1

      Сплюнув горячую кровь на пол борцовского ринга, Эйс вытирает рот тыльной стороной ладони. Его дыхание тяжёлое и прерывистое, а по коже тут и там стекают капли пота. Доля секунды тишины, и толпа вокруг взрывается ликующими криками, среди которых даже можно различить его имя. Среди восторженных возгласов слышно и освистывание, видимо, от людей, поставивших на его оппонента и закономерно проигравшие свои деньги этим вечером. В ушах шумит, отчасти из-за пропущенного тяжёлого хука справа, который также является причиной, по которой его скула ощутимо опухла и теперь безбожно болела. Но до боли Эйсу никогда не было дела. Наоборот, это было одной из тех вещей, которые исправно держали его в узде все прошедшие пять лет, и единственной вещью, которая помогала всё ещё чувствовать себя живым. Мельком взглянув на распластанное у его ног тело, Эйс широко ухмыляется, обнажая испачканные в собственной крови зубы.       - И наш сегодняшний победитель…       Рефери хватает Эйса за руку, поднимая её высоко вверх, и это сопровождается гомоном поутихших, но всё ещё пребывающих под впечатлением зрителей. Конечно же, многие из них наверняка сейчас даже злились на него из-за своих просаженных кровных, но таков итог. На этой неделе его оппонентом оказался громила вдвое больше него с гораздо превосходящей мышечной массой и очень тяжёлой рукой. Верхнюю часть его лица скрывала маска лучадора, так что Эйсу и всем вокруг весь бой была видна только мерзкая самодовольная ухмылка, что вкупе с его уверенным поведением многих заставило поверить, что он действительно одержит верх в этом поединке. Однако постояльцы бойцовского клуба уже давно знали, что если Эйс участвует в бою, все деньги стоит ставить именно на него, и неважно, насколько большим или свирепым кажется его соперник.       - Огненный Кулак!       Потому что Эйс никогда не проигрывает. Все свои бои он воспринимает всерьёз, порой буквально вырывая победу зубами, даже если это значит драться как бешеный пёс, даже если это значит потерять зуб, сломать руку или быть избитым до полусмерти. В конце концов, он всегда выигрывает. Однажды он уже проиграл величайшую лотерею в своей жизни и родился сыном ублюдка Золотого Роджера, так что теперь он не может позволить себе проиграть кому бы то ни было. Никогда больше. Теперь его черёд смеяться.       Окинув оживлённую толпу взглядом в последний раз, Эйс ухмыляется ещё шире и уходит с ринга, высоко подняв руку с зажатым средним пальцем. Здесь ему больше делать нечего. Бой окончен, так что ему остаётся забрать свой выигрыш и направляться домой. Он не питал интереса в своих фанатах или каких бы то ни было людях, пытавшихся сблизиться с ним, поэтому всегда уходил до того, как кто-либо мог бы к нему пробраться.       Быстро вернувшись в одну из раздевалок, в которой лежали его вещи, Эйс закрывает за собой дверь и устало падает на стул. Прошедший бой можно было с уверенностью назвать одним из самых тяжёлых, даже беря в расчёт то, что он вышел из него со всего-навсего распухшей скулой. Бывало и хуже, в плане травм, но именно этот поединок заставил его применить все свои приёмы, уловки и включить внимательность на максимум. Очевидно, что тот громила всю свою жизнь занимался тем, что крошил черепа своих противников в труху. Но на одной грубой силе далеко не уедешь. К счастью или к сожалению.       После пары минут отдыха Эйс поднимается, чтобы взять полотенце с тумбы, на которой лежали его рубашка и небольшая сумка, оставленные тут в начале вечера. Никаких ценностей он при себе не носил, так что не боялся, что его могут обокрасть. Кому, в конце концов, нужна старая одежда и пустая сумка? Открыв кран, он намочил полотенце под струёй холодной воды и прислонил его к воспалённой щеке. Боль это ни на грамм не уменьшило, да его это и не заботило, просто ощущение чего-то прохладного на нещадно горящей коже было приятно. Когда влажная ткань становится тёплой, Эйс наконец протирает лицо от крови и кидает полотенце к своим вещам. Постирает потом вместе с другой грязной одеждой, когда вернётся домой.       Дверь за спиной приоткрывается с тихим скрипом, и Эйс на мгновение напрягается, прежде чем до его обоняния доходит знакомый запах сладких духов.       - Хорошо справился, мальчишка, - женщина с короткими тёмными волосами заходит в комнату, в уголке её губ зажата сигарета, а в руке – пачка купюр. – Если бы только появлялся тут почаще.       Быстро накинув рубашку, Эйс принимает деньги, свободной рукой застёгивая пуговицы.       - Ну, у меня как бы и своя жизнь личная есть помимо этого, - отвечает он, пересчитывая банкноты. На этот раз сумма немного меньше, всё благодаря тому громиле, но всё же даже больше месячной зарплаты, которую он получал до того, как был уволен несколько дней назад. Тогда-то он и связался с Шакки, говоря, что примет участие в боях на этой неделе. По большей части это было импульсивным решением, подогреваемым жгучим желанием избить кого-нибудь и заодно самому быть избитым. Деньги не являлись главной целью, скорее шли приятным бонусом. Убедившись в точной сумме, Эйс убрал заработанное сумку, следом запихивая туда же кровавое полотенце. – Спасибо, что позволила мне прийти.       - Мне это всегда в радость, - Шакки выдыхает облако дыма, улыбаясь уголками губ. – Ты же местный любимчик у зрителей. Как насчёт следующей недели?       - Посмотрим, как пойдёт, - пожимает плечами Эйс, направляясь к выходу из комнаты. – Я позвоню, если что. Хорошей ночи.       - И тебе, - на прощание Шакки хлопнула его по спине и, выйдя вместе с ним, готовилась вернуться. Короткий перерыв уже подходил к концу, и ей нужно было собрать ставки. – Не забудь приложить что-нибудь холодное к этой штуке.       Не оборачиваясь, Эйс поднимает руку в знак признательности, а затем быстро исчезает за дверьми чёрного выхода. Ночная прохлада чувствуется приятно на его разгорячённой коже, и он останавливается на минутку, делая глубокий вдох полной грудью. В бойцовском клубе всегда пахнет потом, пылью и кровью, а сегодня ещё и отвратительный запах того громилы, казалось, передался и ему самому, что неимоверно бесило Эйса. От такого он не мог не ощущать себя грязным во всех смыслах, но ничего не мог поделать. Из-за этого одного отказываться от боёв он не планировал.       В конце концов, есть и положительные стороны. Шакки всегда была хорошей женщиной, по первости она даже подкармливала Эйса, когда он только переехал в этот город и не имел ни гроша за душой. Был ещё один мужчина, в бою с которым Эйс оказался избитым чуть ли не до полусмерти, но всё равно победил в итоге. Позже они с ним даже стали кем-то вроде хороших знакомых. Джимбей нечасто тут появлялся, заявляясь, когда ему того захочется. Жалко, но сегодня его тоже не было.       Ещё был Дьюс. Горькое воспоминание, остающееся сладостью на кончике языка. Горячая карамель, обжигающая кожу и оставляющая после себя горелый привкус.       Эйс трясёт головой, прогоняя мысли. Он обещал себе больше не думать об этом.       Когда он проходит сквозь переулок, чья-то грубая рука ловит его за плечо, и Эйс рефлекторно разворачивается посмотреть на того, кто осмелился это сделать. Даже не видя ещё незнакомца, он чувствует запах тяжёлого одеколона.       - Отъебись, - Эйс быстро стряхивает чужую ладонь с себя и, обернувшись, видит крупного мужчину с длинной неряшливой бородой. На его груди, покрытой чёрными волосами, лежит толстая золотая цепочка, а красная рубашка навыпуск небрежно расстёгнута. Тот широко улыбается, даже не стесняясь половины отсутствующих зубов.       - Не знал, что такой сопляк может так бить, - говорит он, всё ещё ухмыляясь, и протягивает руку для рукопожатия. На каждом пальце поблескивает по массивному золотому перстню с камнями. – Не напрягайся. Меня зовут Тич, приятно наконец познакомиться лично.       В ответ Эйс лишь скрещивает свои руки на груди и довольно хмыкает, увидев промелькнувшее недовольство в глазах мужчины.       - Не знал, что кто-то ещё оценивает силу человека только по его внешности, - насмешливо цедит он в свою очередь. Незнакомец уже начинал действовать ему на нервы распусканием своих рук и непрошенными комментариями.       - Вовсе нет, по крайней мере, если это не женщина, - Тич хрипло смеётся, возвращая себе прежний непринуждённый вид. Эйс усилием воли удерживает себя от закатывания глаз и уже готовится уйти, как мужчина продолжает: - Замечательный бой, хвалю. Всё-таки это был один из моих сильнейших парней.       - В смысле «твоих»? – тут же вскидывается Эйс, пытаясь звучать незаинтересованно, в то время, как точки в голове мгновенно соединяются и загорается красный свет. Ему не нужны пока что проблемы с местными криминальными авторитетами.       - Я присматривался к тебе какое-то время, - говорит Тич вместо ответа, кидая оценивающий взгляд на его мышцы. – А когда услышал, что ты наконец-то примешь участие в боях на этой неделе, то решил устроить тебе небольшой тест и попросил одного из моих мальчиков выйти против тебя. Ты справился даже лучше, чем я ожидал: ни одной сломанной кости, хотя я ставил на две.       Эйс внимательно вслушивается в его слова, не прерывая, только буравит его мрачным взглядом из-под бровей.       - После небольшого совета мы решили, что ты был бы отличным пополнением в нашей скромной компании. Так что у меня к тебе великолепное предложение.       - И какое? – спрашивает Эйс голосом абсолютно без эмоций, прикидываясь дурачком и одновременно надеясь, что незнакомец поймёт тонкий намёк и просто отступит.       К сожалению, мужчина достаёт из кармана штанов карточку с затёртыми краями и протягивает её со словами: - Мы бы очень хотели видеть тебя в наших рядах. С твоими данными ты в два счёта станешь моей правой рукой.       Эйс смотрит на визитку пустым взглядом: там напечатан номер телефона, а под ним – имя, которым он представился.       - No, gracias, - качает он головой и уже было поворачивается, чтобы уйти, как тяжёлая рука снова хватает его за плечо и мясистые пальцы ощутимо впиваются в его тело.       - Я понимаю, что тебе нужно какое-то время на то, чтобы всё обдумать, - говорит Тич всё с той же беззубой ухмылкой, вдавливая пальцы глубже, пока не становится действительно больно. Несмотря на своё тучное тело, в нём оказывается много силы. Эйс пытается вырваться из его хватки, но безуспешно, его как будто бы сжимали тисками. В это время Тич запихивает карточку в его нагрудный карман и добавляет, похлопывая по нему: - Я готов дать тебе неделю на размышления. Когда время истечёт, я снова с тобой свяжусь.       Хватка на мгновение слабеет, и Эйс пользуется возможностью, тут же вырываясь и пускается бегом к выходу из переулка, надеясь, что из-за угла на него не выпрыгнут дружки-головорезы.       - Спокойной ночи, Гол Д Эйс! – кричит Тич ему в спину, и его мерзкий хохот эхом отражается от бетонных стен.       Выбежав на главную улицу, Эйс пробегает ещё пару десятков метров, прежде чем остановиться, чтобы отдышаться, упираясь ладонями в дрожащие колени и хрипя. За ним никто не погнался, и это ощущалось очень странно, будто какой-то подвох. Совсем не так, как случалось в его подростковые года, когда он один или с Саб͆оͅ сцеплялись с очередной бандитской шишкой. Тогда приходилось бежать ни от одного или двух, а от целой толпы, некоторые из которых не гнушались подкараулить из-за какого-нибудь угла и всадить заточку под ребро.       В пустой голове эхом отражаются последние слова Тича. Откуда он узнал? Или это был такой блёф?       Когда Дадан впервые поймала Эйса на тайных вылазках в город, то схватила его под локоть и сказала, что он ни за что не проживёт долго, если покажет, кто он есть на самом деле. Чей он сын, и чья кровь течёт в его венах. Роджера могли ненавидеть сколько угодно, но никто не делал этого сильнее, чем сам Эйс. Несмотря на строжайший запрет выходить в город, он всё равно часто убегал и бродил по улицам, наблюдая за жизнью, не омрачённой грехом рождения. Иногда он слышал, как люди говорили про Роджера, и тогда сам подходил к ним, жадно вслушиваясь в каждое слово. Иногда он спрашивал первым. Хорошего про отца не говорили никогда.       «А если бы у Роджера был сын?»       Ночной воздух с трудом входит в разгорячённые лёгкие, горло спирает от ненужных воспоминаний.       «Я бы задушил его собственными руками».       Мир всегда был отвратительным местом. Глубоко внутри Эйс очень надеялся, что сможет убежать от этого всего в другую страну и другой город, но выяснялось, что всё это не имело смысла. Конечно, сейчас, когда со смерти Роджера прошло немного-немало, а уже к четверти века, люди уже начали подзабывать о нём и о своей ненависти, но это не значило, что он был полностью прощён. Такого никогда не случится, по крайней мере до того момента, пока Эйс не сделает свой последний вдох. Даже после смерти он приносит ему одни проблемы.       