Глава 18 Муза не терпит обмана

В квартире пахло лавандой — аромат масла, которое Харин плеснула в диффузор, надеясь этим заглушить собственное беспокойство. В комнате стояла тишина, за окном гудел вечерний Сеул. Она стояла перед зеркалом, поправляя прядь волос, ловя в отражении собственный взгляд — спокойный, почти отрешённый. Но внутри — дрожь. За её спиной в отражении появился Феликс — без футболки, в свободных штанах, с мокрыми, чуть растрёпанными волосами. Он смотрел на неё не просто взглядом — он считывал. — Столик всё ещё на двоих? — голос мягкий, но с металлической ноткой в основании. — Да, — она выдохнула. — Это встреча только с представителем. Без Криса. Я написала ему, что не нуждаюсь больше в его помощи. Он понял. Всё кончено. — Правда? — Феликс чуть приподнял бровь. — Да. Она солгала легко. Глядя ему прямо в глаза. Внутри что-то сжалось — словно предала. Но правды он бы не вынес. Или сделал бы глупость. Феликс подошёл ближе, остановился за её спиной. — Знаешь, ты так легко отказываешься от человека, который мог вытащить весь бизнес твоего брата, что мне даже становится немного не по себе. — он провёл рукой по её плечу. — Неужто ты и от меня смогла бы так просто отказаться? — он опустил губы на обнажённую кожу у её лопатки — поцелуй был тёплый, будто он хотел вжаться в неё всей кожей, памятью, телом. — Не смогла бы, — на выдохе прошептала Харин, закрывая глаза. — Может, ты останешься? — шепнул, прикусывая её ухо. — Или у нас ещё есть хотя бы десять минут? Он скользнул ладонью по её талии, другой — по бедру. Всё было нежно, привычно, почти любовно. — Нет. — её голос чуть дрогнул. — Я не хочу опаздывать. Эрик Нам человек пунктуальный. Он задержался ещё на миг, уткнувшись лбом в её шею. — Конечно. Работа, как всегда, важнее. — голос не обвинял, но и не скрывал горечи. Харин отстранилась, накинула жакет, словно доспех. Подошла к двери, обернулась — он стоял, опершись о дверной косяк, полураздетый, с влажными волосами и слишком внимательным взглядом. — Я вернусь поздно. Не жди. — Всегда жду, — бросил он почти весело, но уголки губ не дрогнули. Она вышла, прикрыв за собой дверь, и только тогда позволила себе выдох — долгий, нервный. В этот вечер она выбрала не любовь. Она выбрала возможность спасти то, что принадлежало её семье. И всё внутри надеялось, что цена не окажется слишком высокой. А Феликс остался стоять в тишине. Его взгляд скользнул к её чашке на столе. Потом — к входной двери. Он уже почти знал, что сделает дальше.

