Часть 5. Вода схлынет и камни обнажатся. Глава 1

Очнулась я в незнакомом месте. Сквозь в гул в голове доносились какие-то шорохи, словно деловитый крот рыл нору в куче бумаг. Похоже, сижу на стуле связанная... Подёргалась немножко – вязали меня со знанием дела. Ноги стянуты под стулом, руки плотно примотаны к телу. И ведь узлы затянули, не поленились. Потихоньку прояснилось в глазах, и я с любопытством огляделась. Милое местечко, и не скажешь, что это логово злодея, который так ловко оглушает младших следователей и пакует их как бывалый такелажник. По стенам развешены виртуозно выполненные пейзажи, на столе в изящной подставке кисти для каллиграфии высочайшего качества, на столе в углу гора свитков. Тут до меня дошло: да это же мастерская Цюй Линьцзяна! И словно подтверждая мою догадку, из-за ширмы появился сам художник, осторожно неся в руках две плошки – с тушью и с водой. Не обращая на меня внимания, он аккуратно поставил их на стол, выбрал и разложил кисти, потом развернул свиток с картиной и принялся закреплять его на специальной подставке. Когда он перестал шуршать бумагой, я услышала тихое журчание. Оказалось, слева от меня течет искусственный ручеек. Вот и шум воды. А что у нас справа? И точно, в резной курительнице медленно тлели благовония Мисян. Значит, и насчёт техники Цуймьен я оказалась права, вот только толку в данный момент от этого никакого. Сейчас наведёт морок, и все, отправлюсь вслед за остальными невестами. Стоп, я же замуж пока не собираюсь. Тогда почему на мне красное свадебное платье? Этот гаденыш меня еще и раздевал?!! Ну все, ему не жить!!! Меня это настолько взбесило, что когда художник Цюй изволил обратить ко мне свой взор, я встречала его уже с боевым настроем. – О! Ты уже очнулась? – Светским тоном поинтересовался он, неторопливо ко мне приблизившись. – Зачем ты выкрал меня? Потому что я заподозрила тебя в убийствах невест? – Это было бы самым логичным предположением, если бы не одно «но» – я ни с кем не успела своими подозрениями поделиться. – Твое расследование меня не волнует. – Его голос был совершенно равнодушным. Похоже, не врал. Цюй Линьцзян взял меня за подбородок, поднял лицо вверх и принялся разглядывать с жадным вниманием. – Я пригласил тебя из-за твоих необыкновенных глаз. Что?!! Смех один, если выживу и смогу кому-то рассказать. Попалась за красивые глаза! – Изысканный разрез, умные, лукавые. Именно такие я долго и мучительно искал для для своей «Красы Поднебесной». Что значит, искал? Это что, он сразу понял, что чиновник Су – девушка? – Как… как ты догадался? Наконец он отпустил мой подбородок и отошёл на пару шагов, продолжая пытливо разглядывать меня. – Это тупым горожанам ты можешь пускать пыль в глаза столько, сколько тебе заблагорассудится. Мне же хватило одного взгляда, чтобы понять, что ты – женщина. Мда… Что называется, глаз намётан. Я снова покосилась на благовония Мисян, и все же спросила: – Это черная белена или белый дурман? – Чиновница Су, ты нечто! – Расхохотался он совершенно искренне. В этот момент он был даже очарователен. – И это уже успела выяснить? – Все эти бедные девушки наложили на себя руки по твоей вине? – Они должны быть мне благодарны, – Равнодушно пожал он плечами. – за оказанную честь. – Вот только мне этой чести не надо! И не стоит на мне тренировать свою технику Цюймен. Он только поднял брови с шутливым изумлением. – Не бойся, это очень приятно и ни капельки не больно. – Я не боюсь. – Я брезгливо дернула плечом. – Когда человек теряет волю, его глаза тускнеют и становятся безжизненными. Полагаю, и мои глаза утратят свою прелесть, и перестанут быть теми, что ты так долго искал. В любом случае, я в твоей власти. Ты меня похитил и связал. Зачем нужно одурманивать? Сбежать я все равно не смогу. – Все верно. – Медленно проговорил он, явно размышляя над моими аргументами. – Твои глаза – последний и самый важный штрих моего шедевра. – Господин Цюй, если ты