Часть 2

Всё-таки, повезло драконице год назад натолкнуться именно на этого человека. Благодаря ему она теперь сможет ещё долго жить спокойно среди людей. И не привлекать к себе внимание, и не тратить время на поиски средств к спокойному существованию. А ещё он мельком упомянул, что в трудной ситуации она всегда сможет обратиться к старому знакомому, но она подобного делать не намерена, как себе это объяснила — из гордости. Налегке — небольшой рюкзак лежит рядом на скамье в парке. Билеты куплены, времени до рейса достаточно — она тоже решила пока что просто кинуть кубик, а там будь, что будет. Главное, наверное, не оставаться на месте — двигаться, искать. Конкретных представлений о том, где и как искать, мало, но зато уверенности в себе и силах своих явно больше. Палец заложен на страницах «Римских элегий», знание русского языка, уже более аккуратно, «вычитано» из головы одного художника из России, что как-то приезжал в гости — знакомых у Арта предостаточно, кажется, по всему миру. Девушка прислушивалась к запахам, закрыв глаза. Она была бдительна почти каждый раз, когда сама или с Артом выходила прогуляться, посетить какую-то постановку или выставку, закупиться художественными принадлежностями или продуктами. Почти каждый раз потому, что иногда она всё же позволяла себе немного побыть простым человеком без забот и целей и просто насладиться городом, жизнью в нём. Просто насладиться человеческим теплом и представить, что это — по праву её, что одиночества нет. Она знает Рим достаточно хорошо, ведь это родной город Арта, который он изучал с детства — его улочки и сады, укромные и необычные места, крыши или заброшенные здания. Многие из таких мест, замерших ещё во времена античности, он показывал ей во время прогулок. Что бы ни рассказывал, она слушала внимательно, хоть и так уже всё это знает, но одно дело было узнать из его головы без его ведома и согласия, и совсем другое, когда он сам решал поделиться. У неё цепкая память — не на лица, но на запахи, а они говорят ей гораздо больше. Кроме людских запахов она ощущала множество других — город этот был полон всяких существ, обладавших самыми разными видами волшебства. Они так же, как и она, скрывались за чужим обличьем, прятались. А ещё они прятались не только от людей, но и от драконицы тоже. Она не раз искала встречи с кем-либо из подобных случайных или не очень прохожих, но тут даже не об упущенном разговоре речь. Она не имела возможности и разглядеть их толком. Стоило драконице появиться, как остальные спешили ретироваться, да ещё и большинство умело заметали следы. Гнаться за кем-то не было смысла — не факт, что привело бы к хорошим последствиям, тем более, учитывая следующее: она улавливала в этих исчезающих запахах оттенок страха, а иногда попадались и нотки ненависти. Её почему-то боялись и ненавидели. Но больше боялись. Все отвернулись от неё. Ледяная драконица могла лишь предположить, что в этом заслуга кого-то из её родичей, но ни одного иного намёка на кого-то из них она пока не встречала. Она оказалась в своеобразной изоляции от тех единственных, у кого могла просить совета, у кого могла получить другой, нечеловеческий взгляд на мир. Человеческий был более ни к чему — его достаточно. Люди, несомненно, много самого разного знали о существах её крови — такое количество представлений, описанных в мифах и фэнтези, не просто так, из ниоткуда взялось. Но какими бы ни были истоки, сейчас большинство уверены, что за пределами книг и фантазий подобного не существует и существовать не может. О, как же слепы. И как же она сейчас слепа и одинока в своих догадках, даже раздражает, что не у кого узнать хоть что-то. Удостовериться в том, что она не просто выдумала всё, начиная от тех самых снов. Что это было? Чужие воспоминания — подарок предков? Картины её собственной предыдущей жизни? Если кто-то решил сохранить этот мир для неё хотя бы так, значит с ним, с этим миром, случилось что-то? Или этот кто-то, как и она, по какой-то причине оказался далеко от родных краёв. Стоит только прикрыть глаза — картины послушно проявляются, столь быстро, будто и не исчезали никуда. Горы, к склонам которых подходят тёмные, звучные леса с редкими, заросшим тропами. Холмистые равнины, покрытые туманом, сошедшим с трёх самых высоких пиков. Морозный, соленоватый ветер с северного моря. Там, в этом море, архипелаги и острова, где вечная зима и где корабли если и встречаются, то только без экипажа. Весь мир из снов был пропитан её родным холодом. Этот год она провела в душевных потёмках, но извне он был залит светом. Золотое пятно на сетчатке сквозь веки — кажется, его хватит до конца жизни, этого римского солнца, хоть оно и никогда не растопит лёд внутри, иглами проникающий под рёбра. — Скажите, а почему маршрут такой странный? Не легче ли было лететь напрямик? — Было бы легче, но вот, видите, эта зона над океаном — здесь ни корабли не ходят, ни самолёты не летают… давненько уже. Частые крушения там происходили по непонятным причинам, да и до сих пор происходят, если какие мелкие суда заплывают по неосторожности. Некоторые экипажи даже не находили после, как и их пассажиров. — Вот как… — И вы собрались одна в такую глушь? — А почему нет? — Ну, знаете… слухи разные ходят, мало ли кто обитает в этих