The ground caves in when we're together

      В Эверморе холодно. Даже горячий душ не спасает, тело продолжает дрожать, когда холод пробирается всё глубже, добираясь до костей. Тело ломит, а в голове непонятный шум. Кап-кап. Рэй не понимает откуда идёт этот звук, может это стекает вода из душа, а может её нервы настолько на пределе, что она готова вот-вот сорваться и самовольно сброситься в пучину ненависти и агонии. Окровавленные ладони до боли сжимают волосы, оттягивая их, словно желая вырвать клочки волос. Она всё ещё чувствует чужие руки на своём теле, чувствует, как ей сдавливают горло, как оставляют синяки на бёдрах, кусают плечо. Слышит шёпотом его слов в своей голове. Хочется кричать, плакать, выть от боли, но всё, что она может, так это просто сидеть на мокром кафеле и дрожать, стараясь прийти в норму. Но разве можно так легко прийти в себя после такого? Она уже не помнит, как прошла тренировка, как дверь в женскую раздевалку открылась, как он вошёл. Помнит только, как запястья скрутили и стянули форму, кидая куда-то в угол.       Хочется покончить со всем этим, забыть, как страшный сон. А получится ли забыть? Просто так взять и стереть всё в одночасье? Кажется, её больше ничего не спасёт. Она больше не сможет просто выйти на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха, не сможет радоваться победам, как это было раньше. Как это было дома. Она ненавидит экси. Некогда любимый спорт принёс столько боли, что хочется вычеркнуть его из своей жизни. Но она не имеет права. У неё нет права на собственные желания, ведь она вещь. Бесполезная. Никчёмная. Каждый день ей напоминают об этом, показывают, где её место. Втаптывают в грязь лицом, лишь бы сломить, растоптать.       Рэй сопротивляется. Её ударили? Она замахивается в ответ, неумело, неправильно сжимает кулак, от чего получает вывихнутый большой палец. Ей снова крикнули что-то гадкое в спину? Она крикнет в ответ, а после на спине появится новая вырезанная надпись от короля. Ей сделали подножку во время тренировки? Она впечатает их в ограждение или сильнее ударит по клюшке, чтобы та выпала из рук.       Но сколько можно сопротивляться? Как долго ещё терпеть всё это, когда нашли новую точку давления? Ей плевать на себя, плевать на сломанные пальцы, на новые шрамы, на насилие. Но не плевать на напарника, которому стало доставаться вдвойне больше, потому что она не может смотреть, как причиняют боль близким. Приходится закрывать рот, молчать, кусать внутреннюю часть щеки до боли, чтобы не разозлить их ещё сильнее. Сколько так может продолжаться?       Рука непроизвольно тянется к маленькой коробочке с новыми лезвиями для бритвы, которые были куплены совсем недавно. Она аккуратно поддевает их пальцем. Перед глазами всё плывёт. Она плачет? Рэй уже не помнит, когда в последний раз позволяла себя истерики, никто не должен этого слышать, если кто-то узнает, что она начинает давать трещины, то смогут воспользоваться этим. Помочь расколоться намного быстрее.       Сжимает лезвие в ладони, чувствуя, как оно впивается в кожу, оставляя раны. Стискивает зубы, чтобы не издать ни одного звука, это практически не больно. Больно будет потом. Потом, когда она решит переступить черту, чтобы наконец покончить со всем этим. Разжимает кулак, наблюдая, как капли крови стекают по ладони. Это выглядит завораживающе, крутит лезвие между пальцев, собираясь с мыслями. Это же должно быть легко, да? Пару порезов вдоль и всё. Когда её найдут уже будет слишком поздно.       Один порез, второй, третий.       А дальше, словно в тумане.       Рэй подскакивает на диване, тут же хватаясь за рёбра, что начали отдавать острой болью из-за резкого движения. Она тяжело дышит, жадно хватает ртом воздух, словно её душили всё это время и только сейчас вернули доступ к кислороду. Поднимает руки, чтобы посмотреть на предплечья. Чтобы убедиться. Они все покрыты мелкими шрамами, но ни одного она не оставила сама. Капли холодного пота стекают по спине, страх сковывает сознание. Проводит подушечками пальцев по тонким венам, чтобы убедиться, словно не верит. Словно, если она отведёт взгляд, то длинные полосы тут же появятся на запястьях. Она не смогла тогда. Струсила, отшвырнула лезвие в противоположную от себя сторону и разрыдалась, как маленький ребёнок. Она сидела в раздевалке, пока туда не ввалился Жан. Кажется, впервые в жизни Рэй увидела в его глазах страх за кого-то кроме себя. Она до сих пор помнит, как он повторял из раза в раз «немецкая идиотка», пока помогал подняться и накидывал полотенце.       Жан. Она дала ему в тот день обещание. Обещание никогда не пытаться что-то сделать с собой, никогда больше. А Рэй держит своё обещание.