не станешь воздействовать на меня, я не буду сопротивляться и помогу тебе закончить картину. – Прекрасно! – Он резко развернулся ко мне и лицо его просияло. – Чиновница Су, ты действительно необыкновенная. Неудивительно, что брат Пэй влюбился и подыгрывает твоему маскараду. – Это касается меня одной! – Зло огрызнулась я. – Не впутывай его! – Ха, так ваши чувства взаимны! – Хитро погрозил мне пальцем этот маньяк-душевед. *** Четко выполняя указания императорского лекаря, Фэй Юань нанес мазь на чистую тряпицу, аккуратно приложил ее к глазам князя и закрепил специальной повязкой. Ещё и настоял, чтобы тот лег в постель, а сам умчался по делам. Следуя заповеди солдата: есть что есть – ешь, есть где спать – спи, князь просто заснул. Проснулся он уже ближе к вечеру. С улицы тянуло свежестью, и слышались отдаленные раскаты грома. В комнату зашёл Фэй Юань и аккуратно застучал чашками. – Фэй Юань, на улице дождь пошел? – Да, накрапывает слегка. И тучи такие черные – наверное будет гроза. – Ты не знаешь, Сяо Су дома? – Чиновник Су давно вернулся домой. Мы встретились во дворе, он просил позаботиться о вас. По напряженному тону князь почувствовал, что мальчишка что-то недоговаривает. – Он хотел увидеться со мной? – Ну…хотел зайти… – Похоже, он нашел что-то важное. – Князь сел на кровати и начал обуваться. – Нужно пойти поговорить с ним. – Нет, нет! – Фэй Юань попытался его остановить. – Вы же совсем ничего не видите! Куда вы собрались? – Прекрати пререкаться и помоги мне. – Отмахнулся князь. – Ну, поздно уже. Разве нельзя разговоры до завтра отложить? – Увещевал Фэй Юань. – Разве не так? Ну, хозяин! – Довольно! Фэй Юань притих, почувствовав рычащие ноты в голосе князя. – Хорошо-хорошо. Только вот, плащ накиньте, а то на улице похолодало. – Зашуршал он одеждой. *** Цюй Линьцзян сосредоточенно работал над портретом, то и дело поглядывая на меня. Чтобы не злить его, я сидела ровно. Если бы не веревки, мизансцена получилась вполне мирная и домашняя. Сохраняя спокойное выражение лица, я лихорадочно размышляла. Сейчас он согласился не трогать меня, пока я нужна для позирования. Но когда закончит картину, я более чем уверена, что он использует технику Цуймьен и устранит ненужного свидетеля. Что я могу сделать? Как выкрутиться? Закусив губу, я заставила себя дышать ровно и успокоиться. Отставить панику! Из любой ситуации можно найти выход, в крайнем случае вперед ногами, как любила говорить матушка Фу Чжалинь. Раз господину Цюй по барабану мое расследование, он и не подумает отступать от своего идеального ритуала. Значит, рано или поздно я буду предоставлена сама себе. Техника Цуймьен подавляет волю, значит я изо всех сил должна сопротивляться и помнить, что в моей одежде, сваленной грудой в углу, в кармане лежит баночка с противоядием. Это мой шанс… После того, как появился план, вернулось душевное равновесие, а вслед проснулось и любопытство. Ведь такая возможность представилась проверить мои умозаключения! Поэтому я решила выяснить моменты, которые остались неясными: – Все погибшие девушки посещали храм Пухуа. Это ведь не просто совпадение? – Нет, – качнул головой художник, не отрываясь от работы. – Все юные барышни ходят в храм Пухуа помолиться о замужестве. Ты и об этом догадалась? Что там мои лучшие охотничьи угодья? – Зачем же ты убил их? Цюй Линьцзян отложил кисть и размял плечо. – Нет в мире ничего более душераздирающе жалкого, чем увядающая женская красота. Время выбеливает волосы, высушивает губы, покрывает руки множеством морщин. Даже твои чудесные глаза поблекнут и станут тусклыми, как у дохлой рыбы. Это невыносимо! – Он возбуждённо вскочил и заметался по мастерской. – Пусть лучше девы в красных свадебных одеждах навечно останутся юными и прекрасными. Неизменные и не стареющие. Навсегда останутся жить в моей картине. Глаза художника лихорадочно блестели, жестикуляция стала беспорядочной, в голосе появились завывающие ноты. Это так