***

Феликс подъехал к ресторану за пятнадцать минут до назначенного времени. Место оказалось открытым, парковка — удобной. Он заглушил двигатель и остался в машине. Сидел молча, наблюдая за входом. Ресторан был камерным, с летней верандой, утопающей в жёлтом свете фонарей и тихой музыке. Харин упоминала, что встреча назначена именно здесь. 19:01 Такси остановилось у входа. Из него вышла Харин — в чёрном жакете, с серьёзным выражением лица. Волосы уложены, шаг быстрый. Она не заметила его машину — слишком сосредоточена. Феликс привстал, чуть придвинулся ближе к рулю. Харин вошла на веранду. За столиком у края уже сидел Эрик Нам. Он встал, поприветствовал её. Рукопожатие. Улыбки. Никаких лишних телодвижений. Только они двое. Феликс откинулся в кресле. Сквозь напряжённую грудную клетку пробежало облегчение. Она сказала правду. Всё нормально. Значит, это всё же — мы. Он уже почти опустил взгляд… как из главного зала ресторана на веранду вышел третий человек. Крис. Без слов, без заминок, он уверенно подошёл и сел за их стол. Феликс застыл. Смотрел, не моргая. Как если бы моргнул — и всё исчезло бы. Но не исчезло. Она солгала. Сказала, что не нуждается в нём. Сказала, что всё кончено. Глядела в глаза. Целовала в ответ. И всё это — ложь. Внутри ничего не обрушилось. Всё просто замерло. Феликс молча сел ровнее. Посмотрел на троицу за столом. На то, как Харин что-то говорит, показывает рукой меню, смеётся. На то, как Крис слушает и смотрит — только на неё. Хорошо. Значит, всё возвращается на круги своя. Я выбрал её. Она — меня нет. Сценарий не сработал. Значит, его нужно переписать. Он завёл машину. Не сразу уехал — дал себе ещё пару секунд. Глядя, как Харин берёт бокал. Как Крис что-то говорит Эрику. Как её рука почти касается Криса, когда она тянется за салфеткой. Феликс сжал руль. Пальцы побелели. Потом — включил фары. И уехал. Назад — к плану. Назад — к себе. Без неё. Бар был закрыт на выходной. Очень кстати. Феликс вошёл через запасной вход, как всегда — код не менялся. На всякий случай он проверил камеры в подсобке: знал, где слепые зоны. Сынмин был осторожен, но не параноик. Дверь в кабинет открывалась с ключа, но Феликс подгадал момент — он знал, где Сынмин держит запасной: в чёрном ящике с запасными шнурами за колонкой на складе. Однажды подслушал, как он об этом говорил Чонину. В кабинете пахло кофе и бумагой. Свет не включал. Работал фонариком. Он знал, где именно в сейфе лежат наличные — не всё, конечно, но та часть, которую Сынмин держал в кэше, чтобы расплачиваться с подрядчиками и командой без лишнего шума. Пин-код Феликс подсмотрел неделю назад — Харин вбивал его, не замечая, что Феликс стоит рядом. 4-цифровой код — дни рождения Сынмина и Харин. Логично. Феликс взял ровно столько, сколько нужно на билеты, аренду квартиры и несколько месяцев безбедной жизни. И немного плюсом. Не из жадности — из принципа. Я заберу только своё. Феликс вернулся. Спокойно, всё ещё без лишних эмоций. Его лицо больше не казалось юным. Только уставшим. Он сел за стол. Взял ручку. Бумагу. Начал писать. Говорят, чувства нельзя сыграть, пока не проживёшь их. Враньё. Сыграть можно всё — особенно если достаточно обжёгся. Так ведь, Харин? Ты показалась мне лёгкой мишенью. Робкая, подраненная, вечно спрятанная за заботой братца. Золотая жила. План был прост: вскружить тебе голову, втереться в доверие, откусить кусок от пирога Сынмина — и спокойно двинуть дальше, туда, где у людей настоящие амбиции. Как удачно у меня тогда появились проблемы с жильём, да? Ты среагировала куда теплее, чем я ожидал. Сценарий? Конечно, помогу. Уроки флирта? Запросто. Влюбить тебя? Пф, элементарно. Ты и не заметила, как отдала мне всё — внимание, тепло, сердце. Я почти поверил, что это по-настоящему. Почти. Но чем легче мне было играть, тем труднее было остановиться. А потом — ты стала меняться. Увереннее, сильнее… свободнее. И ты начала выбирать. Но не меня. Ты выбирала их. Брата. Друзей. Бывшего. Кого угодно, кроме того, кто раз за разом держал тебя в руках, как хрупкую вещь, и не ронял. Я был рядом. Всегда. А ты — просто смотрела мимо. Знаешь, я был готов всё бросить. Цели, амбиции, план. Всё. Ради нас, ради нашей чертовой истории со счастливым концом. Но ты решила иначе. Спасибо. Ты открыла мне глаза. Нас не было. Нет. И не будет. Я мог бы быть твоей идеальной музой. Мог бы вдохновлять, любить, защищать. Но ты решила сыграть не по сценарию. Так вот — я его переписал. И в новой версии для тебя больше нет роли. Вдохновение — вещь дорогая. Так что считай: я просто взял гонорар. Свои проценты с тропического безумия. Как тебе, кстати, вечеринка? Забавно, как много проблем может создать один лишний ноль в поставке, правда? А сценарий — я уничтожил. Удалил всё. Не хочу, чтобы даже тень моего образа мелькала в этом второсортном самиздате. Писать — не твоё. Просто поверь. А что касается главной роли… Да. Это была достойная роль. Ты стоила того. Ты красива, когда молчишь. Великолепна, когда стонешь. Но, увы. Всё. Занавес. Наигрался. Прощай. Ф. Он сложил письмо, положил его на стол. Бумага хрустнула, как будто что-то в ней уже знало — это конец. В квартире стало слишком тихо. Ни света, ни музыки — только стрекот холодильника да одинокое цоканье часов на стене. Всё остальное будто затаило дыхание. Феликс быстро собрал самое необходимое. Действовал хладнокровно, точно. Куртка. Зарядка. Паспорт. Пара рубашек. Наличные, много наличных. Рюкзак на плечо. Всё. Он замер посреди комнаты. Посмотрел на письмо. Взгляд остался пустым — словно ничего личного. Хотя было всё. Решение принял ещё в машине, у ресторана, когда увидел, как она солгала ему в лицо — и выбрала другого. Он оглядел квартиру. На диван, где она засыпала рядом, уткнувшись лбом в его грудь. На розовую чашку, которую он обещал помыть и так и не тронул. На всё то, что казалось началом новой жизни — а оказалось короткой передышкой между актами. Он выдохнул. И вышел. Без звука. Без сожаления. Или он просто хорошо это сыграл. С чётким планом и билетом, купленным в приложении ещё час назад.