***

      Последняя неделя Жана в Пальметто пролетела слишком быстро. Рэй не успела опомниться, как тренер Ваймак забрал Моро с собой и повез его в аэропорт. Она несколько раз просилась поехать с ними, чтобы провести, на что получала недовольный взгляд тренера и гневную триаду о нездоровых рёбрах и ноге, которая, к слову, практически зажила. Она уже могла нормально на неё наступать и не кривиться от боли, рёбра понемногу приходили в норму, больше не было той адской боли, когда она хотела сделать вдох. Теперь можно было спокойно спать на спине и не скулить. Эбби всё также осматривала её, хотела удостовериться, что заживление проходить так, как планируется и не будет осложнений. На корт её не пускали. Даже просто размять мышцы, которые постоянно ныли из-за отсутствия тренировок. Эбби упомянула, что вернуться к тренировкам она сможет только через пару недель, если будет чувствовать себя хорошо. Рэй не привыкла к такому распорядку дня, ей нужна была физическая нагрузка. А в доме врача Лисов ей запрещали даже самостоятельно носить тарелки, чтобы накрыть на стол, Эбби мило улыбалась и садила её за стол с Эндрю, пока гоняла Кевина и Нила, чтобы те помогли ей. К слову о Кевине.       За всё это время они не разговаривали. Рэй могла переброситься парочкой фраз с Нилом и Эндрю, которые очень быстро сбегали из дома утром, а возвращались поздно вечером. В некоторые дни не было всех троих, но, судя по их уставшему виду, были они на поле, тренируясь. Кевин в основном ходил молча, его взгляд был отрешённым, ограничивался быстрыми взглядами в её сторону, пару раз он открывал рот, чтобы что-то сказать, но тут же замолкал, сбегая. Как самая настоящая королева драмы. Он часто утопал в своих мыслях и приходилось повторять ему по несколько раз одно и тоже, чтобы донести суть. Рэй предполагала, что такая задумчивость связанна с Рико и резким закрытием Гнезда. Совсем недавно Воронов распустили по домам, чтобы те пришли в себя, конечно, Гнездо не закроют, но оставлять всех там без присмотра казалось отвратительной идеей. Мало кто из них сможет вернуться к нормальной жизни так быстро. Каким бы говнюком не был Рико, Кевин считал его братом, может он скорбит? Она старалась отметать эти предположения, Рико Морияма не заслужил, чтобы по нему горевали. Если быть честной, Рэй надеялась, что он горит в аду. Именно там ему и место. В каком-нибудь котле, или что там в аду используют для пыток? Рэй хотела, чтобы он испытал все прелести ада и мучался вечно. Наверное, за подобные мысли её тоже отправят в ад.       Комната без Жана казалось слишком пустой и тихой, хотя, не то чтобы Жан активно говорил, обычно зачинщиком разговоров была Рэй. Не спасал даже телевизор, на котором постоянно крутили какие-то спортивные матчи. Рэй не смотрела их, просто включала, чтобы не утопать в тишине и собственных мыслях. Но и он не всегда спасал. Каждый раз, когда в голове мелькала какая-то мысль, хотелось тут же развернуться и рассказать об этом Жану, но в комнате никого не было, от этого становилось грустно. Находиться одной, после стольких лет партнерства, слишком сложно и странно. Если бы не постоянные громкие голоса Лисов, Рэй определённо бы сошла с ума. Она периодически писала Жану, узнавала как он, но в ответ всегда приходило что-то вроде «я в порядке», это была самая наглая ложь, но приходилось закрывать на неё глаза и стараться верить. Первым Жан писал редко, в основном их общение проходило глубокой ночью или ранним утром, Рэй, настолько привыкшая просыпаться от любого шороха, вздрагивала каждый раз от уведомления на телефоне. Разница во времени ощущалась слишком сильно, но каждый закрывал на это глаза. Ни Рэй, ни Жан, сейчас не могут приступить к полноценным тренировкам, значит и сон им не особо-то и нужен. Пару раз они засиживались за разговорами так долго, что потом Рэй еле ходила по дому, старательно держа слипающиеся глаза открытыми.       