Глава 20. Шахматная партия кукловода

В квартире было тихо. Харин лежала на полу, раскинувшись так, как упала. Её волосы растеклись по ламинату, ладони раскрыты, лицо спокойно, почти безжизненно. Рядом валялся скомканный платок с жгучим запахом, от которого у любого снесло бы крышу — если вдохнуть слишком глубоко. Он стоял над ней, в тени, в капюшоне. Высокий, с прямой спиной и пустым взглядом. Свет от кухонной лампы касался его профиля лишь краем — не выдавая ни лица, ни выражения. Только отражение в зеркале, чуть по диагонали от тела Харин, подсвечивало сцену почти как театральный прожектор: она — на полу, он — склонившийся сверху, как создатель над мраморной скульптурой. Хенджин медленно опустился на корточки. Проверил дыхание — ровное, заторможенное, как и должно быть. Всё шло по плану. Он снял перчатки, аккуратно сложил их — на внешней стороне была влага. Хлороформ. Он не собирался оставлять это здесь. Перчатки и платок ушли в герметичный зип-пакет. Без спешки. Всё должно быть чисто. Он достал новую пару — черные, плотные, скользящие по коже как вторая оболочка. Письмо он уже знал почти наизусть. Перечитывал его снова и снова, забравшись в квартиру и дожидаясь возвращения Харин. Каждая строчка — как личная насмешка. Он улыбался. Всё складывалось куда интереснее, чем он предполагал. Наигрался. Феликс оказался ещё большим ублюдком, чем он думал. Решил добить девушку красивыми словами, надавить на слабые места. Сыграл на её эмоциях куда жёстче, чем когда-то с ним. — Что же ты с ним сделала, Харин?.. — Хенджин лениво провёл кончиком пальцев по её щеке, убирая выбившуюся прядь. Его голос звучал почти ласково, спокойно, будто в этой тишине не было ничего ненормального. — Ничего… — он едва улыбнулся, — ты ведь всё равно накажешь его. За нас обоих. Правда? Письмо он положил рядом с её ладонью — как подпись. Как последнюю метку перед финальной сценой. Он подошёл к кухне. Достал пистолет — настоящий, тяжёлый, холодный. В металле отражалось окно, и блеск казался почти ледяным. Хенджин положил оружие на стол, небрежно, под лёгким углом — так, чтобы в момент паники его точно заметили. Хенджин не собирался стрелять. Нет. Ему это было не нужно. Он хотел, чтобы выстрел сделала Харин. Или, если не получится, её новый коллега — Крис. Кто он такой, Хенджин не знал, да ему было плевать. Одного взгляда хватило, чтобы понять — между ними что-то есть. Слишком очевидное. Слишком явное. Хенджин наблюдал. Он видел всё. Он хотел, чтобы чужими руками Феликс получил всё, что заслужил. Чтобы Харин сорвалась — на пике страха, в отчаянии. Чтобы пальцы дрожали, а курок поддался слишком легко. Иногда, чтобы разрушить человека, не нужно к нему прикасаться. Достаточно просто создать правильные обстоятельства. Вернувшись к Харин, он бегло проверил карманы её пиджака. Бинго. Смартфон. Хенджин взял её ладонь, приложил палец к экрану — разблокировка сработала с первого раза. Открыл камеру. Снял кадр: Харин, пол, письмо. Мягкий свет из окна… Почти как в кино. Без крови, но жутко. Натурально. В контактах быстро нашёл Феликса. Красное сердечко рядом с именем заставило его губы дёрнуться в кривой ухмылке. — Как мило… — прошептал он. «Забавно будет, если её тело найдут рядом с твоим письмом. Как думаешь?» (фото прикреплено) Он не написал, что Харин без сознания. Не уточнял. Пусть сам решает, жива ли она. Пусть испугается по-настоящему. Пусть наконец узнает, что значит по-настоящему бояться за того, кого «использовал». После этого Хенджин открыл чат с Крисом. «Мне плохо. Приезжай скорее.» Он отложил телефон, встал и ещё раз окинул сцену взглядом. Всё было на своих местах: тело лежало там, где упало. Письмо аккуратно подложено рядом. Камера, заранее установленная на кухонной полке, тихо работала. Пистолет блестел на столе металлическим боком. Хенджин задержался у двери. Обернулся. Посмотрел на неё — как на итог своей работы. Выверенная, хрупкая композиция. Всё было готово. Дверь он оставил приоткрытой — ровно настолько, чтобы любой входящий смог зайти без ключа. Через пару минут он уже сидел в машине напротив. Капюшон натянут на глаза, телефон в руке. Экран светился — шла трансляция. На экране — Харин. Невинная. Почти мёртвая. По его сценарию. Пока что. Он достал зажигалку, щёлкнул крышкой. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Феликс сыграл с ним однажды. Теперь — его очередь ставить декорации. На этот раз никто не уйдёт чистым. Он смотрел на экран. Сцена была готова. Оставалось только дождаться актёров. И он знал — они появятся. Точно по расписанию.