лесах. Любого местного жителя спросите, он вам такого нарасскажет. — Меня как раз подобное интересует. А вы сами знаете что-то, расскажете подробнее? Уже около месяца Десса разъезжала по западным штатам Америки. Не оставалась надолго в одном месте – хотелось поскорее узнать как можно больше, раз уж она начала путь. И, конечно, не хотелось привлекать чужое внимание – иногда проскальзывало тревожное ощущение, что кто-то за ней наблюдает. Леса здесь правда были необычны. Но вся суть в том, что были. Остались земные красоты, но что-то иное погибло — всё волшебное будто пропало из этих краёв, кое-где оставались лишь отголоски, ещё не стёртые следы, которые можно было прочесть. Погибло само или кто-то этому способствовал. Десса, да — теперь ей приходилось немного чаще вспоминать об этом выдуманном ей имени и использовать его, как это принято у людей. И недавно она обнаружила кое-что уж совсем для неё необычное. Остановилась девушка в очередной деревушке в глуши и отправилась изучать лес. Бродила среди деревьев — касания кончиков пальцев ко мху на коре, а мох на земле скрадывает и без того неслышные шаги. Глубокий вдох — бьёт запах хвои, сладковато доносится спрятанных под ветвями кустов ягод и грибов, более или менее явно являются перед внутренним взором пути лесных зверей. Выдохнуть и замереть на мгновение, прислушаться — близкий и далёкий стрекот птиц, хруст сухих веточек под чужими лапами, дыхание ветра в вершинах. Шаг, прыжок через упавшее дерево, замереть вновь. Что-то изменилось. Она и не заметила, в какой именно момент: только что было так, а вот уже по-другому. Десса замерла настороженно, прищурилась. Ни одного звука, ни одного движения. И ни одного запаха. Кроме… магии. Что-то не так. Десса прислонилась спиной к дереву. Что-то неуловимое, ускользающее, что она никак не могла ухватить, а как поняла — брови взметнулись в удивлении. Не было движения не только среди леса здесь, но и внутри него, то есть, внутри деревьев — не слышно живого тока за корой. Всё мертво. Девушка шагала дальше. Растения замерли и не растут боле, птиц и животных не видать. Лес измельчал — она вышла на берег дикого озера. Ни шевеления воды, ни шороха прибрежных зарослей, ни птичьего крика, ни движения рыб в глубине. Облака не несомы ветром, солнце тоже замерло среди острых хвойных верхушек. Вечно клонящееся к закату. Единственные звуки — стук собственного сердца и дыхание. Даже мысли как-то оборвались и затихли. Конечно, это было непривычно и жутковато. Но, в то же время, здесь драконица почувствовала себя в некоего рода безопасности. Она прошла к самому берегу озера, наблюдая за человеческим отражением. Идеальность зеркала, ведь и мельчайшей ряби по глади нет. Чувство безопасности всё более подкрепляло другое — возрастал соблазн. Жемчужная, с холодным отливом чешуя с тихим шелестом выступила на скулах, шее, запястьях, а после драконица прикрыла глаза. Медленно выдохнула — иней осел в неподвижном воздухе. Когда открыла, в отражении наконец-то увидела себя, заурчала довольно. Радость переполнила после первых взмахов крыльями. Драконица кувыркалась в воздухе, разбивала лапами и хвостом озёрное зеркало, внутренне надеясь внести так жизнь в по-мёртвом застывшее пространство, пролетала над самыми хвойными пиками и резко взмывала вверх. Незаметно воодушевление пропало. Настороженность от этой всеобщей неподвижности не покидала, а стоило немного больше поддаться тревожным чувствам, как левое крыло снова заболело. Драконица опустилась на берег озера рядом с оставленной одеждой, сложила крылья и опустила морду на лапы, приобняв себя хвостом. Мордочку свою она видела в воде, совсем близко. Склонила голову на одну, на другую сторону — отражение повторило. Вот бы это была не она, а кто-то другой такой же. Несомненно, здесь ощущалась та же магия, какой веяли её сны. Десса бы ни с чем это не спутала и, хоть и не совсем ещё понимала, как такое может быть, чувствовала, что это место — часть мира из снов. Только вот строго ограниченная часть — стоило сделать шаг за невидимую границу, как она оказалась в мире обычном и привычном, живом, где её встретила уже поднявшаяся из-за края земли ночь. Запах бумаги для чеков, дешёвого чая, рутины и усталости от этой рутины, яичницы, которую здесь дают на завтрак. — Вот ваш заказ. Ну что вы, ходили вчера гулять в лес? Нашли что-то интересное? — Ходила. Да нет, лес как лес. Озеро там красивое. — О чём вы? — лёгкая насмешка исчезла из чужого тона. — У нас нет здесь озёр в округе. — Правда? — наигранное удивление под искреннюю беспечность. — Но я видела. Неужели я забрела столь далеко… — Да вы шутите... Дальше — не слушает, вместо того ловит на себе пристальный взгляд — уже второй день этот человек встречается ей в кафе. Сидит в тени, за дальним столом, наблюдает за ней. И запах от него странный — определённо человек, но с каким-то волшебством тоже связан. И это самое волшебство блокирует чутьё, не позволяет вычитать из его запаха больше, что ужасно раздражает. Опасность не пугает, лишь раззадоривает — давно не высвобождавшийся лёд бушует в крови, жаждет свободы. Кажется, ей удалось поймать этого странного незнакомца на крючок. Он явно не оставил без внимания её слова, да для него они сказаны и были — проверка. Что же выйдет из этого?