контрастировало с его обычно невозмутимым видом и чуть насмешливой манерой речи, что меня пробил озноб. Маньяк, как есть маньяк. Но дух противоречия, который обычно просыпался во мне именно в таких ситуациях, заставил выдать возмущенную тираду: – И из-за этой дурацкой идеи ты погубил столько невинных душ?!! Цюй Линьцзян сразу как-то сник и сдулся. – Всего-то девять, вместе с тобой. Разве это много? – Он вернулся на свое рабочее место, продолжая бубнить себе под нос. – Не переживай, как только картина будет закончена, я остановлю время и для тебя. *** Поддерживаемый Фэй Юанем, князь быстро шел в сторону покоев Су Цы. Парнишка молча вел его по внутреннему двору, а про себя крыл чиновника Су последними словами. Но увидев, что двери в комнаты открыты, и он встревожился. Осторожно постучав по косяку костяшками пальцев, он заглянул внутрь. – Чиновник Су… Вы у себя? – Заходи уже. – Ткнул его в плечо князь Ци. – Чиновник Су!.. Здесь никого нет… – Фэй Юань удивленно огляделся. – Вот растяпа, ушел и даже окно не закрыл. Теперь сквозняком все раскидало. Подождите, молодой господин, я сейчас бумаги с пола соберу. Князь замер у двери, принюхиваясь. Отсутствие Су Цы его очень встревожило. Тем более, что девушка, похоже, давно покинула комнату, так как ее запах почти выветрился. Может это из-за сильного сквозняка? Он собрался пройти дальше, но Фэй Юань его снова остановил. – Молодой господин, подождите. Вы на документе стоите. Уберите ногу, пожалуйста. – Что ты сказал? Вот это князя уже не на шутку встревожило, и он сдернул повязку. – Ваше Сиятельство, вы с ума сошли! Прерывать лечение нельзя! – Заверещал мальчишка. – Уймись. – Строго ответил князь, осматривая комнату. Все вещи на своих местах, цивильное платье висит на вешалке, аккуратно расправленное. Тем более странно смотрятся листы бумаги, рассеянные по всей комнате. Несмотря на то, что часть Фэй Юань уже собрал, здесь царит настоящий хаос. На полу в беспорядке разбросаны форменные папки управы Мэйцзин, бумаги с записями и без. Князь пристально оглядел рабочий стол и пол вокруг. Ну хотя бы следов крови не видно. – Это очень странно. Сяо Су всегда очень аккуратно обращается с документами. Тем временем Фэй Юань закончил убирать «листопад» и свалил все кучей на стол. – Давай-ка мы это рассортируем. – Князь сел на рабочее место Су Цы и стал разбирать бумаги по стопкам. Через несколько минут сосредоточенной работы у них получилось: несколько докладов из управы Мэйцзин, стопка отчетов усадьбы Фэйюнь, стопка чистой бумаги и лист с записями чиновника Су. – Получается, малыш Су этим вечером работал над делом Призрака… – Задумчиво констатировал князь. – Молодые девушки… Наложили на себя руки… Вот, видишь, здесь выписаны имена погибших девушек… А напротив что? Шея… Волосы… Губы… А это что за закорючка? – Похоже на иероглиф «картина». – Заглянул ему через плечо Фэй Юань. – Но я не уверен. Как будто он начал писать, но его прервали. Князь заглянул в доклад управы Мэйцзин. «Четвертый год правления… Барышня Ань проглотила золото». Картина. И вдруг он вспомнил давний разговор с художником Цюй. – Брат Пэй! – Тот сиял от радости. – Кажется, я наконец сдвинулся с места и моя «Краса Поднебесной» начинает обретать форму. Посмотри, какая вышла шея. “Седьмой год правления… Барышня Линь утопилась.” И снова художник Цюй: – Взгляните на эти губы – нежные, словно цветущий лотос, яркие и свежие. Анализируя отчеты, записи Су Цы и соотнося их со своими воспоминаниями, князь пришел к ужасному выводу, что каждый «прорыв» в написании «Красы Поднебесной» происходил как раз тогда, когда находили невесту, покончившую жизнь самоубийством. И сейчас у «Красавицы» не хватает только глаз. Глаза! «Какой же я идиот, я сам спровоцировал убийцу, попросив показать Су Цы портрет!» Если его выводы верны, то искать Су Цы нужно в усадьбе художника Цюй. Когда князь, оседлав своего коня, выезжал из усадьбы Пэй, с неба ударила первая