Сегодня в доме было тихо. Нил с Эндрю благополучно свалили ещё утром, никого не оповестив, что неудивительно, они постоянно так делали, а Эбби отправилась с Ваймаком за продуктами и вещами. Ваймак пару раз намекнул, что как только она сможет нормально передвигаться, то силком затащит в ближайший магазин. Одинаковые футболки мозолили ему глаза. И неважно, что он появлялся здесь только на пару часов вечером. В доме остался лишь Кевин, который валялся в гостиной на диване, смотря что-то в телевизоре, судя по звукам, это был какой-то матч. Рэй бы просидела весь оставшийся день в комнате, но желудок предательски заурчал, намекая о том, что ей пора бы поесть, а не морить себя голодом. Если она не может приступить сейчас к тренировкам, то может хотя бы поддерживать тело здоровым питанием, а пропускать приёмы пищи не очень способствует этому. Так что приходится вылезти из своей берлоги, чтобы найти что-нибудь полезное в холодильнике. И постараться не словить инфаркт. От того, как питаются Лисы, хочется заплакать, только в холодильнике Эбби она нашла кучу сладких батончиков, мороженного и прочей замороженной дряни, которую захотелось выбросить, но вряд ли остальные жители дома это одобрят. Страшно представить, что творится в общажных холодильниках, если в своём доме Эбби старается контролировать то, что они покупают.       Рэй проходит мимо гостиной, бегло заглядывая. Кевин, как и предполагалось, смотрит какой-то матч, внимательно наблюдая за каждым действием. Рэй останавливается, упираясь плечом в дверной косяк, чтобы узнать, что так привлекло его внимание и на губах застывает усмешка. Конечно, как она могла не догадаться? Это игра Троянцев, кажется Дэй знает каждую их игру наизусть, но это не мешает ему пересматривать каждый матч по несколько тысяч раз. Наверное, его можно назвать самым преданным фанатом, он так не болел за Воронов, когда был с ними, как за Троянцев.       Быстро сбегав на кухню и вытащив из холодильника более-менее приемлемую пищу, она поставила разогреваться сразу две тарелки, почему-то была уверена, что за увлечённым просмотром Кевин также забил на еду, предпочитая дождаться перерыва. Который будет совсем не скоро.       Он даже не замечает, как она заходит в комнату. Вздрагивает, когда перед его лицом оказывается тарелка риса с курицей и смотрит непонимающе несколько секунд. Только после демонстративного закатывания глаз от Рэй, кивает в знак благодарности, двигаясь, предлагая сесть. Рэй мнётся некоторое время, взвесив все за и против, а после располагается рядом, устремляя взгляд в экран. Они оба молчат, каждый погружен в свои мысли, Кевин не поднимает глаз на экран, ковыряет вилкой рис, плотно задумавшись о чём-то, пока Рэй не спеша крутит вилку между пальцев, проверяя их работоспособность. Кости не срастутся так быстро, как хотелось бы, но она привыкла к болевым ощущением, недели через две они должны полностью вернуться в норму, если она не будет сильно нагружать их.       — Эбби сказала, что через пару недель мне можно вернуться к небольшим нагрузкам, — озвучивает ему, намекая, что хотела бы попасть на корт, как только получит согласие медика. Сидеть дома уже невыносимо. Раньше она мечтала, чтобы ей дали пару тройку выходных на зализывание ран и банальный отдых, сейчас же готова лезть на стены, чтобы ей разрешили применить хоть какую-то нагрузку.       — Значит, будешь ездить с нами, думаю, пока будет достаточно простых пробежек, — пожимает плечами Кевин, так и не поднимая взгляда. Он напряжён, по нему видно. Он словно хочет что-то сказать, но не может, боится.       — Значит, ферзь, — спустя недолгое молчание говорит Рэй, внимательно рассматривая татуировку на скуле. От одного только вида по телу пробегают мурашки. Как он решился на это? Было ли страшно? — А я думала, что мы так и будем ходить с парными, — она усмехается, проводя кончиками пальцев по римской цифре два на собственной скуле. Тонкие линии татуировки практически не ощущаются, но она всё ещё помнит каждую эмоцию, которую испытала, когда ей сообщили, что теперь она вторая.       — Можем и тебе ферзя набить, делов-то, — Кевин откидывается на спинку дивана, наконец осмелившись посмотреть на неё. Он скользит глазами по татуировки, опускаясь ниже, цепляясь за неровный шрам. От его предложения она еле-уловимо вздрагивает, хмуря брови. Смогла бы она свести злосчастную двойку? Сейчас точно нет. Шрам на затылке отдаёт фантомной болью, хочется вновь прикоснуться к нему, провести пальцами по толстым белым линиям. Принадлежность к Свите означает величие. Каждый Ворон готов был грызть землю зубами, лишь бы Рико обратил на него своё внимание и наконец позволил набить татуировку, но мало кто получал номер ниже одиннадцати. Свести или перебить татуировку, означало признать самой себе, что она недостойна её. Что не смогла справиться с грузом ответственности, которую положили ей на плечи. Рэй не намерена признавать, что она сломалась и сдалась, но и так яро озвучивать эту мысль тоже не хочет, поэтому делает то, что умеет лучше всего, язвит и переводит тему.       — Ну нет, я отказываюсь быть королевой драмы.       — Ты считаешь меня королевой драмы? — Кевин вопросительно изогнул бровь, склоняя голову чуть набок.       — А почему нет? Королева, какая разница чего: экси или драмы, — небрежно отмахивается, подгибая ноги под себя, недовольно шипя, когда рёбра отдают пульсацией.       — А если серьёзно? Я могу поговорить с отцом, и мы придумаем что-то с этим.       — Нет, я не собираюсь избавляться от этого, — она указывает пальцем на скулу, — по крайней мере не сейчас.       — Я знаю, что это сложно, никто не будет на тебя давить, но если ты захочешь, то всегда можешь ко мне обратится, я помогу. — Кевин ненадолго замолкает, нервно закусывая губу и вздыхает, перед тем, как продолжить. — Я знаю, что ты злишься, это… нормально, я и сам бы злился на себя, если бы был на твоём месте. Но сейчас всё по-другому, я пытаюсь всё исправить, и я хочу, чтобы ты дала мне второй шанс. Знаю, что доверие проёбано и оправдываться смысла нет, но я надеюсь, что у нас получится вернуться к тому, что было раньше. — наконец озвучивает Кевин. Кажется, эта мысль крутилась в его голове слишком долго, он говорит быстро, не запинаясь, словно заучил.       — У нас минутка откровений? Это так мило.       — Я серьёзно, Рэй, просто дай мне попытаться. — Кевин запускает ладонь в волосы, оттягивая их назад. — Знаю, что тебе будет сложно привыкнуть ко всему этому. Быстро перестроиться никому не удавалось, но нужно хотя бы попытаться. Тебе дали второй шанс на нормальную жизнь, так почему бы не воспользоваться им и не попытаться?       — А если не выйдет? Или я просто устану слушать твою болтовню?       — Тогда я отстану, — Кевин ждёт от кивка, а после улыбается. — Тебе придётся слушать мою болтовню долго, всё-таки мы напарники.       — Не припоминаю, чтобы ты когда-то был моим напарником.       — Нужно же что-то менять, верно?       — Включай уже своих Троянцев, — фыркает Рэй, отворачиваясь к телевизору, краем глаза замечая довольную улыбку Кевина, но предпочитает игнорировать её, заострив внимание на игре.