***

Телефон дрогнул на столе. Небольшая вибрация — почти неслышная, но Крис заметил это сразу. Отвлёкся от просмотра сериала, потянулся за ним. Сообщение от Харин. Он смахнул экран пальцем, бегло скользнул глазами по тексту. «Мне плохо. Приезжай скорее.» В животе что-то скрутило. Секунда — ровно секунда на молчаливую паузу. И следующая — на то, чтобы в голову ударило резкое, едкое: Феликс. Этот ублюдок. Что если…? Что если он всё же что-то выкинул? Что если его уязвлённая ревность дошла до точки? Крис подорвался. Сердце било где-то в горле. Не анализировал. Не сомневался. Просто схватил куртку, ключи с тумбы. Телефон сунул в карман — нет времени перепроверять сообщения. Он выбежал из квартиры, с разбегу спрыгнул с крыльца, почти влетел в машину. Дверь захлопнулась с глухим хлопком. Двигатель взревел. Крис вдавил педаль газа, будто за ним кто-то гнался. Машина вылетела на дорогу, а пальцы вцепились в руль так, что побелели костяшки. В салоне стояла тягучая, липкая тишина, только усиливающая мерзкое чувство тревоги. Он набрал её номер — тишина. Не отвечает. Написала всего одно короткое сообщение. Почему? Если бы ей стало плохо — она бы позвонила. А это… выглядело странно. Слишком просто. Слишком чуждо. Не её стиль. Крис не отпускал педаль газа. Улицы мелькали за окнами, дома сливались в серую непрерывную ленту. Город сжимался вокруг, превращаясь в один длинный туннель — все лишнее стиралось, оставляя лишь движение вперёд. Квартира встретила его открытой дверью. Он даже не думал останавливаться — вбежал внутрь, без промедления и предупреждения. Тишина была удушающей. Не было привычного фонового шума, не было света, не было даже запаха её диффузора. Только пустота и гул собственной крови в ушах. Он окликнул: — Харин? — голос застрял в горле, вышел скомканным и слабым. Шаг — и он увидел её. Она лежала почти у входа, возле кухонного стола. Волосы раскинулись по полу, одна рука была вывернута в сторону, другая почти касалась чего-то белого — скомканного листа. Пальцы расслабленно опустились, грудная клетка едва заметно поднималась. Крис подбежал, упал на колени рядом и ладонью прикоснулся к её шее. Пальцы дрожали, но пульс он поймал с первого касания. Живое тепло. Медленный, но уверенный ритм. Он выдохнул, сжал губы. Дыхание есть. Сердце бьётся. Но она всё ещё без сознания. Взгляд скользнул по полу, зацепившись за белый прямоугольник у её ладони. Он машинально потянулся, поднял. Сложенный вдвое лист чуть дрожал в пальцах — нет, не из-за веса бумаги, из-за него самого. Почерк… издевательски красивый, но незнакомый. Первые строчки пронзили почти физически. «Золотая жила» «Влюбить тебя? Пф, элементарно» «А ты — просто смотрела мимо» «Наигрался». И подпись. Ф. К чёрту подробности. Не нужно было дочитывать. Пламя внутри уже полыхало слишком сильно. Эта крыса не только убежала — он ещё и успел оставить после себя последнюю подлость. Или… что хуже — успел сделать больше, чем просто письмо. Крис сжал бумагу в кулаке. Ладонь ныла от напряжения. Он швырнул письмо в сторону и вернулся к Харин. Подался ближе, осторожно похлопал её по щекам. — Харин… слышишь меня? — голос стал тише, мягче, цеплялся за надежду. — Харин, открой глаза… давай, детка… — пальцы убрали с её лица упавшие волосы. Крис наклонился, прислушался — дыхание ровное. Тело под его рукой дёрнулось. Сначала едва заметно, потом судорожно. Пальцы сжались в кулаки, веки дрогнули. И вот она вдохнула — судорожно, резко, словно выплывая из тёмной глубины. Мгновение — и в её груди вспыхнула чистая, первобытная паника. Не успев открыть глаза, Харин почувствовала чужие руки — незнакомые, чужие. Разум ещё не проснулся, но инстинкты уже кричали: опасность. Она вскрикнула резко, в истерике, захрипев от комка в горле, забилась в его хватке, как загнанное в угол животное. Кулаки метались по его груди и рукам — не целясь, а просто пытаясь вырваться. Ногти впивались в одежду, дыхание сбивалось с каждым движением, а истерика накрывала всё сильнее. — Эй! Эй! — Крис схватил её крепче, но без боли, удерживая, пытаясь донести голос до её сознания. — Харин! Это я! Слышишь? Крис! Но она не слышала и не видела — только глухой страх и жгучее желание вырваться. — Харин, ты в безопасности! Всё хорошо… Слышишь? — Крис крепко встряхнул её за плечи. — Рири, посмотри на меня! И только когда его голос прорезал её собственные крики, когда в бешеном ритме сердца прорвалось знакомое тепло, что-то в ней надломилось. Затуманенный взгляд застыл на родном, надёжном лице. Её дыхание сорвалось в рыдание. Панический крик споткнулся о всхлип. Пальцы, что метались по его груди, вцепились в ткань. Она резко прижалась к нему, будто утопающая, хваталась за последнюю опору. Ещё один судорожный вдох — горячие слёзы брызнули на его плечо. Крис обнял её крепко. — Всё хорошо. Я с тобой. Всё закончилось. Я не дам тебя в обиду. Она дрожала всем телом, уткнувшись лицом в него, не отпуская, хватаясь за него, как за единственную нитку, что могла вытянуть обратно к жизни. Крис аккуратно поддержал Харин под спину и помог медленно сесть на стул возле кухонного стола. Она села, обхватив себя руками, плечи вздрагивали от всхлипов. Сквозь рыдания, с прерывистым дыханием, она смогла прошептать: — В квартире… кто-то был. — голос едва слышен, но Крис отчётливо уловил каждое слово. — Кто? — он наклонился ближе, заглянул в её заплаканные глаза. — Что случилось? Ты в безопасности сейчас, я с тобой. Её взгляд метался, не мог зафиксироваться на одном месте. Паника всё ещё кипела внутри, но сейчас она знала — он рядом. — Кто-то усыпил меня. Я не знаю, кто… — голос ломался, в груди рвалось от страха и бессилия. — Я проверю квартиру, убедимся, что никого нет. Хорошо? — Крис сжал её руку, стараясь передать ей хоть каплю опоры. Харин кивнула, хотя едва могла собраться с силами. Он встал и стал обходить комнату — сначала в сторону спальни Харин. Быстрые шаги по полу, тихий шорох открывающихся шкафов, взгляд пробегает по темным углам, под кроватью, в пустых нишах. Вернувшись на кухню, взгляд невольно скользнул к столу — там блеснуло что-то металлическое. Пистолет. Крис замер на долю секунды, но не стал останавливаться. Дальше была ванная — он заглянул туда, внимательно осмотрел пространство. Пусто. Потом он скрылся в комнате Харин. В голове гулко отзывалась тревога, письмо Феликса будто обожгло руку, а Харин где-то в кухне всё ещё пыталась прийти в себя. Дверь в квартиру хлопнула с такой силой, что Крис резко дёрнулся в комнате Харин. Шум шагов — быстрый, тяжёлый, сбитый. Кто-то ворвался внутрь. Он вышел в коридор, сердце уже поднималось к горлу. Харин уже стояла посреди кухни, двигаясь ближе к окну. Её выражение лица было таким, словно она увидела призрака. Феликс. Он остановился посреди квартиры, весь взъерошенный, дыхание срывалось с губ, волосы растрёпаны, одежда в беспорядке. В панике он рванул к ней, сметая со своего пути преграду в виде стула. — Харин! — голос срывался, полный отчаянья. — Чёрт… ты в порядке?! — в панике Феликс схватил девушку за плечи. — Что с тобой?! Крис почувствовал, как стиснулись кулаки. Его не заботило ни выражение лица Феликса, ни то, насколько он выглядел напуганным. Всё, что он видел — чужие руки на Харин. — Убери от неё руки, — выдал Крис сквозь зубы, ловко обогнул стол и с силой оттолкнул Феликса в сторону. Феликс пошатнулся, еле удержался на ногах, а