Сделав ещё один медленный глубокий вдох, Эйс распрямляется и вытирает холодный пот со лба. Даже спустя столько лет нужно постоянно оставаться настороже, и последняя встреча – только тому подтверждение. В ушах всё ещё пульсирует кровь, зрение слегка плывёт, но наощупь он вынимает из нагрудного кармана рубашки впихнутую туда визитку. Прямоугольная картонка пропахла резким одеколоном, как и рукав, за который Тич удерживал его. Уставившись на напечатанное имя пустым взглядом, Эйс пару секунд просто стоит, кусая губы, а затем рвёт карточку на кусочки и бросает их на тротуар. Бред. Даже если он действительно найдёт его по истечении недели, Эйсу снова придётся сжать кулаки. Хотя, если это действительно глава местной мафиозной шайки, может быть, стоит сообщить о нём в полицию?.. Всё было бы гораздо проще, если бы он всё ещё жил один. О себе Эйс не беспокоился, но до одури боялся, что что-то может снова произойти с единственным близким и дорогим ему человеком.       Нужно подумать об этом позже. Сейчас голова плохо соображает от адреналинового прихода и жуткой усталости после долгого дня. Не с первого раза засунув всё ещё подрагивающие руки в карманы тёмных бриджей, Эйс направляется вниз по безлюдной улице к ближайшей автобусной остановке. Спустя полчаса он уже стоит около высотки, на четвёртом этаже которой горит свет в окне их кухни. Он заставал похожую картину достаточно раз, чтобы быть в этом уверенным. Скорее всего, Луффи снова встал покушать среди ночи. Хотя Эйс и сказал ему не ждать себя и ложиться спать пораньше, может быть, он всё равно решил дождаться возвращения брата.       Поднимаясь по полуразбитым ступенькам лестничных пролётов, Эйс на ходу нашаривает в сумке ключи, а затем, склонившись у входной двери, пытается попасть в замочную скважину, сощурившись во тьме лестничной клетки, потому что лампочка перегорела примерно несколько недель назад. Когда дверь наконец поддаётся, Эйс бесшумно проскальзывает в квартиру, ведя себя как можно тише на случай, если Луффи уже спит и просто забыл выключить свет.       Однако, почти сразу же он ощущает чьё-то ещё присутствие. Сначала в нос ударяет крепкий запах табака, а затем различаются нотки какого-то сладкого одеколона. Моментальное напряжение проходит, стоит Эйсу сопоставить эти две составляющие и вспомнить единственного человека в его кругу общения, который мог бы сочетать их в себе. Несмотря на то, что Эйс всегда был придирчив в отношении друзей и знакомых Луффи, но вот насчёт Санджи у него не было претензий совсем. Он всегда готовил вкусную еду и был в целом довольно приятным и учтивым человеком. Время от времени они виделись, когда он заходил к Луффи, чтобы порыдать в его жилетку о своей несчастной личной жизни. А при наличии достаточного количества еды, Луффи мог быть отличным слушателем.       Как бы Эйс ни пытался скрывать свой приход, от брата никогда не удавалось спрятаться, тот будто бы каждый раз чувствовал его возвращение даже во сне. Эйс едва успевает закинуть сумку на трюмо в прихожей, прежде чем на него с руками и ногами налетает младший.       - Эйс, ты пришёл! – Луффи обнимает его как всегда крепко и очень горячо, и он наконец-то чувствует себя дома. Искренне улыбаясь, Эйс утыкается носом в тёплую шею, вдыхая родной запах.       - Ну да, - он отстраняется, взъерошивая чёрные волосы на макушке брата. Никто и никогда не сомневался, что Луффи будет в полном порядке, даже ещё до того, как его передали на воспитание к Дадан. Несмотря на то, что сначала был тем ещё плаксой, он вырос очень быстро и слишком быстро превратился из того, кого надо защищать, в того, кто и сам сможет защитить. Эйс часто забывал об этом, и поэтому подобные мысли всегда повергали его в шок осознания, как в первый раз. – Почему ещё не спишь? Завтра на учёбу же.       - Я вообще-то хотел пойти спать… - протянул Луффи, потирая шею. – А потом кто-то позвонил в дверь, я подумал, что это ты, так что сразу же открыл… Ну вот, это оказался Санджи, ему было очень грустно, так что я пустил его. Он приготовил еды, так что ты не будешь злиться?..       - Dios.. – Эйс вздыхает, прикладывая ладонь ко лбу. Кажется, у него поднимается температура. Позже он обязательно прочитает брату лекцию на тему спонтанного открытия дверей, а пока надо разобраться с насущной проблемой. - ¿Qué pasó?       - Ну, ничего нового, - Луффи просто пожимает плечами, а затем хватает брата за руку и тянет на кухню. – Девушка не обратила на него внимание, и теперь Санджи грустно.       Войдя в кухню, первым делом Эйс замечает курящего блондина, склонившегося над обеденным столом в страдальческой позе. Сигарета, зажатая в его пальцах, тлеет, испуская тонкую струйку дыма, стремящуюся под потолок. Стряхнув пепел в импровизированную пепельницу-жестянку из-под быстрорастворимого кофе, Санджи повернулся было, чтобы поприветствовать Эйса, но тут же его глаза округляются, и он подскакивает с места, в два широких шага оказываясь рядом.       - Господи боже, Эйс, что у тебя с лицом? – спрашивает он оторопело, осторожно ощупывая распухшую скулу. У него холодные пальцы и такие мягкие прикосновения, что на секунду появляется желание разрыдаться и рассказать обо всём, что произошло этим вечером, но Эйс останавливает себя. Вместо этого, он вежливо отводит его руку в сторону и широко улыбается.       - Попал в драку, вышел победителем, - отвечает он, ловя на себе взгляд младшего брата. Луффи знал о его маленьком безобидном хобби, но они договорились держать это в секрете. Кому будет лучше от этой информации? Правильно, никому. - Приложу что-нибудь холодное, и к утру уже будет не видно.       Санджи на такой ответ только вздыхает и направляется к плите, переставляя несколько ещё дымящихся кастрюлек на обеденный стол. Большинство раз, в которые они встречались, Эйс представал перед ним с различными травмами и говорил на его расспросы то же самое, так что он уже, наверное, привык.       - Прошу прощения за поздний визит, - говорит он, снимая крышки, и запах тушёного мяса с овощами мгновенно заставляет живот болезненно сжаться, напоминая, что с утра в нём ничего, кроме весёлой таблетки, не было. – Я приготовил и на тебя, на случай, если вернёшься голодным.       - Ага, и не давал мне это съесть, - кивает в подтверждение Луффи, но без особого энтузиазма. – Я только шаг сторону плиты делал, а он уже говорил, что это для тебя.       - Muchas gracias, Санджи, - Эйс одаривает его очередной улыбкой, на этот раз более искренней, и, несмотря на дикое желание наброситься на еду сию же секунду, открывает морозильник в поисках чего-то более-менее подходящего для холодного компресса. Там особо ничего не осталось, но всё же удаётся найти пачку замороженной смеси овощей. Приложив её к горящей щеке, Эйс наконец устало опускается на ближайший стул и спрашивает: - Так что случилось на этот раз?       Прежде чем ответить, Санджи делает одну долгую затяжку и, резко выпустив дым, встаёт, чтобы открыть холодильник и извлечь оттуда пластиковый контейнер.       - Скажи, как ты произносишь название этой ёбаной штуки?       Когда он поднимает крышку, Эйс видит ту самую штуку, которой оказывается очень аппетитно выглядящий десерт: слои воздушного бисквита, прослоенные, наверняка, муссом из маскарпоне со сливками, а сверху присыпанный порошком какао. От одного только вида во рту сразу же появляется слюна и становится трудно думать, но потом Эйс вспоминает вопрос и напрягает извилины. В чём-то должен быть подвох? Вроде бы, никакого.       - Тирамису? – даёт он окончательный ответ, переводя взгляд с десерта на повара. За этим последовала секунда тишины, которую он же и решил прервать, добавив: - Можно мне это съесть?       - Можно, - Санджи ставит десерт перед ним и даёт вилку. Затем смотрит на Луффи. – Вот видишь? А теперь ты мне скажи, как у человека, который говорит тирамису, может быть столько женского внимания, а?       Луффи бездумно пожимает плечами, в то время, как его внимание по большей части сосредоточено на тушёном мясе.       - Ну, ты же знаешь, что Зоро не ходил в колледж, - говорит он с набитым ртом. – Может быть, поэтому он неправильно произносит какие-то слова. А женщины… Тут я не знаю. Может это не главное для них?       - Я тоже в колледж не ходил, - фыркает Санджи, очевидно, фрустрированный последней репликой. – Но тем не менее, умею нормально разговаривать, и воспитанием не обделён. Даже больше, я не мужлан и от меня приятно пахнет. А этот мудак даже тирамису произнести не может правильно, но почему-то на него все вешаются. А он этого даже не замечает, ты понимаешь?       Словно зачарованный, Эйс слушает странный разговор, который, похоже, продолжился из середины, и без контекста начала не имел должного смысла. И как-то всё равно. Взгляд выборочно фокусируется на тлеющей сигарете в руке Санджи, услышанные слова проникают в мозг и смешиваются там в кучу с остальными слипшимися мыслями, из-за которых сложно дальше думать. В какой-то момент оцепенение спадает, и Эйс ловит себя на том, что тупо залип в одну точку, но вроде бы этого никто не заметил. Он устал, ему хочется в душ и в кровать, может быть, закинуться парой колёс и заснуть, но сейчас нужно вернуться в диалог и хоть что-то сказать.       - Так, дай-ка ещё раз, а то я не понял, - отложив замороженные овощи в сторону, Эйс всё же берётся за вилку и отщипывает кусочек десерта. – Вы поругались из-за тирамису? Серьёзно?       Санджи следит, как кусочек тирамису исчезает у Эйса во рту и отводит взгляд, вздыхая.       - Ну, началось вроде бы с этого, но потом ещё было много всего.       Торт нежный и сладкий, тает на языке. Дешёвый дофамин. Эйс редко ест сладости, потому что, в первую очередь, никогда такого не покупает, отдавая предпочтение более практичной еде и кое-чему непрактичному, но тоже приносящему радость. Всё равно было очень приятно, что Санджи позаботился и оставил ему немного.       - И всё кончилось чем?.. – подталкивает он, пережёвывая следующий кусок.       - Мы подрались, и нас как обычно выставили? – продолжает Санджи, откинув голову и выдыхая облачко дыма под потолок.       - Снова? – встревает Луффи, целясь своей вилкой в десерт брата. Эйс вовремя замечает это и, прикончив остаток торта в один присест, довольно ухмыляется кислой мине младшего.       - Ну да, снова, - Санджи скрещивает руки на груди и обводит их обоих неодобрительным взглядом. – Проблема в том, что это и случается каждый раз. Ещё и старикан накидывает дерьма на вентилятор. Как сговорились они, что ли?..       При упоминании отца Эйс видит, как глаза Санджи теряют блеск. Чувствуется, будто бы он должен что-то сказать, раз он старший тут, но вот утешать других у него никогда не получалось. Может, потому что его самого никто никогда и не утешал и не успокаивал. Так уж повелось.       - Знаешь, как говорят, - всё же пробует он, - с семьёй иногда бывает трудно.       - Вот уж, блять, точно, - кивает Санджи, подкуривая очередную сигарету. – Я время от времени даже думаю, может он его усыновит, а я пойду спокойно по своим делам?       Эйс смеётся почти что искренне, тоже доставая из кармана початую пачку и подкуривая от чужой зажигалки. Глубокая медленная затяжка, и вроде всё не так плохо. Ему всегда совестно, когда он курит в присутствии Луффи, но сегодня просто не его день. Откинув голову назад, Эйс выдыхает дым, уставившись в потолок пустым взглядом.       - Может быть, всё не настолько плохо, а? У всех бывают тяжёлые дни.       - Да с ними каждый день как последний, - Санджи качает головой, присаживаясь на стул рядом. – Вообще в последнее время тяжко. В ресторане на этот месяц просто аншлаг, старикан уволил нескольких поваров, потому что они ебланы и чуть не отравили под тридцать людей за раз, а тут ещё мудак этот на нервы действует. Вернее, что он вообще не замечает, что на него вешаются вроде бы порядочные женщины, хотя он, на минуточку, охранник. А мне, блять, только в суп плюют и просят переделать. Да и старикан не лучше. «Кто эту хуйню приготовил?» Да пошёл-ка ты нахуй.       Эйс сочувственно мычит, будто бы понимает, каково это. К счастью или к сожалению, с отцом ему так и не довелось пожить. Но жизнь он ему умудрился попортить даже мёртвый, так что это, наверное, считалось.       - Повезло тебе, что не приходится через похожее проходить, - продолжает Санджи голосом, в котором скользит давняя обида. Его обычно яркие голубые глаза сейчас кажутся тусклыми и лишёнными выражения. – Я бы лучше тоже, наверное, один вырос.       