг, страх и предвкушение. Она победила. После очередного хлопка двери, Джисон медленно поднял голову из-под стойки, где что-то доставал. — Я в ахуе. Это у них что, прелюдия такая? — Не знаю, — Харин выдохнула и подняла разбитый стакан, осколки звякнули о салфетку. — Но если они сойдутся — придется искать толкового психотерапевта, потому что эти двое сведут с ума не только друг друга, но и нас. — Выжить в этом баре — это как пройти миссию на выживание с доп-условием «не ввязаться в чужую драму». — усмехнулся Джисон, ставя перед девушкой новый стакан с лимонадом. Он окинул её взглядом: тени под глазами, опухшие губы, синяки на запястьях. — Слушай, Харин, ты как будто дралась с дилдо и проиграла. Бурные ночи с тестостероновой Рапунсель? — Я присмерти, но оно того стоит. — Харин выловила пальцами кусок льда из стакана и кинула им в Джисона. — Ты вообще выглядишь не лучше меня, знаешь? — Знаю, — кивнул Джисон, расплываясь в улыбке. — Это самый большой чл… — О Боже! — закричала Харин, прижимая ладони к ушам. — Избавь меня от этих подробностей! Джисон толкнул языком в щеку и они оба рассмеялись. В воздухе повисло лёгкое ощущение «всё под контролем», будто бы реальность снова обрела чёткие контуры. Но ровно на этой ноте открылась дверь бара. — Да ты гонишь. — тихо сказал Джисон, заметив фигуру у входа. Он замер, будто увидел призрака. — Харин, не хочу расстраивать, но… Харин повернулась на стуле прежде, чем Джисон успел договорить. Выражение её лица никак не изменилось, но сердце немного ускорило темп. Девушка не удивилась. Будто знала, что этот день неизбежно наступит. — Да, это Крис. — холодно сказала она. — Этот придурок — наш новый менеджер по продвижению. Джисон моргнул. — Ты шутишь?.. Харин допила лимонад до дна и поставила стакан с тихим стуком на стойку. - Сынмин не в курсе о вашем прошлом? - хрипло выдавил Джисон, всё ещё не веря в происходящее. - Нет. Крис уверенно шёл к ним, будто всё было в порядке. Джисон глянул на Харин. А у неё лицо было каменным. Холодная скала — ровно до того момента, как он заговорит. И тогда, скорее всего, она либо взорвётся, либо сделает вид, что он для неё пустое место. И оба варианта ему не нравились.