Крис уже встал между ним и Харин, закрывая её собой. Феликс снова рванулся вперёд. — Ты… что ты с ней сделал?! Почему она в таком состоянии?! Крис шагнул к нему навстречу, не давая приблизиться. — Что я с ней сделал?! Феликс зарычал: — Отойди от неё, я не позволю тебе прикрыться ею после того, что ты сделал! Крис в ответ оскалился, голос стал ниже, опасней: — Я прикрываюсь?! Что ты несёшь?! Это ты, ублюдок, должен объяснять, почему она без сознания рядом с твоим чёртовым письмом! Первый удар нанёс Крис — короткий, точный, прямо в челюсть. Феликс отшатнулся, но не упал, зашипел сквозь зубы и с рыком бросился вперёд, врезаясь в Криса плечом. Они сцепились, сбивая друг друга с равновесия, кулаки мелькали вслепую, срывались на бессвязные выкрики. — Сукин сын! — Крис вжал его в стену, кулак резко ушёл в бок Феликса. Тот согнулся, но сразу перехватил Криса за воротник, дёрнул на себя и лбом врезал в висок. Крис пошатнулся, но удержался на ногах, задыхаясь от боли и ярости. Крис поймал Феликса за куртку, рванул в сторону кухни, ударил коленом в бедро, но Феликс вцепился пальцами в его волосы и развернул в другую сторону, с силой впечатав в шкаф. С полки грохнулось что-то стеклянное — ваза с треском разлетелась о пол. Крис сжал зубы, оттолкнул Феликса локтем в грудь, метнулся обратно, сбил с ног, оба покатились по полу. Плечи врезались в ножки стульев, один из стульев с грохотом рухнул набок. Феликс попытался встать первым, но Крис выдернул его за шкирку вниз, с размаху заехал кулаком в скулу. Тот зарычал, с силой отпихнул от себя Криса и они оба подскочили на ноги. Феликс, не теряя времени, резко дёрнулся вперёд и врезал корпусом, впечатав Криса спиной в стену. Зеркало дрогнуло, и в следующую секунду с треском сорвалось с креплений, рухнув рядом, брызгая осколками. Где-то сзади Харин вскрикнула, но они не слышали — всё заглушила злость, удары и бешеный стук крови в висках. Крис замахнулся, но Феликс увернулся, скользнул вбок, ударил ребром ладони по шее, затем локтем в живот. Крис согнулся, хватая ртом воздух, но, сжав кулак, заехал тому под рёбра. Они вновь сцепились, шатаясь по комнате, срываясь на рваные удары, хватаясь за всё, что попадалось под руку — ни одного чистого приёма, только инстинкты, ярость и безумный, слепой бой. Харин вжалась в край подоконника, глаза расширены от страха. Её взгляд метался по комнате и вдруг замер. На кухонном столе, чуть дальше от неё… лежало оружие. Холодный блеск металла в слабом свете лампы. Пальцы Харин инстинктивно сжались в кулаки. Шум драки не стихал. Шатаясь, она приблизилась к столу. Подобрала пистолет. Руки дрожали, дыхание сбивалось в паническом ритме. — Прекратите! — выкрик сорвался с губ — хриплый, сорванный. Оба обернулись почти одновременно — пистолет был уже направлен прямо на них. Дрожащие руки Харин сжимали пистолет так крепко, что побелели костяшки пальцев. Губы дрожали, глаза бегали от одного к другому. — Стойте… — голос её срывался, но она старалась держать оружие ровно. — Просто… прекратите… Перестаньте… Крис замер первым. Тяжело дышал, лицо красное, на губе кровь, взгляд метался между Харин и Феликсом. Феликс застыл чуть позже, глаза его широко распахнулись. Он впервые посмотрел на неё по-настоящему — увидел не испуганную девушку, а сломанного, измученного человека с пистолетом в руках. — Харин… — сдавленно выдохнул он, приподняв руки в знак капитуляции. — Я не хотел так… — Не хотел? — голос её дрогнул, слёзы стекали по щекам, а пальцы судорожно цеплялись за рукоять пистолета. — Ты не хотел… но ты сделал. Ты не хотел… но ты воспользовался мной, использовал… выкинул, как игрушку… а теперь смотришь, как будто тебе есть дело?! Крис