Эйс выдавливает фальшивую улыбку, замечая на себе взгляд младшего.       - У Эйса был очень крутой отец! – выдаёт Луффи, прежде чем он успевает подумать, что же такого сказать в ответ. – Точнее был бы. Эйс крутой, значит и папа у него тоже такой бы был.       Ещё один секрет, который они хранят уже на протяжении долгих, долгих лет. Сначала Луффи не понимал, почему брат так сторонится этой темы и не говорит о своих родителях, но после одного инцидента поклялся хранить свой рот на замке. И хотя это случилось не по его вине, он всё же стал свидетелем последствий отношения некоторых людей к Золотому Роджеру.       Эйс просто притягивает брата к себе и взъерошивает волосы ему на голове.       - Ты так думаешь, cariño? – спрашивает он со вздохом. Затем другой рукой втягивает в объятие и Санджи, прижимая к своей груди и зарываясь пальцами в светлые локоны. – Жизнь иногда бывает тяжёлой, неважно с кем и как ты вырос. Это всё дело восприятия, понимаешь? Вот, например, меня недавно уволили, потому что дочери босса нужно было тёпленькое местечко. Конечно же, я пиздец как расстроен по этому поводу, но стараюсь не раскисать. Ну, подрался, спустил пар, всё супер. Может быть, тебе тоже стоит найти для себя что-то, что помогает.       - Ну, обычно я выпускаю пар в словесных перепалках, которые потом плавно перетекают в рукоприкладство, - Санджи не отстраняется, и глядя сверху-вниз на его блондинистую макушку, у Эйса непроизвольно щемит в груди от ненужных воспоминаний. – Вся проблема в том, что мы не можем нормально выражать свои чувства и намерения, потому что все, блять, трое были воспитаны неотёсанными мужланами. Хотя, некоторых вообще, наверное, не воспитывали.       - Как долго вы с Зоро знаете друг друга? – спрашивает Эйс как-то невпопад. Не то чтобы их с Луффи воспитывали Дадан или, прости Господи, Гарп, но он отлично понимал озвученную проблему. Младший никогда не испытывал затруднений в моментальном выражении своих чувств и эмоций, но вот для Эйса то же самое было настоящей занозой в заднице. Нельзя плакать. Нельзя грустить. Нельзя говорить, что у тебя на уме. Никогда нельзя показывать хоть какой-то признак слабости, иначе тебе конец, назад не соберут.       Санджи пару секунд вспоминает, прежде чем ответить:       - Около четырёх лет? – а затем ухмыляется: - Мы впервые встретились, когда его подстрелили в нашем ресторане.       - Его что?.. – Эйс едва не давится посреди затяжки, и остаток вопроса приходится выкашливать, пока Луффи, посмеиваясь, хлопает его по спине.       - Да, я помню! Я тоже там был. Зоро был таким крутым!       - Где ты был? – Эйс оборачивается к младшему и хватает того за ухо. - Puta madre! Ты мне даже не потрудился рассказать, что был в перестрелке?!       - Вкратце, однажды в ресторан старикана ворвались какие-то мудаки, которые вроде как хотели подмять под себя все более-менее крупные заведения в районе, я сильно не вникал, - встревает Санджи, перетягивая внимание Эйса от надирания ушей брату на себя. – Так получилось, что Зоро просто проходил мимо и решил помочь нам задержать всех бандитов, хотя его никто не просил, и мы сами бы прекрасно справились. Хотя, даже к лучшему, что он пришёл: я был в основном занят тем, чтобы Луффи не полез на рожон, а если бы этот мудила помер тогда, я бы даже плакать не стал, поэтому я позволил ему помочь.       Улучив момент, когда хватка Эйса ослабела, пока тот ошарашенно слушал поток откровений, Луффи выскальзывает и отстраняется на безопасное расстояние.       - Но тебе же не было всё равно, помрёт он или нет! – говорит он обвинительным тоном, наставляя на Санджи указательный палец. – Ты, между прочим, тайком навещал его в больнице до тех пор, пока он не очнулся. Мне всё там рассказали!       С тяжёлым вздохом Санджи прикладывает ладонь к лицу.       - Я просто хотел убедиться, что нам не придётся выплачивать компенсацию его скорбящим родственникам.       - У него их нет, - пожимает плечами Луффи. – Ну, кроме того высоченного мрачного дядьки, но они всё равно не кровные.       - Так же, как и мы, - Эйс всё равно дотягивается, чтобы отвесить младшему подзатыльник. – Но это же не значит, что мы не семья.       Теперь очередь Санджи удивляться.       - Вы не родные братья? – спрашивает он с выражением искреннего недоумения в голосе. – Но вы так похожи…       - Длинная история, - отмахивается Эйс, туша сигарету об пепельницу. – Мы братья по клятве.       И ещё один человек, которого больше нет в живых. Эйс уже начинает думать, как ему съехать с этой темы и вернуться обратно к обсуждению проблем Санджи, но оказывается спасён дверным звонком. Они переглядываются друг с другом в секунду тишины, прежде чем звонок раздаётся во второй раз. Эйс поднимается со своего места и останавливает Луффи, который уже намеревался первым бежать в прихожую:       - Я посмотрю, кто там.       Что если это тот стрёмный мужик выследил, где он живёт и пришёл ещё раз поговорить? Да нет, быть не может. Эйс же чётко помнит, что тот давал ему неделю на размышления. А что если передумал? А если он не один? Эйс, наверное, с определённым трудом, но справился с ним одним, но у него не было шансов, приведи он с собой своих шестёрок. Звонят уже в третий раз, и Эйс прислоняется щекой к двери, заглядывая в глазок. Хотя по ту сторону темно и ни черта не видно, силуэт кажется ему другим, не таким массивным и грузным. Это кто-то высокий и худой, точно не тот мафиози.       Эйс приоткрывает дверь ровно настолько, чтобы свет попал на стоящего за порогом незнакомца: тёмно-зелёные волосы, три золотые серьги поблёскивают на ухе и длинный шрам на левом глазу. Его выражение лица ровным счётом не выражает ничего, разве что брови слегка приподнимаются при виде хозяина квартиры.       - Qué queres? – на автомате спрашивает Эйс, не замечая, что говорит на родном языке. Парень только вопросительно склоняет голову набок, очевидно, не понимая ни слова.       - Кок здесь? – задаёт он в свою очередь вопрос, кивая на свет из кухни. И потом быстро добавляет, видя непонимание в глазах уже Эйса: - Санджи. Высокий, блондин, брови идиотские, много курит.       Ещё доля секунды требуется, чтобы соединить две точки в уже со скрипом соображающей голове. Точно. Луффи же как-то показывал их фотографии.       - Зоро?       Парень утвердительно кивает, и Эйс открывает дверь шире, пропуская того внутрь. Сердце всё ещё бешено скачет в груди, кровь пульсирует в ушах, и ему становится стыдно от самого себя. Испугался, а чего? Того, что сам себе надумал? Молодец, ничего не скажешь. Может, уже мозги от колёс поплыли, не думал?       - Санджи тут, но он не в очень хорошем настроении, - предупреждает Эйс, проводя слегка подрагивающей рукой по лицу, на котором успел выступить холодный пот. Отогнать назойливые мысли получается не сразу, голова начинает немного кружиться, и приходится прислониться спиной к двери, чем заслуживает настороженный взгляд от Зоро. Тот открывает было рот, чтобы что-то сказать (или спросить), но Эйс шикает на него, подгоняя рукой в сторону кухни.       Несмотря на то, что это он впервые наконец-то видит того самого Зоро вживую, он не производит впечатления кого-то неприятного или ненадёжного. Сдержанный, немногословный. Вроде ничего. Может быть, это из-за того, что уже много раз слышал о нём из бесконечной болтовни младшего. Эйс ещё раз подумает об этом завтра на свежую голову, сейчас она болит и отказывается производить такие сложные мыслительные операции.       Возможно, ничего плохого не случится. Из того, что Эйс уже знал и что услышал вчера, у него создалось впечатление, что у них тоже образовалось что-то вроде братской связи, хотя никто из них не спешил это признавать. Сейчас их отношения больше напоминали то, что происходило между Эйсом и Луффи, когда того впервые привезли к нему. Те же постоянные перепалки, драки и покушения на убийство, ничем из которого Эйс не гордится. Он тогда сам был тем ещё говнюком, который не до конца понимал свалившегося на него счастья. Поэтому и сейчас думалось, что эти двое как-то сами в конце концов всё разрешат и придут к взаимопониманию. Если что-то пойдёт не так, он всегда может вышвырнуть обоих за шкирку и пойти наконец-то закинуться и спать.       Эйс стоит в прихожей ещё пару мгновений, пытаясь прийти в себя, когда слышит шум из кухни. Ну, вот и всё. Тяжело вздохнув, он собирается с силами и идёт проверять, все ли живы.       В принципе, он уже смирился с мыслью, что сегодня поспать нормально уже не получится.