***

      Дождаться заживления рёбер и пальцев было сложно, но она справилась. Вчера вечером Эбби наконец разрешила ей посещать стадион, но стараться минимизировать нагрузку, дабы не было осложнений. Рэй слушала её в пол уха, мысленно радуясь, что теперь ей не придётся лежать на диване целый день и наконец-то можно преступить к тренировкам. Да, они будет не такими интенсивными, как она привыкла, но нужно с чего-то начинать. К приезду остальных Лисов она сможет полноценно играть. От Кевина, который всерьёз воспринял брошенную им же фразу про напарников и теперь прилип, как жвачка, Рэй узнала, что летние тренировки Лисов должны были начаться в начале июня, но из-за всей шумихи связанной с Воронами и гневом их фанатов, тренер решил немного сместить график на конец месяца. Скоро команда должна будет вернуться в город и заселиться в общежитие. Рэй только недавно подписала оставшиеся бумаги для перевода и теперь числилась учеником университета Пальметто. Нельзя сказать, что она испытала особую радость, от Воронов не требовали отличных оценок, им нужно было лишь сделать так, чтобы их не отчислили, неважно каким способом, на оценки никто и не планировал смотреть. Все знали, что большая часть после выпуска попадёт в сборную и плевать они хотели на образование. Здесь же всё немного сложнее, ей придётся составлять расписание так, чтобы успевать на тренировки и было пару часов свободного времени для домашки, а она могла бы проводить это время на поле, тренируясь.       Выбирать специальность долго не пришлось, выбор тут же пал на Бизнес. Все Вороны его изучали, это давало возможность не находиться одному, на каждой паре можно было встретить кого-то из членов команды. Сейчас Рэй будет вынуждена ходить в одиночку, только если у неё не совпадут какие-то пары с Нилом, который, как и она, переходит на второй курс. Дополнительные предметы Рэй выбрала наугад, французский и немецкий быстро оказались в списке, даже не задумываясь. Ей нужна постоянная практика, вряд ли она будет с кем-то переговариваться на немецком, с близнецами она не общается, разве что Нил и Никки, хотя от второго она довольно быстро устает, слишком его много.       Ваймак сказал, что как только все Лисы заселятся в общежитие, то они официально объявят о новом нападающем. Первое время ей настоятельно рекомендовали не находиться одной, держаться рядом с кем-то из команд. В Пальметто не очень жалуют Воронов, что вполне ожидаемо, кто знает, что придёт на ум фанатам, которые будут недовольны такой новостью. Вместе с Рэй объявят ещё трёх новеньких, она не запоминала имён, ей наплевать кем они являются, главное, чтобы могли нормально играть, тогда-то они смогут сработаться.       Лисья Нора была огромным ярким пятном, от которого рябило в глазах. Хотелось взять краску и перекрасить её в какой-нибудь приглушённый цвет, например, серый. Может тогда Рэй не пришлось бы постоянно жмуриться и прикрывать глаза от ярких цветов, которые искрились при солнечном цвете. Рэй уже была здесь, когда Вороны приезжали на первую игру против Лисов, но тогда она не могла полностью разглядеть интерьер, поскольку мысли были заняты игрой. Сейчас же, она может в полной мере рассмотреть каждую деталь.       — Ты привыкнешь, я тоже сначала не мог терпеть оранжевый, — весело говорит Нил, когда отдаёт Рэй её форму. Белая цифра шесть рядом с фамилией смотрелась странно, особенно, когда она вспоминала о татуировке на щеке, словно о неё вообще можно забыть. — Извини, двойку предложить не можем, думаю, Кевин устроит истерику, если мы только обмолвимся об этом, — смеётся Джостен, когда замечает, как пристально Рэй рассматривает свой новый номер. Рядом стоящий Эндрю прыскает в кулак, словно старается скрыть улыбку и удовлетворение от шутки. Кажется, шутить, что Кевин истеричка — норма в их команде.       — Мне всё равно под каким номером играть, — пожимает плечами Рэй, сжимая футболку до боли в пальцах. Сегодня она не возьмёт в руки клюшку, но ей разрешили размяться и пробежать пару кругов. Уже хоть что-то.       — Лгунья, — демонстративно цокает языком Эндрю, — Уверен, вы все там были помешаны на этой хуйне, — он вскидывает руку вверх, как бы намекая на экси и всё, что с ним связано. Как же Эндрю ошибался. Рэй, как и несколько человек из Воронов, терпеть не могли играть уже спустя два года в Гнезде. Но с цифрой угадал, намного привычнее играть под своим номером, но её никто не спрашивает, она согласна взять свободный номер, чтобы продолжить играть, а после попасть в сборную и выплачивать свой долг Мориямам.       — А ты как всегда проницателен, — Рэй кривит губы, разворачиваясь на пятках, направляясь в женскую раздевалку, чтобы переодеться. Она тратит на это не слишком много времени, ей не нужно надевать защиту, чтобы просто размяться, поэтому справляется со всем за считанные минуты. А может и не в защите дело? Все Вороны надевали экипировку с считанные минуты, чтобы не заставлять тренера злиться.       Когда она вышла, то Кевин с Нилом уже были на поле о чём-то переговариваясь, а Эндрю развалился на трибунах, рассматривая собственную клюшку так пристально, словно видел её впервые в жизни. Рэй на это ничего не сказала, продолжая спускаться по ступенькам. В глазах всё ещё рябило от яркости, так ещё и форма казалось чужой, неуютной. Она странно ощущалось на теле, и вряд ли дело было в материале.       — Может тебе ещё концы покрасить в оранжевый? Ну, чтобы прям под форму? — видимо, Джостен был сегодня в отличном настроении, раз не мог закрыть свой рот. Хотя и раньше он делал это с трудом.       — Глупый британский мальчишка, — закатывает глаза Рэй, когда подходит к ним. Кевин терпеливо ждёт, когда они наговорятся, чтобы наконец начать тренировку.       — Мы одногодки.       — Мне плевать.       — Так, хватит, — не выдержал Кевин, хлопая в ладоши. — Чесать языком потом будете, мы приехали сюда не для этого. Начнём с разминки, а после пробежим пару кругов, потом сможем нормально поиграть, — бегло рассказывает свой план Кевин. Рэй только успела открыть рот, чтобы спросить, может ли она присоединится, как её оборвали. — Нет, Рэй, ты участвуешь только в разминке, а после терпеливо сидишь и смотришь.       — У меня уже ничего не болит, — ворчит она, складывая руки на груди.       — Чувствуешь, как мне насрать? Эбби ясно дала понять, что пока что ты играть не будешь.       — Я играла и в худшем состоянии, что будет от тренировки? — не унималась та, продолжая отстаивать свою точку зрения.       — Видишь это? — Кевин демонстративно вскидывает левую руку, чтобы она могла разглядеть шрам. — Это травма из-за которой можно полностью вылететь из игры. Если ты будешь пренебрегать своим здоровьем, то в конечном итоге вообще не сможешь играть.       — Ты не капитан и не тренер, почему я должна слушать тебя?       — Я твой напарник, — пожимает плечами Дэй, а после указывает в сторону Нила. — Если тебе этого мало, то он вице-капитан и ты должна его слушать. Ей же не стоит играть, верно, Нил?       — Пока не разрешит Эбби. — тут же вклинивается в разговор Джостен.       — Глупый ребёнок, — фыркает Рэй, разворачиваясь и отбегая от них в противоположную сторону.       — Мы одногодки! — кричит Нил ей в спину, но в ответ получает лишь средний палец.       План разминки был совсем прост. Рэй решила совмещать упражнения, которые показывал Кевин и то, что они делали в Гнезде. Не всё получалось сразу и с первого раза, она настойчиво старалась убедить всех, что боли в рёбрах больше не чувствует, но при особо тяжёлых упражнениях была вынуждена признать своё поражение и делать что-то другое. Пока Кевин и Нил проверяли себя на выносливость, бегая вокруг корта, Рэй стояла в стороне, делая растяжку. После такого большого перерыва мышцы начали сдавать и выносливость уменьшилась, ей придётся приложить немного больше усилий, чтобы вернуть себя в форму. Если раньше от её игры зависело лишь её физическое состояние, то теперь от неё зависит жизнь. Если Рэй не будет выкладываться на все сто, то пуля в лоб ей обеспечена. И лучше бы не испытывать судьбу. Третьего шанса ей никто не даст.       