сделал шаг ближе, медленно, стараясь не спугнуть её. — Харин, не надо… — голос был мягким, осторожным. Он поднял руку, чуть вытянув её вперёд. — Детка, я понимаю… ты на пределе. Но он не стоит этого. Просто опусти пистолет… — Я не… я не могу… я не собираюсь больше никому верить… — слёзы стекали по щекам, рука с оружием дёргалась рывками. Словно любое слово сейчас могло стать спусковым крючком. Феликс, сам поддавшись панике, продолжал срывающимся голосом: — Всё не так… это было сложно… я не такой, Харин… я… я… чёрт, я любил тебя… Её губы скривились в истеричном смешке — хриплом, надорванном. Крис видел это — слишком хорошо. Харин была не в себе. — Лжец… — пальцы соскользнули на спусковой крючок. Крис понял это за секунду до. — Харин, нет! Всё произошло за считаные секунды. Пуля с лёгким хлопком ушла вперёд — прямо в Феликса. Она видела, как он вздёрнулся, как его глаза расширились в страхе. Харин выдохнула — резко, с шоком, с растерянностью. Она действительно сделала это. Но в следующее мгновение взгляд сам собой сместился чуть в сторону — и сердце пропустило удар. Не Феликс согнулся от боли. Перед ним, сжав зубы и резко втянув воздух сквозь стон, медленно опускался Крис. Он шагнул вперёд в последний момент. Он успел закрыть собой. Кулаки Феликса сжались в оцепенении, он ошарашенно смотрел на Криса, не в силах двинуться с места. Крис зажал ладонью рану сбоку, кровь уже пробивалась сквозь пальцы, капала на пол. Лицо исказила боль, он опустился на одно колено, тяжело дыша, всё ещё пытаясь удержаться на ногах. Его взгляд метнулся к Харин — короткий, уверенный, с той же защитной нежностью, с которой он бросился вперёд. — Господи… — выдохнула она, дрогнувшими руками отшвырнула пистолет в сторону, тот с глухим стуком упал под стену. — Крис! — захлебнулась она и сорвалась с места. Колени подогнулись, она рухнула рядом с ним, почти обняв, подсунув ладони под его голову, а другой рукой надавила на рану, чувствуя под пальцами липкую, горячую кровь. — Нет… нет, пожалуйста… не бросай меня… — голос срывался в крик, губы дрожали, — Ты не можешь… ты не имеешь права… — она прижала его к себе, склонилась, пальцы судорожно сжались на его руке, — Слышишь меня?! Ты со мной, ты… с…о мной… Крис с трудом разлепил глаза, его дыхание сбивалось, но голос остался ровным, спокойным — для неё. — Я здесь… я… я в порядке… — прохрипел он, вцепляясь в её запястье. Она зажимала рану, её руки мгновенно пропитались его кровью, ткань промокала, пальцы скользили. Паника накрывала, сдавливала грудь. — Кто-нибудь! Помогите! — Харин закричала во всю силу лёгких, голос срывался в истерике, слёзы текли, — Помогите, пожалуйста! Скорую! Мне нужна помощь! Всё смешалось — кровь, крики, страх, холодный пол под коленями и единственная мысль в голове: удержать Криса в сознании, удержать рядом, удержать живым. Снаружи — другой мир, холодный и безразличный. Через приоткрытую входную дверь мелькнула чья-то тень — Феликс. Шатаясь, он выскочил на улицу, с диким, обезумевшим взглядом. Но сделать шаг в сторону свободы ему не дали — трое полицейских встретили его на ступеньках. Щелчки наручников, короткий, жёсткий приказ, грубые руки заломали его, прижали лицом к капоту машины. Спустя секунду несколько офицеров направились в подъезд. Кто-то с рацией сообщил: — Есть раненый, медикам срочно подниматься. Хенджин откинулся в кресле, сжал руль. — Какая досада… — сквозь зубы, с разочарованным смешком. Плевать, кто именно получил пулю — главное, что Феликс не сбежал в этот раз. Главное, что сцена вышла драматичной. Насладившись вдоволь жалким видом испуганного Феликса, Хенджин завёл машину и медленно выехал с парковки, растворяясь в ночи.