молния. *** Разыгралась настоящая гроза. Пламя в светильниках, стоящих по обе стороны от меня, металось как сумасшедшее. Художник Цюй, уже закончивший писать картину, сосредоточенно в нее вглядывался, сложив руки на груди. Вдруг он отбросил кисть и нервно рассмеялся. – Поверить не могу! Я закончил свое творение! Он вскочил и забегал кругами по мастерской. – Я закончил ее! Мой великий шедевр! Мой нетленный труд! – Цюй Линьцзян снова рассмеялся, тоненько и неприятно. Вдруг он резким хищным движением повернулся ко мне. – Чиновница Су, тебе неслыханно повезло – ты станешь первым зрителем! Но почему ты не восхищаешься, даже не смотришь в ее сторону?!! Я в этот момент изо всех сил пыталась выдернуть руки из веревки, но получалось плохо, прямо скажем – вообще не получалось. Добавляя драматизма сцене, сверкнула молния и сразу же ударил гром. – Повернись и посмотри! – Он бросился ко мне и принялся разворачивать. Потом попытался поставить на ноги и подвести к картине, видимо совершенно забыв, что сам же мне их связал. После очередного удара грома он вдруг отпустил меня и даже отошел на пару шагов. Из-за его бешеной тряски я случайно прикусила язык, и от боли на глаза навернулись слезы. – Значит, пренебрегаешь мной. Ну и что. Посмотри на себя – такая жалкая! Кому ты теперь нужна. – Он отвернулся и принялся рыться в ящиках стола, продолжая что-то бормотать. До меня донеслось невнятное: – Самые прекрасные моменты… нужно удержать… Я снова попыталась выдернуть хотя бы одну руку. Порывами ветра с крыши сдувало струи дождя, и веревки уже намокли, но недостаточно. Я никак не могла их растянуть. Вдруг из угла комнаты раздался торжествующий вопль: – Нашел! Теперь все пойдет, как надо! – Растрепанный художник вылез откуда-то из-под стола, держа в руках небольшой кинжал. – Ну, моя дорогая, пришло время умереть! Он подошел, крепко взял меня за подбородок и рывком поднял голову вверх. Невольно я встретилась с ним взглядом, и сразу же возникло чувство, что меня затягивает в черную воронку с дымными краями. Я зажмурилась. Мой мучитель хмыкнул. – Умная девочка. Сильная девочка. Сопротивляется! Он продолжил что-то говорить мягким тоном. Его бормотание было неразборчивым, поэтому я начала прислушиваться, и вдруг неожиданно для себя открыла глаза. – Посмотри на меня, девочка. Посмотри-ка. Он перехватил мой взгляд, и меня снова потянуло куда-то во тьму. Смутно я почувствовала, что на мне разрезали веревки. Потом в ладонь ткнулась холодная рукоять кинжала, и вкрадчивый голос продолжал нашептывать: – Одно движение, и боль уйдет, и сожаление уйдет, и чувство вины… Ты же сама этого хочешь… Боль. Да. Щемящая боль в сердце каждый раз, когда я вспоминаю праздник Середины осени, закончившийся резней. Сожаление. Его я тоже хочу отпустить. Сожаление, что я была бессильна что-либо изменить. Чувство вины. Оно с тех пор всегда со мной. Я должна найти виновного в гибели моего клана и отомстить. Поэтому я проникла в управу Мэйцзин, поэтому берусь за самые громкие дела – чтобы стать старшим следователем и получить доступ к архивам с грифом государственной тайны. И дело Призрака мне в этом должно помочь. Я помотала головой, отгоняя повисшую перед глазами муть. Как мне тогда сказал мой ангел-хранитель князь Ци? «Ты не должна сдаваться ни в коем случае. Ты должна выжить – запомни это!» Я обнаружила, что от веревок уже свободна, но сама, своей рукой прижимаю к шее острое лезвие кинжала. А маньяк-художник нависает надо мной, жадно пожирая глазами каждый жест. Я с криком отмахнулась, заставив его отшатнуться. – Ого! – Азартно воскликнул он. – Так даже интереснее. Осторожно обойдя меня по кругу, он снова перехватил мой взгляд, и я почувствовала как теряю силы. Кинжал выскользнул из ослабевших пальцев. Ноги подкосились и я рухнула обратно на стул. Цюй Линьцзян медленно приблизился ко мне, взял за плечи и приказал: – Смотри мне в глаза! В следующий миг мое сознание поглотила тьма.