Разминка не продлилась больше часа, а Рэй уже чувствовала, как по спине скатываются капли липкого пота. Неужели за эти недели она настолько растеряла всю выносливость? Раньше она могла спокойно носиться по корту на протяжении четырёх часов и ещё оставались силы, чтобы дойти до раздевалки и пойти на ужин. А сейчас? Сейчас она чувствует себя выжатой, как лимон. Она бы осталось ещё минут на тридцать минимум, но Эндрю, которому наскучило сидеть на скамейке, появился на поле, размахивая клюшкой в разные стороны. Он медленно направлялся в сторону ворот.       — Я думала, ты просидишь там всё время, — невзначай бросила Рэй, но была проигнорирована. Видимо, Эндрю без таблеток был чуть более уравновешенный, чем под ними. Если бы Рэй сказала это пару месяцев назад, то, возможно, ей бы уже пригрозили ножом или просто задушили. Кто знает, насколько обширная фантазия у вратаря Лисов.       С поля её выгнали сразу, отправили в раздевалки, чтобы она привела себя в порядок. Рэй и не спорила, по памяти дошла до женской раздевалки и следом в душевую. Раздельные кабинки с дверьми слегка удивили. Видимо, личное пространство у Лисов ценилось особо сильно. Рэй быстро скинула с себя форму, отправляя её в корзину, а после направилась в душ, смыть с тела остатки липкости. Горячая вода снимала с мышц напряжение, помогала расслабиться. Рэй прикрывает глаза, проводя руками по мокрым волосам. Вода в сливе окрашивается в красный. И это первый раз, когда она такого цвета из-за волос, а не крови. Ей стоит обновить цвет, он постепенно вымывается и становится похожим на рыжий, выглядит это странно. Но здесь нет Жана, который любезно согласится покрасить концы.       Наспех обтерев волосы и одевшись, Рэй возвращается обратно на стадион, хотелось посмотреть, как играют Лисы. Она садится на трибунах, подгибая одно колено к себе, упираясь об него подбородком, наблюдая. Кевин и Нил носились по полю, передавая снаряд друг другу, а после отправляли его в ворота к Эндрю, который иногда отбивал их. Он делал это так легко, словно ему не приходилось носиться из угла в угол, словно клюшка не ничего не весила. Смотря на его игру в живую, Рэй понимает, почему Кевин так отчаянно уговаривал Рико предложить Эндрю место в Воронах. В отличие от остальных, у Эндрю был талант, который можно было развить до огромных масштабов, если бы он горел игрой, то наверняка стал бы ещё лучше. Но ему это будто не надо. Словно играет от скуки и безделья. Единственный раз, когда она видела азарт в глазах Эндрю, был их первом матче, когда она забила ему в первые минуты игры. Азарт с примесью злобы и раздражения позволил Эндрю выложиться на все двести процентов и пропустить всего тринадцать голов. Если бы он знал тактику воронов изнутри, то наверняка не пропустил и ни одного.       Рэй знала, что она забьёт ему. Её не было на играх, она не высвечивалась на телеэкранах, в основном показывали Рико, как короля, поэтому фокус был направлен на более сильных игроков. Кто же знал, что Рэй решит воспользоваться этим и вывести в свою пользу.       Они играли ещё несколько часов, перед тем, как обессиленно упасть на паркет. форма была мокрая от пота, а на лицах были улыбки, только Эндрю стоял с недовольным лицом, словно его заставили здесь находиться. Возможно, так оно и было. Они потратили ещё минут двадцать на душ и разговоры, перед тем как уехать обратно домой к Эбби. Завтра с утра они снова поедут на корт. А через неделю прибудут оставшиеся Лисы и новички и Рэй сможет полноценно выйти на поле, если, конечно, Эбби не решит оставить её на скамейке подольше.